Текст книги "К-394 (ЛП)"
Автор книги: Ди Гарсия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
– Пожалуйста, только не сейчас, – прошептал я, накрыв ее ладонь своей. Я тоже нелегко пережил потерю отца, но в те времена был еще ребенком. У меня осталась мама, и вся жизнь была впереди… – Хотя бы еще чуть-чуть.
– Я пока никуда не ухожу, – слабо улыбнулась она. – Я чувствую себя хорошо и с каждым днем становлюсь сильнее. Кто знает, вдруг я всех удивлю и проживу еще пять лет?
– Очень на это надеюсь, – но я знал, как быстро летят годы, и у меня сжалось сердце. Хотя пять лучше двух.
– Я не сдамся, Ксандер. Твоя мама сильная. Я боец и таким же вырастила тебя. Теперь я собираюсь надрать раку зад и дожить до появления хотя бы одного внука.
– Тогда завязывай со стремянками и табуретками, – тихо рассмеявшись, я притянул маму в объятия и прижал к себе так крепко, будто она могла исчезнуть в любой момент. – Прибереги силы для борьбы, договорились?
– Хорошо, – кивнула мама у моей груди и погладила меня по спине. – Хватит о грустном. Так с чем мы будем чили?
– С рисом, мам, – напомнил я.
– Как насчет того, чтобы заменить его кукурузными лепешками, сыром и сметаной? Знаешь, вроде супа тако? – мама посмотрела на меня, приподняв бровь.
– Звучит отлично.
В конце концов, она была моей мамой. Не той, которая болела раком и увядала у меня на глазах. Просто мамой. Мамой, несколько раз в неделю кормившей меня ужином. Любившей меня, даже когда я падал на самое дно. Не подозревавшей, что я должен был принять судьбоносное решение, по сути, не имея вариантов. Мамой, ожидавшей, что сын ее переживет…в чем я не был уверен. Я не знал, как поступить, зато знал, что должен был выбраться из переплета живым. Если не ради себя, то ради мамы. Моей мамы.
Глава 4
Операция «ЛеРу»
Иден
– Я никогда не смогу попасть в цель с этого дерева даже из снайперской винтовки, – вытянув шею, я запрокинула голову и снова осмотрела дуб, которому было несколько десятилетий. – Мне нужно на крышу.
– И как, черт возьми, ты собираешься туда попасть, Иден? Мы не можем просто открыть ворота и пойти по своим делам, – прислонившись к одному из толстых стволов, Маттео скрестил на груди татуированные руки.
После отъезда из офиса он не переставал ворчать, и я уже начала уставать от его словесного поноса. Скорее всего, вы уже решили, что мы с ним постоянно ссорились. Да, в некотором роде. Мы с Маттео часто сталкивались лбами, но так было не всегда. Хотите верьте, хотите нет, в былые времена он поддерживал меня во всем. Только когда Маттео начал трахать все, что дышит, наши теплые отношения сошли на «нет».
– Тебя никто не спрашивает, Маттео, – закатила я глаза. – Закрой рот.
– Заставь меня, – с рычанием шагнул он ко мне, но Алессио перехватил его и бросил на нас злобный предупреждающий взгляд.
– Нам нужен отвлекающий маневр. Приманить охранников к воротам, чтобы Лепесток перебралась через забор и пробежала по газону, – сказал Джио с земли, где сидел, затягиваясь своей отвратительной сигаретой.
– Я согласен насчет отвлекающего маневра, но она не может пойти туда одна, – покачал головой Алессио, расставив ноги шире. – Ветер не станет проблемой, но для стрельбы все равно нужна настройка.
– Ты прав, – согласилась я. – Каждый выстрел должен попасть в цель, иначе мы никогда не выберемся оттуда.
Маттео кивнул, Джио тоже под капюшоном толстовки, и Алессио задумчиво потер подбородок.
– У меня идея, – он достал из кармана сотовый и, несколько раз проведя пальцами по экрану, поднес трубку к уху. Пока он ждал ответа, я заинтересованно выгнула брови. – Брат.
После первого же слова я поняла, кому звонил Алессио. Мое сердце дико заколотилось, угрожая в любой момент лишить меня самообладания, как и всякий раз, когда он при мне говорил с Лукой. Глубоко дыша и превозмогая маленькую паническую атаку, я практически слышала смех Джио и чувствовала его веселье. К счастью, он не сказал ни слова и, поднявшись с земли, подошел ко мне. Джио встал рядом и обнял меня за плечи для моральной поддержки. Он единственный знал о моей маленькой грязной тайне, и я хотела, чтобы так было и впредь.
– Честно говоря, я припозднился. Кажется, мы не учли кое-какие детали нашей вылазки, и мне нужна твоя помощь.
Боже, пожалуйста, нет.
– ЛеРу…да…тот самый. Нет, мне просто нужен отвлекающий маневр, чтобы мы с Иден могли подняться на крышу, – Алессио слушал – ладно, слушали все мы – после чего продолжил. – Да, отлично. Мы пока приготовимся. Буду должен, брат, – поспешно попрощавшись, Алессио сбросил вызов и вернул телефон на его законное место. – Итак, новый план, – посмотрев поочередно на нас троих, он потер руки. – Лука сейчас с Арло, Камилло и остальным парнями. Примерно через двадцать минут они проедут мимо и обстреляют ворота, что и послужит отвлекающим маневром.
– Но разве ЛеРу не настороже? – почти сразу засомневался Маттео.
– Нет, охранники отвлекутся на происходящее за воротами, дав нам с Иден время пробраться на крышу. Численность сторожевых псов Гаспара сократится, и пока половина будет разгребать бардак, Лепесток из пистолета с глушителем легко обезвредит остальных.
Алессио не ошибся. Мне было ненавистно, что он впутал в нашу операцию Равенна, но без их помощи мы бы не осуществили наш план. Тем более, эти ребята знали свое дело. Марчелло Равенна баловался теми же делишками, что и наш папочка, поэтому натренировал своих детей и племянников не хуже, чем нас. Разве что их учили самообороне, в то время как нас…ну, вы поняли.
– Должно сработать, – сказала я, – но нужно приступать немедленно. Время поджимает, и мы можем занять позиции, не дожидаясь Луки.
Прекрасно понимая, что делаем, мы с братьями разбились на пары и взобрались на деревья возле серой каменной стены. Мы ждали и ждали, пока двадцать минут спустя я не услышала громкий визг шин, и к дому на высокой скорости не свернуло несколько машин. Даже сквозь завесу густых крон я отрывочно видела большие ворота поместья и охранников, теперь в полной боеготовности осматривавших улицу. Некоторые даже выбежали из поместья с оружием наголо. Они знали, что угроза уже нависла над ними.
Но не подозревали, что ею были мы.
Прогремели первые выстрелы, и как только в поле зрения появилась черная «аvalanche» Камилло, из нее посыпались градом пули. Мы сорвались с места.
– Вперед, вперед, вперед, – подгонял Алессио у меня за спиной. Отработанными движениями мы перебирались с ветки на ветку, и вскоре высокая стена оказалась прямо перед нами.
Когда он сообщил, что путь чист, я выдохнула и, спрыгнув вниз, приземлилась в полуприседе. Алессио не отставал. Вместе мы упали на траву и по-пластунски проползли к кустарникам, ставшим нам укрытием. Пока мы издалека наблюдали за начавшимся безумием, от знакомого волнения в моих венах вскипела кровь. Выстрелы грохотали, как салюты на День независимости, но вскоре стихли бы и они. Нужно было скорее браться за дело. Быстро переглянувшись, мы с Алессио кивнули друг другу и бросились бежать по территории имения, по пути высматривая малейшее движение.
Добравшись до затененного края сада, мы прижались спинами к кирпичной стене.
– Ты первая, Лепесток, – велел Алессио, пытаясь отдышаться. – Хочу, чтобы ты была наверху, если здесь разверзнется ад.
Даже оставаясь вне его поля зрения, я кивнула и наблюдала, как он ловко закинул грейферный крюк. Характерный металлический стук означал, что зубцы зацепились за широкие перила балкона над нами. Я и глазом моргнуть не успела, как на мне закрепили свободный конец веревки. Вскинув взгляд, я потянула за толстую черную веревку, проверяя, надежно ли она закреплена, и когда крюк не сдвинулся с места, выдохнула от облегчения. Хоть я и не имела ничего против восхождений, но они были сильной стороной Алессио, не моей. Я предпочитала лестницы. Очевидно, здесь у меня не осталось выбора.
– Держись обеими руками, – напомнил брат. – Медленно перебирай ногами и не отпускай.
И снова я кивнула, привстав на выступ и поднявшись над землей. Сам подъем был простым. Вернее, проще, чем мог быть под таким углом, но лишь пока я не добралась до балкона. Веревка заканчивалась, над моей головой замаячил крюк, и у меня не оставалось выбора, кроме как забраться на перила. Я без проблем ухватилась за них, но у меня соскальзывали руки.
– Черт, – прошипела я, вцепившись в белый камень так крепко, что побелели костяшки.
Тут же словно наяву услышала я голос папы, посоветовавший не паниковать и описавший мои следующие шаги. Алессио очень старался помочь, едва слышимо говоря со мной. Но я решила сосредоточиться на папином голосе. Подтянуться я не могла и просто висела, значит, мне нужен был своего рода толчок вверх. И было не так много способов это сделать.
«Терять нечего».
Глубоко вдохнув, я взмахнула ногой и, приложив максимум сил, закинула ее на перила. Я спрыгнула на каменный пол, и по моему лицу расплылась широкая триумфальная улыбка. Будь папочка здесь, он бы мной гордился, и я пару раз вильнула задом в быстром победном танце. Отвязав с талии веревку, закрепленную Алессио на добротный узел, я сбросила ее вниз, где он ждал двумя этажами ниже. Прошло не больше минуты, как за перилами появился темный силуэт моего брата, с легкостью подтянувшегося и перепрыгнувшего через них. Как я и говорила, опытный грейфер. Почему-то в исполнении Алессио трюк казался простым, хотя на деле таковым не был.
– Выпендрежник, – прошептала я, пока он откреплял крюк и наматывал веревку на руку.
Все, что я получила в ответ – широкую улыбку. Да такую, что при виде нее чуть не ахнула. Алессио никогда не улыбался. Точнее, улыбался, но скупо и далеко не каждый день. Даже простой изгиб губ был для него редкостью. Я бы соврала, сказав, что не скучала по его улыбкам. Потому что да, мне их очень не хватало. В детстве я вила из Алессио веревки. В те времена он смотрел на меня с лучезарной мальчишеской улыбкой, словно в моей власти было остановить планету и заново заставить ее вращаться. В свою очередь, я считала, что он сделает то же самое для меня. Когда я не цеплялась за папу, цеплялась за Алессио. Шли годы, папа раскрыл реалии семейного бизнеса, и мой брат повзрослел, но не в лучшем смысле слова. Свет, раньше ярко пылавший в нем, постепенно угасал, и когда я подросла достаточно, чтобы понять причины, от Алессио осталась только затвердевшая оболочка с почерневшим сердцем.
– Готова? – прорвался сквозь воспоминания голос Алессио.
– Да, – тихо отозвалась я, поняв по выражению его лица, что он вернулся к своей норме.
Бесчувственный.
Отстраненный.
Замкнутый.
Еще минут пять у нас ушло на то, чтобы подняться по округлому навесу балкона на крышу и присесть за декоративными перилами, украшавшими фронт здания. Увидев, что творилось под нами, я чуть не открыла рот. Мини-зона боевых действий, благодаря Луке и его кузенам. Газон усеивали тела. Во дворе повисла жуткая тишина, нарушаемая лишь обычными шумами города и редкими вскриками охранников. Чего не понимали уцелевшие, так это того, что сами были в пяти минутах от падения на землю. Благодаря твердой руке, зоркому глазу и глушителю я завалила последних пятерых, слушая доносившиеся из-за спины четкие указания Алессио. Когда последний охранник повалился на землю и обмяк, мы замерли на холоде ночи и ждали, что из дома выбежит подкрепление, но нет. Вероятно, потому что остальным приказали при любом раскладе оставаться возле ЛеРу. Как бы то ни было, даже самые натренированные телохранители не шли ни в какое сравнение с моей семьей.
Мы с Алессио благополучно спустились на землю, где нас уже ждали братья. Я тут же посмотрела на Джио, выглядевшего готовым схватить меня и никогда не отпускать. В чем ничуть он не отличался от остальных братьев. Конечно, у нас частенько возникали разногласия, но я была их младшей сестренкой, и как бы они ни отрицали, все равно волновались, если мне приходилось пачкать руки. Пока Алессио и Маттео кратко обнялись и похлопали друг друга по спине в типичном мужском жесте «отлично сработано, брат», Джио подошел ко мне и притянул меня в свои руки.
– Ты надрала всем зад, Лепесток, – прошептал он, чуть не раздавив меня, и поцеловал в макушку.
– Спасибо, Джи, – улыбнулась я, сжав в кулаках футболку у него на спине.
– Мы готовы? – спросил Маттео, вынудив меня оторваться от Джио и сосредоточиться на следующем этапе операции.
К счастью, первый этап прошел без инцидентов. Теперь нам осталось проникнуть в дом, отключить систему видеонаблюдения и окончательно покончить с французом.
Взлом и проникновение через черный ход были коронным номером Маттео, и все вышло проще, чем я ожидала. А чего же я ожидала? Я и сама не знала. Возможно, что стоит нам открыть двери, как взвоет сирена. Или что на нас набросится свора охранников. Нет, ничего подобного, но когда мы проскользнули в библиотеку возле просторной гостиной, мое нутро снова скрутило от животного страха. Усилием воли я совладала с эмоциями, не имея времени на лишние чувства. Мне нужно было мыслить здраво. ЛеРу не сдался бы без боя, и мы должны были приготовиться к козырям в его рукавах. Даже если до сих пор он не знал о нашем присутствии, конечно, догадался бы в ту же секунду, как Джио отключил бы камеры.
Библиотека Гаспара была классической, декорированной в разных оттенках темно-оранжевого цвета и золота. Интерьером она напоминала старые отели и гостиницы где-нибудь в сельской местности, предлагающие комплекс «номер и завтрак». Вдоль стен от пола до потолка тянулись книжные стеллажи, не считая одной, завешанной мониторами, где уже усердно трудился Джио. Я с любопытством прошлась по комнате, водя пальцем в перчатке по корешкам сотен книг. Уильям Шекспир, Оскар Уайльд, Дафна Дюморье, Шарлотта Бронте, Чарльз Диккенс…и прочие, бывшие также в нашей семейной библиотеке. Я прекрасно помнила, как в детстве пробиралась туда, потому что папочка любил растянуться на диване и читать до поздней ночи. Я частенько забиралась к нему на колени, и он читал мне вслух, тем самым убаюкивая, даже если история была не лучшей сказкой на ночь.
Дойдя до последнего стеллажа, я улыбнулась воспоминаниям и посмотрела на своих братьев, рассредоточившихся по библиотеке. Алессио стоял на страже у двери, как охранник у ворот Букингемского дворца, Маттео сидел на старинном стуле по центру комнаты, листая книгу, пока Джио по-прежнему колдовал над системой видеонаблюдения. Приблизившись к мониторам, я обратила внимание на пустые пивные банки, смятые пакеты из-под чипсов и грязные салфетки, разбросанные по всему столу возле инструментов. Охранники ЛеРу были преданны своему делу, куда уж очевиднее.
– Они не знают, что такое мусорное ведро? – я с отвращением сморщила нос.
– Похоже, нет, – скучающе протянул Маттео. – Но ты-то знаешь. Иден, почему бы тебе не помочь ребятам и не заняться уборкой?
– Заткнись, – процедила я, бросив пустую банку ему в голову. Она срикошетила и упала к его ногам на коврик со сложным мелким рисунком.
– Иден, какого хрена?
– Ты еще легко отделался. Скажи спасибо, что у меня под рукой не было чего потяжелее.
– Да, да, конечно. Лает, но не кусает.
– Браво, старший брат. Я рада, что ты не стесняешься характеризовать себя.
– Что ты хочешь сказать? Что я сла…
– Упаси Господь, мне еще раз придется затыкать вас, – прорычал Алессио, и в комнате снова воцарилась тишина.
Я бы поспорила с ним, если бы выражение его лица не было в точности, как у папы.
– Итак… – объявил Джио, привлекая наше внимание. Пару секунд спустя все мониторы одновременно отключились, и он выбрался из-под стола. – Сделано.
– Впечатляет, братишка. Думаю, сегодня ты установил рекорд, – похвалил Алессио.
Джио лишь улыбнулся, начав собирать свои инструменты. И улыбнулся он не мило. Фирменная дерзкая ухмылка Скарзи, знакомая мне слишком хорошо. Та самая, которую я много раз видела в зеркале.
– Мы готовы? – сжав плечо Джио, я направила к Алессио и пересекла библиотеку.
Кивнув, он прижал палец к губам, жестом приказывая молчать. Алессио отпер дверь и, приоткрыв ее, выглянул в коридор. Через узкий зазор я видела, что там по-прежнему было темно и устрашающе тихо.
– Путь чист. Мы должны быть максимально осторожными и бдительными. Если наверху у Гаспара были камеры, все охранники в доме только и ждут нашего появления с тех самых пор, как Джио отключил систему. По словам моего осведомителя, ЛеРу проводит много времени в своем кабинете…
– А его кабинет прямо над нами, – закончил Джио фразу Алессио, и тот кивнул в знак согласия.
– Именно, брат. Мы должны быть готовы абсолютно ко всему.
– Мы и будем готовы, но нам надо поспешить и не убирать оружие далеко. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, – добавила я, щелкнув затвором одного из своих пистолетов.
Братья последовали моему примеру. Алессио переглянулся с нами напоследок и вышел в коридор. Убедившись, что в поле зрения нет ни души, он кивком позвал нас за собой.
Мы тихо крались по дому, минуя просторную гостиную, кухню и столовую для официальных приемов, до двойной лестницы с фронта. Я шла последней, чтобы на нас не напали сзади, и каждые несколько секунд оборачивалась, твердо сжимая приклад. Добравшись до верхней ступени, мы пошли вдоль стены, и Алессио заглянул за угол, после чего поднял два пальца, жестом сообщив, что путь чист.
Не считая того, что чист он не был…
Не сделали мы и трех шагов к кабинету ЛеРу, как в коридор хлынула толпа из десятка охранников, и ад вырвался на свободу. Не было времени ни думать, ни искать укрытие. Стреляй или умри. Мимоходом я заметила, что Маттео встал предо мной, и Алессио попятился, прикрывая Джио. Тридцать секунд, и шестеро охранников упали на пол. У меня заходилось сердце, видение размылось по краям, и я сосредоточилась исключительно на оставшихся четырех мужчинах, угрожавших моей семье, пока не услышала это…
От воя у меня за спиной мой палец замер на курке, и в голове взвыла тревожная сирена. Я резко повернулась в направлении звука и чуть не упала от ужасающей сцены.
Мой брат.
На полу.
С ужасающей скоростью терял кровь вместе с жизнью.
– Джио! – закричала я во власти страха, холодной волной прокатившегося по спине и пронявшего меня до костей.
– Лепесток, не отвлекайся! – крикнул Алессио, встав перед Джио прямо на линии огня с яростью на лице и без капли страха.
А потом у меня на глазах подстрелили и второго моего брата.
Округлив глаза, Алессио приоткрыл рот от мучительной боли и осел на колени около Джио, все еще вывшего в муках. От вида раненых братьев на мои глаза навернулись слезы, но как бы я ни хотела прийти им на помощь, вспомнила о Маттео. Я не могла допустить, чтобы подстрелили еще и его.
Выхватив из набедренной кобуры второй пистолет, я бросилась прямо в гущу боя, стреляя по-македонски. Маттео удалось сбить с ног одного из охранников, перед тем как я одним…двумя…тремя прицельными выстрелами ликвидировала еще троих.
– Не смейте, – процедил Алессио сквозь стиснутые зубы, едва мы с Маттео шагнули к нему. – Идите. Достаньте. ЛеРу. Я перевяжу Джио.
– Мы не оставим вас, – рявкнул Маттео.
– Нет, оставите, потому что мы не можем бросить Джио. Вы вдвоем более чем способны прикончить французского выродка и без нашей помощи.
– Алессио, – взмолилась я, едва сдерживая рвотный позыв при мысли о том, чтобы бросить братьев.
– Никаких «Алессио», Иден! Вы с Маттео уходите, сейчас же! – взревел он. Не успела я запротестовать, как Маттео схватил меня за руку и решительно потащил в конец коридора.
– Итак, наш план. Выбиваем двери и стреляем. Просто нахрен стреляем. В кого-нибудь да попадем, слышишь меня?
Было непривычно видеть, как Маттео принимал решения в отношении наших семейных «дел», но стоило мне посмотреть на него и увидеть ярость в его глазах, как все встало на свои места. Неважно, одобрял ли он то, что делал папочка в обход закона, поскольку сейчас речь зашла о нашей семье, двое из которой были ранены…
И никто не смел трогать нашу семью.
У дверей кабинета мы решительно переглянулись и, вместе распахнув их ударом ноги, нацелили пистолеты в противоположных направлениях.
Но там никого не было.
Ни Гаспара.
Ни охранников.
Никого.
Окно позади стола было распахнуто настежь, и белые занавески развевались на внезапно налетевшем ветру.
– Какого черта? – закричал Маттео.
Подбежав к окну, я выглянула наружу, но не обнаружила ничего, кроме темного звездного неба и тишины ночи…
Глава 5
Как в дурмане
Ксандер
Единственным преимуществом отсутствия спроса было то, что утомление и тревога не влияли на мою работу. Из недостатков – кроме очевидного денежного аспекта – у меня появилось слишком много свободного времени на размышления и анализ каждого аспекта своей жизни. Недолгий сон и неприличное количество кофе тоже не пошли на пользу. Мой разум был перегружен. Думать я мог лишь о том, что прошло уже двадцать четыре часа со встречи с Скарзи, но я так ничего и не надумал. Хотел я того или нет, должен был принять решение, и все потому, что искал помощи.
В надежде сменить направление мыслей я открыл спортивную колонку в газете и, поднеся кружку к губам, глотнул очередной чертовой порции черного кофе, только чтобы с отвращением ее выплюнуть. Он остыл. Снова. Конечно, ведь я подогревал эту несчастную кружку в микроволновке раза четыре, что весьма отразилось на вкусе. Поднявшись с табурета, я прошел в заднюю комнату и вылил кофе в раковину, наблюдая, как гуща в водовороте жижи стекала к сливу, словно грязный смертоносный торнадо. Только я собирался заварить новую порцию, как у меня заурчало в животе. Лишь тогда я вспомнил, что после вчерашнего ужина с мамой ничего не ел. Конечно же, в холодильнике было пусто, но я все равно решил взглянуть, не найду ли каким-нибудь чудом перекус, чтобы продержаться до закрытия магазина и возвращения домой.
Сливки для кофе.
Наполовину съеденный сэндвич Зака трехдневной давности.
Три банки «Пепси».
Шарик из фольги.
Две заплесневелые клубники…
Как и я говорил, пусто.
Вдалеке зазвонил мой сотовый, резко поставив точку в поисках способа утолить голод. Со вздохом я выбросил подгнившие ягоды в мусорное ведро, быстро ополоснул кофейник и подошел к телефону, чтобы ответить на звонок. Номер на экране не был мне знаком. Скорее всего, очередной коллектор надеялся заставить меня заплатить часть денег, которые я задолжал многим компаниям.
«Придурки», – подумал я как раз, когда сотовый затих, но в тот же миг затрезвонил рабочий телефон магазина.
– «Авто Ройса», с вами говорит Ксандер. Чем могу помочь? – бодро ответил я.
– Ксандер, милый, это Нэнси.
– Здравствуйте, миссис Хендрикс, – улыбнулся я, опустившись на табурет. – Чем могу вам помочь?
– Не знаю, как сказать тебе, но машина скорой помощи только что увезла твою маму в медицинский центр Линкольна.
– Что? – мои глаза едва не выскочили из орбит, сердце чуть не остановилось. – С ней все в порядке?
– Состояние стабильное, это я точно знаю.
Не совсем то, что я хотел услышать, но уж лучше стабильное состояние, чем его альтернатива.
– Что случилось? – спросил я, сжав переносицу и пытаясь подавить моментально всколыхнувшийся страх.
– Ну, я приехала на обед, как мы с ней договаривались, и поначалу все шло прекрасно. Но через некоторое время я заметила, что твоя мама задышала тяжелее обычного. Я сразу помогла ей прилечь и дала кислородную маску, но лучше не становилось. Я просто не смогла уйти, и что-то показалось мне…неправильным.
– Я очень благодарен вам, миссис Хендрикс, – у меня задрожал голос. – Удивительно, что она вообще позволила вам что-то для нее сделать. Вы же ее знаете.
– О, поверь мне, знаю. Твоя мама отказалась вызвать скорую, но интуиция никогда меня не подводила, поэтому я все равно сделала по-своему. К счастью, я не стала затягивать, потому что когда врачи прибыли замерить ее давление, оно било через край, и если бы мы подождали еще немного, ситуация могла стать фатальной.
Меня чуть не стошнило каждой каплей кофе, выпитой мной с самого пробуждения на рассвете. Все было как в тот раз, когда маму положили в больницу.
– Вы сказали, что ее увезли в госпиталь Линкольна? – прокаркал я, посмотрев на часы в углу монитора.
– Да, милый. Они уже должны вот-вот туда прибыть. Я сейчас поеду к ней. Знаю, ты работаешь, но не беспокойся, я буду держать тебя в курсе. Не сомневаюсь, все будет замечательно.
– Вы не обязаны тоже ехать в больницу, – сказал я, обогнув стойку и направившись к парадной двери. – Я уже выхожу. Спасибо, что побыли с мамой. Знаю, воевать с ней, разозленной и упрямой – не лучший способ провести день.
– Без проблем, милый, – тихо рассмеялась Нэнси. – Ты же знаешь, я нежно люблю твою маму, в каком бы настроении она ни была.
***
– Прошу прощения, – крикнул я через плечо по пути к отделению неотложной помощи, буквально прорвавшись на полной скорости через группу медсестер.
Меня тошнило, я был в холодном поту и морально не готов столкнуться со штормом, разразившимся за последние полчаса. Почему снова? Почему жизнь упорно пыталась отнять у меня все? Что за тридцать лет своей жизни я сделал такого ужасного, чтобы меня снова и снова забивали камнями? Знаю, знаю, вам, скорее всего, хочется накричать на меня и убедить, что мама заболела не по моей вине. Да, понимаю, но я не мог не задаваться вопросами.
«По крайней мере, она еще жива», – оптимистично заявил тихий голосок у меня в голове, напоминая, что даже посреди шторма боли был лучик света. За сегодняшний лучик я должен был поблагодарить миссис Хендрикс. Если бы не она, я бы, скорее всего, зашел навестить маму после работы и нашел ее мертвой. Болезненная мысль? Возможно. Такова суть чудовища, которое мы зовем реальностью.
Я знал Нэнси, сколько себя помнил. Она жила в трех домах от нас и много раз оставалась посидеть со мной, если родителям требовалась помощь. Святая женщина, очень любящая, щедрая, и когда в начале прошлого года я рассказал о мамином диагнозе, она довольно тяжело восприняла новости. Также миссис Хендрикс пообещала нам помогать всем, чем сможет. Что сегодня и сделала.
«Я пока никуда не ухожу. Я чувствую себя хорошо и с каждым днем становлюсь сильнее. Кто знает, вдруг я всех удивлю и проживу еще пять лет?»
Машинально шагая по больничным коридорам, я тряхнул головой, пытаясь выбросить из нее вчерашние слова мамы. С тех пор как я вышел из магазина, снова и снова вспоминал их, пока они не начали меня изматывать. Глаза жгло, но я сдержал слезы, заставив себя быть сильным, даже если боялся сломаться в любой момент. Мне лишь нужно было увидеть маму собственными глазами и узнать, сколько времени у нее осталось. Насколько ужасно считать дни, отмерянные своей матери? Рак был той еще тварью, не бравшей пленных и не знавшей пощады. Да. Мучения – несправедливые и совершенно изнуряющие – были угнетающим витком спирали, успевшей стать моей жизнью. Я к ней привык и в некоторой степени даже смирился. Но все равно пытался изменить все, что только мог. И что было в моих силах.
Добравшись до входа в отделение неотложной помощи, я обратил внимание на приемную слева от меня. Если точнее, на голос, при звуке которого остановился так резко, что начищенный пол скрипнул под моими подошвами.
Скарзи.
Я бы где угодно узнал его грохочущий баритон. Один вид этого человека, стоявшего в двадцати шагах от меня, нервировал во всех отношениях. Я избегал его, словно чумы, и оттягивал нашу неизбежную встречу, но именно он стал первым, встретившимся мне в момент, неудачнее которого не придумаешь. Я прошел вдоль стены, чтобы меня не заметили – поскольку Господь свидетель, со Скарзи сталось бы потребовать ответа немедленно – и посмотрел на него. Он сидел между татуированным парнем и миниатюрной блондинкой. Даже издалека было видно, что лицо Винсента исказилось от беспокойства, окружавшего его ореолом и почему-то соответствовавшего моему состоянию. Я задался вопросом, что привело сюда Скарзи, поскольку доброй стороне меня было ненавистно видеть чужие страдания, но чем дольше я смотрел на него, тем острее понимал, что он не заслуживал сочувствия. Винсент Скарзи не заслуживал ни доброты, ни, конечно, жалости.
Укрепив решимость, я влетел в отделение неотложной помощи, молясь всем счастливым звездам, какие у меня были – если еще осталась хоть одна – больше не сталкиваться со Скарзи. По крайней мере, пока не увижусь с мамой.
– Здравствуйте, – запыхавшись, обратился я к медсестре средних лет за стойкой регистрации. – Мою маму привезли к вам на машине скорой помощи. Она уже прибыла?
Хоть я и проскочил в обход трех человек в очереди, женщина улыбнулась и повернулась к своему компьютеру.
– Как зовут вашу маму?
– Карла Ройс.
– Привезли минут десять назад, – кивнула она, пощелкав по клавиатуре. – Из-за тяжелого состояния и высокого давления ее сразу же увезли в отделение. Пока мы разговариваем, наши специалисты проводят обследования, поэтому, к сожалению, вам придется поехать домой, но как только ее переведут в палату, я сразу же вас вызову.
– И здесь нет ни приемной, ни какого-нибудь другого места, где можно подождать? – встревожился я, ничего не желая сильнее, чем быть ближе к маме, даже если не знал, где она.
– Боюсь, дальше вам не пройти, мистер Ройс, – серьезно заявила медсестра. – У нас есть приемная, но я не могу пустить вас в отделение, пока вашу маму официально не госпитализировали. Обещаю, как только меня уведомят, я лично провожу вас к вашей маме.
Мне невыносимо хотелось возражать и настаивать, но это было бессмысленно. Медсестра всего лишь следовала правилам, придуманным не ею. Так уж было заведено, и я не мог винить ее за то, что она делала свою работу. От горя и тревоги у меня потяжелело на сердце, но все же я поблагодарил добрую женщину со всей возможной искренностью и отправился на поиски свободного места, чтобы сходить с ума и молиться о чуде.
