Текст книги "К-394 (ЛП)"
Автор книги: Ди Гарсия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 19
Ксандер
Ангелочек: Икс…
Я: Ангел…
Ангелочек: Я тебя разбудила?
Я: Нет. Я растянулся на диване и жду, когда закончится стирка. С тобой все в порядке?
Ангел: Нет. Открой дверь через тридцать секунд.
Я отбросил телефон на диван и в волнении вскочил на ноги, вглядываясь в темноту ночи через окно. Все, что можно было увидеть – это то, что было освещено уличными фонарями, которых в этой части города было не так уж и много. Низкий гул «ГранТуризмо» Иден едва заметно нарушал тишину района, пока медленно катился по улице в сторону моего дома.
Подбежав к двери, я распахнул ее и увидел, что Иден уже выскочила на подъездную дорожку. Она обвилась вокруг меня прежде, чем я сам успел схватить ее, а ее руки крепко обернулись вокруг моей шеи. То, как она прижалась ко мне, и то, как сердце Иден билось о мою грудь, было тревожным сигналом. Я опустил руки на ее талию и слегка отодвинул назад, встретившись взглядом с ее голубыми глазами.
–Что случилось?
– Нам нужно уехать, ― поспешно сказала она, захлопывая дверь и увлекая меня за руку в комнату.
– Что? Куда?
– Подальше отсюда. Нам нужно отправиться на юг, немедленно.
– На юг? Но зачем?― спросил я, сбитый с толку.
Иден судорожно бегала вокруг, сваливая одежду из моего комода на кровать в небольшую кучу, одновременно с этим залезая в шкаф, чтобы снять вещи и с вешалок.
– Сумка. Мне нужна сумка!― воскликнула она, широко раскрыв глаза, а ее руки заметно дрожали.
Что. Бл*ть. Происходит?
– Детка, поговори со мной. Что, черт возьми, происходит?
– Просто принеси мне сумку, и я все объясню. Пожалуйста!
Видеть ее в таком состоянии, перепуганной до смерти, было более чем невыносимо. Не желая расстраивать Иден еще больше, чем уже было, я прошел к своему шкафу, достал единственную сумку, которая у меня была, и положил ее на кровать рядом с разбросанной ею одеждой.
– Вот сумка. А теперь рассказывай, и спокойно, чтобы я смог понять.
– Нам нужно выбираться отсюда, ― проговорила она, запихивая в сумку вещь за вещью.
– Почему?
– Потому что Гаспар вышел из укрытия, и это мой единственный шанс вернуть то, что он украл у моей семьи.
Что?
– Кто такой Гаспар?― спросил я, окончательно запутавшись.
– Человек, который навредил моему отцу.
И снова ничего не прояснилось.
– Мне неловко говорить тебе об этом, ангелочек, но ты никогда ничего не рассказывала мне об этом. Как именно он навредил твоему отцу? Он украл машины со стоянки?
Иден замерла на месте, оцепенев от ужаса. Она не моргала, и, черт возьми, я даже подумал, что она не дышит. Внезапно она сильно побледнела, но все равно не пожелала ответить мне.
– Детка, ты меня слышишь? ― помахал я рукой перед ее лицом. ― Сколько машин он…
– Марчело Равенна не мой отец! ― воскликнула она.
Мое сердце остановилось.
– О чем ты говоришь?
– Марчело Равенна не мой отец, ― повторила она, на этот раз более тихо, а в ее голосе сквозили стыд и чувство вины.
– Ты солгала?― недоверчиво поинтересовался я, и гнев стремительно выплеснулся на поверхность моих эмоций. ― Но почему?
– Потому что, если бы я сказала тебе, что меня зовут Иден Скарзи, ты бы тут же сбежал в горы.
Мое дыхание сбилось, и потрясенный вздох громко прозвучал в тишине спальни.
– Мне очень жаль!
Она сделала шаг ко мне, но я в свою очередь отступил на несколько шагов назад, подняв руки в знак протеста.
– Не отдаляйся от меня, умоляю! Я сделала это, чтобы защитить тебя!
– Защитить меня? Ты сказала мне, что ты Иден Равенна за несколько часов до того, как попыталась убить меня! Как могло это защитить меня? ― усмехнулся я.
Тишина.
Ничего, кроме абсолютной тишины.
Ее рот открылся, чтобы заговорить, но из него ничего не вышло. Она пыталась снова, снова и снова, но каждый раз безуспешно. Я поймал ее на лжи, и она не знала, что ответить. Сузив глаза, я смотрел на нее с нескрываемым отвращением, возмущенный тем, насколько мерзким все это было. Но отвращение я испытывал не только к ней. О нет, я испытывал не меньшее отвращение к самому себе за то, что был таким гребаным глупцом.
– Что и требовалось доказать. А теперь убирайся к чертовой матери.
– Просто выслушай меня, пожалуйста. Мне жаль, что я солгала тебе, но ты должен пойти со мной!
– Никуда я с тобой не пойду, ― прорычал я, но, прежде чем успел среагировать, она подошла ко мне и ухватилась за мою футболку.
– Ты должен пойти со мной, Ксандер. Они убьют тебя без колебаний, если узнают, что ты жив!
– Значит, улаживание вопроса со Скарзи насчет моей персоны ― тоже ложь?― насмешливо спросил я, отталкивая ее от себя. ― Ситуация становится все лучше и лучше.
– Я все уладила, но не так, как ты предполагаешь. Если бы я сказала отцу, что не убила тебя, он подослал бы моего брата, а мой брат не останавливается ни перед кем, в каких бы обстоятельствах не находился человек!
Ложь это или нет, мне было уже все равно.
– Просто убирайся, Иден, ― жестко сказал я хриплым голосом.
– Я не уйду отсюда без тебя! Разве ты не понимаешь? Как только я исчезну, мой отец перевернет все вокруг и отследит мои шаги ― все шаги, и они приведут его прямо к тебе. Ты должен отправиться со мной.
– Ты серьезно ожидаешь, что после всего вышеизложенного я просто соберу свои вещи и сяду с тобой в машину, не имея ни малейшего представления о том, куда направляюсь? – сказал я, взмахнув руками. ― Ты предлагаешь мне оставить маму, работу, все…
– Чтобы обеспечить твою безопасность, ― вмешалась она. ― Я прошу тебя отправиться со мной, чтобы я могла обеспечить твою безопасность. Знаю, это нелегко, но это единственный выход. Прошу тебя, Ксандер. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но, прошу тебя, поехали со мной.
Я, должно быть, был сумасшедшим, раз задумался об этом варианте, но что-то во мне, несмотря на все, что она сделала, подсказывало, что это действительно единственный выход. Но один очень важный аспект был единственной причиной, удерживающей меня.
– Если он отследит твои шаги, не означает ли это, что он придет за моей мамой?― спросил я.
Иден покачала головой.
– Нет. Мой отец может быть кем угодно, но он не взыскивает долги с членов семей. Я ручаюсь тебе своей жизнью, что он и близко к ней не подступится.
Мог ли я доверять ей в этом? Доверять настолько, чтобы оставить маму и подвергнуть ее риску столкнуться с бедой ради спасения собственной задницы? Я не сомневался, что она будет волноваться, но если не сделаю этого, если останусь и буду убит от рук Скарзи, мама умрет от разрыва сердца.
– Сколько времени это займет? ― поспешно поинтересовался я.
– Не знаю.
– Это еще одна твоя ложь или на этот раз ты действительно говоришь правду?
– Клянусь, это правда. Гаспар не сказал мне ничего, кроме того, что нужно проехать на юг на два часа.
– Иисус, гребаный Христос.
Я ущипнул себя за переносицу. В голове запульсировала тупая боль.
– Встретимся в машине.
***
Первые десять минут поездки Иден безуспешно извинялась и вела светскую беседу, пытаясь снять напряжение. Но меня это не трогало. Я не хотел слышать ни слова из того, что она хотела сказать, включая извинения, потому что никакое «прости» не могло исправить того, что она натворила. Я доверил ей свою жизнь, свое гребаное сердце, и меньше чем за пятнадцать минут Иден доказала, насколько глупо я поступил с самого начала.
Прижавшись головой к окну, я открывал и закрывал все приложения на своем телефоне снова и снова, надеясь, что смогу как-то отвлечься от гнева, разочарования и чувства предательства, которые кипели в моих венах. К сожалению, затишье было временным, потому что, когда я в пятый раз смахнул приложение «Ютуб», телефон Иден начал звонить через динамики по блютуз. Она посмотрела вниз, на светящийся экран у себя на коленях, и, пробормотав под нос «Бл*ть», нажала кнопку на рулевом колесе и отправила абонента на голосовую почту.
«Интересно, что еще она скрывает», ― подумал я про себя, открывая браузер «Сафари», чтобы запустить «Гугл».
Менее чем через тридцать секунд телефон зазвонил снова, заставив мой большой палец замереть над результатами поиска, отображенными на экране. Уголком глаза я наблюдал, как она хрипит от разочарования с примесью беспокойства и снова отклоняет звонок.
«Кого она игнорирует и почему?» ― такие вопросы крутились у меня в голове, когда телефон зазвонил снова.
Звук мгновенно вызвал раздражение, и как раз в тот момент, когда она собиралась отклонить звонок, как уже делала дважды, я резко развернулся, отвлекаясь от окна и всего остального.
– Бл*ть, возьми трубку, Иден! Ч-ч-черт!
Мелодия продолжалась еще несколько секунд, прежде чем она глубоко вздохнула и наконец приняла звонок, не выглядя при этом довольной, ответив раздраженно: «Да!».
– Где ты? ― спросил глубокий мужской голос.
– Нигде, ― огрызнулась она.
– Очевидно, что ты куда-то едешь, Иден. Так куда же?
– Какая тебе разница, где я? Чего ты хочешь, Лука?
– Знаешь, ― вздохнул он. ― Я сказал себе, что не буду звонить тебе и мне наплевать, куда ты сбежала, но вот я здесь, снова стою на коленях, умоляя тебя уделить мне хоть немного внимания. Я хотел поехать с тобой не просто так, Лепесток, а по причине, которую ты, несомненно, прекрасно понимаешь. Но, несмотря на все мои старания и на то, как искренне я раскрываю перед тобой свое сердце, ты отвергаешь меня…
Иден свирепо зарычала и хлопнула ладонью по рулю, остановив мужчину на полуслове.
– Я не собираюсь разговаривать с тобой об этом прямо сейчас. У меня есть дела поважнее, чем ублажение твоего уязвленного самолюбия. Отрасти яйца, надень свои большие мальчишеские штаны и покончи с этим. Прощай, Лука.
Щелчок кнопки отключил связь, и она во внезапном приступе ярости переключила скорость и понеслась по трассе. Двигатель ревел в знак протеста против того, что его выжимали до предела. Уличные фонари, здания, пешеходы ― все проносилось мимо меня как в тумане, и казалось, что Иден совершенно не волнует ограничение скорости, пока мы ехали на юг от города. Я знал, что лучше не совать свой нос куда не следует, но, черт возьми, этот вопрос разъедал меня, как пиявка.
– Итак, кто такой Лука?
Маневрируя между машинами и чуть не проехав на красный свет, она с силой сжала руль рукой.
– Просто забудь об этом, Ксандер. Не лезь в это.
Что за х*йня?
Она действительно только что велела мне не лезть не в свое дело? Кем, черт возьми, она себя возомнила?
Разгневанный тем, что она вообразила, будто может просто заткнуть меня, я повернулся на своем сиденье, чтобы встретиться с ней взглядом.
– Полагаю, ты понимаешь, что я имею полное право лезть в это, учитывая текущую ситуацию и все, что привело к ней.
Она посмотрела краем глаза, делая глубокие вдохи, словно пытаясь успокоиться.
– Хорошо, но, если ответ будет не таким, какой ты хотел услышать, не говори, что я тебя не предупреждала.
Как будто что-то еще, кроме того, что она уже сказала, могло сделать эту адскую реальность еще хуже…
– Просто выкладывай уже, Иден, ― сказал я, и мой тон был полным горечи и негодования.
– Лука ― лучший друг моего старшего брата, ― начала она, включив поворотник, когда мы приблизились к перекрестку и встали на светофоре. Как только мы полностью остановились, она перевела взгляд на меня и полностью опустилась на сиденье. ― Но я знаю его всю свою жизнь. Мы выросли вместе, наши семьи были очень дружны, и около двух лет назад мы с Лукой договорились о неформальном общении.
– Что бы это значило? ― осведомился я.
– Никаких трусов.
Мое сердце замерло на мгновение, пока я удерживал ее взгляд. Понимаю, что я не должен быть шокирован ни в малейшей степени, потому что, в конце концов, она потрясающе красивая женщина, но все же я был шокирован, а также чувствовал ревность, что являлось полнейшим абсурдом, о котором я даже думать не хотел.
Пронзительный гудок машины, стоявшей позади нас, прорвался сквозь напряженность момента, заставив Иден перейти к действиям. Она покачала головой и сфокусировалась на дороге, быстро свернув налево на иррационально высокой скорости в сторону следующей улицы. Очевидно, отсутствие моей реакции повлияло на ее самообладание.
– Так ты хочешь сказать, что все то время, пока мы с тобой…
– Нет, ― твердо произнесла она, прервав меня на полуслове. ― Нет. Мы с Лукой давно расстались ― еще до того, как мы встретились с тобой.
– Как давно?― пробормотал я сквозь стиснутые зубы.
Иден сглотнула, не сводя глаз с дороги.
– Месяц.
Моя голова дернулась назад.
– Месяц? Ты думаешь, месяц соответствует понятию «давно»?
– Достаточно давно, ― прорычала она.
– Нет, это не так.
– Это так.
– Нет, не так!― прорычал я. ― Это чертовски не так, бл*ть!
Мы с пронзительным визгом шин остановились на светофоре, и она бросила на меня такой убийственный взгляд, что я прочувствовал его до самых костей. Но мне было все равно ― я был так же зол, если не больше.
– Почему Лука так волнует тебя? Мы же не встречались с тобой, а просто трахались.
Трахались. Очевидно, мы действительно просто трахались. Не влюблялись друг в друга, не работали над развитием отношений, а просто трахались по принципу «мне пох*й на тебя». Ее слова и способность отбросить то, что я думал, между нами было, прозвучали так, словно она только что ударила меня по лицу, многократно усиливая гнев, который я испытывал с того момента, как она призналась во всем у меня дома.
– О, так значит, это был просто трах?― усмехнулся я. ― А как же сообщения «Хочу тебя» или «Скучаю по тебе»? Или все те ночи, которые ты проводила у меня, потому что не хотела спать без меня? Как все это может быть «просто трахом»?
Иден вздохнула и отвернулась в другую сторону.
– Просто забудь об этом, Ксандер.
– Это вряд ли. Ответь мне.
– Нет.
– Ответь мне!― прорычал я, будучи взбешенным на все сто.
– Нет. Нет, нет, нет! Просто забудь об этом! Выбрось нахрен из головы! ― проревела она с яростью.
И я так и сделал. Ошеломленный всем тем, что выяснилось в течение часа, я пообещал себе, что не задам больше ни одного вопроса и не скажу ни слова в ее сторону, если только речь не пойдет о том, когда я смогу свободно идти своей дорогой.
Глава 20
Иден
Даже с голосом Эмилии Али и ритмом VALNTN, звучащим из динамиков, поездка в машине превратилась в мой личный ад. Гнев исходил от Ксандера испепеляющими волнами, и его воздействие было настолько разрушительным, что я не была уверена, сколько еще километров смогу выдержать, прежде чем взорвусь. Он был не только зол – а если быть точнее, в ярости ― между нами продолжало нарастать сексуальное напряжение, что делало его поведение попросту невыносимым. Я хотела сказать что-нибудь, что угодно, чтобы сломать лед. Может быть, даже остановить машину и забраться к нему на колени, пока он не сможет мне сопротивляться, но я знала, что вероятность настоящего разговора, не говоря уже о ласке, ничтожно мала. Я не была уверена, что смогу вынести то, что он скажет не потому, что не смогу вынести правду ― мой разум вполне способен воспринять ее рационально и логично – а потому что мое сердце никак не могло сделать то же самое.
В конце концов, тесное, враждебное заточение привело к тому, что я съехала с шоссе где-то в Оушен-Сити. Проехав еще двадцать минут, я принялась искать место, где можно было бы переночевать, пока, наконец, не обнаружила ночлег с завтраком, расположенный прямо на берегу. К моему удивлению, Ксандер не стал спрашивать, куда мы едем и почему остановились. Он просто последовал за мной из машины и вошел в деревенский двухэтажный домик на пляже, не проронив ни слова.
Пожилая женщина с добрыми зелеными глазами и седеющими светлыми волосами, которую звали Элси, встретила нас теплой улыбкой, когда мы подошли к стойке. Я попыталась забронировать две разные комнаты, но из-за расположения отеля и скорого начала занятий в школе, на ближайшие несколько ночей оказалась свободна только одна комната. А самое худшее знаете что? В этом номере стояла только одна кровать. Это должно было стать сигналом к тому, чтобы любезно отказаться и проехать немного дальше за город, чтобы найти другое жилье, но, разумеется, я, будучи мазохисткой, решила, что испытание бесчисленными часами косых взглядов и бормотания предпочтительнее, чем тишина и покой отдельных комнат в другом месте.
Элси проводила нас в нашу комнату, рассказывая о правилах проживания и времени приема пищи, а мы с Ксандером следовали за ней по лестнице ― как вы догадались, молча, ― пока она не остановилась у двери, притаившейся в конце коридора. Отперев и толкнув ее, она отступила в сторону, чтобы впустить нас, и стала рассказывать, где находятся полотенца и ванная комната. Я расслышала всего два предложения, после чего они превратились в бессвязный шум, а мой взгляд медленно блуждал по комнате, рассматривая каждую мелочь. На кровати с плетеным каркасом лежало мягкое одеяло голубого и кремового оттенков. Такого же цвета были и шторы, и декоративные подушки, разбросанные на небольшом диванчике. Белые полы из лиственных пород дерева, изношенные за годы проживания отдыхающих, скрипели под моими ногами в некоторых местах, повествуя столетнюю историю этого дома.
Я повернулась к Элси, чтобы поблагодарить ее за гостеприимство, и обнаружила Ксандера, стоящего перед порогом, с раздраженным взглядом карих глаз, сосредоточенным на моих формах.
– Открой машину, ― хрипло произнес он.
– Зачем?
– Затем, что я не буду спать здесь с тобой.
Я должна была догадаться, что он не согласится делить со мной одну комнату и тем более одну кровать, но все равно его слова сильно задели меня.
Сцепив пальцы, я сглотнула и сделала несколько шагов в его сторону.
– Ты можешь занять кровать. Я буду спать на диване.
Усмехнувшись, он закатил глаза.
– Даже учитывая то, кем ты являешься, моя мама прикончит меня, если узнает, что я позволил тебе спать на диване. Не бывать этому. Просто отопри машину.
– Ксандер, ты не можешь спать в ма…
– Иден, ― прорычал он, ― открой гребаную машину. Я не буду спать здесь.
Элси склонила голову и вышла из неловкой ситуации, в которой оказалась, поспешно выскользнув из комнаты между Ксандером и дверью.
Я же в растерянности замерла на месте, глядя на Ксандера, который отвечал тем же, и его ярость при этом была осязаема и неумолима.
– Открой. Машину.
Его голос был ужасающе глухим.
Я покачала головой.
– Нет. Не будь глупцом. Забирай кровать.
– Открой. Машину.
– Нет, Ксандер, прошу. Просто забирай…
– Открой гребаную машину! ― прорычал он, и я вздрогнула, что было мне несвойственно.
На следующее утро я проснулась в одиночестве. Сквозь эркерное окно, расположенное напротив кровати, пробивались теплые лучи солнца. С другой стороны открывался прекрасный вид на пляж, где небольшие волны разбивались о береговую линию каждые несколько минут. Сидя в облаке белых простыней, я вытянула руки над головой и сделала глубокий вдох, который, как выяснилось, держала в себе. Трепет мгновенно охватил меня, делая мои конечности тяжелыми. Мышцы в разных частях тела болели от постоянного напряжения в течение последних двенадцати часов. Сквозь пелену усталости я перекинула ноги через край кровати и взяла полотенце из шкафа, надеясь, что горячий душ немного расслабит меня и прояснит голову, а главное, подготовит к несомненно долгому дню.
Двадцать минут спустя я спускалась по лестнице, чувствуя себя ничуть не менее напряженной, чем ранее, от мысли о том, что мне необходимо найти Ксандера и наладить какое-то взаимодействие, которое не будет включать в себя его желание разорвать меня на кусочки. Я неловко помахала Элси за стойкой и, волоча за собой ноги, вышла через парадную дверь, спускаясь с крыльца по две ступеньки за раз, пока не ступила на мощеную дорожку, ведущую к подъездной аллее. Я вдохнула запах соленой воды и заметила, что машина пуста. Кроме того, я обратила внимание на то, что сумка Ксандера брошена на заднее сиденье, а двери заперты, что означало, что он не мог уйти куда-то далеко.
Двигаясь по следам шагов, которые вели вверх по дюне рядом с домом, я обнаружила мужчину, которого искала, сидящим в шезлонге на песке. Он был без рубашки ― с загорелой, мускулистой спиной, выставленной напоказ, и в черных баскетбольных шортах, которые сменили джинсы. С моей точки обзора я смогла разглядеть мобильный телефон, прижатый к его уху. Он выглядел таким же измученным, как и я, и каждая фибра моего существа кричала, чтобы я утешила его, уняв боль и ярость, но я знала, что последнее, чего бы он хотел, это хоть каплю сочувствия с моей стороны.
Тихими шагами я ступала по песку, и голос Ксандера становился тем громче, чем ближе я к нему приближалась. Я не могла разобрать, о чем он говорит, и была не из тех, кто подслушивает чьи-то личные разговоры, но не могла остановить себя, чтобы не двигаться вперед.
– Я не знаю, мама, правда не знаю, ― услышала я его слова, и мое сердце тут же рухнуло вниз.
Забежав за хижину спасателей, которая служила барьером между нами, я прижалась к шершавому дереву и внимательно прислушалась к разговору, который происходил в десяти шагах от меня.
– Я же сказал тебе, ма. Я помогаю другу… Да, той самой.
Я зажала рот рукой, чтобы заглушить свой вздох.
Что за черт? Он рассказывал обо мне своей маме?
– Я не могу тебе сказать, ― тихо произнес он, побуждая меня выглянуть из-за угла.
Он облокотился на колени, низко склонив голову, и выглядел еще более напряженным, чем тогда, когда я впервые увидела его из-за дюны.
– Я знаю, мама, но не могу, просто не могу. Я не знаю, когда вернусь, но обещаю, что скоро. Просто успокойся, пожалуйста.
Слезы навернулись на глаза при мысли о том, что он чувствует, и что чувствует его мать. Я оторвала его от привычной жизни, от работы и семьи, а все потому, что солгала. Если бы я была честна с папой, Ксандеру не пришлось бы сейчас находиться здесь. Я могла бы отправиться на дело ЛеРу одна, как и планировала все это время. Но нет, я оказалась эгоистичной сукой, и, очевидно, еще и глупой, которая так и не поняла, что ложь никогда не является решением чего-либо в жизни, независимо от того, насколько она велика или мала.
– Я буду звонить каждый день, хорошо? ― сказал он, и его голос слегка дрогнул.
Этот убитый горем звук попал прямо в мое сердце, расколов его еще больше, хотя я не была уверена, что это вообще возможно. Слезы, которые я так старалась сдержать, потекли по моим щекам в тот же момент, когда Ксандер оказался рядом со мной.
– Значит, ты еще и подслушиваешь?! ― прорычал он, сжимая руки в кулаки.
Я судорожно замотала головой, вытирая слезы, стекающие по лицу.
– Нет, я просто хотела найти тебя, и когда увидела, что ты разговариваешь по телефону, решила подождать, пока ты…
– Ты не могла подождать в доме? ― огрызнулся он.
– Наверное, могла бы, но просто…
– Просто ты решила, что можно подождать и здесь. Что ж, позволь мне прояснить тебе ситуацию, Иден. Тебе не стоит разыскивать меня. Более того, я не хочу, чтобы ты меня разыскивала. Так что иди своей дорогой и делай все, что тебе нужно. А я буду здесь, беспокоясь о своей больной матери, которая, кстати, сейчас сходит с ума, потому что я просто сорвался с места и уехал из Бронкса по причинам, которые не могу ей объяснить.
Мне казалось, что я задыхаюсь, наблюдая, как он решительно направляется обратно к дому. Его слова, его тон, все в этой ситуации воспринималось как режущие удары ножом по нутру. Десятки чувств выплескивались на поверхность, и ни с одним из них я не знала, как справиться.
– Ксандер! ― окликнула я, пошатываясь на песке в нескольких шагах позади него.
Он остановился и повернул голову, глядя на меня через плечо.
– Мне жаль, ― произнесла я, и мой голос был тихим и пристыженным.
– Еще бы, ― прорычал он. ― Из-за тебя может умереть тяжело больная женщина.
И после этих слов он снова направился к дому, оставив меня в тени. Слезы потекли вновь, и я рухнула на песок, размышляя, что, черт возьми, мне делать и как ― если это вообще возможно ― сохранить хоть какое-то подобие взаимоотношений с человеком, который так стремительно превратился из возлюбленного во врага.
***
ЛеРу наконец-то позвонил. Почти три дня спустя.
Уверена, вы можете себе представить, что это не вызвало восторга у Ксандера. Семьдесят два часа, предшествовавшие звонку, были чертовски тяжелыми. Ни одного взгляда в мою сторону, ни одного вздоха, ничего. Я чувствовала себя такой маленькой и несчастной, хотя на самом деле у меня не было никакого права так себя ощущать. Я сама сотворила это с собой, поэтому просто старалась не попадаться ему на глаза. Хотя это было не самой простой задачей, когда мы заключены в одном пространстве, пока, наконец, французик не решил, что готов пощадить нас и наконец-то приступить к шоу.
Ксандер снова куда-то ушел, когда на тумбочке зажужжал телефон. Я не боялась его, но было в нем что-то такое, вызывающее неприятное ощущение, от которого я не могла избавиться, и кажущиеся искренними любезности, которые ЛеРу говорил мне, тоже не способствовали ослаблению этого чувства. Его голос был подобен яду, капающему мне в ухо. Он немного поболтал, в то время как я ожидала инструктажа, как это обычно происходило с папой, но все, что француз дал мне, это имя (точнее имена) тех, кто якобы нанес ему обиду, адрес, по которому я могла найти их, и сообщение, которое нужно передать перед лишением жизни. Лично мне последний пункт показался бессмысленным, но я оставила это замечание при себе.
Дэнни Тао и его деловой партнер, Ким Нгуен, были первыми в моем бесконечном списке для ЛеРу. Они владели мясным рынком примерно в четырех часах езды к югу от города и, очевидно, заняли у Гаспара довольно много денег, которые, по всей видимости, еще предстояло вернуть. Сказать, что я была не в восторге от того, что меня ожидало, значило не сказать ничего. В животе образовался узел размером с Техас, который не могла развязать никакая ободряющая речь. Вечное молчание Ксандера тоже усложняло ситуацию, особенно в машине, где было тесно, отчего я еще острее чувствовала, что очень тоскую по нему.
Однако этот голод, эта потребность не были улицей с двусторонним движением. Ксандер не хотел иметь со мной ничего общего. Он мог не говорить этого вслух ― ему и не требовалось. Я просто знала это. Действия говорят громче слов, и его действия были громче, чем сигнал тревоги.
– Оставайся в машине, ― сказала я, сдавая задним ходом в узкий переулок между двумя старомодными зданиями из красного кирпича.
Ксандер усмехнулся рядом со мной и отстегнул ремень безопасности.
– Черта с два. Я иду с…
– Нет, не идешь.
Я тоже отстегнула ремень безопасности.
– Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Ты и так уже достаточно зол на меня. Мне не нужно, чтобы ты стал свидетелем того, что сейчас произойдет.
– Чего именно? ― огрызнулся он.
– Ничего, во что ты должен быть вовлечен. Просто оставайся здесь. Вернусь через несколько минут.
Раздраженный взгляд Ксандера казался осязаемым через то мизерное пространство, которое разделяло нас, и я бы сказала, что уязвлена, но это было не так. Я уже сбилась со счета, сколько раз с тех пор, как мы покинули Манхэттен, он смотрел на меня с откровенной ненавистью.
Не взглянув в его сторону и не произнеся ни слова, я выскочила из машины и свернула на тротуар в сторону рынка «Тао». Легкий холодок пробежал рикошетом по позвоночнику, вызвав неприятную дрожь, от которой по коже пошли мурашки, а оружие вдруг стало ощущаться как двадцатикилограммовые кирпичи, давящие на поясницу. С каждым шагом к рынку мое сердце билось все быстрее и быстрее, а на лбу выступили капельки пота, свидетельствующие о неуверенности, которая разъедала меня изнутри. Я не могла припомнить, чтобы когда-либо так нервничала перед миссией, но, с другой стороны, меня никогда не использовали в качестве пешки в руках врага.
Вывеска «закрыто» была первым, что встретилось мне, когда я добралась до «Тао», расположенного всего в двух кварталах от места моей парковки. Сквозь грязные окна я увидела его самого и женщину, которая, как я предположила, была Ким, за прилавком, нарезающих различное мясо. Их внимание было полностью сосредоточено на текущей задаче, а я обнаружила, что дверь все еще не заперта, и протиснулась внутрь. При этом колокольчик над дверью звякнул, когда я вошла, и две пары темных раскосых глаз устремились на то место, где я стояла в помещении.
– Мы закрыты, мэм, ― произнес Дэнни с сильным корейским акцентом.
Я одарила его кривой улыбкой.
– Да, я в курсе. Вы Дэнни Тао?
Он кивнул, и я не упустила из виду, как крепко он сжал в руке свой громоздкий нож.
Неверный шаг, мистер Тао.
Тихонько хихикая от нервного напряжения, я повернула голову к женщине.
– А вы Ким Нгуен?
Женщина тоже кивнула, и то, как судорожно она сглотнула при этом, было видно невооруженным взглядом.
– У меня для вас обоих сообщение от Гаспара ЛеРу.
Они синхронно вздохнули, но стояли неподвижно, с расширенными от паники глазами.
– Он выразил надежду, что ваши семьи хорошо осведомлены о соглашении, потому что с этого момента они не только унаследовали ваш долг, но и получили его в двойном размере.
– Почему они унаследовали его? ― нервно спросил Дэнни.
– Потому что долги не могут быть выплачены из-под земли, ― ответила я.
Когда их испуганные взгляды устремились на меня, я выхватила оба пистолета из-за спины, направила по одному в каждую сторону, и, прежде чем они успели сдвинуться хоть на шаг, нажала на спусковые крючки и выпустила по одной пуле в голову каждому из них. Их ножи упали на землю, а когда рухнули и тела, остались только два багровых пятна, украшающие мрачные белые стены.
Несколько мгновений я стояла с замершим где-то в районе горла сердцем, пытаясь справиться с тошнотворной волной отвращения, грозившей разорвать меня на части. Я только что убила двух человек. Двух людей, которые ничем не были обязаны моему отцу, о которых я ничего не знала и чьи семьи, вероятно, не имели ни малейшего представления о том, чем занимались их ныне покойные родственники… А из-за меня они, скорее всего, тоже будут мертвы в ближайшие недели. Если раньше я отрицала тот факт, что являюсь чудовищем, то теперь ни за что на свете не смогла бы опровергнуть это.
На трясущихся ногах я потащилась с рынка «Тао», достала из заднего кармана телефон и набрала единственный номер, запрограммированный в контактах. Через три гудка в ухе раздался презренный французский акцент.
– Мадемуазель.
– Готово, ― сказала я, торопливо проходя мимо витрин магазинов и пустых ресторанов на обратном пути к машине.
– Les deux?
Его вопрос прозвучал удивленно.
– Да, оба.
– А сообщение? Вы передали и его, так?
– Да. Все сделано. Теперь назови мне имя и местоположение того, кто будет следующим, чтобы я могла начать действовать.
