444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Денис Ратманов » Вперед в прошлое 16 (СИ) » Текст книги (страница 7)
Вперед в прошлое 16 (СИ)
  • Текст добавлен: 31 октября 2026, 22:00

Текст книги "Вперед в прошлое 16 (СИ)"


Автор книги: Денис Ратманов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11
Толпа афганцев

В квартире пахло корвалолом. Мама на кухне гремела посудой. В гостиной бормотал телевизор.

– Мам! – крикнул я с порога, и она выглянула из кухни, глаза у нее тоже были, как у той самой белочки, большие и круглые, и в них застыли знаки вопроса.

– Ничего страшного, все живы, – поспешил я ее успокоить. – Воры побиты и увезены в больницу, Лидия допрошена, Тимофей, который ее и детей спас – тоже. Отрицательные герои наказаны, положительные не пострадали.

Она шумно выдохнула, привалившись спиной к стене.

– Господи, спасибо, что обошлось!

Немного помолчав, мама встрепенулась:

– А со мной что будет? Допросят? Я ведь отвечаю за дом, не ты! Вообще-то на даче жить нельзя, а Лидия не прописана, и дети тоже… Затаскают теперь, штраф выпишут…

Начинается новый виток истерики, и мужчины нет, чтобы ее утешить, Квазипуп бы справился.

– Ма, не начинай. Соседку убили эти воры, милиции не до тебя. Может, вызовут где-то расписаться. Они полностью на нашей стороне.

– Да? – мама недоверчиво на меня покосилась.

До убитой соседки ей не было никакого дела, главное, чтобы ее не трогали.

– Ну а как иначе? Конечно да, – спокойно сказал я. – Тебе когда на работу?

– Да вот сейчас уже.

– А Василий когда возвращается?

– Он сам не знает. Пока там, в Диканьках, с отцом, а дальше… Может, в пятницу, может, в понедельник приедет сюда.

Сложив посуду в раковину, мама начала прихорашиваться перед зеркалом.

– Я пойду? – попытался сбежать я. – Держи в курсе, как и что.

Развернувшись, я шагнул за дверь, и тут звонкий мамин голос меня окликнул:

– Паша, стой!

Замерев в дверном проеме, я оглянулся.

– Забыла совсем. Тебе письмо пришло. Из министерства образования, в пятницу пришло, все лежит.

Бормоча, мама достала из ящика, где хранилась ее косметика, обычный белый прямоугольник конверта, протянула мне, говоря:

– Из министерства образования нашего города. Можешь при мне посмотреть, что там? А то любопытно, аж жуть.

Она протянула мне ножницы, я вскрыл письмо, пробежался по тексту глазами и вспомнил, что нам говорила Илона Анатольевна: члены комиссии у нас на экзаменах – хедхантеры, которые ищут талантливых учеников и переманивают в свои гимназии.

– Школа-гимназия номер один приглашает меня на собеседование. Контактный телефон прилагается, – отчитался я.

– Это которая математическая? – уточнила мама. – Иди! Тебя после одиннадцатого в любой вуз возьмут с такой подготовкой!

Я свернул письмо и убрал в карман. Все это время мама наблюдала за мной в зеркало, крася глаза тушью.

– Эй, поаккуратнее! – воскликнула она. – Тебе это письмо еще предъявлять. Стыдно предъявлять документ, которым будто селедку оборачивали.

Говорить ей, что не хочу переводиться, я не стал – зачем устраивать бурю в стакане?

Пришла неприятная догадка: а что, если гимназия – следующая ступенька моего развития? Вдруг здесь я изменил все, что мог, и пришла пора двигаться дальше, общаться с другими людьми? Такая тоска от этой мысли накатила, хоть вой.

Уже на улице возле Карпа я еще раз перечитал письмо. В прошлой жизни я посчитал бы это приглашение огромным достижением и не думая свинтил бы из школы, которую ненавидел. Насколько помню, такое же письмо получила Баранова и переметнулась в более престижную школу, и я ушел бы, да никто меня тогда на экзаменах не отметил.

Но как же не хотелось бросать наших! Все равно что из семьи уйти, пусть и ради высшей цели. Ладно, подумаю об этом позже. Решил в этой жизни не делать то, что не хочется, вот и не буду. Насколько мое решение правильное, покажет ночь.

Когда я выходил из квартиры, было восемь утра. На базе с ребятами мы планировали встретиться в двенадцать и всей толпой пойти к Илоне.

Поскольку мы живем в селе, об убийстве на дачах и отважном юноше, обезвредившем убийц, весть разнесется быстро. К полудню все будут все знать, потому стоит прихватить с собой Тимофея, пусть послушают историю из первых уст.

Ну а пока куда податься? Поеду-ка на стройку… Нет. Пожалуй, на даче я нужнее, Лидия виду не показывает, но на самом деле очень нервничает, она ведь прошла в нескольких шагах от смерти. Если бы не Тимофей, ни ее, ни детей уже, возможно, не было бы в живых. И Лаки, и деда Семена. Все-таки правильно я подарил подарок, Тимофей – отличный парень. Или весь смысл подарков в том, что плохие люди просто не попадают в список? Наверное, так и есть.

Так что поехал я на дачу, туда, где был нужнее. Но на полпути развернулся и навестил Лялину, работающую в новой кондитерской, купил торт.

Во двор своей дачи я заходил, насвистывая имперский марш из «Звездных войн». Света уже отошла от стресса и резвилась в Тимофеевом гамаке.

– Пашка пришел! – закричала она и рванула ко мне; увидев торт, затанцевала вокруг.

Мгновенно из дома вылетел Ваня, он тоже был вполне бодр и весел. А вот Лаки все еще грустил. Или ему что-то в шее передавили, и теперь животине плохо? Отдав торт Свете, я осмотрел пса. Да нет, все с ним нормально, просто обиделся на судьбу. Как там? Меня, конопляного муравья, копытом в лоб, и кто? Бычье!

Все под тот же имперский марш, в сопровождении Светы и примкнувшего Вани, я вошел в летнюю кухню, где отсиживался Тимофей, поставил торт, покрытый белой глазурью, на стол и торжественно произнес:

– За проявленный героизм и спасение четырех человеческих жизней и одной собачьей товарищ Тимофей Вареников награждается этой белой сладкой медалью и устной благодарностью.

Круглые глаза Тимофея стали обычными, он ковырнул торт.

– По идее, не сильно калорийный, мне такое можно. Спасибо, дружище!

Расчувствовавшись, он встал, сгреб меня в объятия и похлопал по спине.

– Зови Колю и Лидию, – махнул рукой я.

– Они собираются на работу, – сказал Тимофей и обратился к Свете:

– Рядовой Светлана! – Она вытянулась по стойке смирно. – Лидию позвать!

– Так точно, сэр! – пискнула девочка и убежала.

Через минуту пришла Лидия, грустно улыбнулась.

– Спасибо, конечно, но сладкое мне жутко надоело, так что кушайте сами! Приятного аппетита!

Ваня поставил чайник на плиту. Света разложила блюдца, приговаривая:

– Какой у нас вкусный сегодня завтрак, м-м-м! Пашечка молодец, мы любим Пашечку, братика нашего.

– Кстати, – сказал Тим. – Я больше не Вареников. Получая паспорт, взял бабушкину фамилию, так что я – Горгоцкий.

– Звучная фамилия, – оценил я и произнес голосом ринг-анонсера: – На ринг выходит многократный чемпион Тимофей Гор-гоц-кий! Р-руский медве-едь против Тайсона Фьюри!

– А почему Тайсон – Фьюри? – полюбопытствовал Тим. – Или я чего-то не знаю?

Тьфу ты, Тайсону Фьюри сейчас семь лет! Но есть более известный Тайсон!

– Против Майка Тайсона ты вряд ли выйдешь, он к тому моменту состарится. Но, может, будет другой Тайсон. Круговорот Тайсонов в боксе.

Так, перешучиваясь, мы съели полторта, потом Света провела экскурсию по огороду, где у нее была своя грядочка клубники.

– Даже варенье сварили, столько ее было! Две баночки.

– Новая грядка, – вздохнул Тим. – Наша вот она.

– Да, мы отсюда усики брали, – похвасталась Света. – А еще вон там помидоры! Огурцы почему-то плохо растут.

– А как же кабачки? – сыронизировал я. – Дарить кабачок – без этого никак.

– Есть кабачки! – не поняла сарказма Света и рванула к забору, где виднелись огромные знакомые листья, поковырялась в них.

– Ого, три новых есть! Будем жарить?

Глядя на нее, я думал, сколько ей будет в 2025 году. Тридцать девять лет! Больше, чем сейчас – маме. Давным-давно, года в три я осознал, что все люди смертны, такие звонкоголосые девочки станут взрослыми тетками, потом – бабушками… И мама, красивая и молодая мама состарится и умрет, и я умру – меня не станет. Вообще не станет! Такой ужас накатил, что я три дня не мог есть и спать.

Теперь же я знаю, что мы не исчезаем бесследно, и это понимание греет.

Света притащила два кабачка, один отдала Ване. Мы вернулись в кухню, где она исполнила угрозу и пожарила их кольцами.

Так мы скоротали время, и я предложил пойти на базу всем вместе, потому что понимаю, как страшно оставаться на даче одним после такого. Дети с радостью согласились, а Тим и так туда собирался.

На базу мы пришли с опозданием на восемь минут. Все уже были в сборе, тихонько играла музыка, доносились голоса, отчетливо слышно было только Лихолетову:

– Да я те говорю!

В ответ: «Бу-бу-бу» – то ли Минаев, то ли Кабанов.

– А че он опаздывает? – гаркнула Рая. – Он ваще никогда не…

– Привет! – поздоровался я, и мы ввалились вчетвером.

Света и Ваня восторженно раскрыли рты, завертели головами, изучая Борины рисунки. Брат рванул навстречу с криком:

– Так это правда? Че ж ты не позвонил, ничего не сказал? Я только тут…

Он уставился на Тимофея, отвесив челюсть.

– Ой, а ты что, живой?

Мы с Тимом переглянулись, прошли к столу, и я сказал, переводя взгляд с одного озабоченного лица на другое. Пришли все, кроме Рамиля.

– Да, на дачу ночью пытались проникнуть воры. Никто из наших не пострадал. Подробности позже, сначала хочу знать, что говорят.

– Что убили женщину и парня, а воров собаки растерзали.

– Это одна версия, – перебила ее Гаечка. – Вторая, что воров порубил мужик с топором. Сюда же – не порубил топором, а пристрелил.

– Есть еще и третья, – добавил Илья. – Что они стали убивать женщину, та давай кричать, а рядом дача афганцев, и там целая толпа праздновала. Вояки скрутили воров, вызвали милицию.

Я посмотрел на Тимофея и сказал:

– Прикинь, ты – целая толпа афганцев!

– А че было-то? – спросила Лихолетова. – Сашка, вон, хотела бежать брать интервью у героя, еле убедили, чтоб тебя дождалась, ты-то все знаешь.

– Ща расскажем, – потер руки я, присаживаясь на подлокотник дивана. – Тишина в студии!

Ян метнулся выключать музыку. Воцарилась такая тишина, что было слышно, как на улице кричит горлица.

– Давай ты, – смущаясь, попросил Тимофей, я кивнул и начал рассказ.

Все слушали затаив дыхание, не перебивали. Дети подошли к столу и тоже слушали, открыв рты. Когда я пересказал бой Тимофея, заполняя пробелы воображением, взял паузу. Тим вместо того, чтобы красоваться, алел румянцем и прятал глаза.

– Ну офигеть! – воскликнула Лихолетова и посмотрела на Тима, как на божество.

– Удивлен, – сказал Илья с уважением.

– Чего удивляться после того, как он Рама уделал, – признал в Тимофее героя Ден, крутнул руками: – Вжух – и он уже там. Вжух – противник упал. Скорость зверская, силища богатырская.

– Вы нас не разводите? – недоверчиво прищурилась Гаечка.

– Нет! – В голосе Светы зазвенела обида.

Я рассказал, как Света одна побежала вызывать милицию, и девочка гордо выпятила грудь.

– Так что бандиты арестованы, наши все целы. А вот пожилой соседке не повезло, ее убили. Опасные были твари.

Гаечка неотрывно уставилась на Тимофея.

– Тим, – задумчиво обратилась к нему она, – а можно взять у тебя интервью? Я в газете подрабатываю. Только фотографию твою надо красивую и – на первую полосу! Когда ж еще такое было? Чтобы школьник один взял преступную группу отморозков?

– Вообще-то Паша тоже, – возмутилась несправедливостью Алиса и осеклась, вспомнив, как ее чуть не продали в рабство.

– Я ж не один, и не голыми руками, – напомнил я. – Не взял группировку, а поспособствовал этому.

– Я и тебя не забуду! Как можно⁈ – исправилась Гаечка.

Илья кивнул:

– И мента надо на фотографию, пожимающего руку Тимофея!

– Крутая будет статья! – обрадовался за Гаечку Памфилов.

Наш герой совсем засмущался. Казалось, он готов под диван забиться. Ничего, пусть привыкает к славе. Надеюсь, она его не испортит, потому что испытание медными трубами самое сложное, многие именно на нем ломаются, пройдя огонь и воду.

Если и правда получится пошуметь и привлечь к себе внимание, можно ковать железо, пока горячо, и осуществить мою задумку. Может, хоть тогда сдвинется с места время на проклятом таймере!

Но для этого дела мне нужен заинтересованный взрослый – первое, второе – поддержка друзей. Такой энтузиаст на примере только один: Илона Анатольевна. Все дорожки ведут к ней.

Что касается друзей, более подходящего момента не будет. Все окрылены, потому что чувствуют, что мы – сила. К тому же есть положительный пример того, как человек может измениться, если ему помочь. Потому я решил поделиться с ними перед тем, как идти к Илоне Анатольевне.

Только бы они меня поддержали, могут ведь и отказаться, особенно – девчонки.

Если все получится, можно сказать, происходит историческое событие, мы закладываем фундамент большого и очень важного дела.

Глава 12
На броневике

Чтобы привлечь внимание, я громко сказал, хлопнув в ладоши:

– Народ, у меня есть идея.

– Не хочу есть идею, хочу есть крем-брюле, пошутил Памфилов, поймал укоризненные взгляды друзей и исправился: – Говори, Паша.

Начал я издалека:

– Понимаю, я скажу то, что вы и так знаете, но послушайте, это важно. Давайте вспомним, как все начиналось и каким был девятый «Б» в начале учебного года. В школу отвратительно было ходить, потому что я ощущал себя лохом, да многие из вас таким меня считали, чего душой кривить.

Памфилов поджал губы и отвернулся, Кабанов потупился.

– В сравнении со мной лохом ты не был, – улыбнулся Тимофей. – А вот я…

– Был, да еще каким! – возразил я. – Но мы начали заниматься спортом отчасти благодаря деду, сдружились, обрели уверенность, и теперь мы – самая настоящая масонская ложа, только положительная. Никто не виноват, время такое, когда нормальным человеком быть… зашкварно. Модно быть дерьмом – бандитом, уродом, по которому тюрьма плачет…

– Проституткой, – поддержала меня Гаечка. – Бухать до блевоты на дискаче.

– Именно. И все думают, что так правильно, если станут дерьмом, то преуспеют, а в итоге помирают, как Вичка, от передоза. Мы никого не обманываем, трудимся, и теперь у нас все есть! Если сравнить с гопотой, которая в обносках. А почему?

Я смолк, позволяя друзьям ответить, но никто не спешил. Как на уроке, все смотрели растерянно, как когда учитель спросил что-то очень сложное.

– Потому что мы помогли друг другу, кто-то – сознательно, кто-то – потому что так получилось. И вот мы больше не одни, и гопота поглядывает с опаской. Кстати, Алтанбаев и команда работают у меня на даче, оделись, отъелись, стали похожи на людей, тренируются в клубе. Не подвернись им эта работа, не договорись я насчет тренировок, непонятно, что с ними было бы.

Я скосил глаза на Илью, кажется, он начал понимать, к чему я клоню.

– А чем больше хороших людей, тем нам же лучше, – намекнул я.

Во-от, теперь Илья понял про таймер.

Я продолжил, переходя в плоскость, понятную всем:

– Нам в этом городе жить и работать. Вы ведь поддержите друг друга, если кому-то понадобится помощь?

Все закивали, еще не понимая, к чему это нагромождение всем известных фактов, а я ощутил себя Лениным на броневике, которому предстоит зажечь толпу.

– А теперь представьте, сколько положительных парней и девушек потеряло веру в себя только потому, что модно быть дерьмом. Они чувствуют себя ненужными и потерянными, кто-то сможет плюнуть и пойти дальше, а кто-то замкнется, закроется. У такого подростка никогда не появится шанс, как у нас.

И снова я сделал паузу, пытаясь считать настроение друзей. О, как бы мне сейчас помогла Наташа, вдохновила бы их на подвиги, а так, если они сейчас меня не поддержат, вряд ли что-то получится, потому что они – это фундамент.

– Что ты предлагаешь? – настороженно прогудел Чабанов.

Вот теперь пора, друзья созрели и все осознали.

– Предлагаю создать всероссийскую общественную организацию для наших ровесников. Общение, спорт, саморазвитие и творчество в приоритете, чтобы хорошие люди не чувствовали себя брошенными в клетку с гиенами и понимали, что они не одиноки и что порядочным человеком быть лучше, чем дерьмом. Никто не приведет их на нашу базу, мы будем мозгом организации и станем пересекаться с ними, когда будет нужно. Создадим ячейки по всему городу. Возможно – за его пределами. – Я посмотрел на Тимофея.

Думал, он отвернется, сделает вид, что не понял, но приятель с пониманием кивнул:

– В Саранске.

– В Москве, – сказал я, подумав о Лексе и Олеге, но больше – об Алексе.

Парни сами создали ДНД и патрулировали улицы, идея должна им понравиться. Попрошу Наташку, чтобы помогла им, когда будут вот так общаться с людьми.

Губы Ильи растянулись в улыбке, глаза загорелись.

– Круто, вот это движуха начнется!

– Чую, будет весело, – потер руки Ден.

Я продолжил убеждать сомневающихся:

– Потом эти парни и девушки повзрослеют, устроятся на работу. А поскольку они будут развитыми и талантливыми, станут не последними людьми. Представьте, какие у нас будут связи и что мы сможем тогда!

– Мы прям как революционеры, – улыбнулась Гаечка, Лихолетова кивнула.

– Скорее как прогрессоры, – вернул улыбку я и объяснил: – Это люди, которые помогают развиваться другим.

Илья кивнул.

– Ага, у Стругацких было такое. Не столько другим, сколько обществу, и привносят прогресс.

Все слушали очень внимательно, и у всех горели глаза, даже у Вани со Светой, но особенно воодушевленными выглядели Илья и Ян.

– Но как мы это провернем? – спросил Илья. – Как о нас узнают? Это ж огромная работа! Мы что, в каждую школу будем приходить и рассказывать о нас? Или на улице проповедовать?

Я мотнул головой.

– Не мы будем приходить, а к нам придут. Сами, едва мы подадим сигнал. Но да, поначалу работа предстоит большая, а потом, надеюсь, нужно будет контролировать, направлять наши ячейки и придумывать интересные мероприятия, в которых престижно будет участвовать. Возможно – мероприятия с денежным вознаграждением.

– Все равно не понятно как, – приуныла Лихолетова.

Я объяснил, похлопав Тимофея по спине.

– Тим нам поможет. И Саша, а я постараюсь раскрутить медийное событие. Вы подумайте только! Парень обезвредил убийц! Кто же этот парень? Вот он наш герой. Дальше герой рассказывает о себе, что он был неуклюжим, всего боялся, и тут встретил деда и нас, мы его поддержали, и вот он герой! А герой – часть общественной организации… Надо придумать название. «Воля и разум» пусть останется только для нас, а ОО назовем, скажем…

– Прогрессоры, чего далеко ходить, – предложил Илья, собрался что-то спросить, но я его опередил:

– Так мы приблизились к слабому звену. Нужно, чтобы кто-то нас представлял: не наш ровесник, не мой дед, которому некогда, а заинтересованный взрослый. К тому же, чтобы вести деятельность открыто, организацию надо как-то оформить, а для этого нужен заинтересованный взрослый…

Илья вздохнул:

– И его у нас нет. Мой отец не будет этим заниматься.

– Есть у нас такой взрослый! – Я предложил кандидатуру англичанки: – Илона Анатольевна.

– А она согласится? – засомневалась Гаечка.

– Должна, если все ей правильно объяснить и по полочкам разложить.

– Почему ты так уверен? – спросил Кабанов.

– Потому что ей не все равно, что с нами творится. И не только с нами. Она неравнодушный человек, и воспользуется возможностью хоть что-то изменить, если такая появится.

На самом деле в ее согласии уверен я не был, просто очень надеялся, потому продолжил:

– Потому давайте пойдем к ней в гости, узнаем, пообещал ли ей дрэк место нашей классной, и заодно предложим возглавить движение.

– А мы? – пискнула Света. – Можно мы останемся тут с кем-нибудь?

Я посмотрел на Алису, но она замотала головой. Инициативу проявил Ян, проявил, так сказать, беспризорно-сиротскую солидарность.

– Со мной оставайтесь.

– Ура! – Светка сделала «колесо» и распласталась на матах звездой.

– Вы в шахматы играть умеете? – спросил Ян.

Ваня помотал головой.

– Вообще не умеете? – удивился Ян. – Подождите, не уходите! Сейчас принесу шахматы.

– А это интересно? – поинтересовалась Света.

– Очень! – Ян рванул на выход.

Вот уж что русскому хорошо, немцу – смерть.

– Я за ними присмотрю, – предложил Тимофей.

– Ты пойдешь с нами, – сказал я. – Покажем героя нашей любимой учительнице.

Он растерялся.

– Но как? Я ее не знаю. Может, мне лучше за дверью постоять, пока вы будете разговаривать, а как понадоблюсь, вы меня позовете, а то что я, как дебил…

– Если тебе удобнее так, не вопрос, – согласился я. – Помоги мне, Оби ван Кеноби, ты моя последняя надежда.

– Да я что угодно ради тебя сделаю!

– Я тогда домой или как? Вы потом сюда вернетесь? – спросила Алиса жалобно. – Или я с вами, но на улице подожду?

Она боялась детей и не знала, что делать с гиперактивной Светой, ведь сама была тихой, молчаливой и с трудом переносила такой напор.

Ян принес шахматы, укоризненно посмотрел на Свету, пытавшуюся оживить черно-белый телевизор, который мы использовали для игр. От только шипел и показывал «снег».

– Мне кажется, им не понравится, – шепнул я Яну. – Потом лучше принесешь приставку, пусть порадуются.

Ян кивнул и прокричал:

– Итак, шахматы!

Пока дети не сообразили, что в шахматах нужно думать, и не отказались играть, мы покинули базу. Специально ради такого случая Илья захватил из дома коробочку пакетированного чая и упаковку хрустящего импортного печенья, чтобы не объедать учительницу.

Однако Света и Ваня быстро сообразили, что шахматы – это трудно, и рванули за нами.

Когда вышли со двора, увидели Желткову, которая делала вид, что просто тут гуляет и не видит нас. Одета она была, как на выпускном, в Наташино платье. Так и знал, что начнет преследовать. Лихолетова глянула на меня, на нее, снова на меня и бросилась грудью на амбразуру:

– Люба, привет. Мы же вечером договаривались встретиться, а сейчас еще день.

– Я просто гуляю, – ответила Люба, катая ногой камешек.

Рая подошла к ней и спросила:

– Мать домой пришла? Не убила тебя за прическу?

– Пришла, – ответила Любка. – Ничего не сказала, я ж говорила, что она у меня нормальная. А вы куда собираетесь?

И на меня смотрит.

– Мы так, по школьным делам. – Рая взяла ее под руку и повела в другую сторону. – Ты слышала, что на дачах человека убили? Я сейчас тебе тако-ое расскажу!

Однако Желткова идти отказалась, освободила руку.

– Можно с вами?

– Нельзя, – выпалила Гаечка, отвернулась и направилась дальше по дороге.

– Да пусть идет, тебе жалко, что ли? – укоризненно спросил Илья. – Только что об этом говорили, и тебе все нравилось.

– Вы говорили обо мне? – с надеждой спросила Желткова.

– О том, что надо помогать людям, – честно ответил я.

«Ну так помоги! – говорил ее взгляд. – Мне нужно помочь!»

– Ну, мы идем? – спросила раздраженная Гаечка.

Саша шагала впереди, а Любка пыталась пробиться поближе ко мне, но с одной стороны был Илья, а на освободившееся место встала Лихолетова, которая оказалась на удивление сообразительной. Пришлось Любке топать позади и вздыхать.

– Я сделала все, что могла, – шепнула Лихолетова.

Похоже, Любка решила меня добиваться и брать нахрапом. Сострадание постепенно трансформировалось в раздражение. Теперь как минимум месяц, а может, и дольше, поскольку Любка – человек невеликого ума, она будет меня преследовать. Глядишь, и в десятый класс придет.

Как же не хотелось сбивать настрой, потому я понесся мыслью дальше, представил нашу организацию. Десятки станут сотнями, сотни – тысячами, тысячи – миллионами. Если будем развиваться, наша организация лет через пять станет мощной силой. Что мне нравилось больше всего – я останусь в тени.

Если кто-то очень заинтересуется, информацию нарыть, конечно, можно, но это надо сопоставить и проанализировать три объекта: мастерскую, кондитерскую и ОО, и везде я на вторых ролях, а Каналья, Вероника и Илона Анатольевна никак между собой не связаны.

* * *

Англичанка жила на втором этаже двухэтажки, которая была чуть ближе к школе, чем общага Кабанова и Алисы. Хоть и имел вид облезлый и скорбный, этот дом не был общежитием, напротив, тут преобладали просторные двушки и трешки.

Собрались мы возле подъезда, и я распорядился:

– Тим, стойте тут, никуда не уходите… Где Света?

Гиперактивная девочка обнаружилась обрывающей инжир.

– Света! – рявкнул я, она подбежала, протягивая руку с плодами.

– Это чужой инжир, – сказал я. – Пожалуйста, подожди нас спокойно!

Она сделала виноватое лицо.

– Извини, больше не буду.

– Побудьте здесь, – повторил я для Тимофея. – Минут через пятнадцать мы или выйдем ни с чем, или позовем тебя вон из того окна, за которым фикус.

– А зачем мы идем к англичанке? – спросила Любка.

Гаечка не упустила возможности ее поддеть.

– Ну, ты же идешь, должна знать зачем. Вдруг мы все решили со скалы прыгнуть?

Любка захлопала глазами, никто ей ничего объяснять не стал. Сообразительная девушка поняла бы, что не надо с нами идти, но не Желткова. Ну ничего, навредить она вряд ли сможет.

– С богом! – выдохнула Лихолетова и возглавила шествие к двери подъезда.

На лестничную клетку, где было всего две двери, все не влезли, и нажимать на дверной замок пошел я. Было стремно. Вот, казалось бы, я не потеряю ничего, потому что терять нечего. Однако с мечтой расставаться не хотелось.

Открылась дверь, высунулась удивленная англичанка.

– Павел… Илья? Ребята, что случилось?

Удивление сменилось испугом.

– Ничего страшного, – уверил ее я. – Разговор есть. Можно к вам?

Илона Анатольевна встала на цыпочки, глянула на лестницу, заполненную одноклассниками.

– Нас много, – сказал я.

Учительница посторонилась, пропуская нас в квартиру. Мы шли, шли и шли, набились в тесную кухоньку. Илона Анатольевна предвидела причину нашего визита и сказала:

– Вы же насчет классного руководства? Геннадий Константинович сам мне предложил. Да, я остаюсь с вами.

– Ура! – воскликнула Лихолетова, подпрыгнув. – Мы так рады!

Все заулыбались, а я все ждал, не спросит ли она о происшествии на дачах, о котором все село гудит. Не спросила, предложила лишь:

– Чай будете? Вы не сильно спешите?

Испытывая и волнение, и томление, я сказал:

– У нас к вам предложение. Потому что никто, кроме вас, не справится. Вы единственный учитель, который и правда старается научить, и заменяет мать тем, кто лишен родительского тепла.

Илья добавил:

– На вас вся надежда. Больше никто не справится.

Ее глаза заблестели, и она предложила повторно:

– Чувствую, разговор будет долгим и интересным. Чаю?

Илья положил на стол пакетированный чай и пачку печенья. Отказываться учительница не стала. Изнемогая от нетерпения, я ждал, мысленно прокручивал свою речь, откидывал неправильные слова, оставлял нужные, понимая, что говорить я буду другое, просто так спокойнее.

Илона не торопясь разлила чай по чашкам, высыпала печенье в блюдце и наконец уселась за маленький кухонный столик, за который влезало четыре человека: ее муж и две дочери-студентки.

– Рассказывайте, – предложила она.

Я, Илья, Гаечка сели на стулья, остальные остались стоять.

Говорил я то же самое, что недавно услышали друзья. Иногда смолкал, и мысль подхватывал Илья, или Саша, или кто-то из ребят. В глазах Илоны разгорался интерес. Или мне казалось, потому что она всегда интересовалась своими подопечными и по возможности помогала, как и Вера.

Мы внимательно отслеживали ее настроение, все, кроме Любки. Хотя для нее то, что я говорил сначала, было новостью и могло вызвать интерес, она не вникала, чистила короткие грязные ногти, сдерживая зевоту. «Она вытирает пыль под песни мои», – вспомнилось мне.

Заканчивая, я не стал юлить, сказал прямо:

– Нам нужен взрослый, который возглавит общественную организацию. Вы – самая достойная кандидатура.

Илона Анатольевна молчала, помешивая чай, думала. Наконец вскинула голову, осмотрела нас и удивленно спросила:

– Вы это серьезно? – увидев, как мы потухли, она помотала головой. – Нет-нет, не подумайте. Я не отказываюсь. Я к тому, что вам серьезно интересно участвовать в таких движениях? И вы сами это придумали?

– Сами, да не совсем, – начал я издалека. – Есть у меня один приятель из Саранска, он с бабушкой на лето приезжал, толстый такой пельмень, ляпал невпопад, сам себя стеснялся. Мы с ним дружить не хотели, думали, что он, – я покрутил пальцем у виска, все, кто его знал, закивали. – Но дед настоял, чтобы мы разрешили ему с нами тренироваться, и вот он – восходящая звезда русского бокса. Но и это не все. Слышали, что случилось на дачах?

– Женщину убили? – спросила Илона Анатольевна.

– А еще что слышали? – заговорщицки прищурилась Гаечка.

– Что в соседнем доме отдыхали афганцы, на которых воры напали и были биты.

– Не так все было! – помотал головой я. – Вообще-то это случилось на моей даче, там Лидия и сироты… ну, вы знаете. А дачу эту мы купили у Тимофея, этого толстяка. Он как раз приехал на лето и решил пожить там. Вот он тех воров и оприходовал. Один. А Света вызвала милицию.

Илона приложила ладони к щекам и мотнула головой.

– Я это к чему говорю… Подумайте, сколько детей нуждается в нашей помощи! Им некому показать, что нужно хорошими людьми быть правильно и почетно. Такая организация их спасла бы. Хотите поговорить с Тимофеем и детьми?

Англичанка кивнула.

– Они ждут на улице.

Илона Анатольевна согласилась, Гаечка рванула звать Тимофея из окна. Пока он шел, англичанка вздохнула:

– Идея отличная, но я ума ни приложу, за что хвататься и как это провернуть.

– Это мои проблемы, – подмигнул ей я. – Тимофей нам поможет. Мы поднимем шумиху, его покажут по телевизору, о нем напишут, и он расскажет о нашей организации…

Только я договорил, как вошел Тимофей, и Илона Анатольевна, заразившаяся нашим энтузиазмом, выпалила:

– Идемте в гостиную, чтобы все могли присесть. Подумаем.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю