Текст книги "Дракула бессмертен"

Автор книги: Дейкр Стокер

Соавторы: Йен Холт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава XXIII

Скрытая густой пеленой тумана, графиня Батори терпеливо ожидала, когда же наконец двое полисменов и молодой человек в котелке выйдут из фамильного склепа Вестенра.

Наблюдение тянулось уже не первую ночь. Интерес к ним проснулся в графине неделей раньше, когда она сидела на крыше одного из домов возле Темпл-Бар и слушала, как этот боров-инспектор пытается восстановить обстоятельства, при которых нашла смерть ее возлюбленная, золотоволосая «женщина в белом». Нелепые теории другого инспектора, Хантли, лишь позабавили графиню. Сама мысль о том, что слабак Харкер мог убить светлую деву, была оскорбительна и неприятна. Если бы ей не помешали, она бы с легкостью разорвала его на куски.

А вот толстый сыщик оказался поумней – не только восстановил картину событий, но и высказал догадку о ее, Батори, существовании. С тех пор она следила за ним с немалым любопытством.

Высокий полисмен называл толстяка «инспектором Котфордом». Фамилию графиня слышала впервые, зато лицо сыщика было ей знакомо. Двадцать пять лет назад его портрет часто появлялся в газетах – его и того кретина Эбберлайна. Точно, Котфорд. Кажется, я все-таки его знаю.За прошедшие годы инспектор раздобрел и сильно сдал. Батори только диву давалась, как меняются смертные за какую-то четверть века.

Может, Котфорд был и посообразительней других представителей закона, попадавшихся на ее пути, но до по-настоящему толкового все-таки не дотягивал. Разыскать все куски головоломки его ограниченный ум сумел, а вот сложить из них единую картину – нет. Тогда, на крыше, Батори боролась с желанием спрыгнуть вниз и размозжить ему голову о стену. Представляла, как вытянется у бедняги лицо, когда он получит возможность лично убедиться: есть женщины, по силе превосходящие любого мужчину. Графиню всегда смущало утверждение, что Бог создал человека по образу своему и подобию. Если это правда, то Бог слаб. Человек – такое хрупкое, ограниченное существо… Не будь у него на службе технологий, род людской оказался бы на самом низу пищевой пирамиды. Батори открылась истина, которую даже неразумные животные знали не первое тысячелетие: человек – легкая добыча, а его кровь подобна изысканному вину. Интересно, хищники получают от поедания человеческой плоти такое же удовольствие? Единственным смертным, которого Батори в известном смысле уважала, был Чарльз Дарвин. Выживают сильнейшие… В графине человеческое начало вышло на новый уровень. По остроте ее зрение, обоняние и слух превосходили обычные в десяток раз… как и ее сила. Еще более мощно в ней проявилось шестое чувство – разум. Многие столетия люди не уставали восхищаться фокусниками, способными перемещать предметы без помощи рук, читать и контролировать чужие мысли. В случае Батори никакого обмана не было: ей не составляло труда проникнуть в сознание любого мужчины или женщины и предстать перед их глазами волком, горгульей, крысой или туманом. Могущество графини достигло таких высот, что она могла манипулировать чужим рассудком, находясь за сотни миль от его обладателя. В ее власти было передвигаться с невероятной скоростью, даже парить в небесах, на крыльях ветров. Человеку для этого требовалась машина. Воистину, в Батори эволюция вида достигла вершины.

Она задумалась, как лучше поступить: избавиться от Котфорда или сделать из него союзника – разумеется, он сам об этом знать не будет. Первым ее побуждением было прикончить всех троих здесь и сейчас, прямо в склепе – пока не наговорили лишнего. Джека Сьюарда она убила и за меньшее, а кладбище идеально подходило для задуманного.

Так что же все-таки делать с толстяком инспектором? Человек он одержимый и в целом недалекий. Похоже, коллеги относятся к нему не лучше, чем преступники, которых он ловит. Батори любила чувство азарта, вот только играла она не в карты – и не на деньги. Нет лучше ставок, чем жизнь и смерть. В этой игре случайностей было не меньше – и графиня неизменно выходила победительницей. Она побилась бы об заклад, что Котфорд взял с других полисменов слово помалкивать. В сметливости ему не откажешь… с другой стороны, он проглядел могилу Сьюарда рядом со склепом, а это уже свидетельствовало о трагически прямолинейном мышлении. Сможет ли она использовать инспектора в своих целях? Да. С его помощью она выманит остаток шайки. Он сам приведет к ней этих людей. На губах Батори заиграла улыбка. Похоже, визит в Англию пройдет веселей, чем ей думалось.

Она позволит Котфорду и его подчиненным еще некоторое время пожить. Не из жалости или сострадания – ей, совершенному хищнику, такие чувства были неведомы. Но жажда крови может и потерпеть одну ночь – оно того стоит. Подкину-ка я новым пешкам еще один кусочек головоломки.

Забравшись в карету, Батори постучала тростью с золотым наконечником по потолку. Черный экипаж выехал с кладбища и помчался на юг, в Уайтчепел.

Кристан была измотана донельзя. Ступни покрылись волдырями от многочасового хождения по улицам. Газеты, призванные сделать ее туфли немного теплее, размякли и теперь испускали мерзкий запах гниющей рыбы. Уже почти доковыляв до своей убогой каморки на Девоншир-сквер, Кристан расслышала цокот лошадиных копыт. В ее плачевном положении нельзя было упускать ни одну возможность подзаработать. Напялив улыбку, она обернулась и увидела черную карету, богато украшенную позолотой. Чем-то ее вид настораживал. Карета не может ехать без кучера! Потом Кристан пришла в голову другая мысль. Сейчас с каждым годом появляются новые изобретения. Конечно, позволить себе такие игрушки могут только состоятельные люди. Видимо, эта странная карета – помесь автомобиля и обычного конного экипажа. Почуяв близость богатства, Кристан оживилась. В эту ночь она уже обслужила пятерых, но полученных от них грошей вряд ли хватит на нормальный обед. Богач из кареты может стать ее клиентом. Если вести себя правильно, то у нее будет чем заплатить за квартиру на месяц вперед. Сегодня ей обязательно должно повезти!

Колеса экипажа замерли в нескольких дюймах от потрепанных туфель. Сейчас откроется дверца, и перед Кристан предстанет симпатичный джентльмен… Для ее зада лучше сиденье с дорогой обивкой, чем холодные булыжники в каком-нибудь переулке. Похоже, начинать придется ей самой. Кристан облизала губы, потрескавшиеся на мартовском ветру, поправила блузу, чтобы повыгоднее выставить свой «капитал» – пышную грудь. Затем грациозно, насколько позволяла никудышная обувь, подошла к экипажу и легонько стукнула в изящно отделанную дверцу.

– Ищете кого-то, сэр?

Молчание. Строим из себя недотрогу, значит.

– Эй! Есть тут кто?

Отодвинув кроваво-красную занавеску, из окошка высунулась рука в черной перчатке и протянула испанский золотой дублон. Кристан с алчной улыбкой схватила монету.

– Вот теперь мы говорим на одном языке, милок.

Дверца экипажа медленно отворилась, и палец с дорогим кольцом поманил Кристан внутрь. За такую цену джентльмен мог делать с ней все, что пожелает. Профессиональное чутье подсказывало Кристан: если мужчина готов отдать немалые деньги обычной проститутке, то он имеет на уме нечто особенное. Пусть даже ей причинят боль – она подыграет. Если повезет, клиент может стать постоянным.

Кристан проворно спрятала монету в блузке, подала руку хозяину кареты и влезла внутрь.

Когда дверца захлопнулась, Кристан наконец увидела лицо клиента. К ее изумлению, это был вовсе не джентльмен, а красивая голубоглазая женщина с волосами цвета воронова крыла, одетая в мужское пальто и фрак. Кристан очень обрадовало, что на сей раз не придется терпеть грубых мужских тычков. Быть может, прекрасная дама утолит самые потаенные ее желания… Эта мысль приятно возбуждала.

Экипаж Батори несся вдоль Темзы, приближаясь к Тауэру. Из ноздрей вороных кобыл валил пар. Наезжая на торчавшие из мостовой булыжники, карета подпрыгивала.

Вдруг шестерка лошадей остановилась; головы их откинулись, словно кто-то натянул невидимые поводья. В Сити стояла глубокая ночь, до рассвета оставалось не меньше часа, на улицах не было ни души. Никаких свидетелей. Дверца кареты медленно отворилась, и Батори с легкостью, точно мешок с тряпками, вышвырнула окровавленное тело проститутки в Темзу.

Глотка Кристан была вырвана, на лице застыло выражение бесконечного ужаса. Из разрезанного корсета вываливались груди, панталоны свисали ниже щиколоток. Графиня не позволила этой аппетитной рабе Господней умереть скромницей. Следом за трупом на мостовую полетела сумка Кристан. Содержимое – мелкие монеты, платочек, четки – рассыпалось. При виде четок Батори расхохоталась. Какое лицемерие!Тело проститутки медленно поплыло по реке. Мертвые глаза смотрели в небо. Для Батори всегда было тайной, как никчемные люди вроде этой шлюшки умудряются хранить любовь к Богу. Что хорошего Он для них сделал?

Рука в черной перчатке бросила золотой дублон в Темзу. Графиня улыбнулась.

Можешь забрать его с собой, я не против.

«Готово, инспектор Котфорд», – подумала Батори.

Глава XXIV

Квинси со всех ног мчался к станции Сент-Дэвид. Почему родители не открыли ему своего прошлого? Для чего понадобилось убивать отца? Почему мать предала своих друзей? Мысли беспорядочно метались. Сквозь шум дождя юноша различил знакомый свист: поезд уже отбывал со станции. Времени покупать билет не было. Если он не уедет из Эксетера как можно быстрее, то лишится рассудка; следующий же поезд только через три часа. Недолго думая, Квинси выбежал на рельсы, поравнялся с задним вагоном и прыгнул на ступеньку, чудом удержавшись на ногах. Чтобы не упасть с набирающего скорость поезда, ему пришлось изо всех сил вцепиться в свисавшую с крыши цепь. Сердце колотилось как бешеное. Восстановив наконец равновесие, юноша обернулся и увидел, как исчезает вдали Эксетер. Больше он в родной город уже не вернется. Отец погиб, вера в мать утрачена навсегда. Теперь его ничто здесь не держит.

Через несколько минут Квинси разыскал в одном из вагонов удобное место. На душе было неспокойно. Что в книге Стокера правда? Неужели «не-мертвые» действительно ходят по этой земле? Трудно поверить в такую нелепицу. Из письма матери следовало, что подобные монстры действительно существовали… один из них убил отца Квинси и разрушил его семью. В юноше проснулась жгучая жажда мести. Как бороться с этим злом?Много веков назад его новый враг распоряжался судьбами целых армий. Жестокий, беспощадный, этот монстр не уступал в силе самому дьяволу. Квинси же остался в одиночестве. Кроме него, о Дракуле знала лишь горстка храбрых героев. Их союз распался десятки лет назад; теперь почти все лежат в могиле. И все-таки к одному из них можно обратиться и сейчас. Мина добросовестно вела хронику его подвигов. Бок о бок с Квинси П. Моррисом он служил во Французском Иностранном легионе, о солдатах которого слагали легенды. Во Вьетнаме защищал Туенкуанг, осажденный китайскими войсками; побывал в плену у каннибалов на Маркизских островах и сумел спастись; охранял корейскую императрицу от подосланных японцами убийц. И главное, этот человек лицом к лицу сошелся в битве с князем Дракулой и остался жив. «Да, – подумал Квинси. – Я обязательно повидаюсь с Артуром Холмвудом».

Когда экипаж Квинси остановился перед воротами особняка, принадлежавшего Артуру Холмвуду, так же известному как лорд Годалминг, солнце уже клонилось к западу.

Расплатившись с кэбменом, Квинси вылез из повозки… и уставился, разинув рот, на величественное здание. Размерами оно превосходило семейное гнездо Харкеров по меньшей мере втрое. Да, Холмвуд – настоящая загадка. Казалось бы, ничто не мешало ему спокойно наслаждаться преимуществами огромного состояния. Вместо этого он раз за разом рисковал своей жизнью. Теперь Квинси восхищался им еще больше. С таким человеком нужно считаться… если кто и поможет, то лишь он.

В романе Стокера не упоминалось, при каких обстоятельствах познакомились герои. О связывавших их долгих отношениях Квинси узнал из записей Мины. Как выяснилось, мальчиками Джек, Артур и Квинси посещали один и тот же частный пансион в окрестностях Лондона. Отец Джека, выдающийся врач, не хотел, чтобы кругозор его сына ограничивался преподанными в приходской школе знаниями. В итоге юного Сьюарда отправили в частную протестантскую школу, где ему предстояло общаться с мальчиками из более высоких кругов. Там Джек и сдружился с Артуром.

Отец Квинси П. Морриса, Брутус, держал крупное ранчо в Техасе. В 1861 году, когда разразилась Гражданская война, штат закрепил за собой право как не выходить из состава США, так и не вливаться в Конфедерацию. Для упрочения дипломатического статуса Техаса в Лондоне открылось посольство, во главе которого встал Брутус. Как и полагалось человеку его положения, бывший фермер отправил сына все в ту же элитную школу. Больше всего на свете Квинси П. Моррис жалел, что из-за юности лет не смог участвовать в Гражданской войне. В конце концов его отослали домой – усмирять восставших индейцев и покорять Дикий Запад. Вдохновленный подвигами друга на Великих равнинах, Артур подбил его записаться в Иностранный легион. Джека Сьюарда, которого манила слава ученого, им склонить на свою сторону не удалось – тот уже стал студентом престижного Амстердамского свободного университета и ассистировал профессору Абрахаму ван Хелсингу.

Преодолев последнюю ступень парадного крыльца, Квинси Харкер помедлил, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Если явиться в таком виде, великий Артур Холмвуд может принять его за мальчишку-посыльного. Юноше пришло в голову, что в этом самом месте братство героев нередко проводило свои встречи. Здесь родился их замысел избавить мир от Дракулы. И тем не менее, даже при поддержке такого человека, как Артур Холмвуд, они потерпели поражение. Квинси пугало, что для него этот враг слишком силен.

Юноша потянулся к дверному молотку… и нащупал пустое место. Оглянувшись, он заметил рядом с дверью шнурок и понял свою ошибку. Разумеется, столь обеспеченный человек может позволить себе любую роскошь – в том числе и приятную новинку, называемую «дверным звонком».

Квинси дернул за шнурок. Раздался приглушенный звон. И ни звука больше. Еще раз. Опять никакого ответа. Он уже решил постучать, как в приоткрывшейся двери показалось лицо дворецкого.

– Чем могу вам помочь?

– Мое имя Квинси Харкер, я хотел бы видеть… – Квинси осекся. Таких людей следует именовать полным титулом. – …лорда Годалминга, по делу необычайной важности.

Дворецкий приотворил дверь еще на несколько дюймов и выставил перед собой серебряный подносик. К счастью, Басараб обеспечил своего молодого протеже запасом визитных карточек. Обшарив все пальто, Квинси нашел их в самом дальнем кармане. Его собеседник в недоумении поднял бровь: приличные джентльмены носят карточки в специальных футлярах.

– Подождите минутку, пожалуйста, – сказал дворецкий и закрыл дверь.

От волнения у Квинси подергивалась нога. За последние дни он столько узнал о Холмвуде! Случившееся в Трансильвании было лишь вершиной айсберга. Среди вещей Мины нашлось немало газетных вырезок, повествующих о жизни Холмвуда после схватки с Дракулой. Хотя после смерти отца Артур стал лордом Годалмингом, до возвращения из Трансильвании он пользовался титулом довольно редко. Не потому ли, что не верил в смерть Дракулы? Как бы там ни было, лорд Годалминг не отсиживался в своем особняке. Он участвовал в парусных гонках по Темзе и победил, научился отлично играть в поло, стал записным дуэлянтом. Лорд часто брался за пистолеты и шпагу, чтобы защитить свою честь; от его руки погибло трое, еще двенадцать человек получили раны. От мужчины, поставившего все на кон ради любимой женщины – Люси Вестенра, – Квинси другого и не ждал. Вместе они встанут плечом к плечу против нового зла.

Квинси вспомнилось, как в детстве ему представили некоего «дядю Артура». Конечно же, это был Артур Холмвуд. Однако лорд не поддерживал с Харкерами никаких отношений вот уже двадцать лет – скорее всего причина крылась в предательстве матери и пьянстве отца. Хорошо бы Холмвуд сумел закрыть глаза на их позор и не отказал Квинси в доверии.

Таких людей, как лорд Годалминг, оставалось все меньше – порода вымирала. Когда один из давних друзей его отца прогадал с капиталовложениями и разорился, Холмвуд не стал безучастно наблюдать, как у того отбирают землю и деньги, а женился на его дочери, которой совсем не знал. Квинси надеялся, что в его случае лорд проявит не меньшую доброту.

При мысли о собственном отце юношу охватило раскаяние. Возможности извиниться уже не будет – именно теперь, когда он знал, как сильно отец любил его. Джонатан Харкер пожертвовал всем ради сына, и Квинси намеревался доказать, что достоин жертвы.

Наконец, после долгого ожидания, дворецкий вновь отворил дверь и произнес:

– Лорд Годалминг готов вас принять.

Квинси сделал шаг вперед, но дворецкий вдруг преградил ему путь, после чего выразительно кашлянул и опустил взгляд на грязные ботинки посетителя. Пристыженный юноша поскреб подошвы о чугунную скобу у двери.

Лишь после этого его препроводили в кабинет Артура Холмвуда. Дворецкий взял пальто юноши и удалился, закрыв за собой двери.

По характерному запаху, стоявшему в комнате, Квинси понял, что ему уже приходилось здесь бывать, и неожиданно на него потоком обрушились воспоминания. Он узнал темно-красную обивку на стенах – работа самого Уильяма Морриса. [39]39
  Уильям Моррис (1834–1896) – английский поэт, художник и декоратор.


[Закрыть]На всех видных местах висели шпаги, рапиры и кинжалы. За годы актерства Квинси довелось иметь дело со множеством бутафорских мечей; это оружие было настоящим и очень недешевым. Хотя на некоторых лезвиях виднелись зазубрины, следов крови юноша не заметил.

В сознании всплыл образ из детства: он хочет потрогать одну из этих шпаг, но отец хватает его за руку: «Осторожно, поранишься».

Квинси была знакома и дубовая мебель ручной работы, и цветные стекла в окнах, и длинные полки, на которых стояло больше книг, чем он мог бы прочесть за всю свою жизнь.

А еще в его памяти остался портрет красивой женщины с рыжими волосами. Той же самой, что была изображена на фотографии, которую его мать всегда держала при себе.

Квинси повернул голову, однако место над камином, где она когда-то висела, занимал простенький пейзаж.

– Портрет Люси… – задумчиво пробормотал он.

– Картину, о которой вы говорите, – раздался голос сзади, – десять лет назад пришлось снять – из уважения к Бет, моей жене.

Артур Холмвуд, наследственный лорд Годалминг, сидел за массивным столом из красного дерева. В свете изящной лампы поблескивал серебряный поднос с визитной карточкой.

Квинси как громом поразило. Артур Холмвуд родился на несколько лет раньше Джонатана, но незнакомого человека, увидевшего их вместе, пришлось бы долго в этом убеждать. Копна светлых волос, волевой подбородок, стальная голубизна глаз… теперь ясно, почему из всех поклонников Люси отдала предпочтение этому мужчине. Бедному доктору Сьюарду с самого начала не на что было рассчитывать.

Квинси выпрямился.

– Добрый вечер, мистер… лорд Годалминг. Простите, я вас не заметил.

– Уверен, вы явились сюда не за тем, чтобы обсудить обстановку моего кабинета.

Резкость его тона удивила Квинси, и все же он продолжил:

– Я сын Джонатана и Мины Харкер…

– Я знаю, кто вы, мистер Харкер. Коньяку?

– Нет, благодарю вас. – Квинси надеялся, что отказом ясно дает понять: пагубные привычки отца ему не свойственны.

Лорд Годалминг встал из-за стола и прошел в противоположный угол комнаты, к заставленному бутылками бару. Впечатление он производил внушительное: рост выше среднего, костюм идеально подогнан под стройное, мускулистое тело. Тугая, как барабан, грудная клетка, на шее ни следа обвисшей кожи, характерной для большинства мужчин его лет. Двигался он, однако, с такой благородной степенностью, что Квинси было трудно поверить в истории с головокружительными приключениями. Только седые прожилки на висках выдавали истинный возраст Холмвуда – пятьдесят с лишним, но этот штрих лишь придавал его облику утонченность. Взяв хрустальный бокал и графин, Артур обернулся, и Квинси тут же бросились в глаза два легких изъяна в его внешности: шрам на правой щеке и обрезанная мочка уха. Любопытно, что за бой мог оставить такой след на лорде Годалминге?

Артур налил в бокал коньяку.

– Так что же, скажите на милость, привело вас сюда, мистер Харкер?

– Думаю, вы знаете.

– Не имею ни малейшего понятия.

– На прошлой неделе был убит мой отец.

– Да, я читал об этом, – равнодушным тоном откликнулся Артур. – Мои соболезнования. – Он стал согревать напиток в ладонях.

Квинси никак не мог взять в толк, что стоит за отчужденностью Холмвуда.

– Вероятно, вам известно и то. что две недели назад в Париже убили Джека Сьюарда?

Артур помрачнел, закрыл глаза и молча поднес бокал к носу, вдыхая аромат.

Квинси повысил голос:

– Вы меня слышали? Джек…

– Слышал. – Артур вдруг распахнул глаза и впился в Квинси взглядом. У юноши появилось ощущение, что больше всего лорду хочется его убить. – Джек вел себя как последний дурак. Совал нос в дела… которые лучше не ворошить.

– Джек Сьюард был вашим другом!

Глаза лорда сузились в щелочки, и он угрожающе надвинулся на Квинси.

– Нет, морфийным наркоманом, потерявшим все – состояние, репутацию, дом и семью!

Чувство самосохранения молило Квинси остановиться. Но если он хочет, чтобы этот человек его уважал, надо стоять на своем. Выпрямившись, юноша твердо посмотрел лорду в глаза.

Гнев Артура улетучился так же быстро, как и возник, и его место заступила глубокая печаль.

– Старый дурак не хотел отпустить свое прошлое… – проговорил Холмвуд, стремительным глотком осушив бокал – словно надеялся залить коньяком неприятные мысли.

– Моего отца убили через несколько дней после доктора Сьюарда. На совпадение не похоже, вы согласны? – спросил Квинси. – Вы и ваша супруга в опасности.

Артур расхохотался и наполнил бокал по новой.

– Опасность? Мистер Харкер, вы не понимаете даже смысла этого слова!

Квинси не мог поверить, что перед ним тот же самый Артур Холмвуд, который на лихом жеребце влетел в толпу цыган и завязал с ними бой – с ними и Дракулой. Кто-кто, а этот человек должен был осознавать серьезность угрозы. Квинси охватила ярость; потеряв над собой власть, он подбежал к Артуру и схватил его за руку.

– Дракула вернулся, чтобы отомстить, и вы это знаете. Помогите мне покончить с ним раз и навсегда.

Смерив Квинси ледяным взглядом, Артур резко, без церемоний высвободил руку.

– Это безрассудно с вашей стороны, мистер Харкер. Смело, но безрассудно. Значит, она все-таки рассказала вам.

– Нет, я выяснил все без посторонней помощи, – возразил Квинси, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Дракула мертв. Я видел, как он издох. – Артур отставил графин и прошел обратно к столу. – Все мы видели.

Что за ослиное упрямство?!

– Моего отца посадили на кол. Кто еще мог это сделать, как не Цепеш?

– На мою долю выпало достаточно испытаний, мистер Харкер. Я бился на полях адских сражений, переплывал океаны крови. Теперь все это в прошлом. Возвращаться туда я не хочу. – Лорд позвонил в колокольчик, вызывая дворецкого.

Квинси треснул кулаком по столу.

– Трус!

Он был уверен, что Артур не оставит оскорбления без ответа, но в голубых глазах не отразилось никаких эмоций.

– Езжайте-ка вы домой, мальчик, – вздохнул Холмвуд. – Еще поранитесь.

Послышались шаги дворецкого.

– Значит, наша встреча закончена?

– Всего вам доброго, мистер Харкер. – Артур взял со стола миниатюрную книжицу, открыл на заложенной странице и погрузился в чтение.

Дворецкий протянул юноше пальто.

– Прошу вас, сэр.

Пораженный до глубины души, Квинси некоторое время стоял без движения. Затем схватил пальто, метнулся к столу и вырвал книгу у Артура из рук. Их глаза встретились.

– Я не буду вас жалеть, когда вы станете следующим! – рявкнул он, надеясь, что наживка сработает.

Однако вместо того чтобы принять вызов, Артур уставился на невзрачную картину над камином и тихо, почти шепотом, проговорил:

– Сомневаюсь, что меня хоть кто-то пожалеет.

Снова оказавшись на улице – уже стемнело, – Квинси задумался над только что случившимся. Таинственная сила, вогнавшая Джека Сьюарда в пучины безумия, сбившая с пути истинного его мать, погубившая душу его отца, не оставила в стороне и Холмвуда. Лордом Годалмингом он стал себя называть лишь потому, что Артура Холмвуда больше не существовало. Теперь Квинси знал: лорд Годалминг дрался на дуэлях без мыслей о чести. Он делал это, надеясь обрести в бою смерть.