Текст книги "К-394 (ЛП)"

Автор книги: Ди Гарсия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Ксандер

Пронзительный крик Иден заставил меня резко очнуться около трех часов ночи. Вскочив с кровати, я бросился к ней в темноте и включил настольную лампу, потрясенный развернувшейся передо мной картиной. Она не просто кричала во всю мощь своих легких, но плакала, и при этом еще и брыкалась.

Что за черт?

В полусонном состоянии я не сразу сообразил, что делать, и окликнул ее по имени, но это не помогло разбудить ее и отвлечь от причины беспокойства. Я попытался снова, на этот раз немного громче, но результат был тем же.

Ее крик заполонил все пространство, и, честно говоря, звучал адски пугающе. Я никогда не видел и не сталкивался ни с чем подобным.

Что мне предпринять? Людей, страдающих от ночных кошмаров, вроде бы запрещается трогать? Или это относится только к лунатикам? Настоящий ли это ужас или обычный ночной кошмар, принявший жуткий оборот?

Не зная, как еще помочь, я накрыл ее тело своим, не давая ей причинить вред ни мне, ни себе, и как можно громче прокричал ее имя.

Получилось.

Голубые глаза распахнулись, в них плескался ужас, по щекам текли обильные потоки слез. Иден задыхалась, пытаясь перевести дух от того, что атаковало ее в глубинах сознания.

– Ксандер?

Ее вопрос прозвучал с недоверием.

– Я здесь, все в порядке, это был просто…

Дрожащими руками она обхватила меня за шею, не давая мне договорить, и прижала меня к своему телу. Вздрагивая подо мной, она тихо всхлипывала мне в ухо, и капли слез от пережитого ужаса стекали по моему плечу.

Что, черт возьми, только что произошло?

Убирая с ее лица мокрые от пота пряди волос, я тихонько покачивал ее, пока она не начала успокаиваться.

– Все хорошо, я с тобой.

– Боже, я же думала, что ты…

Она отстранилась, обхватив мое лицо руками, большим пальцем нежно проводя по щеке.

Я задумался о том, что не ожидал почувствовать это снова: нежность ее прикосновений, шелковистость ее кожи, и то, как мое тело трепетало в ее присутствии. Мне не хватало этого больше, чем я предполагал.

– Ты думала, что я… что?

– Мертв…

– Это, – сглотнул я, – это именно то, что произошло в твоем сне?

Иден кивнула. Ее глаза метались между моими.

– Все началось не так, нет, но потом вдруг все закружилось, а когда наконец остановилось, я увидела фрагменты различных воспоминаний… А потом ты… Ты оказался мертв…

Слезы вновь покатились по ее щекам, а руки еще крепче сжались вокруг моей шеи. Сердце разрывалось от отчаяния, которое она испытывала – от того, что всего несколько часов назад делало меня счастливым. По правде говоря, после того, как я поборол ярость, которая целиком охватила меня, я пожалел, что чувствовал себя таким удовлетворенным в то время, когда ей было больно. И вот теперь, мы были здесь, и ее боль цеплялась за меня, связывая нас какой-то невидимой нитью.

Перевернувшись на спину, я притянул ее к себе, обхватив руками. Она прильнула ко мне, вздохнув с облегчением, которое я прочувствовал до самой глубины своей души.

– Я никогда раньше не была так напугана, Ксандер. Никогда в жизни.

– Не нужно бояться, ангел, – сказал я, произнеся последнее слово по привычке. – Я здесь, цел и невредим. Это был просто кошмар, вот и все.

Она повернула голову и положила подбородок мне на грудь.

– Кошмар, который, меж тем, был слишком реальным.

– Худшие из них всегда кажутся такими. Сделай глубокий вдох и расслабься. Все уже позади.

– Ты…

Она заколебалась, и я вздрогнул, почувствовав ненависть к этому – к тому, что страх и вся эта ложь сделали с нами.

– Что я? – уточнил, заправляя прядь волос ей за ухо.

– Ты будешь обнимать меня, пока я снова не засну?

«Да», – подумал я, потому что, в конце концов, независимо от того, как сильно я зол, это самое меньшее, что я мог сделать для нее…

– Я могу.

– Спасибо, Ксандер, – прошептала она, прижимаясь ко мне.

Проведя пальцами по ее волосам, я почувствовал, как она погружается в дремоту, ее тело обмякает, и сон снова завладевает ей. Я молился всем сердцем, чтобы кошмары остались в стороне и позволили ей спокойно отдохнуть перед началом очередного трудного дня – дня, который мог приблизить нас к возвращению домой, или к приближению смерти к моим дверям.

– Не за что, – прошептал я в ответ, и тоже начал погружаться в сон. Грызущее чувство надвигающейся гибели – последнее, что я почувствовал перед тем, как все заволокло тьмой.

Но тьма длилась недолго.

Через пару часов я вынырнул из объятий Иден и отправился в бассейн, чтобы проплыть несколько кругов. Я почти не спал после того, как пробудил ее от того ужасного кошмара. Ужас закрадывался в каждый уголок моего сознания, и каким-то образом мне нужно было избавиться от него, пока он не сжег меня заживо. Я проплывал круг за кругом, от одного конца бассейна к другому, снова и снова, пока не почувствовал, что едва могу дышать. Но я все еще чувствовал его, раскалывающего мое подсознание, как топор дерево и ощущал угрозу смерти, которая была как никогда реальной. А когда вернулся в комнату, все стало только хуже.

Иден не спала, лежа, свернувшись клубочком на кровати, и ее тело сотрясали мучительные рыдания. Она не отвечала на мои вопросы и не смотрела на меня – все попытки взаимодействия были безрезультатны, а мои попытки утешить ее – безуспешными, и после часа, проведенного в атмосфере отчаяния, я больше не мог этого выносить.

Пройдя в ванную, я включил душ и положил два чистых полотенца на стойку, после чего вернулся в комнату и поднял Иден с кровати. Она не протестовала, когда я поставил ее на ноги и снял с нее пижаму – сначала майку, а затем маленький клочок материала, который именовался шортами. Даже в ее расстроенном состоянии между нами ощущалось напряжение. Ее тело взывало ко мне – это было так желанно, неотвратимо и волнующе. Но в тот момент ничего из того, что я делал, не имело сексуального подтекста. И не должно было иметь. Я утешал ее, используя единственное, что она не могла не осознать и не почувствовать – прикосновения.

Взяв ее лицо в руки, большими пальцами поглаживая ее щеки, залитые слезами, как она делала со мной посреди ночи, я заставил наши глаза встретиться.

– Иди в душ. Я присоединюсь через минутку, хорошо?

Иден кивнула, окончательно справившись со слезами, и обошла меня, пока я раздевался, отбрасывая свои все еще влажные плавки для бассейна в небольшую кучу одежды, разбросанную на полу ванной.

Присоединившись к ней под струей воды, я, не теряя времени, прижал ее спину к себе, кончиками пальцев скользя по бокам ее тела.

– Ш-ш-ш. Просто расслабься, – промурлыкал я ей на ухо, когда почувствовал, как она задыхается от прикосновения моих рук к ее коже.

Налив на ладонь немного шампуня, я медленно втирал его в ее волосы, совершая небольшие круговые движения от кожи головы до самых кончиков. Она стояла совершенно неподвижно, но ее благодарные стоны облегчения не остались незамеченными, побудив меня нанести кондиционер и повторить все сначала.

Затем я намылил небольшую губку и провел ею по изгибам ее тела, начиная со спины и прокладывая путь вниз, осыпая ее кожу мягкими поцелуями, опускаясь вниз к ногам. Не торопясь, я действовал медленно, стараясь тщательно намылить все, зубами машинально покусывая ее попку, разворачивая, чтобы вымыть ее и спереди.

Я уже много раз видел Иден обнаженной, но не был готов к тому зрелищу, которое ожидало меня, когда мой взгляд остановился на ней. На уровне моих глаз находилась ее интимная зона, капельки воды прилипали к ее коже, и мне пришлось отдышаться от прилива внезапного желания, охватившего меня, после чего я поднялся наверх.

– Повернись, – скомандовал я, бросая губку на пол в душе.

Она без колебаний согласилась, отвернувшись и снова оказавшись спиной ко мне. Откинув ее волосы на одну сторону, я намылил руки мылом и поднес их к ее плечам, пытаясь снять напряжение, а губами уделяя особое внимание ее шее. Она задрожала под моими ласками, и ее голова склонилась на одну сторону, предоставляя мне лучший доступ к моему любимому месту – к этому восхитительному изгибу. Нежно покусывая его, мои руки двигались сами по себе, крепко прижимая ее к моему телу, пока на нас каскадом лилась вода.

– Поговори со мной, – пробормотал я. – Скажи мне, что с тобой происходит.

– Не думаю, что смогу, – прошептала она.

– Попробуй. Сделай глубокий вдох и начни все с самого начала.

– Все это слишком, Ксандер. Слишком много чувств, слишком много эмоций, бурлящих на поверхности.

– Каких, например?

– Печаль, чувство вины, горе, страх…

– Страх чего? – спросил я, откидывая ее волосы на другую сторону.

– Что я потеряла тебя навсегда, и что мой отец никогда не простит меня.

– Это невозможно.

– Что именно? – тихо поинтересовалась она.

– Все, – ответил я.

Развернувшись в моих руках, Иден посмотрела на меня.

– Но как? Как это может быть невозможным? Разве ты не понимаешь? Все было напрасно. Все! Я согласилась на условия ЛеРу, посчитав, что, вернув отцу деньги, которые у него украли, я сделаю его счастливым. Но это последнее, что ему сейчас нужно. Он в ярости, от того, что я солгала о тебе, и от того, что уехала из города, не сказав ему ни слова.

– Он простит тебя, Иден. В конце концов, ты его дочь, и, судя по тому, что он говорил по телевидению, он любит тебя всеми фибрами своей души.

Она сокрушенно покачала головой.

– Этого недостаточно.

– Почему?

– Потому что даже если он простит меня, ты все равно будешь ненавидеть меня…

– Разве похоже на то, что я ненавижу тебя? – спросил я, взяв ее лицо в свои руки.

– Нет, но это только сейчас, потому что мне больно. А завтра ты вспомнишь что произошло, и все вернется в прежнее русло…

– Послушай меня, – сказал я, подталкивая ее спиной к стенке душевой кабины. – Я пытался ненавидеть тебя, пытался чертовски сильно, но даже в моменты самой неистовой ярости я не мог.

Ее глаза расширились.

– Почему?

– Потому что, несмотря на всю ложь и секреты, я не могу забыть то добро, которое ты сделала для меня.

– Какое добро, Ксандер?

– Для начала – ты пощадила мою жизнь. А кроме того, великодушно помогла мне собрать осколки прежней жизни. И даже увезла меня с собой из родного города, чтобы защитить.

– Как все это может затмить плохое? Тот факт, что я убивала людей, много людей?

– Это так, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь принять то, чем ты занимаешься, но дело в том, ангел, что я вижу в тебе только хорошее, молящее о высвобождении.

Между нами воцарилась напряженная тишина, и единственным звуком был плеск воды на полу. Иден смотрела на меня с озадаченным выражением лица – в голове у нее явно усиленно крутились шестеренки. Тем временем я стоял, изо всех сил стараясь не выдать шок, который бушевал внутри меня. Она наконец-то признала это. Я не был ее первой меткой, отнюдь, и, очевидно, не был и последней. Теперь вся эта история с ЛеРу обрела смысл. Он использовал ее как пешку, как своего личного убийцу, а она шла на это, потому что хотела помочь своему отцу. Мне следовало бы бежать в страхе, но по какой-то необъяснимой причине я не мог. Не мог сдвинуться с места, не мог уйти от нее, не мог найти в себе силы бояться ее. Не тогда, когда ее намерения оказались направленными в правильное русло.

– Ты ошибаешься, – произнесла она через некоторое время.

– В чем ошибаюсь? – спросил я, прижимая ее к стене.

– Потому что, в конце концов, какой бы свет ты не видел во мне, правда в том, что в момент убийства этих людей я получаю удовольствие.

– Это правда, или ты просто говоришь так, чтобы отпугнуть меня?

– Нет, это правда. Я имею в виду, что раньше…

– Я слышу ключевое слово – раньше – значит, я явно не ошибаюсь. Что изменилось?

– Ты.

Я откинул голову назад.

– Я? Что такого я сделал?

Она пожала плечами.

– Ты – это просто ты. Ты изменил все. Изменил меня. После того, как я пощадила тебя, я начала сомневаться во всем. Мне становилось все труднее и труднее, когда подавленные годами эмоции стали всплывать на поверхность, стремясь сломить меня. Но ты помог мне пройти через все это. Ты был моим светом, когда все вокруг меня было окутано тьмой.

Убежденность в ее словах заставила учащенно биться мое сердце, а грудь вздыматься, когда все сказанное Иден стало доходить до меня. После нашего отъезда из Манхэттена я без устали задавался вопросом, был ли я когда-либо дорог ей, и вот, она, наконец ответила на этот вопрос. Эта связь между нами, напряжение, бешеная энергия – все было реальным. Это невозможно остановить и от этого невозможно убежать. Иден могла быть убийцей, и когда-то ей нравилось это, но теперь это было не так. Была надежда для нее, для нас, и если я был светом, как она утверждала, то я собирался поглотить ее им.

Охваченный эмоциями и решимостью, я прижался губами к ее губам, руками обхватывая ее бедра и обвивая ее ноги вокруг моей талии. Я еще сильнее вдавил ее в стену, наслаждаясь ощущением ее рта на моем, и ее тела в моих объятиях. Сперва она заколебалась, но чем более пылкими становились мои поцелуи, тем больше она расслаблялась, обнимая меня за шею.

– Боже, как же я тосковал по тебе, – пробормотал я между поцелуями, выходя из душа с ней на руках, с водой, стекающей по нашим телам.

Я выключу все позже. Сейчас мне требовалось погрузиться в нее так глубоко, чтобы забыть, где начинаюсь я и заканчивается она. Бросив ее на кровать, я раздвинул ее ноги и навис над ней, а матрас прогнулся под моим весом. Она выглядела такой растерянной, но в то же время испытывающей облегчение, такой красивой и такой…моей. Опустив голову на ее шею, я осыпал ее мягкими поцелуями, а рукой пробрался между нашими телами, чтобы добраться до ее теплой и влажной киски.

– Как?

Ее вопрос прозвучал с придыханием, будучи отягощенным растерянностью и похотью.

– Как ты можешь все еще хотеть меня после всего, через что я заставила пройти тебя?

Дальнейшее не заставило себя ждать. Прижав головку члена к ее входу, я толкнулся бедрами и скользнул внутрь нее, застонав от ощущения того, как ее киска сжимает меня.

– Потому что ты – это ты, – сказал я, входя в нее глубокими, резкими толчками, от которых ее спина выгнулась дугой. – Ты – мой ангел.

И я собираюсь спасти тебя из ада…

Глава 24

Иден

Меня мучил единственный вопрос – как?

Как могла такая, как я, заслужить такого, как он? Того, кто был по-настоящему добр и имел чистое сердце. Как он мог считать, что я заслуживаю снисхождения? Как мог по-прежнему хотеть меня, несмотря на то, кем я являлась и что успела натворить?

Мои вопросы, хотя я и озвучивала их, оставались без ответа, и, в конце концов, удовольствие пересилило потребность искать ответы на них. Я была уверена, что никогда больше не почувствую этого – его и меня, связанных в единое целое любым способом, в любом проявлении и форме.

Наблюдать за тем, как Ксандер нависает надо мной, сдвинув брови, и медленно и глубоко погружается в меня, было так непохоже на все предыдущие разы, когда мы были вместе. Сейчас все было не менее страстным, но безо лжи и секретов, служащих незримым барьером между нами – все было по-новому и намного откровеннее.

– Я близко. Чертовски близко, – пробормотала я сквозь рваные стоны, находясь на грани того, что, несомненно, должно было окончиться интенсивным, умопомрачительным оргазмом.

Ксандер зарычал мне в ухо и отстранился, выйдя из меня лишь для того, чтобы поставить на четвереньки и снова войти, заполнив собой до отказа. Просунув руку между моих ног, он поднес пальцы к клитору и стал совершать быстрые круговые движения, которые грозили разорвать меня на части еще раньше, чем ожидалось.

– Я кончаю… – простонала я, и, в свою очередь, мое заявление привело Ксандера в неистовство – каждый толчок стал жестче предыдущего, попадая по моей точке удовольствия со сладостной точностью, все ближе приближая к эйфории.

– Давай, ангелочек. Кончи для меня, – прохрипел он, запустив руку в мои волосы.

И у меня не было выбора, кроме как отпустить себя. Один резкий шлепок по заднице и еще два толчка завершили дело. Я безудержно стонала, зрение затуманилось, ноги дрожали, а затем…

Экстаз.

Чистый гребаный экстаз.

Я кончила с его именем на губах, и горячие импульсы в глубине моего тела молниеносно пронеслись по позвоночнику, а по коже пробежали мурашки. Ксандер продолжал двигаться, заставляя меня преодолевать одну волну удовольствия за другой, пока, наконец, он не замер и не застонал, и его освобождение хлынуло в меня так же стремительно, как он трахал меня.

Будучи полубессознательным куском вспотевшей плоти и жидких костей, оттраханным до беспамятства, я рухнула на кровать, и Ксандер упал рядом со мной. Сквозь дымку я слышала, как он что-то бормочет, но не могла говорить – слишком уставшая, чтобы сделать хоть что-то, кроме как закрыть глаза. Его пальцы скользили по моей спине, а я все глубже и глубже погружалась в сон, который манил меня, и, хотя пыталась сопротивляться ему, боясь, что теперь, когда нам с Ксандером каким-то образом удалось воссоединиться, мне приснится еще один кошмар, это было бессмысленно. Мир вокруг меня померк, и вскоре я уже крепко спала.

***

Я оставила Ксандера одного. Выскользнула из нашего номера незамеченной той ночью и в одиночку отправилась на очередную вылазку по заданию ЛеРу. Я сделала это по двум причинам. Во-первых, я знала, что Ксандер находится в безопасности, пребывая в состоянии глубокого успокоительного сна, из которого он не вернется до утра, благодаря целому дню, проведенному нами в постели, а во-вторых, еще одно имя из этого списка означало, что мы станем на шаг ближе к самому ЛеРу. Учитывая те обрывки информации, которые француз предоставил мне по этому поводу в текстовом сообщении ранее в тот же день, я была более чем рада выполнить эту работу на этот раз. Почему? Все дело в том, что Барри Донован был больным уродом. Худшим из всех больных уродов – охотником на детей.

Поэтому, когда я свернула на парковку бара, который Барри, очевидно, посещал по вечерам в среду, и увидела внутри суету и суматоху пьяных людей посреди рабочей недели, то почувствовала облегчение. В одно мгновение я превратилась в нее. За последний месяц Жнец вела себя очень сдержанно, даже когда я убивала, и я боялась, что не смогу направить ее в нужное русло сегодня вечером. Но сейчас она очень нужна мне, потому что Барри Донован заслуживал исключительно жестокой и ужасной смерти.

Волнение пронеслось через все мое существо, и по лицу расползлась улыбка Чеширского кота, когда моя темная сущность проскользнула за руль, мысленно похлопывая меня по спине за то, что я позволила ей взять ситуацию под контроль. С ней рядом я была готова ко всему.

Припарковав «Гран Туризмо» под большим дубом у задней части здания, я выскользнул в прохладную октябрьскую ночь и прошлась по парковке в поисках потрепанного белого Ф-150 (прим.: модель пикапа «форд») с ржавым номерным знаком и помятой задней частью. Долго искать не пришлось – он был припаркован под другим большим дубом в противоположном конце парковки.

В темноте и уединении.

Идеально.

Быстро осмотрев окрестности, я убедилась, что нахожусь в одиночестве, и легкими, энергичными движениями приблизилась к этой консервной банке и через окно взломала замок проволочной вешалкой, как учил меня Маттео, когда сам овладевал этим ремеслом. Это потребовало нескольких минут возни, но как только из машины донесся звонкий щелчок, я взялась за ручку и нырнула на заднее сиденье, чтобы дождаться своего «дружка».

Я ждала. И, в итоге, прождала более двух часов, играя в дурацкие игры на своем телефоне, которые, вероятно, разъели мой мозг, прежде чем Барри наконец, сильно пошатываясь, вышел из бара и направился к своему пикапу. Пока я наблюдала за тем, как он приближается к машине, моя кровь забурлила в жилах, а каждый его шаг приближал меня на грань эйфории – туда, где Молчаливый Жнец мог подпитываться происходящим. К тому времени, как Барри справился с замком и опустился на водительское сиденье, я была уже сильно на взводе.

Набросив ему на голову длинную нить металлического шнура, я затянула ее у него на шее и прижала его к подголовнику. Старый метод, а точнее, один из любимых папиных, но он делал свою работу. И неплохо с ней справлялся.

– Закричишь, и я прострелю тебе голову. Усек? – процедила я.

Барри сглотнул, и я почувствовала это – точнее ощутила, как шнур дрогнул в моих руках от глубины его глотка. Он судорожно кивнул и прижался к сиденью, чтобы было легче дышать.

А я затянула шнур потуже.

Сучий поступок, я знаю, но мне было наплевать. Ублюдок заслужил это и многое другое, по правде говоря. Алессио устроил бы ему настоящий фестиваль, если бы дело имело отношение к нашей семье.

– У меня для тебя сообщение от Гаспара ЛеРу.

Извращенец задохнулся, как и все они, когда я упоминала французского дельца.

– Итак, вот как все будет происходить, – начала я, склонившись ближе к его уху. – Я собираюсь убить тебя. Во-первых, потому что должна это сделать. Но также потому, что ты – ошибка человечества. Что за зверь будет выманивать малолетних детей из Интернета и насиловать их на камеру, записывающую весь процесс?

Он не издал ни звука, и я продолжила:

– Ненормальный, психически неуравновешенный и презренный, вот кто. И так получилось, что этот «кто» – ты, вот почему устранение твоего гнусного присутствия на этой земле будет честью для меня. Забудь о своих проступках перед французом, который подослал меня. Я отправляю тебя прямиком в ад на вечные муки за всех невинных детей, которых ты изнасиловал. И за всех тех детей, которых ты убил. Будет последнее слово, Донован?

– Н-нет, ты в-все неправильно поняла. Я-я и-изменился! – заикался он, брызгая слюной изо рта от силы моего захвата, а его тело билось о сиденье, как те наборы клацающих зубов, которые мы в детстве покупали в магазине игрушек.

Это было комично, если не сказать больше.

Я мрачно усмехнулась и еще немного натянула шнур, полностью перекрыв ему доступ воздуха. Он задыхался уже не от шока, а от слабых попыток наполнить легкие драгоценным воздухом.

– Твое время вышло, Барри. Закрой глаза и сосчитай до десяти.

Но я не дала ему досчитать до десяти. На самом деле, я не дала ему досчитать даже до двух. Движимая злобным чудовищем внутри себя, я тянула шнур к себе сантиметр за сантиметром, каждый раз с чуть большей силой, пока не услышала, не почувствовала и не увидела, как лопается его кожа. Капли крови брызнули на стекло перед ним, и когда я услышала рваный хрип, вырвавшийся из его рта, и его выпученные глаза, наблюдавшие за мной через зеркало заднего вида, я поняла, что моя работа здесь закончена.

***

– Официальные лица опознали тело пятидесятивосьмилетнего Барри Донована – человека, который был включен в реестр сексуальных преступников в штате Делавэр. Они также заявили, что не было обнаружено никаких следов борьбы до того, как мистер Донован сел в машину. Остальные подробности, однако, пока остаются невыясненными. Поскольку во время убийства не было свидетелей, правоохранительным органам практически не на что ориентироваться. Мы будем следить за ходом расследования и сообщим вам о развитии событий в ближайшие несколько часов. Для канала «WBOC16» я – Брэнди Дюбуа.

Я застыла рядом с кроватью, обернув полотенце вокруг тела, а с моих мокрых волос стекала вода прямо на ковер под ногами. Громкость телевизора уменьшилась до нуля, и через зеркало, висевшее на стене, я поймала задумчивый взгляд Ксандера.

– Это сделала ты? – спросил он, и его тон был ровным, в нем не было слышно ни следа гнева или страха.

Моей первой реакцией было солгать, чтобы защитить его от тьмы, которую порождала Молчаливый Жнец, но потом я вспомнила, что он все знает. Ну, почти все. Он все еще не знал, что я – это она, Молчаливый Жнец. Я не знала, когда, где и при каких обстоятельствах я собираюсь сказать ему об этом, но сейчас он точно понял бы, что я лгу, и, если я не хочу повторения событий последнего месяца, с моей стороны было бы глупо поступать так.

Поэтому я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Он не вздрогнул, ничего не сказал, и даже не моргнул. Через пару минут тишины он выключил телевизор и встал рядом со мной, обхватив руками мое лицо.

– Как по мне, так он заслужил это.

Мои глаза расширились от шока.

Действительно ли он только что сказал это, или мне все привиделось?

– Да… эм, заслужил, – согласилась я, потому что действительно не знала, что еще сказать.

Не то чтобы это неправда. Барри Донован заслужил все, что получил, и даже больше. Ему еще повезло, что у меня не было времени расчленить его тело и использовать его в качестве дров для костра.

– Я собираюсь принять душ, прежде чем мы отправимся в путь, хорошо? – сказал он, мягко поцеловав меня в губы, прежде чем стянуть через голову свою футболку и уйти в ванную.

Излишне говорить, что я была озадачена до глубины души, и все это прокручивалось в моей голове, пока я одевалась для предстоящего дня.

Что, черт возьми, происходит?

Я открыто призналась, что убила кого-то, а он лишь сказал, что Донован заслужил это. Либо он действительно имел это в виду, либо использовал это заявление, чтобы скрыть то, что он действительно почувствовал. Я так и не спросила его об этом, в основном потому, что когда Ксандер вышел из душа, то выглядел совершенно так же, как и тогда, когда вошел, но также и потому, что было бы неправильно давать ему повод для колебаний.

Через сорок минут мы ехали по грунтовой дороге, по которой Гаспар приказал нам следовать, пока мы не добрались до заброшенной церкви. Очевидно, мой следующий объект поселился там после того, как на деньги француза приобрел необходимые для бомбы компоненты. ЛеРу тогда еще не знал об этом, но Джим Хозье собирался перевернуть его мир с ног на голову.

– Ты, должно быть, уже близко, – произнес Ксандер рядом со мной.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, отмечая, что пейзаж вокруг нас оставался неизменным с тех пор, как мы свернули с главной дороги. – Я пропустила знак или что-то в этом роде?

– Нет, я имею в виду, что ты, должно быть, близка к тому, чтобы завершить список ЛеРу. Обычно он заставляет тебя ждать несколько дней между заданиями, но он дал тебе одно вчера и одно сегодня.

Ксандер был прав. Я и не заметила, пока он не сказал об этом, слишком занятая всем тем, что произошло за последние сорок восемь часов.

Может ли он оказаться прав? Была ли эта выдача заданий вплотную связана с тем, что я приближалась к концу? ЛеРу обещал, что все это продлится недолго.

– Не знаю, – ответила я, как раз когда в поле зрения появилась заброшенная церковь. – Но я спрошу его, когда мы вернемся в отель. Хорошо?

Ксандер кивнул, и небольшая улыбка заиграла в одном уголке его рта.

КАТОЛИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ СВЯТОГО ИОАННА

ОСН. 1919

Старая деревянная вывеска, потускневшая и обветшавшая по углам, находилась за обсидиановыми воротами, ограждавшими периметр. Двери висели лишь на одной петле, оставляя вход открытым. Когда мы свернули на подъездную дорожку, за нами взметнулись грязь и камни. Я подъехала к ряду грузовых автофургонов и припарковалась за самым дальним. Их водители числились без вести пропавшими, что означало, что они либо находились внутри, либо Хозье убил их.

Я чувствовала на себе взгляд Ксандера. Беспокойство накатывало на него волнами. Он потянулся и взял меня за руку, заставив перевести взгляд на него.

– Будь осторожнее. Пожалуйста, ангел, – сказал он, делая ударение на слове «пожалуйста».

– Хорошо, – пообещала я, слегка сжав его руку. – Что с тобой? Ты всегда так спокоен во время подобных ситуаций.

– Может быть, я и вел себя так, но всегда волновался за тебя.

Это поразило меня в самое сердце. Даже в гневе он беспокоился обо мне и моем благополучии.

Подавшись вперед, я обвила руками его шею и притянула к себе.

– Обещаю, что вернусь целой и невредимой. Просто подожди здесь, откинь сиденье, если хочешь. Я постараюсь сделать все быстро.

– Я серьезно, Иден. Будь чертовски осторожна, пожалуйста. Что-то здесь не так.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила я, отстраняясь, и мои брови сошлись вместе, когда беспокойство начало распространяться и по моим венам.

– Я чувствую это с тех пор, как мы свернули на эту грунтовую дорогу полчаса назад.

Я тоже.

Но я не сказала Ксандеру об этом. А просто кивнула головой в знак понимания и обхватила его лицо, прижавшись крепким поцелуем к его губам. Что-то в этом было похоже на прощание, и от этой мысли на глаза навернулись слезы печали. Но я сдержала их, не желая, чтобы Ксандер увидел, насколько трудновыполнимой была для меня эта миссия.

– Скоро вернусь, – сказала я, чмокнув его губы в последний раз, прежде чем выскользнуть из машины и крадучись направиться к церкви, гадая, что я найду в этих священных стенах, которые так взволновали и Ксандера, и меня.