Текст книги "Вперед в прошлое 16 (СИ)"
Автор книги: Денис Ратманов
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Денис Ратманов
Вперед в прошлое 16
Глава 1
Новый русский дед
– Едет! – ворвался в комнату Боря, который дежурил на балконе, ждал, когда под окнами маминой квартиры проедет дедов «Москвич».
Вчера и сегодня утром опасения были те же, что и на Новый год: старая колымага не осилит дороги и раскорячится где-то среди бескрайних полей. Но чуть свет дед позвонил из областного центра. Как я и предполагал, он рассчитывал отоспаться у бабушки, а вечером заехать к нам.
В принципе, мы могли всем табором нагрянуть к бабушке, но решили этого не делать, потому что деду хотелось отдохнуть и предстать перед нами в лучшем виде.
Машина пророкотала на место Квазипупа, и рык мотора стих. Наташка в прихожей принялась прихорашиваться, конкурируя за зеркало с мамой. Боря солдатиком встал напротив входной двери, а я остался в кухне допивать свой чай.
В честь приезда деда я заказал коллекцию пирожных, дабы ознакомить его с ассортиментом. Так-то он был в курсе, что у меня теперь кондитерская, но продукцию не знал.
Боря услышал шаги на лестничной клетке и открыл дверь ровно тогда, когда звякнул звонок.
– Дед, привет! – воскликнул брат. – Бабушка! Проходите.
Квартира вмиг ожила, наполнилась голосами и шуршанием целлофана. Наташка так и осталась в прихожей, она боялась, что дед только на словах простил ей Андрея.
– Где наши именинники? – проговорил дед голосом Деда Мороза. – Иди сюда, Наташенька!
Округлив глаза, Наташка шагнула к нему, взяла большой красивый пакет с цветами, вытащила оттуда аккуратно сложенную кожаную сумочку, принялась проверять кармашки, замерла – видимо, обнаружила там деньги.
– Дедушка… вот уж не ожидала! Спасибо!
Она обняла деда, от нее шибануло пронзительной нежностью и благодарностью.
– Наташа, эмоции, – прошептал я, сестра украдкой глянула на меня и закрылась, больше никто не понял, к чему эта фраза.
Подарки получили все: мама – тоже сумочку, я – новый рюкзак, такой же, как у меня был, только цвета хаки.
– Спасибо, дед! – воскликнул я. – То, что доктор прописал! Мой рюкзак стал серым, думал новый покупать, а все некогда, ходил, как бомж.
Боре дед привез… Брат аж язык высунул и прикусил, с таким усердием распаковывал коробку без надписей. Открыл, забрал масляные краски и кисти, но это еще не все, было и второе дно, причем до основного он еще не добрался. Затрещала коробка, Боря вытянул шею, заглянул и вытащил… что-то синее резиновое.
– Офигеть, – произнес он и уволок подарок в зал, оттуда донеслось: «Пф-ф-ф, пф-ф-ф».
Это был резиновый надувной матрас для плавания – настоящее богатство и показатель достатка! Мы плавали на кусках пенопласта, вместо кругов использовали камеры, мало у кого были такие огромные качественные матрасы! Целый плот, правда, насоса нет, и брат надувал новую игрушку вручную.
– Насос подходит велосипедный, – проинструктировал его дед.
Послезавтра Боря потащит подарок на море хвастаться друзьям.
Бабушка заглянула в комнату, улыбнулась. А мне подумалось, что этот матрас будет, как велосипед, который есть мало у кого, счастливец едет, а за ним бежит толпа желающих прокатиться, а если не позволят – то хоть побыть причастным к чужому счастью.
– Ты ж на камни его не клади, – поучала мама, – а то продырявишь.
Бабушка прошла в зал, уселась на диван, осмотрелась.
– А где Василий?
– В Диканьках, в Полтаве, к больному отцу поехал. Боится не успеть попрощаться.
Дед прошелся по квартире, пожал мне руку и сказал, подмигнув:
– Ну что, внук, поехали смотреть мой дом, а то только слышал о нем.
– Сперва давай чаю попьем, – предложил я. – Или кофе? С пирожными из моей кондитерской.
– Паша всё бизнесы мутит! – похвасталась мама.
Не дожидаясь согласия его, поставила чайник на газ. Бабушка переместилась на кухню, на Наташкин диванчик, потому что за столом помещалось только четыре человека. Я остался стоять.
– Дедушка, ты же пойдешь к нам на выпускные? – спросила Наташка.
– Конечно…
– А в чем? – поинтересовалась сестра.
– О-о-о, сейчас покажу. Подождите.
Дед убежал к «Москвичу», а вернулся в… малиновом пиджаке! С огромной голдой на шее, в очках, как у Шварценеггера. Я чуть чаем не подавился, он был похож на престарелого рэпера.
– Зачет! – оценил высунувшийся из комнаты Боря и жалобно посмотрел на меня. – Поможешь надуть? А то голова кружится.
– Потом, – отмахнулся я, – мы ж не сегодня идем купаться и не завтра.
– Почему не завтра…
Ответила Наташка:
– Потому что выпускной у него, балда!
Дед отлично помнил, что ресторан типа он мне оплатил – в благодарность за бизнес, дом тоже на его деньги строится под моим присмотром – чтобы лишнего не болтали.
Пока мама разливала чай по чашкам, дед спросил:
– Как моя младшая внучка? Делает нервы всем?
– Четыре месяца девушке, – ответил я. – Посмотришь, Анна-то в декрете, а бизнес у меня с ее матерью Вероникой, ну и Лика, дочь Анны, помогает.
Непривычно было видеть деда в образе нового русского, и я пошутил:
– Дедушка, на выпускном будет много молодых незамужних учителей, пожалей их, пожалуйста!
Вспомнилась его грудастая пассия. Он еще как может и Еленочку оприходовать!
– Так уж и быть, – войдя в роль, ответил он, достал из кармана четки.
– Это из другой оперы, – остановил его я.
– Да и цепь у меня не золотая, так, имитация.
Наконец чай заварился, мама выставила на стол пирожные, самые наши ходовые: корзиночка-монблан, картошка, желейка, лебедь-безе, чизкейк, эклер.
– Какая красота, – проговорил дед, – я столько не съем – слипнется.
– С удовольствием тебе помогу, – вызвалась бабушка и разрезала каждое пирожное пополам, а лебедя, состоящего из двух частей, разломила.
На пять минут дед пропал, он оказался морально не подготовлен к таланту Вероники, и его разум захватили вкусовые сосочки.
– Достойно, – оценил он и добавил: – Не сомневался, что все у тебя получится на высшем уровне.
Немного помолчав, он спросил, будто бы извиняясь:
– А Рома на выпускной пойдет?
Бабушка поджала губы, мама побледнела – что решила с разделом имущества, она так мне и не доложила.
– Не пойдет ни ко мне, ни к Наташе, – сказал я. – Мы для него перестали существовать. Так что давай объединяться в клуб вычеркнутых из жизни Романа Шевкетовича. Новорожденная дочь и Анна – туда же. Я рассказывал, что он поднял руку на беременную жену?
Тяжело вздохнув, дед покачал головой и пригорюнился. Съел последний кусочек эклера, встал.
– Поехали смотреть дом. Как я понял, там еще нельзя жить?
– Скважину пробурили, – сказал я, – электричество – бросили временный кабель, скоро будет электрификация от государства. Бабушка, ты едешь с нами?
– Я бы с Олей осталась, – сказала она. – Я ж была у тебя недавно.
– Там много что изменилось, – сказала Наташка, она тоже никуда не поедет, чтобы не столкнуться с алтанбаевцами.
– Значит, едем вдвоем, – проговорил дед.
– Втроем! – вызвался Борис. – Ма, ничего страшного, если плавательный матрас полежит на полу?
– Пусть, – сказала мама.
Видимо, им нужно было обсудить отца и разработать план действий. А может, маме просто хотелось пожаловаться и получить от родительницы поддержку. Скорее всего, мама не будет подавать никаких заявлений, пока Квазипуп не вернется и она не почувствует, что тыл прикрыт.
Я был уверен, что отец не доставит нам серьезных проблем, маме может нервы подпортить – это да, Квазипупа спровоцировать и посадить в обезьянник, полтавский бык запросто мог на него кинуться. Но это их взрослые разборки, пусть выкручиваются как-нибудь без меня. Мне надо мир спасать, время на таймере двигать, которое что-то застопорилось, а на горизонте замаячила интересная тема. Осталось поговорить с Илоной Анатольевной. Точнее, завербовать ее, но это – после выпускного или во время оного.
– Ну что, по коням, внук? – дед мне подмигнул. – Смотреть дом. Уверен, там полный порядок!
Боря уселся на заднем сиденье, и мы тронулись.
Грунтовка, ведущая к моему дому, в сухую погоду была вполне ничего, но дед остановился там, где заканчивался асфальт, и проговорил, указав на холм:
– Вот тот дворец на склоне – мой дом? Ну ничего себе! И забор какой красивый, это дерево?
– Дерево, подтвердил я. – Дорога убитая, но летом не критично, а к зиме что-то решим.
Дорога была сухой, и мы без проблем доехали по грунтовке на стройку, где «хозяина» вышел встречать Сергей и высыпали алтанбаевцы полным составом, в том числе Заславский, у которого, как и у меня, завтра выпускной вечер. Егор вытянул шею, надеясь разглядеть Наташку, мы вышли из машины, и он сразу скис.
Вот же любовь какая! Всех сговорчивых девок перетоптал, а дама сердца у него одна. Интересно, как долго продержится его интерес к Наташке?
Сергей сперва шагнул к деду, они обменялись рукопожатиями, потом – ко мне, и увел деда отчитываться о проделанной работе, а точнее – хвастаться результатом, потому что самому нравилось, как все получалось.
Мы с Борей вошли в гостевой домик, где на черных кабелях висели лампочки и было все оштукатурено.
– Туалет и ванная готовы! – радостно заключил брат, потоптался по стяжке на полу, погладил серую стену. – Все ровненькое какое. Неужели это пацаны сами делали?
– Научились, – улыбнулся я.
– Пол какой будет? – спросил Боря. – Деревянный?
– Здесь линолеум, в основном доме – паркет.
Сказав это, я задумался над возможностями, которые появятся через пять лет: и теплый пол, и плитка красивая, ламинат такой и эдакий, паркетная доска светлая, темная, любая. Готовые стяжки для пола, для отделки… Хоть не затевай стройку сейчас, жди, пока прогресс дойдет в нашу провинцию.
В окно я видел, как Сергей и дед остановились возле забора, дед его потрогал, кивнул, затем они направились к основному дому, интенсивно жестикулируя.
Алтанбаевцы от них отпочковались, занялись забором, а я попросил Борю подождать, а сам рванул к инспекции в лице деда.
– Честно, я не ожидал, что будет такой размах, – задумчиво проговорил дед, перевел взгляд на меня и добавил: – Смело, очень смело.
– Так это Пашина инициатива? – улыбнулся Сергей. – Хм, соглашусь: смело, даже слишком.
– Но и деньги его, – сдал меня дед, – он бизнесы мутит, кондитерскую открыл, автомастерскую.
– Он рассказывал, – подтвердил Сергей и посмотрел на меня с надеждой и отчитался: – Светлану выписали домой, она хандрит. Боюсь, сорвется, за рюмку схватится. Она у меня повар, может, тебе нужна сотрудница в кафе?
На ловца и зверь бежит. Но ловцу нужен старательный зайчик, а несется не пойми кто: то ли самка гиены, то ли дикобраз. Светлана не произвела на меня положительное впечатление. Но кто знает, какой она стала, избавившись от зависимости? Каналья вон какой красавец, надежный партнер, человек с головой и руками, а Светлана…
Второй Миха мне точно не нужен. Но, с другой стороны, если она сможет соблюдать субординацию и слушаться Веронику, почему бы и нет? К деньгам у нее допуска не будет, обокрасть Веронику она не сможет.
Дед заинтересованно посмотрел на меня.
– Вообще-то нужна, – сказал я. – Но, извините, Светлана не произвела впечатление адекватного человека. Привозите ее на следующие выходные, я пообщаюсь с ней получше и только тогда смогу сказать. Ну и главный вопрос: она сама в курсе, что пойдет ко мне работать?
– Я так, на будущее, – пожал плечами Сергей.
– Привозите, пожарим шашлык, пообщаемся, и будет видно.
Он кивнул и обратился к деду:
– Шевкет, у нас с инструментом беда. За аренду дрели с перфоратором я круглую сумму отвалил. Говорят, в Москве можно достать современные дрели, пилы, болгарки и прочее. Тут – ни х… – он скосил на меня глаза. – Ни хрена. Вот вообще ни хрена, или по цене автомобиля.
Дед усмехнулся.
– Инструмент и у нас стоит, кхм, мягко говоря, недешево. Сосед рассказывал, в ГУМе четыре года назад купил дрель с перфоратором «Black+Decker», сто с чем-то баксов отвалил. Он и говорил, что прям долларами в кассу заплатил. Так вот такой же фирмы «Bosh» стоил двести!
Сергей округлил глаза и присвистнул.
– У меня у самого стройка, с женой строим дом, так что это дорого. Но в арсенале иметь такую штуку очень хотелось бы.
Дед продолжил:
– Сосед ремонтом занимался. Отверстие просверлить в кухне под полочку – два рубля. Вот и считай! В среднем десять рублей за вызов. – Посмотрев на меня, дед объяснил: – В квартирах в кухнях бывают стены из бетона. Люди сверлят вручную, потом долбят, опять сверлят. Точно тебе говорю, это стоило двух рублей.
В голове вспыхнула красная лампочка, а в глазах, наверное, появились цифры, как в игровых автоматах. Сейчас мало кто готов заплатить бригаде строителей, все пытаются сделать ремонт своими руками, как правило, кривой и косой. Но есть небольшая прослойка населения: новые русские, торговцы, капитаны дальнего плавания – кто готов заплатить за то, чтобы сделали хорошо и быстро.
К тому же я рассчитываю не ограничиться этой стройкой, а на пустыре возвести гостиничный комплекс. Мне понадобятся люди с инструментом, так что есть смысл вооружить свою бригаду самостоятельно и основательно вложиться. Лет несколько Сергей пожадничает закупать инструмент, и у нас получится взаимовыгодное сотрудничество. Но долларов пятьсот придется отвалить за дрель с перфоратором и шуруповерт, если они уже есть.
Наговорившись с Сергеем, дед пошел знакомиться с алтанбаевцами, пожал им руки, они принялись рассказывать, кто чему научился и кто что сделал. Дед искренне ими восхищался.
Наконец знакомство со стройкой завершилось. Мы с дедом поднялись на второй этаж основного дома, откуда открывался великолепный вид на окрестные холмы и синела полоска моря.
Дед грустно улыбнулся и сказал:
– Как же мне этого не хватает в Москве! Все-таки мое сердце здесь. Купить участок на склоне, выращивать виноград, делать вино, вечером ходить рыбачить… Когда-нибудь так и сделаю.
– Участок советую купить уже сейчас, тут по соседству полно продается. Пока еще дешево, а столбы поставят, электричество проведут – цены вдвое вырастут.
Дед потер щетинистый подбородок.
– Это мысль! Буду у Анны забирать внучку, специально для нее куплю пони.
– Мы взрослели без деда и бабушки, это большой пробел, – искренне сказал я. – У тебя бизнес в Москве. И оставить его не на кого.
– Да к черту его! – махнул рукой дед и уставился вдаль. – Сколько мне осталось? Год? Пять? Если очень повезет – пятнадцать лет активной жизни, почти все друзья уже в земле. Мне бы не хотелось эти годы провести в погоне за иллюзией. Хотелось бы пожить. Разве я не заслужил? Заработаю прибавку к пенсии, Влада за главного оставлю.
– А если на вольные хлеба пойдет? – спросил я. – Поймет, что можно не делиться, и заберет твое дело.
– И черт с ним! Надоело. Всю жизнь пашешь, как мул – и зачем? Ты зарабатываешь побольше меня, можешь позаботиться о семье. Что я, не заработал спокойную старость?
– А сможешь? – усмехнулся я.
– Что смогу? – не понял дед.
– Жить спокойно? Спокойная старость – это надо уметь, человек быстро сдает, если теряет сверхцель.
– Яхту куплю или катерок, займусь рыбалкой – всю молодость мечтал. Не переживай, найду, чем заняться, суетиться надоело, устаю, радости от жизни не чувствую.
– Покупай участок здесь, будем соседями, – посоветовал деду я. – Море рядом, все рядом. Со временем место станет курортом, но тут у нас на холме будет спокойно.
– Присмотришь? – спросил он.
– Конечно. И еще к тебе просьба. Мне нужны электроинструменты для строителей. Что необходимо такой бригаде? Дрель с перфоратором, электропила, бетономешалка, сварочный аппарат, набор нормальных отверток. Что еще может пригодиться?
– Вибратор для бетона – отличная вещь, – быстро вспомнил дед, задумался. – Но все это будет стоить, как иномарка. Точно больше тысячи долларов.
– Начнем с простого, – сказал я. – С пилы и дрели. Буду инвестировать в будущее.
Дед крякнул, потер переносицу:
– Так знаешь, чем закончилась история с соседской дрелью? Соседа разбил инсульт, и он стал сдавать дрель в аренду соседям. Так вот, украли ее. Молодой сосед взял, но не вернул. Он ментам написал заявление – без толку. Соседа-наркомана посадили, но ничего не компенсировали. Такие вот дела.
– Просто для начала узнай цены, – попросил я, посмотрел туда же, куда смотрел дед, и предложил: – Деда, а давай возьмем удочки и поедем на мол рыбачить? Ставрида отлично ловится.
Дед потер руки и повеселел:
– Давай! Вот это, я понимаю, отдых!
Интерлюдия
Золушка
Идея сделать из замарашки принцессу поглотила Наташу с головой – она и сама не могла понять почему. Мало того, что она никогда не дружила с Любкой Желтковой – презирала это вечно тупящее замызганное чудо природы.
Вспомнился эпизод, как год назад Натка возвращалась с двумя подругами домой из школы, а впереди топала Желткова. Было скучно, хотелось развлечений, потому Чечурина Ирка крикнула:
– Эй, мальчик!
Чечуре и Шадуровой хотелось, чтобы замарашка начала огрызаться, она это делала смешно, потому что тупо, типа: «Я девочка. Неужели не видно?» Но Желткова не отреагировала, тогда Ирка продолжила:
– Мальчик! Эй, мальчик в юбке! Тебе посылка. От почтальона Печкина!
Чечурина разозлилась, что Желткова не повелась, и принялась рассуждать о вшах, тифе, бомжах. Одноклассницы ржали, как лошади, Наташа тоже, но коротко стриженная девочка делала вид, что ее это не касается, и так и не обернулась.
Потом старшеклассницы принялись обкидывать Любку зеленой алычой, и так продолжалось, пока Желткова не свернула в проулок.
Сейчас Наташе было неловко за ту свою выходку. Только сейчас она задумалась над тем, что в тот момент чувствовала забитая замызганная девочка, и ей сделалось больно, будто это ее обзывали и обкидывали алычой. Сейчас бы она ни за что себе такого не позволила.
Отчасти для того, чтобы загладить вину перед Любкой, отчасти потому, что ее захватило странное светлое чувство, Наташа аккуратно утюжила накануне выстиранное светло-сиреневое шелковое платье. Пятно отстирать не получилось, но его теперь почти не было видно.
Когда-то это платье из японского шелка носила тетя Ира и очень им гордилась, но быстро из него выросла, потом оно перешло маме, затем – Наташе, которая его ненавидела, потому что платье сидело на ней, как мешок, казалось старомодным да и просто было не к лицу.
Впервые она смотрела на вещь, которая принесла ей много неприятных моментов, как на что-то полезное и красивое. Закончив утюжить платье, Наташа дождалась деда и бабушку, провела с ними время, а когда дед и братья уехали, а бабушка уединилась с мамой обсуждать что-то важное, кажется – отца, Наташа сказала, что уходит, но к вечеру вернется, аккуратно свернула платье и положила в только что подаренную сумочку, проверила косметику – у нее были только разноцветные помады и тушь для ресниц, а Любка конопатая, ей неплохо бы пудру. Старая пудра с отломанным зеркалом нашлась у мамы. Сегодня она отпросилась с работы, а завтра будет до вечера пропадать там, домой заявится в пять-шесть, к Пашкиному выпускному.
Итак, делаем из замарашки принцессу. Шаг первый: «Убеди девочку, что ей это нужно».
Наташа задумалась. А нужно ли? Стоит ли вытаскивать из болота бегемота? Праздник закончится, Любка вернется в свой свинарник и загрустит. Или не загрустит, а прикоснется к нормальной жизни и получит стимул, чтобы бороться? Стремиться к большему и лучшему?
Если ей и будет хуже, то недолго и после ярких эмоций.
Прихватив платье, Наташка уверенным шагом направилась к Любке, благо в селе все знали, где кто живет.
Любка обитала в полутораэтажном большом сером доме. Сером – потому что оштукатуренном, но не побеленном. Все знали, что Ядвига приглашает алкашей, кормит-поит их, иногда – трахается (и у кого-то ж встает на такое!), за что они ей понемногу строят дом.
Забор из сетки-рабицы ничего не скрывал. Участок был огромным, соток двадцать; в конце огорода, утыканного теплицами, виднелись сараи, а еще под беседкой из винограда стоял ржавый остов «копейки». Двор был завален металлоломом, досками, камнями и выглядел неопрятным, как сама Желткова.
– Люба! – позвала Наташка, чувствуя волнение. – Люба, выходи!
Что-то мелькнуло за тюлем: может, Любка, может, ее брат… Но нет, брат должен быть в армии. Значит, все-таки Любка.
– Люба, я знаю, что ты там. Я от Паши! – последнее Наташка крикнула громко, и волшебное имя всемогущего брата произвело эффект: Любка вышла на порог.
– Не бойся, иди сюда. – Наташа сделала приглашающий жест.
Желткова вжала голову в плечи, но пошла, каменея и замедляясь с каждым движением. Недоверие и страх – вот что почувствовала Наташка. Чтобы расположить Любку к себе, она испытала радость предвкушения и открылась – вроде помогло, Любка расслабилась.
– Ты ж на выпускной идешь? – спросила Наташа.
– Мама не пускает, но я все равно пойду, – упрямо тряхнула головой Любка.
– Хорошо. И в ресторан поедешь?
– Поеду.
– А есть в чем? – вкрадчиво спросила Наташка и поняла, что совершила ошибку – ее окатило обидой и страхом, Любка подумала, что над ней опять будут издеваться.
Снова пришлось транслировать радость.
– Я помочь хочу! У меня есть для тебя подарок.
Не верит? Ну и ладно. Надо быстрее достать платье, пока Желткова не сбежала. Любка начала пятиться, но, когда увидела платье, раскрыла рот и замерла, не веря своим глазам. Наташа качнула им.
– Вот, мне оно велико, а тебе будет в самый раз. Бери.
Любка все еще не верила. Потому что никто никогда не делал ей подарков, тем более таких.
– Ну? «Золушку» смотрела? Считай, что я фея-крестная, которая хочет помочь тебе попасть на бал.
– Но… почему? – пролепетала Желткова, кривя губы и все не решаясь прикоснуться к мечте – а вдруг это очередной розыгрыш? Вдруг выскочат из кустов обидчицы, громко хохоча.
– Потому что так надо, – сказала Наташка, понимая, что будет сложно. – Мне надо.
Любка не верила ни ей, никому, даже эмпатия не помогала.
– Да нет тут никого, я одна! – начала раздражаться Натка. – Так хочешь или нет быть красивой?
– Хочу, – прошелестела Люба, но так и не решилась сойти с места.
– Тогда иди сюда. Или мне платье на грязный забор повесить?
Любка топталась на месте, но все еще не решалась сделать шаг навстречу.
– Ну ладно.
Наташа направилась к забору, думая оставить платье на нем, и только тогда Любка закричала так, словно ее ранили:
– Нет! Не надо. Я иду.
Открыв калитку, Любка огляделась, потянулась к подарку, но убрала руки, осмотрела их, убедилась, что они чистые, и взяла платье. Приложила к себе.
– Должно быть нормально, да?
– Да, – кивнула Натка и придирчиво осмотрела Любку, пытаясь найти в ней что-то красивое.
В принципе, она ничего, если бы не уродская прическа. Обычно ее стригли под мальчика, и, даже когда волосы отрастали, как сейчас, слишком густые, они стояли торчком и казались короткими. К тому же цвет уродский, то ли как мышь, то ли как воробей. Если бы Любка отрастила волосы, то ее коса была бы толщиной в руку, как в русских сказках.
Но поскольку отращивать долго, чтобы Любка имела вид, выхода два: покрасить волосы и уложить или надеть парик. Второе отпадает, потому что, во-первых, его нет, во-вторых, там заведутся вши. Еще есть день в запасе, чтобы его найти, но Наташа этим заниматься не хотела, тем более что после Желтковой его придется кому-то носить.
– Тебе надо что-то сделать с волосами, – предложила Наташка.
Любка схватилась за голову и покраснела.
– Нужно в парикмахерскую на покраску, – предложила Наташка.
Она уже представила Желткову брюнеткой со стильно уложенными волосами. Зеленые глаза будут на контрасте смотреться яркими. А вот если в рыжий ее покрасить, веснушки выступят сильнее. Блонд вообще не пойдет. С таким цветом только на рынке кричать: «Пирожки горя-я-ачие».
Возникла неловкая пауза. Любка убедилась, что над ней не издеваются, и немного расслабилась.
– Пойдешь? – продолжила натиск Наташка. – Если послушаешься меня, первой красоткой будешь, и в классе тебя не узнают. – Хочешь?
Любка улыбнулась и закивала.
– Макияж беру на себя. Только в парикмахерскую…
У нее же полная голова живности! И как ей намекнуть, что перед парикмахерской вшей неплохо бы вытравить?
– Я денег накопила, пять тысяч восемьсот, – похвасталась Любка. – Хватит?
– Э-э… Ну да, только перед тем голову надо помыть и… э-э-э… – Наташа чисто автоматически почесала голову.
Любка опустила взгляд и поджала губы.
– Я помыла и… Проверялась. В общем, чисто.
– Ну и отлично. Еще раз помой, и поехали к моей знакомой, она мне прическу делала, когда я играла в театре.
– Проходи. – Любка посторонилась, пропуская Наташу во двор.
На цепи залаяла серая дворняга, тощая, вся в колтунах. Наташа двинулась за Любой, глядя на розовые кусты, пробивающиеся сквозь железяки.
В прихожей было почти так же грязно, как на улице, в ряд выстроились ботинки, все в земле. В большом ящике пищали то ли утята, то ли цыплята, воняло пометом. Стены были выкрашены в синий, как в больнице. Заходить в дом – плохая идея, поняла Наташа. Но груздем она уже назвалась.
В кухне было грязно, на полу виднелись пятна въевшегося жира с клочьями шерсти, на кособоком кресле сидел пушистый кот и чесал за ухом, в раковине громоздилась гора посуды. Чайник, кастрюли, сковородка – все было в потеках жира и нагаре. Наташа невольно запрокинула голову, боясь обнаружить на стенах клопов. Она где-то слышала, что клопы падают на людей сверху.
А еще, заходя в дом, Любка не снимала обувь. Это ужас и кошмар.
– Будешь чай? – спросила Любка. – У меня есть печенья.
– Нет! – воскликнула Натка, глядя на черные щербатые чашки. – Быстрее собирайся.
В прошлом году Наташа очень себя жалела, считала, что живет в аду, и родиться в такой семье – это наказание. Сейчас же поняла, что наказание – родиться, в семье свиньи-алкоголички дурочкой и даже не понимать, что так жить нельзя! Что надо убирать в доме и мыть посуду! Так и подмывало прочитать Любке лекцию и провести инструктаж о гигиене, но Наташа не стала.
Пытка свинством длилась полчаса. Любка очень быстро собралась, надела выцветшую юбку, скорее коричневую, чем черную, и пионерскую еще советскую рубашку.
– Идем? – с надеждой спросила она.
– Ты платье померяла? – поинтересовалась Натка. – Вдруг не влезешь?
– Ой!
Через несколько минут Любка вышла в платье. Оно село идеально, вот только тонкий шелк облегал тело, и выделялись мощные труселя. «Господи, дай мне сил!» – мысленно взмолилась Наташа, перебрала ассортимент белья, что на продажу, и поняла, что придется Любке подарить трусы.
Костеря себя последними словами и стараясь скрыть злость, Наташа вела Любку на остановку, чтобы сдать своей парикмахерше Ануш. Идея сделать из замарашки принцессу уже не казалась заманчивой и интересной. А если Желткова обманула, и вши у нее там в чехарду играют? Ануш потом ее проклянет.
Пока топали на остановку, Наташа молилась, чтобы никто ее рядом с Любкой не увидел, удача была на ее стороне. В автобусе, к счастью, тоже знакомые не встретились, и былой запал вернулся. Она тайком изучала одеревеневшую Любку и думала, что ее вполне можно привести в порядок. Вот хохма будет, если одноклассники ее не узнают!
Молоденькая армянка Ануш стригла в центре, недалеко от театра, и, в отличие от старших коллег, которые могли и обкорнать, имела чувство стиля. Наташка сама у нее стриглась и всем знакомым советовала. И вот привела Любку, которая села на скамейку в парке и окаменела, уставившись на воркующих голубей.
– Когда ты освободишься? – спросила Натка, глядя, как Ануш превращает симпатичного парня в коротко стриженного гопника. – У меня девочка. Стрижка коротких волос, покраска в радикальный черный. Когда сможешь ее принять и сколько будет стоить?
Не отвлекаясь от работы, Ануш сказала:
– Пять тысяч нормально? Сейчас женщина придет на завивку, потом окно… Через полчаса пусть приходит.
– Спасибо! – улыбнулась Наташка и поскакала к Любке, доложила: – Пять тысяч. Будем делать из тебя Коко Шанель.
Любка растерянно захлопала глазами.
– Ко-ко чего? Почему ко-ко? Из-за цыплят?
– Ох, темнота! Роковую женщину делать будем. Только до завтра никому на глаза не попадайся, а завтра в пять я жду тебя в маминой квартире. Знаешь, где это?
– Брюнеткой? – Любка вскочила. – Я не могу краситься в черный!
– Ну здрасьте. Ну, извините, я пошла, – вспылила Наташка и развернулась.
– Нет! – окликнула ее Любка. – Меня мама убьет. Это ж… Мне блондинкой быть хочется.
– С белыми волосами ты будешь похожа на колхозницу, с рыжими – на Антошку-пойдем-копать-картошку, – честно сказала Наташа. – Тебе или темный, или никак. Просто доверься мне. Завтра я тебя накрашу – и одноклассники ахнут.
Полчаса тянулись и тянулись, Любка расслабилась и разболталась. Несла она всякую чушь: хвасталась, что ее мать накопила много денег, и они скоро купят видик, что получилось закончить школу без «двоек», и она не хочет уходить после «девятого» класса, хоть и обещала; что собака сидит на цепи, потому что душит соседских «курей».
Наконец из парикмахерской вышла бабка с прической «кудрявая овца», и туда юркнула Любка. Наташка ходила туда-сюда, поглядывая на дверь. Получится ли? У Желтковой волосы, как усы у Квазипупа. Вдруг их вообще нельзя уложить, и они так и будут дыбом стоять?
Полчаса прошло, сорок минут. И вот наконец появилась Любка. Красивая, блин! Вот только казалось, что голову куклы пересадили на тело замарашки.
Постригла ее Ануш коротко, но – волосок к волоску. С одной стороны короче, с другой длиннее, оставив длинную черную прядь, падающую на глаз. Любка сияла, улыбалась от уха до уха.
– Она мне брови тоже покрасила! Бесплатно!
Он переизбытка чувств Любка глотала окончания, брызгала слюной, и в уголке рта надувалась слюна. Без толку! Не получится из нее принцесса. Ее надо год учить себя вести!
– Ты офигенная! – оценила Наташка. – Все парни твои! Все, я побежала. Не забудь завтра в пять вечера зайти ко мне, я тебя накрашу. Не вздумай делать это сама, ты все испортишь.
Наташка уже развернулась и сделала шаг, но Любка ее окликнула:
– Подожди! – Натка обернулась, и Желткова спросила: – Зачем это тебе? Кто тебя попросил?
– Мне захотелось, – улыбнулась Наташа. – До завтра.
Ее накрыло волной благодарности, стало легко, светло, и показалось, что она не идет, а летит, ее несут развернувшиеся за спиной крылья.
Эмпатия… Без нее Наташа была слепой, глухой и немой. Вот только жаль, что она одна такая. Если бы все люди хоть немного обладали эмпатией, мир был бы совсем другим.




























