Текст книги "К-394 (ЛП)"
Автор книги: Ди Гарсия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 6
Первосортный ублюдок
Иден
Выпрыгнув из машины мистера Равенны, я со всей возможной скоростью побежала к дверям папиной работы. Джио мчался за мной, пытаясь обогнать меня, но я была быстрее. Что он ненавидел. Ненавидел, что я была быстрее него – мальчика – ведь они считают себя самыми быстрыми. Но не всегда. Иногда встречаются девочки вроде меня, супер-пупер быстрые. По мнению Алессио, все потому, что я – Скарзи, а Скарзи лучшие во всем. Папочка же считал, что я просто особенная маленькая девочка.
Забежав в большое белое здание, я дала пять охранникам, улыбавшимся мне искренне и широко, после чего еще быстрее побежала к лифту.
– Первая! – завопила я и, большим пальцем нажав на кнопку с большой белой стрелкой, обернулась.
– Так не честно, Лепесток, – проворчал Джио, скрестив руки на груди. – Ты вечно побеждаешь.
Меня всегда забавляло, когда он злился, и я рассмеялась. Мой брат считал себя обязанным побеждать и мнил себя старше, хотя на самом деле мы были ровесниками. Нам обоим исполнилось восемь, и мы родились в один год. Более того, в один день. Порой люди считали нас двойняшками. Но мы ими не были. Мы даже внешне отличались. Я была голубоглазой блондинкой, а Джио – кареглазым брюнетом. Я сердилась, если папу спрашивали, двойняшки ли мы, потому что ему становилось неловко. Он не любил пояснять, что Джио родился утром, а я ночью. Также папочка не любил говорить, что мать не хотела меня, а мама Джио умерла, когда нам было по два года.
Серебристые двери открылись, и мы заскочили в кабину, перепрыгнув через порог. Чтобы брат больше не сердился, я позволила ему нажать цифру «десять», и вместе мы наблюдали, как закрывались двери. Лифт стремительно полетел вверх, и как только остановился на нужном этаже, я выскочила из кабины, крича через плечо:
– Кто последний добежит до папиного офиса, тот неделю отказывается от десерта!
– Лепесток… – папин голос прорвался сквозь марево, выдернув меня в реальность. Папочка перебирал пальцами мои волосы, как и последние два часа. Обычно его нежные поглаживания убаюкивали меня, но стулья в приемном отделении не предназначались для отдыха. Они были жесткими и узкими, с потертыми подлокотниками, мешавшими удобно сесть. Мне даже не удалось устроиться на одной из скамеек без спинки, положив голову к папе на колени. Несколько раз я проваливалась в сон, но не настолько крепко, чтобы действительно выпасть из реальности. Как бы то ни было, я все равно слишком волновалась за братьев, чтобы спать.
Посмотрев через плечо, я поймала взгляд выжидавшего отца, отметив, что его блестящие карие глаза поблекли, и мешки под ними говорили об истощении.
– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он.
– Все хорошо. Куда больше я беспокоюсь за них, как и ты, – призналась я.
– Бывало и лучше, – нежная улыбка на его губах не отразилась в глазах.
– Знаю. У всех нас бывало. Как думаешь, скоро нам позволят их увидеть?
– Кто знает, – пожал папа плечами. – В последний раз, когда я спрашивал, врачи собирались перевести Алессио в палату, а Джио все еще был в операционной.
– Бога ради, – пробормотала я, уронив голову на руки.
Воспоминания обо мне и братьях на линии огня перед тем, как упал Джио, атаковали мой разум, разбивая сердце до мучительной боли. Из раза в раз я задавалась вопросом, что мы могли сделать иначе – что могла сделать иначе я – чтобы лучше защитить братьев. Оглядываясь назад, я пришла к выводу, что ничего. Нас превзошли численностью, ясно и просто. Какими бы меткими и быстрыми мы ни были, десять громил при любом раскладе пересиливали нашу четверку.
– Я никогда не должен был посылать туда тебя и твоих братьев, – практически беззвучно сказал папа рядом со мной.
Уловив в его голосе мучительный страх, я отняла руки от лица и подняла взгляд. Папа сидел, опершись локтями на колени и низко склонив голову в горе.
В раскаянии.
При виде его очевидного отчаяния у меня сдавило грудь и заболело сердце, ведь я знала, что вне зависимости от моих или чьих-либо еще слов, он вечно будет винить себя в цепи событий, приведших нас сюда, особенно если воплотится худший сценарий.
Что вполне могло произойти…
В то время как Алессио довольно быстро поправлялся, получив всего два огнестрельных ранения, Джио повезло куда меньше. Команда ЛеРу пустила в него много пуль, в частности шесть, и только три из них прошли навылет. Остальные три застряли в разных частях тела – две в груди, одна возле поясницы – и хоть прошли в считанных миллиметрах от внутренних органов, но все равно повредили нервы. Проблему усугубила серьезная кровопотеря, поэтому потребовалась срочная хирургия.
Ситуация была критической, окрашенной всеми оттенками ужаса, и невозможность увидеть Алессио или Джио забивала гвоздь в наш проклятый гроб.
Но я верила в своих братьев, особенно в Джио. Он всегда был бойцом, даже когда сам того не хотел.
– Па, – позвал Маттео напротив, поглядев на нас глазами цвета шоколада, и мы одновременно посмотрели на него. – С ними все будет хорошо.
На этот раз он сказал правильные слова в нужный момент. Будь он Джио или Алессио, я бы обняла его, но наши отношения не позволяли. В данный момент мы с Маттео по сути были незнакомцами. Я знала о нем лишь то, что он рисовал убийственные рисунки и слишком много спал.
– Я согласна, – слабо улыбнулась ему я. – С ними все будет прекрасно. Алессио – сильный ублюдок, а Джио – боец.
Прошло несколько секунд, прежде чем наш отец кивнул, и в то время как его согласие должно было меня успокоить, я видела, что оно было продиктовано смирением. По его лицу я видела, что он хотел согласиться, но страх перед неизвестностью пересиливал способность верить. Насколько я знала своего отца, он считал это своей кармой.
Возможно, так оно и было. То есть, карма моей семьи определенно должна была иметь бесспорную предельную силу, чтобы сломить нас, но Гаспар ЛеРу сам напросился. То, что мы пришли за ним, было его кармой, не нашей, и пускай он спасся, но не мог вечно скрываться от нас. Однажды ЛеРу вышел бы из темного угла, куда уполз, и вот тогда я собиралась быть рядом, чтобы закончить дело. Убить его.
Внезапно в моем заднем кармане завибрировал телефон, напомнив о времени и о планах на вечер. Подавив тревогу, я повернулась к своему отцу, сидевшему неподвижно, смотревшему в пустоту и погрузившемуся в свой собственный мир.
– Пап, мне нужно идти, – тихо заговорила я.
– Fiore, ты не должна… – он побледнел задолго до того, как наконец-то посмотрел на меня.
– Нет, должна, – я взяла его за руку. – Еще один ублюдок. Хватает и того, что один сбежал от нас.
– Иден, ты и твои братья для меня дороже любых денег. Я не могу позволить тебе…
– Я пойду, – спокойно заявила я. – Обещаю, я очень скоро вернусь. Джеймс Харт не займет много времени. Первосортный тупица.
Настороженно наблюдая за мной, папа свел брови, но, в конце концов, вздохнул и кивнул, слегка сжав мою руку.
– Ладно. Иди. Просто будь…осторожна, малышка, пожалуйста.
– Как всегда, – я поцеловала его в щеку и сжала в объятиях на секунду дольше, чем обычно. – Я быстро. Если что-нибудь изменится, ты…
– Ты же знаешь, что да, – самые твердые его слова с тех пор, как мы прибыли в больницу.
Напоследок сжав папину руку, я еще раз поцеловала его в щеку и, поднявшись, скрылась в ночи, надеясь, что по возвращению меня будут ждать хорошие новости.
***
Тихий жнец, печально известный серийный убийца Нью-Йорка с 2009 года. Один из самых разыскиваемых преступников Америки, известный тем, что вырезал на лицах своих жертв улыбки и перерезал им горло.
Им была я.
Эта мысль всегда меня забавляла.
Полиция не знала, что я была женщиной. Черт, она вообще почти ничего не знала. За исключением того, что я снова нападу. Неожиданно и беспорядочно. Стоило признать, что придумывать почерк было не лучшей идеей, но тут от меня в буквальном смысле ничего не зависело. Я должна была. Словно где-то во мне щелкал переключатель, и за несколько секунд я превращалась из Иден – ангельской соседской девчонки, чей отец владел «Железом Скарзи» – в нее, мое альтер-эго. Ей было необходимо оставлять отметки, как мне было необходимо ее процветание. Убийство не считалось полным, если я не отмечала свои жертвы перед тем, как лишить их жизни. В конце концов, они были моими, и пускай я не могла прокричать о них, но гордилась своей работой и хотела, чтобы мир знал. Даже не особо одобряя мою маленькую шараду, папочка в итоге закрыл на нее глаза, поскольку я всегда справлялась с задачей.
Всегда справлялась и всегда буду справляться.
Когда он только начал заниматься со мной, никто из нас не думал, чем все закончится. Папа тренировал меня, потому что я сама хотела и не боялась, но скорее учил защищаться, чем нападать. Только когда я преуспела в каждом аспекте, он наконец-то признал правду.
Я наслаждалась процессом.
От и до.
В первую очередь мыслями об убийстве. Я жила ради них. Ради острых ощущений от слежки, адреналина при нападении и ради удовлетворения, приходившего, когда очередной вороватый ублюдок испускал дух в моих руках. Как и в случае с Алессио, семейный бизнес яростно бурлил у меня в крови. Однако план состоял в том, чтобы не оставлять следов, и зачастую папочкины головорезы превосходно справлялись, убирая за мной. Вы спросите, зачем им убирать за мной беспорядок? Потому что так хотел папочка. Хотел, чтобы я сосредоточилась на том, как войти и выйти, вместо ликвидации тел. Мы отлично сработались, и об успехе нашей командной работы говорил список без вести пропавших жителей штата Нью-Йорк. Тех, о ком больше никогда не слышали и кого не видели. К сожалению, иногда папочкины ребята работали недостаточно оперативно, и тела находили невинные граждане. Так и появлялись нераскрытые дела, связанные с Тихим жнецом. Алессио иногда хвастался своим безупречным послужным списком без каких-либо следов, но я всегда напомнила, что весь город боялся меня, а не его.
Наверное, от оранжевого комбинезона и камеры смертников меня спасала скрытность, ловкость и сознательность, благодаря которой я никогда не оставляла улик, способных вывести на мою семью. Я всегда надевала перчатки и подвязывала волосы. Предпочитала ножи, если огнестрельное оружие не оставалось единственным вариантом. Даже прибегнув к стали и пороху, я всегда возвращалась с лезвиями. Бесшумные инструменты с доказанной эффективностью. Хотя, наверное, все серийные убийцы такие, верно? У всех нас есть особый ритуал, который нужно выполнить, прежде чем покинуть место преступления. Меня отличало от них то, что я не слетала с катушек. Я мыслила трезво и не чувствовала потребности слепо убивать. Я была убийцей, личным папочкиным киллером и расправлялась с теми, кто того заслуживал. С людьми, считавшими нормой обидеть кого-то или причинить боль ради собственной выгоды. С ворами, хищниками, наркоманами – ну, вы поняли.
Вроде Джеймса Харта.
Он был полнейшим придурком во всех отношениях, как я и сказала папочке. Пришел к нам более двух лет назад со слезливой историей о том, что его уволили из корпорации без малейшей на то причины, в то время как его жена не могла работать, поскольку сидела с двумя маленькими детьми. А еще ждала третьего. Очевидно, из-за несправедливого увольнения Харту сложно было найти новый источник дохода, и все его накопления стремительно убывали.
Будучи добрым человеком, папочка без долгих раздумий занял ему немалую сумму. И не один раз, а несколько из восхищения семьянином. Оказалось, что слизняк был холост, без детей и уволен после судебного процесса по обвинению в сексуальном домогательстве. Также он страдал определенной – то есть, большой – склонностью к азартным играм. Сигналом поднять Харта вверх в моем списке стало то, что мистер Эндрюс, наш семейный адвокат, раскрыл нам его истинную личность.
Видимо, азартные игры отупляли, поскольку едва поняв, в какое дерьмо угодил, Джеймс принял гениальное решение сбежать. Однако он совершил фатальную ошибку, выбрав гостиницу в восьмидесяти километрах от своего прежнего жилья, чтобы продумать основной план. Почему? Потому что я уведомила каждый отель в тройном радиусе и попросила сообщить мне, если номер забронирует некто под именем Джеймс Харт. Администраторы согласились, считая, что я действовала от лица правительства. Забавно, как легко было убедить их, что я из ФБР. Случайный номер значка и заготовленные реплики работали гипнотически.
Сидя в своей безопасной машине на другой стороне улицы, я наблюдала за парадными дверьми «Марриотт», выжидая свою цель. Харт мог прибыть в любой момент, и я хотела застать его врасплох. Тем не менее, я была здесь не одна. Папочкины ребятки тоже приехали и ждали во внедорожнике с тонированными стеклами, припаркованном прямо передо мной. Сегодня они сопровождали меня не только для уборки. Для безупречной ликвидации мистера Харта мне требовалась небольшая помощь.
К слову о мистере Харте…
Я удовлетворенно улыбнулась, наблюдая, как перед отелем остановилось такси, из задней двери которого вышла моя цель, посмотревшая вправо и влево. Когда машина уехала, Харт вошел в отель с большой сумкой, и я выбралась из своей машины. Перебежав улицу, я последовала за ним внутрь. Пока он флиртовал с молодой женщиной за стойкой регистрации, я опустилась на ближайший диван, откуда продолжила слежку.
Двадцать минут спустя после тщетных попыток заманить девушку в свой номер, мистер Харт получил отказ и, зарегистрировавшись, пошел к лифту, не имя ни малейшего представления о том, что ждало его.
Три…
Два…
Один…
Как по команде, в кармане моих джинсов завибрировал телефон, и я прочла сообщение, подтверждавшее, что план начал официально приходить в исполнение.
Ричи: Все готово. Иди. Но поторопись. У тебя максимум пятнадцать минут.
«Не беспокойся, малыш Ричи. Пятнадцати мне хватит».
Вернув телефон в карман, я встала и со всей возможной беспечностью прошла по тихому холлу, чувствуя, как у меня ускорился сердечный ритм от понесшегося по венам адреналина. Мистер Харт нажал на кнопку со светящейся стрелкой, и пока мы поднимались на пятнадцатый этаж, не удостоил меня ни взглядом, ни словом.
– Вы здесь по работе? – легко спросила я, казалось бы, дружелюбно.
– Что-то вроде того. А вы? – тихо промурлыкал он.
– Я тоже. Совершенно секретно. Честно говоря, дождаться не могу. – Совершенно секретно, да? – хохотнул Харт, проведя рукой по своим темным сальным волосам. – Вы из полиции или типа того?
– Хуже, – едва сдержала я смех, и Джеймс выгнул бровь. – Я – ваш худший кошмар, – плавным движением, которого он явно не ожидал, я толкнула его к металлической стене, рукой придавив ему горло. Я протолкнула дуло Харту в глотку так, что его чуть не вырвало. Он дернулся всем телом, и в его глазах вспыхнул страх, пробиравший до самых костей. Не отводя взгляда, я почувствовала, как мои губы изогнулись в улыбке чеширского кота. – Сюрприз, мистер Харт. Ваша ложь, наконец, вас настигла и забронировала вам местечко на верхней строчке моего очень престижного списка. Хотите знать, что за список? – проворковала я.
Он изо всех сил замотал головой.
– Тот, где вы проглотите одну из моих хорошеньких маленьких пуль за то, что разыграли моего папочку. Хотите сказать последнее слово?
– По, по, – все, что я сумела разобрать из просьбы мистера Харта, пытавшегося заговорить, несмотря на дуло во рту.
– Прошу прощения? Что-что? – забавлялась я и, достав лезвие из кобуры, двумя быстрыми движениями нарисовала на лице Харта улыбку.
– По, ох.
– Да, я не совсем понимаю. А даже если бы понимала… – я соприкоснулась с ним носами. – Я не жалею отморозков. Спокойной ночи, Харт. Увидимся в аду.
Я нажала на курок, и кровь забрызгала стальную стену за головой Харта. В считанные секунды свет начал затухать в его глазах, принеся мне некое удовлетворение. Однако ни удовольствие от смерти, ни покой не были полным, пока я не вычеркнула из списка имя ЛеРу. У меня возникло предчувствие, что ждать осталось недолго, потому что Гаспар был не из тех, кто надолго остается в тени.
Глава 7
Ксандер
Сидя в шумной приемной медицинского центра Линкольна и теряя рассудок, я выбрал первый вариант. Раньше я был преисполнен решимости тянуть с решением до последней минуты, но когда вопрос встал ребром, просто не смог. При виде Скарзи в той же приемной, что-то щелкнуло у меня в голове и показало, что помимо преследовавших меня тревоги и страха, я страдал еще и паранойей. Не потому, что знал о присутствии Скарзи, скорее терзало беспокойство о том, что сделал бы он, если бы узнал о моем присутствии. Потребовал бы ответа? Отменил бы сделку и оставил мне только вариант С, который можно было даже не рассматривать. Я не мог рисковать, особенно когда речь шла о мамином здоровье, поэтому все обдумал и взвесил, приняв окончательное решение. Не сказать, что оно успокоило мои нервы, поскольку с его принятием я столкнулся с другим испытанием, ― а именно добыть пятьдесят тысяч долларов за один месяц.
– Мистер Ройс, ― вырвал меня из беспокойных размышлений голос, который я смутно помнил.
Быстро повернувшись на звук, я поймал взгляд медсестры, помогавшей мне по прибытию сюда.
– У вашей мамы все отлично, ― тепло улыбнулась она. ― Пока что ее сканирования еще только просматривают, но она уже перевезена в палату. Не знаю, сколько времени она пробудет здесь, но уже готова принять посетителей.
Слышать, что у мамы все хорошо, было облегчением, но я бы не расслабился полностью, не увидев ее собственными глазами. Схватив с соседнего стула свою куртку и, вскочив на ноги, поспешил за медсестрой ― представившейся Джейд ― к лифту и на второй этаж. Во время нашего короткого путешествия по коридорам она вела светскую беседу, и в иное время я бы ответил ей, пока не оставила меня перед палатой мамы, нежно сжав мое плечо.
Глубоко вдохнув, я повернул ручку и проскользнул в тихую комнатку, где чуть не разрыдался при виде мамы. Она сидела в постели и смотрела телевизор, словно в любой другой совершенно обычный день. Мама выглядела самой собой, за исключением разве что темных волос с проседью, растрепанных после поездки в карете скорой помощи и осмотров. Ни трубок, ни катетеров, ни кислородных масок ― она выглядела абсолютно здоровой. Заметив мое появление, мама перевела усталый взгляд карих глаз туда, где я стоял у двери.
– Привет, малыш, ― мягко поприветствовала она, и уголки ее губ приподнялись в улыбке.
«Господи, спасибо…»
Бросившись к койке, я чуть не рухнул на нее, схватив маму в объятия и не скрывая ни капли мучений, испытанных мной после звонка Нэнси.
– Ты перепугала меня, мама, ― признался я, прилагая все свои силы, чтобы не расклеиться. ― Знаю, это не твоя вина, но я так испугался, что…
– Тс-с, я знаю, знаю. Теперь все хорошо, я в порядке. Мы отделались небольшим испугом.
– Я бы не назвал его небольшим.
– Но лишь испугом. Все могло закончиться гораздо хуже. Нам нужно искать плюсы и жить моментом, Ксандер, не зацикливаясь на будущем, над которым мы не властны. ― Отстранившись, мама с утомленным выражением на лице встретила мой взгляд и, как всегда делала, погладила меня по щеке. ― Дыши. Взгляни на меня, все замечательно. Я же сказала тебе, что пока никуда не собираюсь, и не шутила. Тем не менее, Ксандер, однажды настанет время, когда тебе придется отпустить меня. Не говорю, что будет легко. Господь свидетель, отпустить твоего отца было сложнее всего, что я когда-либо делала в жизни, но я верю, что ты сможешь.
– Разве обязательно говорить об этом прямо сейчас? ― Я сглотнул комок, вставший у меня в горле из-за чрезмерных эмоций. ― Знаю, чем все закончится, просто хочу наслаждаться временем, которое нам осталось, не омрачая его тенью смерти. Ты же знаешь, живи моментов и все такое.
– Справедливое замечание, ― усмехнулась мама.
– Я хочу кое-что узнать…
Мама хмыкнула и, потянувшись к стандартному розовому пластиковому больничному кувшину на прикроватном столике, сделала глоток, взглядом пригвоздив меня к месту.
– Что произошло сегодня?
– Ну, Нэнси приехала на обед, как мы и планировали на выходных. Мне жутко захотелось китайской кухни, поэтому мы оформили заказ в той небольшой лавочке в паре кварталов от нас. ― Мама вернула кувшин на его законное место. ― Когда мы, наконец, сели за стол, я уже запыхалась, но списала все на то, что спешила накрыть на стол и дать чаевые курьеру. Но чем больше мы ели, тем тяжелее мне становилось, чего не упустила Нэнси. Думаю, об остальном она уже тебе рассказала.
Я кивнул и, обдумывая мамин рассказ, посмотрел в окно за ее спиной, за которым начало садиться солнце. Меня сбивало с толку и тревожило, что сервировка стола для двух человек и поход до парадной двери дома так повлиял на маму. Я не понимал, как она умудрилась сделать перестановку в кухне и переставить в гостиной коллекции без инцидентов, в то время как простые бытовые дела привели ее прямиком в больницу.
– Рассказала, ― ответил я, наконец. ― Напомни мне сердечно отблагодарить ее, когда она придет сюда.
– Нет, ― понимающе улыбнулась мама. ― Напомни мне отблагодарить ее, когда она придет.
– Договорились, ― фыркнул я себе под нос.
Тук-тук.
Мы с мамой повернулись к двери, ожидая увидеть упомянутую женщину, но вместо нее в палату вошла крошечная брюнетка с широкой улыбкой.
– Миссис Ройс, меня зовут Джейд, и до конца дня я буду вашей медсестрой, ― прощебетала она, в то же время написав свое имя на маркерной доске вместе с датой, номером палаты, фамилией врача и несколькими прочими деталями.
Повернувшись к нам, она закрыла маркер колпачком и, положив его на место, сразу же посмотрела на меня глазами цвета виски. Джейд еще мгновение удерживала мой взгляд, после чего невозмутимо и заинтересованно оценила меня ниже. Вероятно, медсестра действовала преднамеренно, но все же едва заметно покраснела, пока пробиралась к монитору прямо возле маминой кровати и садилась на табурет. Я не оставил без внимания, как с каждым шагом она покачивала бедрами. Язык тела говорил громче всяких слов и передал ее сообщение четко и ясно.
Я с радостью и сам оценил Джейд, отслеживая изгибы и округлости ее тела. Даже светло-синяя медицинская форма не скрывала, что она была хороша. Очень хороша. Непринужденная естественность, и ее красоту не скрывала ни косметика, ни что-либо еще. Также Джейд относилась к моему типу женщин ― светлокожая голубоглазая брюнетка, притом соблазнительная. Должно быть, я разглядывал ее слишком откровенно, потому что мамин прославленный стальной щипок застала меня врасплох, вынудив посмотреть на нее.
Я отдернул руку, избегая еще одного возможного щипка, и преувеличенно ойкнул.
– Манеры, Ксандер, ― прошептала мама, скрестив руки на груди.
– В чем дело, миссис Ройс? ― спросила Джейд, замерев возле клавиатуры для ввода данных.
– О, ни в чем, просто напомнила своему сыну о ценном уроке.
Улыбнувшись, Джейд покачала головой и, мельком глянув на меня, пододвинулась ближе на своем табурете.
– Прошу прощения, я повела себя некрасиво. Меня зовут Джейд, ― снова представилась она и протянула мне руку, которую я пожал.
– Ксандер.
– Приятно познакомиться, Ксандер. Ладно, ― она откатилась обратно к мониторам, ― вот что мне известно на данный момент. Доктор Гарднер уже едет. Он хочет просмотреть результаты сканирований и узнать, какие отклонения выявлены, если выявлены вообще. Также он хочет оставить вас на ночь в больнице и убедиться, что инцидент не повторится.
– На ночь? ― недоверчиво спросила мама. ― Это смешно, я отлично себя чувствую.
– Знаю, миссис Ройс, ― от сочувствия выражение лица Джейд смягчилось, и она поджала губы, ― но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Теперь, когда вы немного отдохнули, давайте измерим ваше давление, чтобы я могла обновить данные. Чем чаще мы будем проводить контроль, тем выше вероятность, что утром вас сразу же выпишут. Что скажете?
Хоть мама и кивнула, было более чем очевидно, что ее не устраивала ночевка в больнице. Не сказать, что я мог ее винить. Больничные койки были неудобными, а еда настолько мягкой, что такую впору давать ребенку.
– Ксандер, милый. Можешь сделать мне одолжение? ― спросила мама, пока Джейд закрепляла на ее руке манжету для измерения давления.
– Зависит от того, о чем ты попросишь, мама, ― наклонившись вперед, я прикрыл ладонью рот. ― Не думаю, что при всем желании смогу вытащить тебя отсюда.
– Я учту, ― рассмеялась она, закатив глаза. ― А пока что не мог бы ты принести мне воды, но положить в кувшин побольше льда?
– Будет сделано. Скоро вернусь.
Схватив со стола розовый кувшин, я поцеловал ее в щеку и протиснулся мимо Джейд по пути к двери ― ее вина, не моя ― после чего осмотрел коридор в поисках ледогенератора. Коридоры напоминали улицы города-призрака, где был и небольшой зал, заполненный всевозможными вкусностями, не включенными в меню пациентов, что превратило мой поиск в трехминутное испытание. Я уже взялся за ручку двери, когда она распахнулась, и до меня донеслось хихиканье Джейд, сопровождаемое хрипловатым маминым смехом. Не поймай я Джейд за талию, она бы налетела на меня, залив нас обоих ледяной водой.
– Аккуратнее, ― упрекнул я.
Опустив руку на мое предплечье, она посмотрела мне в глаза, и уголок ее рта приподнялся будто бы в довольной улыбке.
– Я тебя не сразу увидела, извини, ― изобразила Джейд раскаяние, потому что мы оба прекрасно знали, что она меня видела.
– Все в порядке, никто не пострадал. Я ведь цел и невредим, да?
– Это точно, ― согласилась Джейд. ― Хочешь знать, что не цело и невредимо? ― Я наморщил лоб, заинтересовавшись. ― Мой номер. Позвони мне, если есть желание попробовать кусочек, ― промурлыкала она и, вытащив из кармана листок, вложила его в мою руку, легко чмокнув меня в щеку.
С этими словами Джейд отпустила меня и пошла по коридору, оставив любоваться тем, что я бы назвал сочной маленькой задницей. Из-за мелкого нетерпеливого ублюдка в моих джинсах в голову тут же ворвались фантазии о том, как я бы снял с нее медицинский костюм и проверил, насколько сочной она может быть. Но как бы хорошо ни выглядела Джейд, хотел ли я пойти на свидание? Я не любил ходить на свидания в основном потому, что они часто вели к отношениям, на которые у меня не было времени. С другой стороны, она ничего не говорила про свидания. Попробовать кусочек, как небрежно бросила Джейд, не нанесло бы ущерба, если не строить планы на будущее, верно?
