Текст книги "Не брат я вам, хоть и Гримм. Часть II (СИ)"

Автор книги: Денис Владимиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Похоже, он добрался первым до сброшенных мною трупов, сожрал их, успел даже вырасти в уровне, а затем…

Вот он нужный момент!

Выстрелил в противника.

От болта, должного поставить точку – все же это не жалкая горючая смесь, а промахнуться было практически нереально, мертвяк ушел легко. Он зачем-то практически встал на мостик, но вместо опоры руками использовал горб. Пропустил над собой смертоносный снаряд и начал выпрямляться, когда тень от оперения миновала морду.

Доля секунды и противник, вновь готовый к прыжку и сближению, замер смотря внимательно и пристально на меня. Лишь едва заметно повел треугольным ухом, когда за его спиной болт врезался в бруствер, расцветая огненной вспышкой.

– Что делать? – вопрос не стоял.

После того, как утопил спуск, и оружие дернулось в руках, моментально убрал его в слот, материализуя второй арбалет.

Вновь прицелиться! А вот как быть дальше, если тварь сможет избежать встречи и с ним… непонятно.

В эти короткие доли секунды, мне даже показалось, что тварь в ухмылке растянула безгубую пасть, обнажая еще больше свои страшные клыки. Я не успел надежно поймать в прицел силуэт, как он превратился в размытый болид.

Вдавил спуск и тут же последовал чудовищный удар в грудь!

И мегазомби начал стремительно удаляться. Восприятие было настолько диким, что увидел торчащее из его грудины оперение болта, затем монстр совершил гигантский прыжок с места, понесся вслед за мной.

Тварь даже траекторию свою построила так, точно рассчитав куда я рухну, чтобы тут же приземлиться сверху. Сейчас же она стремительно сближалась со мной.

Отсчет жизни пошел на секунды, их доли!

Когда встретился спиной с поверхностью, выбивая мириады грязных брызг из большой лужи, позвоночный столб прострелило невероятной болью, до искр и слез из глаз. Проехав назад метра полтора, я попытался откатиться в сторону, но наши с чудовищем скорости были несопоставимы, смог лишь смотреть, как на меня падала тварь, раскинув верхние конечности с острейшими когтями. Еще она во всю ширину распахнула мертвую пасть, чтобы сомкнуть челюсти на живой плоти. Моей.

Дымный шлейф тянулся откуда-то из-за спины монстра.

И тут мир неожиданно затопила яркая-яркая вспышка. Огонь от нее лизнул лужу в каких-то сантиметрах от меня, вскипятил и испарил воду, обжечь не успел. Все же защита помогла, да и не распространялся эффект на большие площади – проверил. А затем мгновенно температура вокруг вернулась к обычной. Все это ранее уже отмечал. Но не хотелось бы очутиться в эпицентре непростого огня.

По мне забарабанили белоснежные кости.

Я чувствовал соленую кровь на губах, с трудом удалось кашлянуть, легкие разорвало болью.

Сука!

Больше всего хотелось сорвать шлем, чтобы вдохнуть, но в первую очередь без запредельных усилий, как в битве с полозом, а довольно легко и просто воткнул «Гиост» в бедро. Легко переборол уже знакомый приступ паники после энергетической эйфории. И через пару секунд поднялся. Абсолютно здоровый, готовый действовать. Волшебство.

Осмотрелся.

Сканирование.

Вокруг валялись белоснежные «красные» кости. Почему? Урод ведь был фиолетовым?

И кого я уничтожил?

Так… Четыре однотипных за исключением опыта, за зеленого дали меньше, всего двести семьдесят: «Внимание! Вы уничтожили некротическую форму жизни Sapiens-H5-N3 общий ранг развития 1 (синий) – очки опыта 350».

Похоже, они в рангах росли иначе, нежели мы. Иначе был бы нулевой, как у меня.

«Внимание! Вы уничтожили некротическую форму жизни Sapiens– H5– N3 общий ранг развития 2 (фиолетовый; стадия перехода) – очки опыта 760».

«Стадия перехода»… Перехода на следующий уровень развития или перехода на текущий? Или ранговый? Кости ведь красные.

Бесполезно гадать.

С такими мыслями я в первую очередь перезарядил арбалеты. Ощупал грудь. Не знаю, помогли бы одни красные броневые пластины при встрече с шипастым кулаком монстра, но вот золотую асха тварь даже не поцарапала, зато ткань подсумка продрала основательно.

Забежал в природную крепость, сначала мельком осмотрелся, а здесь свернул в закуток, посветил фонариком в провал. Так и есть. Одни лишь пятна крови остались от сброшенных мною трупов. До пирамидки-генератора, воткнутой в стену штырем в основании, можно было дотянуться без лишней акробатики. Просто свесившись вниз. Но я на всякий случай еще и использовал веревку для страховки. Достал. Похоже мой живчик очнулся первым, сожрал бандитов, затем выбрался. Вон повсюду следы когтей зомби. А по идее должны тихонько бродить во тьме, изредка бормоча что-нибудь невнятное.

А мне повезло. Запредельно дико.

И ведь до последнего гаденыш сопротивлялся огню. Отчего-то возникла уверенность, если бы он сожрал окончательно и Миху, затем колонистов, то мне бы ничего не помогло. Перестроился урод капитально.

Глава семнадцатая

День четвертый

Светлое время суток – темное время суток

Количество колонистов: 75/300

От Михи осталось немного, как его самого, так и вещей. Понятно любому здравомыслящему, что тщательным осмотром я занялся только после того, как убедился, что в пределах видимости никакой опасности нет и угрозы отсутствуют. Съел паек – иначе после Гиоста невозможно.

Мда…

Зажигательные зомби уничтожили практически все имущество бандита, за исключением браслета и одной брошюры, оказавшейся далеко от молодецкого пинка главного зомбака. И по мелочи валялась всякая ерунда. Зачем-то тот таскал с собой розовый фаллоимитатор.

Сейчас рассматривал с академическим интересом останки незадачливого жигало – нижняя часть по пояс сгорела, верхняя – месиво. Проверил гипотезу – поводил над обрубком R-3, никакого отклика. Похоже, тварь сначала целенаправленно выдрала даже не сердце, а кристалл, если он, конечно, появлялся при убийстве ею, а только затем принялась за мозги. Их ошметки вместе с кровью и костями оказались на камне рядом. Именно на нем сфокусировался мой взгляд, когда я позволил себе наконец-то закурить, сняв шлем и поставив его рядом с собой. Вот тут неожиданно накатило. Даже накрыло. С головой.

Двадцать один год назад нас, лучших студентов Зеленоминского государственного нефтяного технического университета, отправили на преддипломную практику в Южную Америку. Заинтересовался нами такой гигант, как Дженерал Петро-Кор, работавший совместно с российским монополистом – Роснеохимнефтью. И предложил принять участие в проектировании трубопровода из глубин сельвы до припортового нефтеперерабатывающего комплекса. Конечно, на подхвате.

В тот день, как в классике, ничего не предвещало беды. На двух подготовленных джипах мы выдвинулись из полевого лагеря в магазин, находящийся в ближайшем поселении всего в каких-то тридцати двух километрах.

Занимался нашей проводкой пикап с вооруженной охраной. Тройка балдела в салоне, на зависть паре в кузове рядом с установленным Браунингом М2. Дистанция между машинами по два-три метра. У комбатантов имелся и разведывательный дрон и даже оператор в салоне, но с птичкой никто не заморачивался. Автоматы повесили по-патрульному, но не из-за необходимости, скорее местные джигиты красовались перед нашими девчонками, едущими сразу за ними во втором авто. Позы у всех воином показные, горделивые, морды кирпичами, их суровость подчеркивали бороды и солнцезащитные очки.

С полчаса мы тряслись по обычной для данной местности грунтовке, от малейших дождей превращавшейся в болото, слева и справа тянулись стены джунглей. Жара. Дебильная музыка из колонок, но очень любимая нашим боссом. Вонь перегара из трех глоток. Устоявшийся местный колорит.

Где-то через полчаса пришлось останавливаться. Впереди проезд перегородило рухнувшее дерево. Слом довольно свежий на уровне человеческого роста. Заглушили моторы.

Стало тихо.

Охрана вальяжно выбралась из кабины, оба пулеметчика выпрыгнули из кузова. Я в первый день знакомства с этими рейнджерами недоумевал, где их только отыскали. Но не лез. Раз хватало таких для обеспечения безопасности, значит, опасность нам и не грозила. Последующие пару недель доказали мою правоту относительно выучки и понимания дисциплины контингентом. Вот и сейчас улыбались девчонкам. А эти дуры в ответ. Как-то стыдно было от их доступности, при всей славе каменных леди у нас, на Родине.

Ведущий же инженер по трассировке, находившийся в нашем джипе, Мэт Гаррет никогда не отличался ни терпимостью, ни чувством хоть какого-то такта к кому-либо, постоянно сыпал ругательствами, мог пустить в ход и пудовые кулаки. При айкью в сто сорок один балл, он весил всего лишь на двадцать килограммов меньше. Ростом метр девяносто. Бородатая, сверкающая черными глазищами гора мышц.

Не изменил он себе и на этот раз. Не обращая внимания на водителя, тоже латиноса, выбираясь с переднего пассажирского сиденья в голос выругался по-английски:

– Да вы что, блядь, издеваетесь? Нахрена нам нужны эти дармоеды? – заорал, размахивая руками. – А ну чертовы спики побросали свои пукалки, и убрали это дерьмо с дороги! Или к вечеру вы вылетите из лагеря, как драные пробки из бутылок с вашим же паршивым пивом! На какой гребенный хер мы платим им за каждую минуту столько, сколько они в жизни не видели? Чтобы они набивали брюхо и пили у костра? Трахали этих тупых русских практиканток? Господи Иисусе, я всегда говорю, что нельзя ничего поручить этому местному мусору! Посмотрите на этот бардак! – за его рыком, видимо, только я расслышал скрип.

Обернулся, чтобы увидеть, как двадцатиметровая бальса метрах в десяти позади нашей колонны начала заваливаться, перегораживая дорогу. Вот ее разлапистые ветки на макушке хлестнули по земле.

Наши церберы не успели отреагировать на новые вводные, как раздался тот звук, который, если бы я даже захотел, то ни с чем не перепутал – отец и его товарищи дрессировали отлично. Поэтому, когда послышалось где-то в отдалении глухое и размытое, словно кто-то подавился кашлем: «Птухх! Птух! Птух…», через мгновение я уже ронял на красную землю, стоявшего рядом со мной и разминающего ноги, двухметрового одногруппника Эда.

Выход, сука!

А затем свист…

И тут же прилеты, от которых только чуть подрагивала земля, ею засыпало.

Хоть долбанули мощно, но испугаться по-настоящему я не успел. Как и не раздалось ни одной очереди с нашей стороны, даже заполошной.

Долгий-предолгий миг и все вроде бы закончилось.

Приподнял голову, которую до этого прикрывал руками.

Меня и одногруппника чуть присыпало листвой, рыжей почвой.

Взгляд мгновенно сфокусировался и был прикован только к одной картине. Возле открытой, немного покачивающейся и истерзанной осколками двери машины валялся наш водитель, от которого осталось лишь истерзанное туловище. Неподалеку чуть подрагивала голая оторванная нога, сланец улетел дальше. Ольга из первого джипа свесилась наполовину с заднего пассажирского места. Отсюда был виден лишь затылок и капающая с подножки кровь. Мэта же перемололо в фарш. Туша на бойне. Белоснежная рубашка стала ало-красной. Вместо левой руки, выше локтя торчала белоснежная кость в обрамлении лохмотьев из плоти.

Прижатый до этого мною Эд вскочил, он был в истерическом шоке. В реальном, а не фигуральном. И, размахивая руками, тыкал пальцами в сторону Мэта, и повторял, и повторял одно и то же: «Блядь, блядь, блядь! Гримм! Гримм! Ты! Ты… Смотри! Смотри! Ты тоже видишь, как их распидорасило! Раскидало, блядь! Раскидало, сука!»

Как пластинку заело.

И птух, птух…

Я бросился к приятелю, хотел вновь его уронить. Заставить также прижаться к земле. Тут все звуки заглушил новый близкий прилет. И мозги отличного товарища, души любой компании, беззлобного улыбчивого и отзывчивого здоровяка, разбросало по окрестностям не хуже, чем шофера.

Мне всю морду мгновенно залило месивом из крови, мозгов и крошева костей.

До сих пор нет-нет и чувствовал фантомный вкус. Как вот сейчас, глядя на Михины ощутил.

Блевал тогда дальше, чем видел, сидя на коленях и зачем-то держа на руках почти обезглавленное тело. Нет, абсолютно не специально забил на все установки, не наплевал. Но делал совершенно не то, что должен был! Вообще, не то!

Первый обстрел в жизни.

И как меня к подобному не готовили, тупил я страшно и плотно. Одно дело теория и даже стрельба поверх головы и рядом с тобой, хлопки взрывпакетов и другой пиротехники на полигонах – там все равно понимаешь: тренировка, не настоящая угроза. Здесь же… Все иначе! Иначе! И никого рядом из тех, кто реально мог бы что-то предпринять, сказать, что делать, как. Внятно, четко, может быть пинками и оплеухами, но по существу и предельно доступно.

Затем не помню, как оказался все же в кювете, на краю джунглей, в ямине с грязной водой.

Матерился в голос. А разрывы ложились ближе и ближе. Некоторые взрывались, сталкиваясь с толстыми ветвями, разбрызгивали вокруг сотни и сотни смертоносных осколков, прошивающих жесть джипов, словно бумажную. Мне казалось, я притягивал мины. Оставалось только крыть все. Нет, тогда уходить… Но я не соображал, голова почти отключилась. И в ней совершенно неожиданно прозвучали слова Семеныча, который нас со старшим братом и общим другом отчитал за матюги на детской площадке. Я тогда пошел в первый класс. Жиган в красках расписал, что с нами, с нашими родителями и всеми остальными бы сделали по нашим же словам те, кто мог поймать за язык. Учитывая, что тот был матерым уголовником, пересидевшим зека, которого мы все дружно боялись, слушали внимательно:

– Запомните, малыши, мат всегда притягивает любые неприятности, – степенно заканчивал он нравоучение. – Тот, кто не ругается понапрасну, пройдет мимо большинства бед и не заметит их, а тех, кто ведет себя как вы, они сами найдут. Подобное всегда притягивается к подобному. Поэтому читайте больше хороших книг, обогащайте словарный запас и не используйте обсценную лексику, особенно понапрасну, – похоже, в Семеныче пропал учитель литературы и русского языка.

Логичная вроде бы и одновременно абсолютно бредовая цепочка – мат – притяжение бед – близкие прилеты, привела к неожиданному: пообещал зачем-то сам себе, некоему высшему существу, что никогда не буду грязно ругаться, лишь бы все завершилось. Как только проговорил слова клятвы про себя внятно и четко, так и класть стали дальше, дальше и дальше…

Меньше и меньше.

И конечно, едва стало отлегать, тут же забыл про омерту и вымолвил тот русский: «ну, пиздец», тут же прилетело с воем совсем рядом. Земля содрогнулась, меня осыпало вновь ею же и листьями.

Заткнулся.

Я всегда понимал с одного раза.

И больше судьбу старался не испытывать. Кстати, впоследствии всегда все шло наперекосяк, стоило мне выругаться вслух. Поэтому даже в мыслях старался избегать обсценной лексики. Вот такая вот наука и реальное суеверие, подкрепленное прозой моей жизни.

Тогда я даже не понял, что остался на всю жизнь одноглазым, поймав левым осколок, который вытек вместе с ним. Что это не только кровь товарища все залила перед собой, я даже боли совершенно не почувствовал, зато минут через пятнадцать ощутил всю ее прелесть.

Самое главное – остался жив.

Где добыли местные инсургенты древние минометы и зачем их применили против нас осталось загадкой. Тот обстрел пережили я и Димка из параллели, отделавшийся лишь испугом, не получивший ни одной царапины, хотя он провел все время в изрешеченной осколками машине.

Руководство компании не спешило отчитываться почему-то перед нами. А отправили практически сразу на Родину. Как и не стали нам объяснять, отчего бандиты не воспользовались теми же дронами. Я подписал договор о неразглашении за солидную денежную компенсацию и установку импланта, позволявшего не только видеть лучше, но и многое другое. У меня таких денег не имелось, а с родителями, особенно с отцом, был пусть не в ссоре, но и не в таких отношениях, когда в долг можно просить. Все из-за моего выбора жизненного пути, когда я в восемнадцать поставил батю перед фактом, что подал документы и прошел в наш ЗГНТУ. А вся их муштра, но главное, прыжки всю жизнь по чьему-то свистку – это не предел моих мечтаний.

Уже когда оказался дома, после того южноамериканского инцидента, отец сказал во время кухонных посиделок: «Тебе повезло, что засадили вам тупые криворукие обезьяны». Он выразился бы жестче и цветистее, но мама и сестры рядом дисциплинировали, в отличие от брата, который полностью был на его стороне. Глава нашего семейства прилетел сразу из Африки, только узнав о случившемся со мной от мамы.

Вновь начался бесконечный спор и доказательства его правоты:

– Вот видишь, Ира, это мирная жизнь, про которую ты мне все уши прожужжала, пытаясь заставить понять и принять его выбор. Ладно, Лешка, там я тебе пошел навстречу. Но вон он сам за ум уже взялся, жалеет, что столько времени зря потерял на всяких экономических х… Старлей… У нас! – уважительно. – А не где-то! От судьбы не уйдешь! Этот же… из нормального университета сейчас бы выпускался – Спецназа, дальше скауты у нас в Арктике! Такие перспективы были. А он глазик бармалеям подарил! Сколько сил угроблено… – поревел взгляд на меня, как артиллерийское орудие навел. – Вас выжило двое. И ведь никого из врагов вы не убили! Не отомстили. Там… Там даже не герилья недорощенная была, а наробарыги, с которыми у вашего Педручи – не любил отец любых американцев и всех так называл по имени какого-то своего постоянного соперника из их ЧВК «Белоголовых». – Он, олень и идиот, несмотря на башку размером с холодильник, зачем-то в бутылку полез. Да, именно он причина ваших бед! Дебилоид! Проложили бы вы трассу на несколько километров левее или правее, как наркобароны предложили. Это был выход из конфликтной ситуации, даже деньги они предлагали на поддержание проекта. Нет, уперся ветвистым рогом. Вот местная шпана, нанюхавшиеся кокса, сто процентов обдолбанные в ноль, вас победили, достав откуда-то из сараев еще советских Подносов… – поиграл желваками. – У них даже на дроны привертеть заряды не хватило мозгов! Мне стыдно! Неужели за какие-то четыре года у тебя все из башки вылетело, как у танка башня от прилета Фиалок улетела за три… мгм…? А все твои достижения… ты же для себя, говорил, старался, все это ожидаемо оказалось херней? Сколько стволов было у вашей охраны? Звук ты слышал. Вывод? Да он размывается… Джунгли все же. Но неужели с картами предварительно не ознакомился? И непонятно откуда могли долбить? Предполагаемые места? Почему с начала и до конца ворон ловил? На одном месте. Тебя к нему приклеили? Почему не уходил? Как пацан малолетний! Тебя с семи лет готовили… Не в коня овес, коль он конь! В пальто! Видимо, не зря ты пошел по другой стезе, один черт, никакого бы толку не вышло. Идиота кусок! Твоего друга, товарища убили! А если бы на его месте Джанго был? И мог… Хорошо хоть этотого разпиз… мгм… не взяли. Тоже остался бы без глаза или без башки! Черный, еще и одноглазый. Он хоть и долбо…мгм…клюй, но правильный. А всех ваших товарищей плохих, хороших в минус! Ты же… Этих ган… Любителей… А их нужно было брать, давить и гасить. Это все твоя чертова латынь, философия и дебильный пописикай или как там… шушу? Рестлеры МаМаАй? Настоящее боевое искусство… ВоЕны…

Я не стал возражать, как и проговаривать очевидное, что ни разу не упоминал ни про свою боевитость и вОинство, ни то, что какие-то боевые искусства превосходили их методики, направленные на одно – убивать. Как и не занимался ни ушу, ни ММА, ни кёкусинкай. Он это и без меня знал прекрасно. Не стал возмущаться, что батяня нарезал мне задачи минимум, как для Рембо. Промолчал. Все же разведка у него работала, уже и выяснил всю подноготную: кто, почему, зачем и как. Не удивился бы, если он фотографии отрезанных голов продемонстрировал. Сам всегда стоял за семью, неважно какие у нас между собой отношения, и во всех вбивал эту черту – от сестер до нас с братом.

И еще один флешбек вдогонку к первому. Они всегда шли парой. Вот что значит, когда мозги и память, пусть и чужие, но вокруг раскидало красочно и много.

…Мне четырнадцать. Проходил мимо обычных мусорных контейнеров, выставленных возле подъездов. Рядом с крайним три большие коробки, составленные небрежно друг на друг, из верхней торчал золотой кубок. И пожилой мужчина, превосходно одетый, левой рукой держался за сердце, а правой схватился за край решетчатой конструкции для сбора пластиковых бутылок. Я не прошел мимо, подошел. Спросил:

– У вас все хорошо? Может, скорую вызывать?

– Ничего не нужно, парень, ничего. Сейчас отпустит. Просто вышел воздухом подышать, увидел вот их, – чуть подрагивающим пальцем указал на коробки. – Думаешь, это мусор? Нет, дорогой, это жизнь. Вся жизнь Егора Семеновича Ерохина, заслуженного мастера спорта по тяжелой атлетике, все его достижения – вот эти никому ненужные три коробки. Пацан, три коробки. Всего. Медали, грамоты, кубки… И это на помойку. Эх, жизнь наша жестянка… Стремишься к вершинам, вроде бы достигаешь, а конец все равно один. Зачем жилы рвал, бедолага, света белого не видел? Хороший был человек. Хороший. Настоящий. Только кому это все было нужно? Ему? И что после него осталось? Ну вот я медаль одну возьму в память о нем… И все. Да, что ты понимаешь… Спорт, спорт… Все это для дяди, а сам жизнь не пожил. Не видел ее, спортзалы и железо. Все делал для кого-то… Хотя кому я это говорю. Инвалидность зато получил, немного не дотянул. Эх… – махнул рукой горестно. Постоял, подумал. – Малец, постой. Посторожи от бомжей, сейчас набегут, и все на металлолом утащат. Я машину подгоню – загрузим. Ты же из тридцать первой школы?

– Да.

– В какую смену учишься?

– Во вторую.

– Есть у вас сейчас какой-нибудь уголок с достижениями учеников? Нечто вроде аллеи памяти?

– Не знаю, – действительно, ни разу не задумывался.

– Вот и выясним. Да, перед уроками загодя зайдешь, поможешь донести коробки от ворот и до охранника на входе, и кого-нибудь мне из дирекции позовешь. Так просто, сам понимаешь, не пропустят. Подъезд вот этот, квартира двести два. Позвонишь. Домофон работает. Наград-то много. Хороший был человек. Гордиться нужно… Пока для города, области, страны достижения брал – много разных людей вокруг мелькало, все больше из администрации. Как позвоночник повредил – все. Будто вот эти медали, его на помойку тогда и выкинули. Человека. А он нормальный был, всегда на помощь готов был прийти. Близких родственников не осталось, другим… другим все это не понадобилось. А новые жильцы заехали – им тем более. Ремонт будут делать. А зовут меня Сергеем Анатольевичем, фамилия как у того князя, Меншиков. Хотя, кому я это говорю?

А через неделю я отказался выступать на городских соревнованиях по Военно-прикладному многоборью, несмотря на победу в своем Октябрьском районе. Но для себя продолжал заниматься. Отец тогда плюнул, пытаясь заставить меня изменить решение. И после не смог прогнуть меня в восемнадцать.

– Ты должен пойти по моим стопам! Мы с твоей матерью решили и договорились, я не трогаю Лешку, не вовлекаю в свое, но в воспитание второго сына она не вмешивается. И ты должен! – в кабинете отца, как обычно было чуть накурено, вытяжка справлялась с дымом великолепно, пахло коньяком – успокаивался перед разговором.

– Ключевое здесь вы решили. Не я. До восемнадцати лет вы за меня отвечали, поэтому делал все, что говорили. Был должен. И этот долг я отдал. Сейчас судьбоносный момент и от него зависит именно моя жизнь. Пап, не хочу всю ее следовать чьим-то приказам.

– А что ты думаешь, на гражданке иначе? Где ты будешь свободен от всего? Такое только у дебилов бывает.

– Иначе. Здесь меня не будет ждать трибунал за невыполнение и в любой момент я могу послать всех далеко. А ты можешь?

– Ничего ты не сможешь! – хищно улыбнулся тот, не отвечая на вопрос. Явно придумал решение. – Самостоятельным себя почувствовал? Хорошо. Так и быть. Но это означает и финансовую независимость. Посмотрим, как ты на стипендию проживешь, полностью обеспечивая себя сам. К этому разговору вернемся либо через год, либо ты сдашься раньше и поступишь правильно.

К нему мы не вернулись.

– Что ты хочешь, он весь в тебя, такой же упертый! – говорила мать, батя же шипел и злился, и обвинял ее, что сбила меня с пути истинного, несмотря на их договоренности. Что никак не соответствовало реальности. Как раз брат, «маменькин сынок», которого уже она хотела видеть в финансовой сфере, неожиданно бросил универ на третьем курсе, ушел в армию, а к сорока семи дошел до полковничьего чина в Арктике. В тех структурах звание – не меньше генерал-майора. У него глаза горели, когда он занимался военным ремеслом.

Братка.

И к чему это все? И воспоминания настолько реальные, что даже испытал отголоски тех эмоций. Настоящих. На что мне намекал мозг? Что я упустил или к разгадке чего подошел близко?

Опять попал в чужие разборки?

Так это очевидно. И последний штрих – зомби. Фиолетового-то чудом одолел, а там красных два отделения остались бы на обороне, не выжги я их гнезда. Все ведь прозрачно. И мейров не зря перекинули, с шестнадцатью будущими мертвецами они успели поработать. Видимо, существовал способ и без управляющего модуля перехватить контроль над Пирамидой. Поэтому страховались будущие ее владельцы. Чтобы никто другой не смог к ней подобраться – уверен, охранники четко распознавали своих и чужих. Циклопы с неизвестными возможностями. Ограничения на высокоуровневых разумных в нашей локации, срок приблизительно год… Да организуй мы отряд, пусть состоящий из инициализированных, получи квест у Кураторов, некий дублирующий девайс, все равно остались бы здесь. Стоп. Вполне возможно вот с этими бы и справились, но кто сказал, что они вблизи источника пси-энергии, не развивались бы еще? Неужели нежить настолько опасная и про нее ничего не знал Миха? Скорее вопрос к уму последнего. Мог и не подозревать.

Колонисты, кстати так и оставались в глубоком сне, даже не подозревая какая опасность мимо прошла. Если бы я их пробудил… Вряд ли кто-то выжил.

Катал мысли и так, и эдак за второй сигаретой. К чему воспоминания именно сейчас? Неужели совершил некий судьбоносный выбор, сам того не замечая? Да, вроде бы везде действовал осознанно.

Хватит.

Надел шлем.

Все пора. И так здесь задержался.

Быстро вновь осмотревшись с бруствера и помня слова визави про непроницаемый купол, возникающий после извлечения управляющего модуля прежде чем подойти ко входу Пирамиды, сначала собрал все ценные кости, скидывал их в трофейный баул, не будь его, у меня имелся набор тентов в запасе. Все же ходить напрямую лучше, чем в обход.

Затем исследовал всю территорию, не забывая сканирование. Главным трофеем стали садовые тележки, которые нашлась в развалинах бунгало. Нормально. Вот и потащат спасенные скарб и трофеи. И пусть радуются, как там говорил Миха, не на своем горбу.

…В Пирамиду вошел просто. Достиг широкой двери, и она беззвучно ушла в сторону. Сразу на браслете появилась стрелка-указатель, после требовательного укола в запястье. Такой же длинный коридор, как в нашей Призме, слева и справа сразу от входа «Рандомный магазин», дальше «Корректировочная станция». Прошел мимо них, в стене образовался знакомый круглый проем входа. Еще один коридор, который привел в огромную комнату. В ее центре возвышался метровый куб. Он чуть светился ровным синим светом, иногда на его сторонах вспыхивали различные символы. Только сейчас перед глазами появилось системное сообщение: «Внимание! Необходимые протоколы получены! Начата эвакуация накопленных ресурсов в объект материнская Призма №17-TL-19000….NYP-22–300!»

Еще через пару секунд абсолютно беззвучно на кубе появился прямоугольный кристалл размерами пятнадцать на пять и толщиной в три сантиметра.

«Внимание! Поместите управляющий кристалл в личное внепространственное хранилище! Масса объекта – 1,3 кг. Помните, нахождение его в реальности дольше 15 минут вне объектов типа Призма, Пирамида и др. подобных приводит к уничтожению! Извлекайте только в месте назначения!»

Тут и без стрелок все понятно. Сделал. И тут же:

«Внимание! Срочно покиньте объект Пирамида! Безопасное расстояние 30 метров» и двухминутный таймер.

На выход.

Стрелка-указатель пропала в безопасной зоне. Но на всякий случай отошел еще метров на двадцать. Смотрел внимательно на происходящее. Не забывая вертеть головой по сторонам, ожидал очередного подвоха.

Пока ничего.

Когда таймер достиг нуля, воздух вокруг сооружения заискрился, а затем все скрыл серый, абсолютно непрозрачный барьер.

Нормально.

На часах почти восемнадцать без двух минут.

А казалось, больше времени прошло.

Еще почти полтора часа занимался сортировкой и упаковкой трофеев, даже палатки забирал, пусть и зеленые, но пригодятся. Грузил на тачки. Совершил быстрый обход, собирая все сигнально-охранные приборы, осталось по пути забрать бандитский ретранслятор. Продумал, как соорудить быстро волокушу и как самостоятельно без чьей-то помощи уволочь все, в крайнем случае использовать лодку.

Наконец, сочтя приготовления достаточными – я даже арбалет материализовал и копье мейров, взялся будить колонистов. По очереди втыкал им в шеи инъекторы со средством вывода из сна. Буквально через несколько секунд они зашевелились. Вот невысокая, но ослепительно красивая, даже нереально, брюнетка сдавленно охнула. Я же залюбовался девушкой, даже грязь ей шла. Помог подняться на ноги. Затем и не менее невероятной подруге. После и парню. Чтобы не пугать понапрасну специально перед знакомством снял шлем. Очки не стал. Спасенные смотрели настороженно. И уже было хотел начать заготовленную речь, судя по всему, они уже могли адекватно воспринимать информацию. Но меня опередила блондинка:

– Вы кто?

– Что вам от нас нужно⁈ – вступил в диалог парень. Он до этого энергично потряс несколько раз головой, будто пытаясь вытряхнуть воду из левого уха.

– А где эти? – встрепенулась вторая девушка. И только сейчас опасливо принялась оглядываться. Зато ее подруга это сделала сразу.

– Как вы себя чувствуете? – не стал отвечать ни на один из вопросов.

– Нормально. Даже головокружения нет, только пить хочется, – за всех сказала светловолосая, – И есть.

Она, в отличие от спутников, которые не сводили с меня опасливых взглядов, вновь очень внимательно осмотрела ТВД, даже чуть глаза прищурила, как я понял, пытаясь больше вычленить деталей.

Протянул две фляжки – этот аспект тоже учел. Отчего-то обычная собственная предусмотрительность вызвала радость.

Перед беседой активировал «манипулятора». Скорее, чтобы прокачивалось умение, нежели зачем-то еще. Тем более энергия вокруг восполнялась практически мгновенно. Утрирую, но пока хватало.

– Итак, раз вы пришли в себя, то представляюсь. Меня зовут Гриммом. Пресекая все вопросы, это мое настоящее имя – Гримм Григорьевич Гринев. Я уничтожил бандитов. Как вас зовут? Представьтесь, пожалуйста.