Текст книги "К-394 (ЛП)"
Автор книги: Ди Гарсия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 25
Ксандер
Наблюдение за тем, как Иден отходит от машины, было не менее мучительно, чем весь последний месяц. Но, как я уже сказал ей, что-то в сегодняшнем задании ощущалось… не так. Я не уверен, связано ли это с ее признанием в отеле о Барри Доноване или нет, но тревожился больше, чем обычно.
И для протокола: Барри действительно заслужил то, что получил. Это была карма в ее лучшем проявлении, завернутая в красивую маленькую упаковку, которой являлась Иден Скарзи. Я надеялся, что он гниет в аду после того, что сотворил со всеми этими детьми.
Вытащив телефон, я набрал номер единственного человека, который, как я знал, сможет отвлечь меня, хотя бы ненадолго. Мама.
Она ответила после третьего гудка, и ее голос дрожал, как и всегда в последнее время.
– Привет, мам.
– Как ты сегодня? – спросила она, убавив громкость на телевизоре.
– Я в порядке. Иден, гм, отправилась по делам одна, и я беспокоюсь.
– О чем ты беспокоишься?
– Не знаю, – сказал я, проводя рукой по лицу. – О ней.
– О, детка. Я уверена, что с ней все будет в порядке. Она не может попасть в слишком большие неприятности, разыскивая свою маму, верно?
Я сморщился, все еще ощущая себя дерьмом за то, что солгал маме. Но мне пришлось. Туманная история «я помогаю другу» не продержалась слишком долго, и мне нужно было рассказать ей что-то по существу, поэтому я поведал ей о маме Иден и о том, что она наконец-то готова разыскать ее. Мама была не в восторге от моего отсутствия, но, к счастью, это хорошо сочеталось с тем, что информация о нашей пропаже без вести разлетелась по всей стране.
– Верно, – согласился я уныло.
– Ты знаешь, где она, Ксандер? – спросила мама после недолгого молчания.
– Да.
– Тогда иди к ней. Я знаю тебя. Ты будешь сидеть там, в отеле, и изводить себя, пока не удостоверишься, что с ней действительно все в порядке. Избавь себя от печали и иди к ней. В любом случае, ты можешь ей понадобиться.
Это то, что я хотел сделать, но при этом должен был оставаться в машине. Я обещал Иден сидеть в чертовой машине, и если бы пошел за ней, то мог бы сорвать все ее прикрытие. Из-за меня ее могут убить, потому что я не способен усидеть на заднице и дождаться ее, как она того просила.
– Не могу, мама. Она сказала, что хочет сделать все сама. Я должен уважать ее решение.
Мама вздохнула, и я понял, что она щиплет переносицу.
– Я горжусь тобой за это, детка. Но если чувство тревоги станет невыносимым, пожалуйста, отправляйся за ней. Никогда не знаешь, что может произойти.
– Обязательно.
– Ты уже знаешь когда…
– Не знаю, – перебил я, потому что прекрасно понял, каким будет вопрос.
К сожалению, пока что все оставалось по-прежнему.
– Хорошо. Звони, если тебе что-нибудь понадобится. А я пока поставлю кастрюлю с чили и буду ждать Нэнси.
Мой желудок заурчал, несмотря на тревогу, пронизывающую меня. Мы не ели ничего, кроме фастфуда, и мысль о большой миске чили со сметаной, сыром и чипсами из тортильи представлялась мне раем.
– Оставишь мне немного? – спросил я и почувствовал, как она улыбнулась.
– Я приготовлю тебе свежую порцию, когда ты вернешься.
– Звучит как хороший план. Передавай привет Нэнси от меня.
– Передам, детка.
– Я люблю тебя, ма.
– Я тоже тебя люблю, Ксандер.
Закончив разговор с тяжелым вздохом, я бросил телефон в подстаканник и улегся на сиденье, глядя на грозовое небо через лобовое стекло. Когда мы выезжали, оно было солнечным, но сейчас стало каким-то зловещим. Ноющее, ужасное чувство надвигающейся гибели словно навалилось прямо на мои плечи, усиливая тяжесть переживаний. Мама права. Я буду сидеть здесь и переживать, пока не удостоверюсь, что с Иден все в порядке, а убедиться в этом представлялось невозможным, пока я не увижу ее своими глазами. Я не хотела нарушать ее личное пространство и, более того, подвергать риску, но не мог оставаться здесь ни секунды дольше.
Три…
Два…
Один…
Поехали.
Выйдя на гравийную дорожку, я как можно тише закрыл за собой дверцу и выглянул из-за фургона, загораживающего «Гран Туризмо» от посторонних глаз. На многие километры вокруг не было ни души, но из церкви доносились слабые звуки музыки. Осторожными шагами я подобрался к входным дверям, при этом музыка становилась все громче, и взлетел по мощеным ступеням по две за раз, прижимаясь к стене. Я заглянул в окна, но разноцветные витражи, покрытые слоем пыли, не давали никакого представления о том, что находится внутри. Придется рискнуть и просто войти внутрь.
Сделав глубокий вдох, я схватился за латунную ручку и открыл дверь, войдя в церковь с колотящимся в груди сердцем. Через встроенные динамики лилась песня «Аллилуйя», усиливая и без того жуткую атмосферу. Внутри, как и снаружи, не было ни одного человека, а каждая скамья была пыльной, и похоже, ими не пользовались десятилетиями. Ковер бордового цвета, тянущийся вдоль прохода, был испачкан, покрыт разводами и истерт в разных местах. Единственным источником освещения здесь были свечи, скопление которых располагалось на столике у алтаря, освещая статую Иисуса на кресте прямо за ним.
Пройдя вперед, я осмотрелся, задаваясь вопросом, куда мне идти, и, что более важно, где могу найти Иден. Справа у самого входа была еще одна дверь, но я предположил, что она служила еще одним выходом на парковку. Также была еще одна дверь в глубине помещения, и я задумался, не ведет ли она на задний двор или куда-то еще.
Сейчас мы это выясним…
Я продолжил идти к алтарю, двигаясь осторожно, высматривая малейшее движение. Подойдя к нему, я почувствовал, что мне необходимо осенить себя крестом, и, делая это, мысленно помолился о том, чтобы все закончилось хорошо. И тут услышал это. Бах! И последовавший за грохотом протяжный вой. Оба звука донеслись из-за той самой двери, к которой я направлялся.
Бл*ть.
Подбежав к ней, я взялся за ручку и медленно повернул ее. Кровь стучала у меня в ушах. Я просунул голову внутрь, но открывшееся передо мной зрелище заставило меня замереть на месте. Мужчина стоял на коленях на полу, и кровь стекала с одного его колена. Он был весь в поту, а по щекам струились слезы. Иден стояла перед ним, крепко сжимая в руках огнестрельное оружие, ствол которого был направлен на его окровавленную ногу.
– Говори правду, Хозье, или я прострелю тебе второе колено. Зачем ты взорвал ту школу? – прорычала она голосом, который я не узнал.
– Я уже сказал тебе… Это был не я! – проскулил он.
– Это. Был. Ты. Когда ты вошел в школу, с тобой больше никого не было. Так что спрошу тебя снова – зачем ты сделал это?
– Это был не…
В ту секунду, когда она передернула затвор и указала на противоположное колено, он поднял руки в знак капитуляции и крепко зажмурил глаза.
– Ладно, ладно! Моя дочь была изнасилована там, бесчисленное количество раз, одним из ее учителей. Никто ей не верил, а когда она наконец рассказала мне, и я отправился туда, преподаватели тоже не восприняли меня всерьез. Сказали, что учитель – человек Божий. Я обратился к властям, но они ничего не нашли в его доме, что, в свою очередь, выставило меня безумцем, обвинившим его. Так что я разнес этот гадюшник в пух и прах за то, что ему сошло с рук преступление, из-за которого пострадала моя маленькая девочка.
– Какая, бл*ть, жалость – прошипела Иден. – Ты взорвал школу, убив несколько десятков невинных людей, включая детей, потому что тебе не поверили? Разумнее было бы довести дело до суда, а не мастерить чертову бомбу.
– Почему ЛеРу так расстроился из-за этого? Я же расплатился с ним. Он пообещал мне, что я буду свободен от него, как только выплачу все.
– Потому что его сын учился в той школе. Его единственный ребенок, пуф, и сгинул в мгновение ока, из-за тебя.
– Я не знал… не з-знал, что его сын ходил в ту школу. Я вообще не знал, что у него есть с-сын! – начал заикаться мужчина.
– Да не в этом дело! – закричала Иден, и ее голос эхом разнесся по маленькому помещению. – Неужели ты действительно не осознаешь, ЧТО натворил?
– Эта школа искалечила моего ребенка. Им нужно было преподать урок!
Что за на хрен?
В этот момент даже моя голова склонилась назад от удивления.
Этот человек сейчас серьезно?
Я понимал, что он мог быть в ярости из-за того, что случилось с его дочерью, но полагать, что массовое убийство – это хороший способ преподать кому-то урок? Это же чистой воды безумие.
Иден усмехнулась, и звук получился низким и мрачным.
– А теперь урок будет преподнесен тебе. Чтоб ты сгнил в аду, месье Хозье.
Первый выстрел угодил ему в колено. Он взвыл от мучительной боли и рухнул на пол, а из раны на ковер под ним хлынула багровая кровь. Второй выстрел послал пулю в его голову – в самый центр его чертовой башки. Мой рот приоткрылся, и я почувствовал, что бледнею, когда свет в его глазах потух, а лицо навеки застыло.
Я только что стал свидетелем чьей-то смерти. Чьей-то смерти от рук женщины, ради которой билось мое сердце…
– Ксандер?
Я услышал, как она вдруг обратилась ко мне, заставив меня посмотреть туда, где она стояла.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она, широко раскрыв глаза.
– Я-я не мог избавиться от неприятного ощущения, что что-то должно произойти, поэтому п-пришел сюда.
– Как давно ты находишься здесь?
– Достаточно давно, – признал я, опустив взгляд на мертвого мистера Хозье.
– Иисус, гребаный Христос, – пробормотала Иден, убирая пистолет в кобуру на пояснице. – Я объясню тебе все, что захочешь, но нам нужно поскорее сваливать отсюда, хорошо?
Я кивнул, сглатывая желчь, подкатившую к горлу.
– Просто вернись в машину и жди меня там. Мне нужно вытащить его наружу.
– Зачем?
– Потому что я не оставлю его гнить здесь. Он заслуживает того же конца, который уготовил всем тем людям.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я.
– Бабах.
Ее руки воспроизвели этот звук.
Мои глаза снова расширились, но, тем не менее, я без слов подчинился, отступая от двери на дрожащих ногах. Спотыкаясь, прошел через церковь, и та же песня, что и тогда, когда я вошел, эхом отражалась от стен, вызывая мурашки на коже. Я пытался выбраться оттуда достаточно быстро, поскольку мой желудок мучительно сокращался, и я понимал, что меня сейчас вырвет. Выскочив за двери и спустившись по ступенькам, я сложился пополам, как только мои ноги коснулись земли, и изверг из себя содержимое своего завтрака. Раз за разом все выплескивалось наружу, но этим дело не ограничилось, нет. Желчь, которую я проглотил не далее как три минуты назад, мстительно подступила к горлу.
Когда уже ничего не осталось, по телу прокатилась дрожь, и я, пошатываясь, направился к машине в полном оцепенении. Я видел, как она убила его, и наблюдал за тем, как он умирает. Как и Донован, Хозье заслужил это, но, черт возьми, я не был готов к этому морально. И не думаю, что когда-либо буду готов к чему-то подобному. А ведь Иден сделала все это, не дрогнув. Как?
Бросившись в машину, я плюхнулся обратно на сиденье, а мои мысли крутились в голове с бешеной скоростью.
Срань господня, срань господня, срань господня…
Я чувствовал себя парализованным, когда шок сменился страхом, а образы того момента, когда она лишила его жизни, воспроизводились в режиме бесконечного повторения. Я очень хотел, чтобы все прекратилось, но этого не происходило. Повторяясь снова и снова, снова и снова.
На фоне моего внутреннего смятения Иден скользнула на водительское сиденье и тут же завела машину. Двигатель взревел в тишине, окружавшей нас.
– Держись крепче, – велела она.
Мы выехали с парковки так быстро, как только позволяла гравийная дорога, и помчались к воротам, а когда приблизились к выезду, Иден начала отсчет.
– Пять…Четыре…Три…Два…Один…
Тишина, а потом… БАБАХ.
Глава 26
Иден
– Прошу, скажи что-нибудь, – настороженно произнесла я, не в силах больше выносить молчание.
Я вцепилась обеими руками в руль, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Ксандер не сказал ни слова с тех пор, как мы забрались в машину, а это было почти тридцать минут назад. Мой самый большой страх разворачивался прямо на моих глазах, и я ничего не могла поделать с этим. У меня было чувство, что пути назад уже не будет. Он знал правду о том, кто я, но того, что он увидел в той церкви, было достаточно, чтобы отпугнуть любого. Не имело значения, что я говорила или делала – наблюдение за мной в действии, скорее всего, уничтожило все его чувства ко мне.
Проведя рукой по лицу, он глубоко вздохнул, не отрывая взгляда от дороги.
– Я не знаю, что сказать, Иден.
– Что угодно. Даже «я ненавижу тебя» было бы лучше, чем молчание.
– Я не ненавижу тебя, я просто… перевариваю увиденное.
– Могу ли я сделать хоть что-то, чтобы помочь тебе в этом? – спросила я, сглатывая болезненный комок в горле.
В машине снова воцарилась тишина, которая продолжалась, казалось, целую вечность, прежде чем он наконец заговорил.
– Ответь мне вот на какой вопрос – как?
– Как что?
Он повернул голову в мою сторону.
– Как ты можешь сидеть здесь так спокойно после того, что только что сделала?
Я пожала плечами, не сводя глаз с дороги.
– Меня готовили к этому почти всю мою жизнь. Все они – плохие люди, Ксандер. Так или иначе, они заслужили это.
– Ты действительно веришь в это?
– Да, верю. Это одна из причин, почему я не смогла убить тебя. Ты не заслуживал этого, ни в малейшей степени.
– Ты когда-нибудь щадила кого-нибудь до меня?
– Нет, – резко ответила я.
– Могу я спросить тебя еще кое о чем?
Кивнув, я переключила передачу и нажала на газ, желая поскорее уехать с этой богом забытой грязной дороги. Жутковатое предчувствие все еще преследовало меня, и я не могла понять, было ли оно связано с Ксандером или нет.
– Скольких людей ты убила?
– Я… – я взглянула на него на долю секунды – … не уверена, что ты захочешь узнать ответ на этот вопрос.
– Неважно, хочу ли я этого, Иден. Мне нужно знать это, чтобы лучше понять, как ты смогла разнести этому человеку колени, а затем голову, и даже не вздрогнуть при этом.
– Не считая работы, которую я проделала для ЛеРу, – я сделала паузу, – триста девяносто семь.
– Триста девяносто семь… Ангел, берегись! – крикнул Ксандер, напрягшись от того, чего я сама никак не ожидала.
Секундой позже на машину обрушился сильный удар сзади, от которого нас отбросило на несколько метров вперед. Я попыталась не запаниковать, но мы ехали так быстро, что я не смогла восстановить контроль над машиной, судорожно нажимая на тормоза и поворачивая руль, в надежде выровнять положение. Но мне это не удалось, и мы начали кружиться, а мир вокруг нас превратился в сплошное пятно. Казалось, мы кружились вечно, пока вдруг передняя часть автомобиля не врезалась в дерево, в результате чего мы полностью остановились, а задняя часть «Гран Туризмо» приподнялась, а затем быстро опустилась обратно. При ударе сработали подушки безопасности, и моя ударила меня прямо в лицо, но вместо того, чтобы потерять сознание, я потеряла зрение – оно затуманилось белой дымкой. Это было жутко. Я все слышала, но ничего не видела. Ощупав себя, потянулась к тому месту, где сидел Ксандер, и почувствовала, как он схватил меня за руку.
– Ты в порядке? – спросил он дрожащим голосом.
– Я ничего не вижу, – пролепетала я, задыхаясь.
– Просто расслабься, ангел. Сделай глубокий вдох. Это все из-за подушки безопасности.
Я кивнула и сделала, как он сказал, сжимая его руку, а моя собственная рука дрожала от страха. Если это и есть слепота, то я никому ее не пожелаю.
Медленно, но верно, белая дымка рассеивалась, и мое зрение пришло в норму, открыв мне вид на аварию. Из капота валил дым, а лобовое стекло полностью раскололось. Я не почувствовала этого при ударе, но боковые стекла, как мое, так и Ксандера, были разбиты, и их остатки разбросало по машине, включая мои колени. Подушка безопасности, теперь сдутая, свисала с рулевого колеса, как и подушка безопасности со стороны пассажира. Затем я повернула голову в сторону Ксандера. К счастью, он был цел и невредим – без серьезных повреждений, кроме разбитой губы. Облегчение мгновенно нахлынуло на меня, но, черт возьми, оно было недолгим.
Наши двери распахнулись одновременно, и в мгновение ока нас вытащили из машины. Я узнала мужчин, тащивших Ксандера к внедорожнику. Это были Ричи и Фрэнк – два самых здоровенных папиных бойца. Он использовал их исключительно для запугивания, и часто именно они убирали за мной. Переведя взгляд на мужчину, тянущего меня в том же направлении, я поняла, что это тоже один из папиных парней – Мигель.
Почему они делают это? Как они узнали, где я…
Я задохнулась, когда ответ осенил меня, потому что это было единственное правдоподобное объяснение. Они отследили телефон Ксандера. Точнее, папа отследил его. Я чувствовала себя до смешного глупо, что не подумала об этом после того, как увидела репортаж в новостях. Но страх быстро сменился смятением, когда Ричи занес руку назад и ударил кулаком прямо в лицо Ксандера.
– НЕТ! – завопила я, дергаясь в сторону от Мигеля в попытке освободиться, но его хватка была слишком сильной даже для меня.
Следующим был Фрэнки, который ударил Ксандера с такой силой, что его голова отлетела назад, а из носа и рта брызнули капли крови.
– Нет! Остановитесь! – закричала я, пытаясь, но, к сожалению, безуспешно, в очередной раз прийти ему на помощь.
Мигель усилил свою хватку десятикратно, и все, что я могла делать, это смотреть, как они усыпляют Ксандера, прикладывая тряпку к его рту, пока он не потерял сознание у них на руках.
Слезы катились по моим щекам, как два потока чистейшей агонии, в то время как мое сердце треснуло прямо посередине и разорвалось на миллионы крошечных кусочков.
Следующей была я. Мигель провел тряпкой по моему лицу, стараясь одновременно закрыть нос и рот, и после очередной попытки вырваться я почувствовала это – ощутила головокружительный эффект хлороформа, проникающего в мое тело. Мои конечности становились все тяжелее, а зрение все темнее, темнее и темнее, пока, наконец, мрак не поглотил меня целиком.
Глава 27
Ксандер
Я застонал, и моя голова запульсировала в знак протеста, пока я медленно приходил в себя. Открыв глаза, попытался осмотреть окружающую обстановку, но голова была тяжелее камня. Еще одна болезненная пульсация пробежала от одного виска к другому, и я подался вперед, ударившись подбородком о грудь. Снова застонал, и этот звук эхом отразился от стен того места, где я находился. Затем я почувствовал, что на моих запястьях застегнуты кандалы. Они были слишком тугими и впивались в кожу, когда я попытался пошевелить руками.
– Приятно наконец-то познакомиться с вами, мистер Ройс, – произнес глубокий голос, который я не узнал.
Его звучание стало мгновенным сигналом к пробуждению, благодаря которому я смог наконец поднять голову. Мой взгляд упал на темноволосого мужчину, сидящего на стуле. Он был, вероятно, примерно моего возраста и одет в темно-синий костюм.
При этом он зловеще ухмылялся, сузив темные глаза.
– Кто вы? – спросил я, вглядываясь в декорации происходящего кошмара.
Традиционный красный кирпич облицовывал все четыре стены. Здесь не было окон, и единственный свет исходил от одинокой лампочки, висевшей в центре комнаты. Позади мужчины находилась стена, увешанная оружием – целый арсенал, наполненный клинками, огнестрельным оружием и даже электроинструментами. У стены стоял стол, но на нем не было ничего, кроме полупустой бутылки пива.
– Алессио Скарзи, – представился он, снова привлекая к себе внимание.
– Вы – Алессио?
Я недоверчиво посмотрел на него.
– Единственный и неповторимый. Моя дорогая сестренка успела рассказать обо мне, пока вы вдвоем колесили по штатам? – мрачно усмехнулся он.
Я задохнулся от тревоги, и мое сердце заколотилось в груди при одном только упоминании ее имени.
– Где Иден?
Алессио вскинул подбородок в сторону рядом со мной. Я повернул голову быстрее, чем следовало, и еще один болезненный импульс пронзил меня, заставив крепко зажмурить глаза. Я захрипел от боли, делая глубокие вдохи через нос и выдыхая через рот в попытке облегчить ее. Когда боль утихла, я снова открыл глаза и увидел, что Иден спит на импровизированной койке. Она не была ранена, и не была прикована к стене, как я. Я облегченно вздохнул и повернулся обратно к ее брату, а гнев быстро поднимался на поверхность.
– Что тебе нужно? – спросил я, хотя с секундным опозданием понял, что это был не тот вопрос, который следовало задавать человеку, о котором я слышал множество ужасающих историй.
Он снова мрачно усмехнулся и покачал головой.
– Для начала, я бы хотел, чтобы ты сдох, как и должно было случиться уже довольно давно. Но, прежде чем мы закончим то, что не сумела сделать она, я хотел бы выслушать и ее версию. Так что давай-ка разбудим ее.
– Оставь ее в покое, – прорычал я, вопреки собственному здравому смыслу.
– О, не волнуйся. Она упокоится и даже не одна, когда я вытащу вас на улицу и брошу в дробилку вместе с ее машиной, – усмехнулся он.
Я должен был испугаться, но еще одна угроза моей жизни ничего не значила, в то время как этот человек явно был полон желания навредить своей сестре – своей родной крови.
– Иден! – окликнул он ее по имени, но она не шелохнулась.
Вероятно, она была в глубокой отключке, находясь под действием наркотиков, так же, как и я.
Он попытался снова, на этот раз тряся ее за руку, но все было безрезультатно. Она была абсолютно неподвижна, и от вида ее – такой безжизненной и уязвимой, мне стало чертовски не по себе.
– Иден! – вновь крикнул он, тряся ее за плечи, и после того, как он выкрикнул ее имя еще раз, она наконец пришла в себя, так же медленно и со стоном, как и я.
Застонав в знак протеста, она поднесла руку ко лбу и открыла глаза, сначала взглянув на потолок над собой, а затем повернув голову. При виде нависшего над ней брата у нее вырвался тяжелый вздох.
– Где Ксандер?
Этот вопрос сорвался с ее губ быстрее, чем брат успел поприветствовать ее.
– Иисус гребаный Христос, что это с вами двумя? Он там, – сказал он, указав пальцем на меня, и его голос был пропитан ядом.
Иден проследила за его рукой, и ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела, что я прикован к стене. У нее перехватило дыхание, и она поспешно вскочила на ноги, но споткнулась и упала в нескольких шагах от меня. Испуганные голубые глаза метнулись к тому месту, где я сидел, и слезы навернулись на глаза, измазанные растекшейся тушью. Они скатились по ее щекам не успев задержаться там, оставив после себя черные полосы.
– Мне так жаль! – воскликнула она, проползая остаток пути ко мне.
Трясущимися руками она обхватила меня за шею, и ее тело содрогалось от агонии, раздиравшей ее изнутри.
– Не плачь, ангел, – прошептал я, опустив голову на ее шею.
Только так я мог попытаться утешить ее, поскольку не мог прикоснуться к ней.
– Что значит «не плачь»? Я подвела тебя, Икс. Я, бл*ть, подвела тебя!
– Нет, не подвела… Эй, посмотри на меня, – позвал я ее.
Она немного отстранилась, и наши взгляды встретились.
– Все будет хорошо.
– О, ради всего святого, хватит разыгрывать драму! – вмешался Алессио, будучи более чем раздраженным.
Мы одновременно повернули головы и увидели, как он смотрит на нас, а в его темных глазах сверкает убийственный блеск, видимый даже с небольшого расстояния.
– Иди на х*й, Алессио, – прошипела Иден, отстраняясь от меня и поднимаясь на ноги, загораживая меня от его взгляда.
– Да, да, добро пожаловать домой, сестренка. Я тоже рад тебя видеть.
– Кончай с этим дерьмом, брат. Какого черта тебе нужно?
– Ты действительно нуждаешься в ответе?
– Учитывая, что здесь стоит не папа, да, я чувствую себя обязанной спросить об этом. Какого. Бл*ть. Хрена. Тебе. Нужно? – прорычала она, сжимая руки в кулаки.
– Папа сейчас занят. Я уверен, что он скоро спустится сюда. А пока, раз уж ты ведешь себя столь враждебно, почему бы тебе не присесть рядом со своим грязным маленьким секретом и не успокоиться, прежде чем начать все с самого начала.
Иден сделала несколько торопливых шагов вперед, ткнув пальцем ему в грудь.
– Я ни хрена тебе не должна. Может, ты и старше меня, Алессио, но ты не папа. Я не буду подчиняться твоим приказам.
– Будешь, если хочешь, чтобы он пережил эту ночь.
– Ты не посмеешь.
Она подошла ближе, заставив его отступить на несколько шагов.
Очевидно, Алессио не понравилось, что его сестра угрожает ему, и он, не раздумывая, схватил ее за руку и швырнул в мою сторону. Она упала на задницу, ударившись о стену спиной и головой.
Мое сердце подскочило к горлу, когда она застонала, и ярость охватила меня быстрее, чем когда-либо прежде. Я открыл рот, чтобы выразить свое возмущение, но стоявший впереди мудак не дал мне произнести ни слова.
– Хорошенько подумайте, прежде чем сказать что-либо, мистер Ройс, – произнес Алессио, направляя пистолет прямо на меня, подходя к месту, где мы с Иден сидели вместе.
Присев на корточки, он надел подходящие кандалы на запястья Иден и подтянул цепи, чтобы обеспечить их надежность.
– Я не хотел этого делать, Иден, но пока ты не научишься быть вежливой, тебе придется оставаться здесь.
– Вежливой?! Ты хочешь, чтобы я была вежливой?! Неужели ты не понимаешь, что прямо сейчас вытворяешь по отношению к своей собственной сестре? – спросила она в недоумении.
– Ты имеешь в виду сестру, которая солгала своей семье, а затем сбежала с человеком, которого должна была убить, в какое-то авантюрное путешествие по Восточному побережью?
– Это не было гребаным путешествием! Я преследовала ЛеРу! Он неожиданно появился на работе у Лианы и выдвинул мне свои требования. Все, что мне нужно было сделать, это разобраться с несколькими именами в его списке, за что он пообещал вернуть каждый цент, который задолжал папочке!
– Какая увлекательная история…
Он утрированно покивал головой.
– Если бы это было действительно так, не думаешь, что было бы разумнее сообщить папе, что ты собираешься заняться этим?
– Для чего? Чтобы он запретил мне ехать? Ты же знаешь, что после того, что случилось, все, что связано с Гаспаром – это стопроцентное «нет»!
– И все же, Иден. Ты должна была что-то сказать ему. Он волновался несколько дней подряд, непрерывно набирая твой номер, в надежде услышать тебя. И только когда я заглянул на работу к мистеру Ройсу, чтобы восстановить картину твоих передвижений, я узнал, что происходит на самом деле. Знаешь, как трудно было вернуться сюда, чтобы сообщить нашему отцу, что ты не только солгала об убийстве мистера Ройса, но и сбежала вместе с ним? Почему ты солгала, Иден? – спросил он, и его тон был жестким и желчным.
Она повернулась ко мне, и на ее лице промелькнули все эмоции, какие только существуют на свете. Гнев, печаль, чувство вины, и еще много других – они навалились на нее все разом, и все, что я хотел сделать, это заставить их исчезнуть и заменить на счастье. Я многое бы отдал в тот момент, чтобы увидеть ее улыбку…
