332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэвид Марк Вебер » Давайте танцевать! (ЛП) » Текст книги (страница 6)
Давайте танцевать! (ЛП)
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:22

Текст книги "Давайте танцевать! (ЛП)"


Автор книги: Дэвид Марк Вебер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

14

Подключение Бетси к ее киоску одного из друзей не заняло много времени. Очевидно большинство торговцев парка привыкли глядеть друг на друга, и молодой человек, когда она помахала, просто кивнул и шагнул за прилавок.

Как только он это сделал, Бетси позвала Хонор, и обе отправились вдоль одного из бесчисленных кирпичных тротуаров Оникса.

Бетси продолжала разговор о парусниках, пока они шли, и неподдельный интерес Хонор был достаточно возбужден, чтобы позволить ей поддерживать течение беседы с не слишком большим напряжением, несмотря на смешанные ожидания, настороженность, и гнев (на губернатора сектора Чарновска, а не на Бетси), пузырившийся у нее внутри.

Прогулка была длиннее, чем Хонор ожидала в действительности, а, когда кирпичные тротуары превратились в керамитовые, в свою очередь сменившиеся керамитовыми в ужасном состоянии, она поняла, что они бродили по одной из тех самых трущоб, которыми могли похвастаться силезские города. Люди вокруг нее были более чем бедно одеты, и большинство из них имели, вероятно, минимально оплачиваемую работу или влачили жизнь, перебиваясь случайными заработками. Однако мало какое из лиц, вокруг нее, имело угрюмый, замкнутый вид, что она видела слишком часто в других силезских городах, и, хотя было очевидно, что никто самостоятельно не мог отремонтировать улицу или осуществить капитальный ремонт зданий, прилегающая территория была значительно чище, чем во многих жалких, безнадежно-тупиковых садках, которые Хонор видела в более чем одном мире. Голова Нимица была поднята, его уши насторожены, поскольку он смаковал эмоции, текущие вокруг них, и Хонор обнаружила, что его очевидное развлечение обнадеживает.

Несколько человек с любопытством посмотрели на нее и Бетси. Для них не могло быть привычным видеть в этих краях иностранных морских офицеров с экзотическими животными на плечах, но никто ничего не комментировал, никто не остановил их, и, когда они направились вглубь района, Хонор поняла, что именно здесь было – соседство. Сообщество, где подобно продавцам киосков на озере, люди смотрели на (и за) друг друга. Однако, каким бы жалким и корявым оно ни было, это было сообщество соседей, а не просто собрание более или менее незнакомых людей, которые, так уж случилось, поселились рядом друг с другом.

Она обнаружила, что ей комфортно, хотя также знала, что наблюдение друг за другом может иметь неприятные последствия для любого постороннего человека, который покажется угрозой для одного из их друзей.

Еще через пару кварталов, она и ее гид оказались снаружи довольно темного здания с изношенной яркой вывеской, объявлявшей, что здесь находится «Оникский клуб для фитнесса, упражнений и оздоровления». Судя по нему, Департамент здравоохранения Оникса не проводил никаких недавних проверок, но она последовала за Бетси по дорожке и через старомодные, ручные двери.

Интерьер был неожиданным, хотя Хонор отругала себя за те предубеждения, которые сделали это удивительным. Стены были недавно покрашены, пол потертый, но безупречно чистый, а оборудование, которое она увидела, когда они проходили мимо нескольких тренировочных залов, находилось в хорошем состоянии и, в некоторых случаях, было практически новым.

Бетси провела ее по длинному коридору, вниз по лестнице, а затем они вышли к большому крытому бассейну из керамита. В воде никого не было, но полдюжины людей сидели на поношенных скамейках и отдыхали, наблюдая, как она и Бетси подходят к ним.

Одним из них был Джон Браун Мэтисон, который встал и протянул руку.

– Должен ли я понять из вашего присутствия, коммандер Харрингтон, что губернатор Чарновска не оказалась… особенно впечатленной вашей информацией? – спросил он.

– Что-то вроде этого, – согласилась она. – На самом деле меня больше обеспокоило то, что она, похоже, не очень удивлена моей информацией.

– Ах. – Мэтисон кивнул, потом склонил голову в сторону. – Скажите мне, коммандер, она также предположила, что то, что может происходить в Казимире не ваше дело?

– О, я думаю, вы можете принять это как данность, мистер Мэтисон.

– И мы должны предположить, что вы пришли к нам в гости, потому что не согласны с данной оценкой?

– Прежде чем мы пойдем дальше, – тихо сказала Хонор, – я думаю, мы оба должны понять кое-что. Да, я не очень рада тому, что, как вы говорите, происходит в Казимире. И я, так получилось, думаю, что такого рода… деятельность Флот Королевы должен пресекать. Но это не значит, что я готова идти туда в атаку, не подготовившись, с одним эсминцем, основываясь на голословных заявлениях человека, который, я надеюсь, вы простите меня за это указание, признался мне, что он представляет террористическую организацию, которая все знает, имеет свою собственную повестку дня и не выказывала… особых угрызений совести в прошлом, скажем так.

Так что я здесь, чтобы исследовать свою информацию чуть дальше и посмотреть, куда она ведет. Честно говоря, если эти операции имеют такой масштаб, какой вы изложили мне раньше, я не верю, что «Ястребиное Крыло» имеет ресурсы, чтобы сделать что-то существенное. В этом случае, лучшее, что я могу сделать, вероятно, будет передать вашу информацию высшему руководству – высшему мантикорскому руководству – и надеяться, что приоритеты, моральная ответственность, и аппаратное обеспечение позволят старшим, мудрым головам в командовании прислать значительно более мощные силы что-то с этим сделать. То есть, всякий раз когда они, наконец, соберутся.

Ее лицо было непреклонно. Она почти ожидала, что он будет рад всем ее уточнениям, которые просто повисли на нем, но будь она проклята, если солжет хотя бы в малом.

К ее удивлению, вместо того, чтобы разозлиться или рассердиться, он улыбнулся ей.

– Вы не можете ожидать этого, но на самом деле я рад слышать это от вас, – сказал он.

– Вы? – Она поняла, что ей не удалось полностью скрыть свое удивление, и он усмехнулся.

– Последнее, что любой из нас хотел бы обнаружить, это то, что вы будете своего рода охотником за славой или, что еще хуже, глупо не будете признавать потенциальных проблем, когда вы встретитесь с ними. Да, мы бы хотели, чтобы вы кое-что сделали с Казимиром. И, да, мы готовы помочь, чем можем, в любом случае. Но мы бы предпочли ничего не делать, чем найти себя с проваленной операцией. Особенно, с такого рода «проваленной операцией», которая могла бы заставить этих ублюдков из «Рабсилы» выбросить в космос пару тысяч неудобных свидетелей.

Его веселье исчезло с последним предложением, и Хонор медленно и рассудительно кивнула.

– Я рада слышать, что вы признаете такую возможность, – сказала она. – И я признаю, что я также немного озадачена. У меня сложилось ясное впечатление, что ваши люди имеют реальную оценку возможностей «Ястребиного Крыла». Тогда к чему мне это вообще? Из того, что вы уже сказали, получается так, что там может понадобиться, по крайней мере, несколько рот морских пехотинцев, а у меня есть только один взвод.

Мэтисон оглянулся через плечо на четырех мужчин и двух женщин по-прежнему развалившихся у бассейна позади него. Затем он повернулся к Хонор и жестом пригласил ее сопроводить его к другим. Он устроился на одной из скамей, рядом с женщиной, которая выглядела примерно на его возраст (и у которой были те же скулы и роскошная фигура, что у Бетси) и махнул Хонор, приглашая устроиться в изношенном, оборванном, но удивительно удобном кресле перед скамьей.

– Прежде чем идти дальше, используя вашу собственную фразу, – сказал он, – признавая, как мы и делаем, пределы возможностей вашего корабля, почему вы здесь? Да, – он махнул рукой, – я верю вам, когда вы говорите, что если вы ничего не сможете сделать в этой ситуации, вы передадите информацию по вашим каналам. Но вы и я, мы оба знаем, что, когда вы передадите источник информации, по крайней мере некоторые из людей в Адмиралтействе будут рассматривать его грязным. Поэтому я полагаю, что хочу сказать, что предел ваших возможностей, из того, что вы могли бы сделать, скажем, будет действительно иметь значение, если вы и ваш эсминец просто из интереса попробуете сделать что-то в Казимире. Как вам такое?

Хонор откинулась в кресле, задумчиво потирая кончик носа в течение нескольких минут, а затем вдохнула хлористый воздух и пожала плечами.

– Я нахожусь под прямыми приказами сотрудничать с губернатором Чарновска, мистер Мэтисон. Это означает, что совсем немногие из моих начальников не будут склонны считать, что все, что я могла бы попытаться сделать в Казимире четким и серьезным нарушением моих инструкций. Они будут утверждать, и правильно с точки зрения внешней политики, что Звездному Королевству наступать на пальцы одной из очень немногих губернаторов сектора Силезии, которая публично выступает за более тесные отношения с Мантикорой было бы… неразумно.

Они смотрели друг другу в глаза, и Хонор почувствовала вибрацию мурлыканья Нимица у шеи.

– Как я уже сказала есть даже пункт об этом. Но дело в том, – тихо сказала она, – что иногда мудро и правильно не одно и то же.

Мэтисон смотрел на нее в течение нескольких секунд, а затем медленно улыбнулся.

– Что ж, это так, правда? С другой стороны, вы наполовину беовульфианка, коммандер. Это означает, что у вас есть двойное гражданство, во всяком случае со стороны Беовульфа, по крайней мере. Таким образом, учитывая вашу родню по матери, я думаю, вы, вероятно, поспорите за комиссию в Силах Системной Защиты Беовульфа, на худой конец.

«Это холодное, влажное ощущение вокруг пальцев является водой прекрасной реки Рубикон, и он это знает, Хонор», – сказала она себе, и наклонилась к нему.

– В таком случае, предположим, что вы предложите несколько подробную информацию об этой рабовладельческой базе, мистер Мэтисон.


15

За следующие девяносто с лишним минут, Хонор обнаружила, что у Мэтисона и его друзей – все они, очевидно, были по-своему связаны с Баллрум – на самом деле было довольно много подробностей о Казимире.

К сожалению, ни одна из них не была хорошей.

– Итак, позвольте мне подвести итог, – сказала она, наконец, откидываясь на спинку кресла. – По вашей информации, какую мы имеем здесь, она является смешанным промышленно-жилым поселением на орбите газового гиганта, на самом деле использующаяся как перевалочный пункт для рабов, наркотиков, и просто каких-то других незаконных товаров, которые вы позаботились назвать. Да, и она также используется в качестве базы поддержки, по крайней мере полудюжины пиратов, которые сбывают награбленное через контрабандистов, пользующихся поселением. Также есть некоторая видимость того, что оборонительного вооружения она не должна иметь, и, как правило, по крайней мере, один вооруженный корабль болтается рядом, чтобы наблюдать за имуществом.

Вы полагаете, что есть, вероятно, от пятисот до полторы тысячи рабов, находящиеся там в любое время, а также «находящееся в увольнительной оборудование» для экипажей контрабандистов, пиратов и работорговцев, скитающееся по системе. Также есть население, обслуживающее эти объекты, и, вероятно, по крайней мере, некоторые из этих людей на самом деле имеют семьи, и эти семьи, вероятно, живут на борту поселения. И, наконец, насколько вы знаете, когда плохие парни впервые приехали на платформу, они отказались позволить оригинальному технологическому экипажу и его семьям уехать. Они все еще там, делают большую часть работы по базовому обслуживанию и даже продолжают работать на «законных» основаниях. Вы знает что-то о их количестве?

– Приблизительно, – согласился Мэтисон. Он, казалось, не был особенно встревожен выводами Хонор, которые она привела, интересуясь, была бы она, возможно, немножко более оптимистичной, зная о том, как хорошо он понимает проблему.

– На самом деле, оборонительное вооружение станции является законным, коммандер, – сказал темноволосый, темноглазый человек, который представился как Вольф Тон. Он оказался главой разведки местного Баллрум, и Хонор уже сделала вывод о том, что он был одним из самых умных людей, которых она когда-либо встречала. – Перед тем, как «Рабсила», «Джессик» и остальные переехали на Казимир, это когда-то действительно была просто промышленная платформа для добывающих кораблей в атмосфере газового гиганта, и предшественник Чарновска подписал ее на вооружение. Он смотрел на нас, как на реальную причину… а ее нынешнее руководство утверждает, что по-прежнему работает для добывающих судов, имея меньшую прибыль, чтобы обеспечиваться прикрытием Конфедератского флота, который не участвует в сделке. Или, если, конечно, пройдет какой-нибудь манти.

Однако даже последний губернатор был готов позволить им действительно тяжелое барахло. Мы получили подробный перечень того, что там есть, и большинство довольно посредственное – их подразделения предназначены устоять против желторотых воров, которые обычно бывают заинтересованы в ударе по низкоприбыльной цели.

– Это все хорошо, – ответила Хонор. – К сожалению, эсминец не намного крепче, чем торговое судно, когда дело доходит до выживания при повреждениях. Мы можем подавить ее, но не сможем захватить. Таким образом, даже относительно легкое оружие будет представлять серьезную угрозу, если мы не используем свою дальнобойность… что, если я не ошибаюсь, мы будем должны сделать, если хотим отправить абордажную команду на платформу.

– Согласен, – сказал Тон.

– Следующее в списке проблем, – продолжила Хонор, – факт того, что, согласно информации, эти еху [слово придуманное Свифтом Д. в «Путешествии Гулливера» – отвратитительное человекоподобное существо] на самом деле держат сторожевой корабль на станции.

– Это, вероятно, сказано чуточку сильно, – вставила Бодиси Мэтисон (которая действительно была женой Джона Брауна Мэтисона и матерью Бетси Росс Мэтисон). На данный момент Нимиц лежал на коленях у нее, а не у Хонор, и руки ее по очень пушистой шкурке кота двигались медленно и ласково. Хонор было очевидно, что зеленые глаза и рыжие волосы женщины были генетически разработаны для «куртизанки». Хонор знала, по крайней мере, немного (хотя и намного больше, чем она хотела бы знать) о «подготовке», навязываемой «Рабсилой» линии рабов для удовольствий, и от того, как Нимиц среагировал на Бодиси, злоупотребления, которые она пережила, прежде чем ей удалось бежать, оставили множество внутренних рубцов. Но тем не менее, они не повлияли на ее природный ум… или смелость.

– Это на самом деле не сторожевой корабль, коммандер, – продолжила Бодиси, гладя Нимица рукой по спинке в то время как древесный кот мурлыкал. – Наличие его означало бы, что они на самом деле ждут неприятностей.

– Я понимаю какое различие вы пытаетесь обозначить, миз Мэтисон, и это, наверное, действительно так, – уступила Хонор. – В то же время тот факт, что… преступникам удалось договориться о том, чтобы по крайней мере одно из их вооруженных судов должно было всегда иметь горячие импеллерные узлы и находиться достаточно далеко от платформы для маневра, показывает гораздо большую предусмотрительность, чем большинство пиратов или работорговцев когда-либо демонстрировали. А это, в свою очередь, предполагает, что эти подразделения, вероятно, будут по крайней мере, немного больше заботиться о безопасности и, вероятно, будут более внимательны, чем мы обычно видим у них.

– Согласен, – вновь сказал Тон. Хонор посмотрела на него, и он слегка пожал плечами. – В то же время, Бодиси права говоря об их подготовке. Они передвигаются, но, если посмотреть внимательнее, на самом деле как будто и не помогают. Эти передвижения заставляют их чувствовать себя самоуверенными, словно у них все подходы прикрыты. И мы вряд ли говорим о каком-либо регулярном военном корабле. Для всех намерений и целей они просто заныкивают несколько ракет, а некоторые точки обороны и вовсе на корпусах торговцев, поэтому все, что вы сказали об уязвимости для ущерба своего корабля, будет также верно и для них.

– Может быть и так, – сказала Хонор. – Однако, он по-прежнему представляет собой серьезную проблему. Если не что-либо иное, то, как и любое пиратское судно, это поселение, вероятно, имеет сенсоры более дальнего действия, чем те, что были изначально разрешены. Этого будет недостаточно, чтобы при любых обстоятельствах зацепить «Ястребиное Крыло» оружием платформы, но даст им дополнительную область охвата датчиков, чтобы применить что-то потяжелее.

– Мы признаем это, коммандер Харрингтон, – сказал Мэтисон.

– Я рада, потому что это будет наша первая серьезная проблема. Когда они увидят, что мы пришли, их «сторожевой корабль», вероятно, будет иметь возможность удрать вместо того, чтобы вступить в бой. Если у них есть любые другие пристыкованные корабли, они почти наверняка будут иметь холодные узлы, которые означают, что они не смогут сбежать. Но если платформа получит время, чтобы привести свое оружие в готовность, я думаю, нас зажмут. Не столько из-за ущерба, который они могут причинить «Ястребиному Крылу», а сколько из-за того, что, как все мы знаем, есть невинные свидетели на борту. Я уверена, что «Ястребиное Крыло» сможет уничтожить всю платформу, если она откажется сдаться, но я не готова убить тысячу или около того рабов и невинных техников, которым просто не повезло, когда их платформу угнали прямо у них из-под носа. Если на то пошло, я бы предпочла не включать семьи людей, зависящих от изгоев, в «сопутствующий ущерб», поскольку у меня есть предчувствие, что большинство из них точно не добровольцы.

Но даже если мы каким-то образом справимся со сторожевым кораблем, затем погасим или как-то нейтрализуем собственное оружие платформы, есть маленький вопрос о множестве людей, которые есть на борту. Даже если оставить вопрос о невинных свидетелях полностью исключенным из рассмотрения, исходя из того, что мистер Тон был в состоянии рассказать нам, на борту будет где-то от восьмисот до двух тысяч настоящих пиратов и контрабандистов, учитывая при этом постоянный экипаж и команды независимых судов, которые могут пользоваться платформой. Даже при минимальной цифре, это почти в три раза больше личного состава моего корабля в общем.

Если мы используем дальнобойность «Ястребиного Крыла», и если мы сможем нейтрализовать их оружие, и если они будут готовы сдаться без боя, как только мы сделаем эти две вещи, то это не проблема. Но если у них так глубоко в карманах местные гражданские и флотские власти, как вы полагаете, все, что они действительно должны сделать, это сдержать нас, пока не придет некий соответственно возмущенный конфедератский крейсер, чтобы оспорить мое вмешательство и выставить мой корабль с суверенной силезской территории. Что, вероятно, не будет для них трудным, учитывая неравенство, и не только во флотской боевой мощи. Кроме того, даже с моей морской пехотой в боевых доспехах, будет ужасно трудно предотвратить всякого рода несчастные случаи, если только мы не захотим использовать тяжелое вооружение, с которым мы будем идти прямо вперед и убивать всех тех невинных свидетелей, которых мы пытаемся сохранить живыми.

Хонор спокойно смотрела, наблюдая за лицами, и несчастно пожала плечами.

– Именно поэтому я сказала, что думаю, что нас зажмут, – тихо сказала она. – Я не хотела сказать другого. В то же время, однако, я не собираюсь совершить в атаке что-то вроде этого, когда все указывает на то, что мы не сможем получить результат достаточно чистым, или отдаленно близким к этому, если бы мы имели достаточные силы для абордажа. Я не буду рисковать убийством многих мирных людей, если так мало шансов на успех.

Все они смотрели на нее в течение нескольких минут. Потом посмотрели друг на друга, и Мэтисон поднял бровь в вопросе к высокому, массивно сложенному и очень уродливому человеку, лицо, которого выглядело так, будто оно было выломано из валуна тупым предметом и цветом темнее, чем у подруги Хонор Мишель Хенке. Он сидел широко расставив ноги на одном из кресел, повернутом спинкой вперед, сложив предплечья на верхней части кресла и положив подбородок на подушку. Однако он также еще не был официально представлен, и Хонор было интересно о чем поднятая бровь спрашивала его.

Он ничего не сказал, только посмотрел на Мэтисона секунду или две. Потом пожал плечами и поднял голову достаточно, чтобы кивнуть, и Мэтисон повернулся к Хонор.

– Я не уверен, что у нас есть быстрые и простые ответы о том, как можно подойти достаточно близко, коммандер, – сказал он, начиная очень, очень осторожно. – Мы могли бы, однако, быть в состоянии найти еще нескольких человек, чтобы заполнить ваши абордажные партии.

– Еще больше людей? – Хонор посидела мгновение, глаза сузились в размышлении. – Какого рода «нескольких людей» вы имеете в виду? – спросила она потом, тоном, который был еще более осторожным, чем у него.

– Ну, в действительности, это больше сфера компетенции Открывашки, чем моя, – сказал Мэтисон, дернув головой в сторону человека, который просто кивнул. Он вновь посмотрел через плечо на своего спутника. – Ты хочешь немного обсудить это, Открывашка?

Хонор задумчиво посмотрела на мужчину, называемого «Открывашка». До сих пор, Открывашка не сказал ни одного слова, и если бы она знала немного меньше о генетических рабах, Хонор была бы склонна списать его со счетов как человека, у которого были совершенные мускулы и очень мало мозгов. Она признала основной генотип – одна из моделей для тяжелого труда «Рабсилы» – и она знала, что некоторые из этих линий действительно были разработаны, чтобы быть столь непонятливыми, как они могли выглядеть, так как почти все они были предназначены для ограниченного «срока службы». Никто не собирался тратить пролонг на раба ни при каких обстоятельствах, но многие из рабов для тяжелого труда были преднамеренно генетически сконструированы для максимальной силы и прочности за счет перегруженного метаболизма, который сжигал организм за двадцать пять или тридцать стандартных лет.

Тем не менее, некоторая тяжелая работа требовала хорошо развитых технических навыков и интеллекта, и «Рабсила» также производила рабов для такого рода требований. Ее мать и дядя Жак всегда говорили, что только рабы для удовольствий были более опасны для их владельцев, чем рабы для тяжелого труда / технические помеси, и, или Хонор глубоко ошибалась, или этот «Открывашка» был таким случаем. Она признала интеллект и горький опыт – и стальную волю – в темно-карих, почти черных глазах под этими крутыми бровями, а очевидное почтение Мэтисона по отношению к нему в этот момент только укрепило ее первоначальное впечатление.

– Ладно, – ответил он теперь Мэтисону, садясь прямее и, глядя на Хонор.

– Я Франсуа-Доминик Туссен [Франсуа́-Домини́к Туссе́н-Лувертю́р (фр. François-Dominique Toussaint-Louverture; 20 мая 1743 года, поместье Бреда недалеко от Кап-Аитьена – 8 апреля 1803 года, замок Фор-де-Жу, Франция) – лидер Гаитянской революции, в результате которой Гаити стало первым независимым государством Латинской Америки. – взято из wiki], – сказал он глубоким, рокочущим голосом, идеально подходящим для его мощного телосложения и широкой груди. Он смотрел на нее мгновение, ожидая увидеть, как она свяжет его прозвище и имя, выбранное им как свободным человеком, и что-то похожее на удовлетворение мелькнуло в его глазах, когда она поджала губы и медленно кивнул.

– Причина, по которой Джон сказал, что это моя сфера компетенции, коммандер, – продолжил Туссен, – та, что я преподаватель танцев местного Баллрум.

Он по-прежнему наблюдал за выражением ее лица, теперь еще более пристально, и она поняла, почему именно. Он только что сообщил ей, что она сидит у бассейна рядом с человеком, который был командиром местной организации «прямого действия» Одюбон Баллрум. Боевой клич Баллрум – «Давайте танцевать!» – возможно, поражал некоторых людей с чувством юмора, но Хонор знала слишком много о том, как эти танцы получались в норме. И «Открывашка» только что идентифицировал себя как человек, непосредственно ответственный за каждый взрыв, поджог, убийство и другое злодеяние совершенное Баллрум в районе Сагинау. Если бы было хоть одно человеческое существо во всей Конфедерации, с которым офицер королевы не должен был вести деловой разговор, Хонор представить себе не могла, кто бы это еще мог быть. Она больше не могла притворяться, даже перед самой собой, что точно не знала, с кем она встретилась, и она была абсолютно уверена, что то, что она действительно должна была сделать, это позволить данному безумию закончиться, быстро встать и уйти.

– Это интересное признание, мистер Туссен, – вместо этого услышала она свой голос. – Значит ли это, что оно имеет прямое отношение к этой дискуссии?

– Это возможно, – ответил он тем же спокойным тоном, что и у нее. – Видите ли, Баллрум, случайно, завладел транспортным судном. Работорговым. – Его голос был спокойным, но лава, казалось, медленно кипела в смертельном терпении в глубине. – Оно имеет массу немногим более двух мегатонн, и пять стандартных месяцев назад принадлежало «Джессик Комбайн». Теперь оно принадлежит нам.

Хонор даже не захотелось спросить, что случилось с предыдущим экипажем.

– Нам удалось поставить людей на нужные человеку критические системы, – продолжил Туссен. – Я не буду притворяться, что они хотя бы отдаленно напоминают флотских офицеров и не считаю экипаж, соответствующим требованиям, или что мы действительно не нуждаемся в офицерах на мостике, но мы способны к основной астронавигации, и мы сумели сохранить рабочими двигатели и жизнеобеспечение. В этой связи, вероятно, хорошо, что оно получило так мало наворотов, поскольку для нас есть меньше вещей, которые можно сломать.

Хонор коротко кивнула в понимании, и он пожал плечами.

– По понятным причинам, мы не держим его здесь в Сагинау. На самом деле, оно в… другой звездной системе, скажем так. Там нет ничего что стоит развивать, и мы сумели сколотить там наше собственное поселение. В данное время этот корабль совершенно безоружен, так что даже если бы мы имели что-то вроде обученного экипажа, нет никакого способа, чтобы мы смогли использовать его против Казимира как своего рода вспомогательный крейсер. Но, – он выглядел очень спокойно в ее глазах, – в той же неназванной звездной системе на борту поселения нам удалось собрать почти тысячу двести опытных бойцов. Бойцов, которые имеют скафандры… и оружие. Мы не морские пехотинцы, коммандер, но у нас есть чертовски хорошая мотивация, которую мы получаем, когда приходит время танцевать.

Хонор глубоко вздохнула и откинулась в кресле. Сейчас она зашла слишком далеко в глубокую, темную воду, и это было даже отдаленно не смешно. Одна вещь – получать информацию от кого-то такого, как Баллрум. Куда ни шло предложение действовать в соответствии с этой информацией во имя Звездного Королевства. И все же как бы плохо эти действия, несомненно, не были бы расценены, с точки зрения ее начальства, они могли быть по крайней мере, возможно, оправданны. И совсем другое дело, когда офицер Королевского Флота Мантикоры на самом деле оперативно способствует тому, что, несомненно, будет осуждено как «неспровоцированный теракт» самим губернатором сектора, с которым ей было приказано координировать свою деятельность здесь в Силезии. На самом деле, это было бы своего рода «совсем другим делом», которое приведет к межзвездному инциденту, накалу дипломатических отношений, требованиям о возмещении ущерба, и катастрофическому окончанию карьеры офицера.

Но без «танцоров» Туссена, у нее не будет сил, чтобы сделать что-нибудь с этой базой.

Это было так просто. Если она устроит налет на Казимир с поддержкой Баллрум, ее карьера почти наверняка закончится. Ей может быть разрешат уйти в отставку, но намного более вероятно то, что это приведет к чрезвычайно грязному военно-полевому суду. Вероятно, она проведет время в тюрьме, учитывая официальный – и, честно говоря, заслуженный – ярлык Баллрум: «террористы». Она никогда не сомневалась в том, что большинство на Флоте поймут, даже одобрят, но это утверждение будет слабым утешением после того, как упадет топор.

Она знала это. И в течение двух или трех ударов сердца она робела от перспективы будущего, которое увидела, открывающимся перед ней. Тем не менее, она есть то, что есть, и как она сказала Мэтисону в «Чез Фьямметте», она – дочь своей матери. Она знала, что именно Алисон Харрингтон сделала бы на ее месте, если бы имела подготовку, возможности и ресурсы. И она знала, даже более ясно, чем это, что сделал бы в ее положении отец, потому что, когда-то давно, он был там.

Но в конце концов, дело не в том, что подумали или почувствовали бы ее родители о том, что они могли бы сделать, а в том, что она может сделать. Водоворот чувств, состоящий из ее любви к Флоту и глубокой, удовлетворяющей радости, которую она нашла в своей профессии, встретился в ней с чувством долга перед ее королевой и краеугольным камнем ее собственных принципов. Она смотрела холодным взглядом на мучительную потерю карьеры, на уверенность, что мужчины и женщины, которых она уважала, осудят ее за спорную позицию, зная, что будут разрушительные последствия для внешней политики, которую ей было приказано поддерживать и вспомнила то, что много лет назад в Академии сказал ей Рауль Курвуазье.

– В конце концов, – сказал он, – наступает момент, когда офицер королевы должен принять решение. Не выполнять приказы, не искать совета и помощи, не перекладывать ответственность на кого-то другого – решить. Сделать выбор. Принять цену и последствия в полном знании того, что люди, которые не были там, собираются судить его за это, не особо интересуясь, справедливо ли это. Вот истинная мера офицера – человеческого существа. Правильно или неправильно, популярно или непопулярно, он должен знать, где долг, моральная ответственность и ответственность по закону встречают честь мундира и присягу, которую он принес своему монарху и своему королевству. Когда это время наступит, офицер, достойный своего мундира, своей присяги и своего монарха, примет трудное решение, с полным осознанием его последствий, потому что, если он не сделает этого, он не достоин всего этого… и себя.

Она сомневалась, что адмирал Курвуазье мог себе представить даже во сне, что одна из его протеже может когда-нибудь найти себя в подвале силезского оздоровительного клуба якшающейся с признанными убийцами и террористами. Но ведь никогда не говорилось, что трудные решения принимаются просто, не так ли?

– Итак, – услышала она свой спокойный голос, – расскажите мне об этом вашем корабле, Открывашка. Вы сказали две мегатонны? С чем-то, имеющим такой размер, «Ястребиное Крыло» может незаметно прокрасться в зоне досягаемости платформы, а это все намного упростит.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю