Текст книги "Вперед в прошлое 16 (СИ)"
Автор книги: Денис Ратманов
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Так, стоп. Это все вилами по воде писано. Сперва нужно поговорить с директором. Илона пообещала его подготовить, а мне остается предложить собрать лагерь и усадить перед телевизором… проектором или что есть в школе. Если ничего нет, можно где-то взять телик в аренду, и пусть проникнутся.
– Я мог бы поработать вожатым у мелкоты, – вызвался Илья.
Еще не будучи вовлеченным, он готов был работать на будущее, чтобы время на таймере сдвинулось. Я скрипнул зубами, потому что ну несправедливо же! Я вписал бесталанную Желткову в список и вручил ей подарок, а Илью, который готов работать, вписать не позволили.
– Было бы круто, – сказал я. – Скорее бы Лехи приезжали. Те, о которых я рассказывал. Им наша идея точно понравится.
Открытым остается вопрос, можно ли в современном мире протащить в масс-медиа идею на голом энтузиазме? Можно ли зажечь умы? Выстоим ли мы против давления?
Если бы не мои способности, которые развиваются, ответ однозначен: нет. Но кто знает, на что я буду способен через год? А через два? Раньше точно заявить о себе получится разве что на уровне района.
Когда мы пришли на базу, наши расселись по местам и раскрыли рты. Говорил в основном я, Илья перехватывал, Гаечка с удовольствием делегировала полномочия.
Когда мы закончили, Памфилов спросил:
– То есть, чтобы оформить общественную организацию, хоть она и не будет зарабатывать, нужно пройти все круги бюрократического ада?
Я кивнул.
– Да, и это займет недели, если не месяцы. Но поскольку время веселое и никому ни до кого нет дела, то прямо сейчас можно считать, что наша организация уже существует – это сама Илона предложила.
Тимофей кивнул.
– Ага. Значит, вы пришли к тому, что ваш директор соберет московский лагерь под телевизором, когда меня будут показывать? Они посмотрят, а потом выйду я и расскажу, что у нас тренировки, мы друг другу помогаем и дальше в том же духе? И что они могут с нами дружить, если хотят?
– Типа того, – кивнула Гаечка.
– Я заплачу Наге Азматовичу… то есть Амзановичу, чтобы он проводил дополнительные тренировки.
Алиса сморщила нос и выдала:
– Да, лучше он, Антон резкий, как понос.
Илья проговорил без особой радости:
– А я буду у них вожатым, у какого-то отряда, если дрэк согласится, конечно.
– Ой, да куда он денется, – громогласно заявила Лихолетова.
– Так а с текстом что? – растерянно спросил Тимофей. – Как оно вообще будет выглядеть, мое интервью?
Потерев лоб, я сказал больше для Гаечки:
– В идеале и статья, и телепередача должна начинаться с рассказа о том, как важно оставаться людьми и помогать друг другу. Потом – история Тимофея.
Гаечка помотала головой.
– Нет, мне говорили, что так нельзя. Это в книгах нормально, а в газетах сперва сенсация, потом суть.
Тимофей предложил:
– Толстый мальчик предотвращает преступление.
Гаечка радостно подпрыгнула:
– Вот оно: «Толстяк-десятиклассник против рецидивистов».
– Жиртрест против мафии, – пошутил Памфилов. – Толстяк-оборотень. Новая жизнь толстяка. От лоха к вершинам…
– Ден, тебя несет, – осадила его Лихолетова.
Я посоветовал Гаечке:
– Саша, выясни у своих, как лучше подать материал, уточни по датам. Тимофей прав, он описал, как должно быть в идеале, как получится – пока непонятно. Чтобы более-менее прояснилось, мне нужно поговорить с директором. И вообще, пока одни белые пятна, надеюсь, завтра-послезавтра появится ясность, и мы все вместе устроим мозгоштурм, как поэффективнее подать информацию. Саша, – я посмотрел на Гаечку в упор, она аж смутилась. – Очень рад, что ты с нами, ты нам очень нужна. Спасибо тебе за мудрость.
Глаза девушки распахнулись, она приоткрыла рот и начала покрываться красными пятнами, пока они не слились в темно-красный румянец. И руки, и лицо, и даже уши у нее покраснели. Но было видно, что она не ожидала, и ей чертовски приятно, что ее талант высоко ценят.
Мечты о гостинице и песчаном пляже разбавились мыслями о московских ребятах, которых нужно обратить, так сказать, в свою веру. Это капля в море, но все начинали с малого.
«Господи, куда ты лезешь?» – проскрежетал противный голос того, кому определяют место на левом плече.
Разве есть более действенный способ сдвинуть время на таймере?
Вспомнилось письмо с приглашением в физмат класс. Нет, никуда я не пойду, это решено.
Буду гнуть свою линию. Даже если не получится идеально все организовать и продвинуть тему с преобразившимся толстяком, я уверен, что двигаюсь в правильном направлении, и надо продолжать.
* * *
Вторая смена ехала к нам двумя волнами: первая волна, младшая и средняя школа, должна была прибыть сегодня, первого июля утром, на дополнительном поезде, минуя Украину. Он шел почти двое суток, зато пассажиры избегали вымогательств пограничников. А поскольку толпа детей ехала без родителей, к сопровождающим могли придраться и даже всех высадить.
Вторая волна должна была прибыть второго июля, завтра, и в ее составе ехал Чума, которого тетка все-таки отпустила. Жутко интересно было посмотреть, что из него выросло, мы больше полугода не виделись, только по телефону разговаривали. Иллюзий, что он превратился в подобие Тимофея, я не питал, но надеялся, что стал похож на нормального человека.
Игорь-боксер тоже хотел, но отец увез его за границу, кажется, в Болгарию, так что все мои приятели будут в августе: и Лекс-Крепыш, и Алекс-Мажор, длинный и прыщавый Олег, сын мента, и маленький Егор-азиат, я так и не понял, кто он по национальности.
Еще сегодня должен приехать директор московской школы, отец Лекса, Валентин Николаевич Поддубный и, чтобы нашему плану по расширению ничего не мешало, следовало заручиться его поддержкой. Надеюсь, Лекс рассказывал обо мне, а сегодня еще и Илона Анатольевна слово замолвит. Ну а что, спортивные секции всегда есть в летних лагерях, почему бы не занять детей чем-то полезным?
Сегодня отца Лекса я трогать не стал, пусть в себя придет после длительной поездки, завтра с утра загляну в лагерь, меня ему представит Илона, а после я повидаю Чумакова.
Как говорится, без приключений жизнь скучна. Да и вообще нет ее без развития – как этого многие не понимают? Жизненный путь – наклонная плоскость, причем весьма скользкая. Идти наверх всегда тяжело, потому что в горку, но как только остановился, начинаешь сползать.
Глава 20
Очуметь!
2 июля 1994 г., суббота
И дрэк, и Илона одобрили мой план: показывать боевики дня три, потом мы проведем запретную тренировку на спортплощадке, и только после этого дрэк покажет интервью с героем-Тимофеем.
Но и Валентин Николаевич должен был сыграть свою роль.
Нам поставили единственное условие: хорошенько отдраить заброшенный кинотеатр.
Да, в Николаевке был кинотеатр. Он находился не в дворце культуры, а в отдельно стоящем здании, в бывшей конюшне. Три года назад туда еще привозили фильмы, в основном отечественные и индийские. Лет десять назад, при Союзе, повела нас с Наташей мама на ужастики, шли два фильма подряд. Толком не помню, о чем там. Первый – как морской монстр топил суда и жрал людей. Единственный кадр на ум приходит – девушку смыло за борт, ее хватают за руки, а вытаскивают половину тела.
На этом моменте Наташка сползла под стул и закрыла глаза, а я мужественно терпел; если боялся смотреть, зажмуривался, но не прятался. Мне было пять лет, Наташке семь. Каждый раз, когда наступал напряженный момент, Наташка с криком «О-ой» сползала под стул. Позади сидели мальчишки и не фильм смотрели, а с нее смеялись: «Гля, ща опять спрячется».
Второй фильм – «Легенда о динозавре», тоже страшный. Минут через десять после начала Наташка попросилась в туалет, мама отвела ее в кусты, ну и меня взяла. Наташка в травке присела и сидела со спущенными штанами очень долго. Как выяснилось, ей страшно было возвращаться, мама нас пожалела и повела домой.
Там же я, еще будучи младшим школьником, посмотрел «Звездные войны» – переживал до трясучки. «Вия» помню и японский мультик про убивающую газировку и огромного краба. Так мне запомнился «Корабль-призрак».
В начале девяностых кинотеатр закрылся, здание начало разваливаться. Я думал, что там все растащили, но оказалось, все сохранилось: и стулья, и экран, и проектор. Илона Анатольевна, узнав, что интервью с Тимофеем мы собираемся использовать как козырь для того, чтобы наставлять на путь истинный московских детей, совершила несколько набегов на директора и заразила его энтузиазмом. Ну и должна была поговорить с Валентином Николаевичем, отцом Лекса-крепыша.
Уборка кинотеатра планировалась в час дня.
Но мне предстояло ответственное дело: переговоры, потому приехал я в десять утра, когда дети уже позавтракали, собирались на море с воспитателями, а Валентин Николаевич перевел дух между завтраком и прибытием второй смены, в составе которой бывший одноклассник, гопник и токсикоман Чума, он же Юрка Чумаков – если можно так сказать, жертва моего внушения.
Закрыв Карпа на базе, я толокся в школьном дворе, вглядывался в лица москвичей, хотя отлично понимал, что старших еще не привезли.
А вон Илона Анатольевна спешит, тропится. Увидела меня на пороге школы, помахала рукой и, не останавливаясь, позвала меня приглашающим жестом.
– Идем, я о тебе сказала, Валентин Николаевич ждет, у него мало времени, надо вторую смену принимать.
Мы протиснулись в школу, кишащую детьми, и зашли в директорский кабинет, где отчетливо пахло коньячком и копченой колбасой. Стол секретаря был отодвинут, вокруг – расставлены стулья, много стульев. Видимо, вчера взрослые устроили посиделки, знакомились и заседали по поздней ночи.
– Сейчас он придет, подожди.
Только я собрался сесть, как дверь распахнулась, вошел наш дрэк и светловолосый мужчина средних лет, с массивным подбородком, квадратным лицом и мощными руками. Он был не толстым, не накачанным, а просто кряжистым, как дуб. Лекс-крепыш вырастет, станет таким же.
– Павел! – расплылся в улыбке Валентин Николаевич, и на его щеках прорезались морщины. Когда-то там были ямочки. Сложно представить их на таком монументальном лице! – Леша столько о тебе рассказывал, теперь хоть в живую тебя увижу.
– Это наш Павел, – вставил свои пять копеек дрэк, – финансовый гений и будущий новый русский. Автор идеи летнего лагеря.
– Я знаю, он с моим сыном дружит. Очень приятно, Паша. Илона Анатольевна сказала, у тебя ко мне есть дело. – Он покосился на дрэка. – Пытался выпытать вчера – не сказали, представляешь?
– А чего мы будем вмешиваться, – проворчал дрэк. – Это ваши дела.
Начал я издалека, рассказал про друзей, о том, как поехал в Москву спасать исчезнувшего деда и познакомился с парнями – дрэк аж глаза распахнул, он не слышал этой истории. Похвалил их за неравнодушие и наконец представил свой план по вовлечению московских школьников в нормальную правильную жизнь.
– Мы проведем тренировку на спортплощадке, – завершил рассказ я. – То есть эффектно выступим, чтобы они загорелись желанием присоединиться после просмотре боевиков. Нужно, чтобы вы запретили детям туда ходить и смотреть, но так запретили, чтобы им стало вдвойне интересно, и они пошли. Сами же понимаете, как сладок запретный плод.
– Понял. А дальше мне Илона Анатольевна рассказала. Были сомнения, что ребята заинтересуются, теперь же понимаю – могут. Интересная задумка, хорошая. А спортивный лагерь можешь организовать? На море? – Его глаза заблестели.
Наверное, он заскучал по далеким советским временам, по пионерлагерям и зарницам, палаткам и кострам, по ощущению, что жизнь беззаботна, пахнет летом и морем. Ему захотелось, чтобы и его ученики познали, каково это, но в первую очередь, чтобы это познал его сын.
– Хорошая идея, я подумаю.
Он кивнул.
– А я запрещу, но разрешу смотреть вашу тренировку, чтобы ребята заинтересовались. Спасибо, Паша.
Я скосил глаза на директора, который был чем-то недоволен и тарабанил пальцами по столешнице. Что ему за вожжа под хвост попала?
– Координировать действия будем через меня, – вызвалась Илона Анатольевна и добавила: – Я буду подменять воспитателей, которые контролируют старших. Интересно за нашим Юрой понаблюдать.
А уж мне как интересно понаблюдать!
Потому на базу я не пошел, остался в школьном дворе ждать автобус, который привезет ребят с вокзала, в том числе Чумакова.
Автобус с детьми прибыл через полчаса, я зашагал навстречу текущему навстречу потоку.
На Любку внушение толком не подействовало. Точнее, подействовало, но без эффекта. Чума не учился, нормально не развивался, убивал мозг как мог. Вполне возможно, что я придумал его волшебное преображение. Ну ничего, сейчас посмотрим…
* * *
Стартовала наша уборочно-спасательная операция в школе. В засаде сидел Чумаков и ждал, пока все соберутся.
Разбившись по кучкам, белые и пока растерянные северные гости, заполонившие двор, с интересом косились на смуглых аборигенов, то есть нас.
У них наступила незабываемая пора морских купаний, новых знакомств, приключений, страшилок на ночь в темной комнате. Надеюсь, мы с ними подружимся. По себе десятилетнему помню, как круто было познакомиться с кем-то из другого региона, а потом хвастаться одноклассникам, что у меня друг, скажем, из Москвы. Чем дальше дом иногороднего приятеля, тем лучше. Вообще замечательно, если он из какого-то удаленного малоизвестного города, например, Тынды.
Ну а поскольку суббота – отличный день, чтобы поторговать на рынке, перед уборкой я предложил друзьям посредничество Наташки за десять процентов от суммы, которую планировалось вкладывать. Димоны пожадничали и надулись, девчонки приняли новость с энтузиазмом – это ж теперь косметикой можно торговать и всякими модными вещами! Дед в моде не разбирался, потому приходилось довольствоваться тем, что есть, а теперь – совсем другое дело! Слушая их, и Димоны согласились отстегивать Наташке малый процент.
Прежде чем приступить, я приготовил одноклассникам сюрприз в виде Чумы и ждал опаздывающих Лихолетову и Райко. Когда они прибежали, я оглядел собравшихся и проговорил:
– Друзья! У меня для вас сюрприз, надеюсь, приятный. Встречайте – Юра!
Все это время Чума наблюдал за нами из-за темного стекла и вышел из школы, когда я махнул рукой, приглашая его.
Наши вытянули шеи, когда вдруг на пороге появился высокий парень с отросшим чубом и выбритыми висками, широкоплечий, в яркой футболке и шортах с пальмами, с рюкзаком, перекинутым через плечо.
– Это кто? – вытаращила глаза Лихолетова.
А вот Памфилов одноклассника узнал, воскликнул:
– О-о-о… О-чу-меть! Чумандос! Ну ты ваще!
Чума улыбнулся, демонстрируя блестящие брекеты на отбеленных зубах.
– Чумаков? – прищурилась Гаечка и отступила на шаг.
– Представляю вам Юрия Чумакова, – торжественно произнес я. – Улучшенная версия!
– Офигеть! – Памфилов полез обниматься, похлопал Чуму по спине. – Не узнал бы. Богатым будешь!
С радостным криком на Чуме повис Каюк. Пошел Чума по рукам. Он не смущался, радостно скалился. Я наблюдал за ним и отмечал, что у него остались повадки… волчьи, что ли: поворачиваться всем корпусом, бычиться, отпускать странные междометья. Но все равно земля и небо в сравнении с тем, каким он был.
Димоны и девчонки держались на расстоянии – помнили, как он весь класс третировал. Любка и вовсе попятилась.
– Познакомься, Юра, это Тимофей, – представил я бывшего толстяка и нынешнего героя.
Парни пожали друг другу руки, и Чума подошел к Любке, которая пятилась от него по старой памяти.
– А ты вчера приехала, да? – не узнал Чума Любку, принял за москвичку. – Как тебя зовут?
В его глазах читался неподдельный интерес.
– Люба, – хрипнула она, коснулась пальцами протянутой руки и сразу же отдернула их.
Мне подумалось, что, если верить приметам, у нас в компании уже трое богатых: Любка, Тимофей и Чума – те, кто изменился до неузнаваемости.
– Это ж наша Люба, не узнал, что ли? – усмехнулся Памфилов и хитро прищурился.
Чума шагнул к оцепеневшей Любе, просканировал ее взглядом, оттопырив губу. Видимо, он мысленно перебирал известных ему Люб и не находил соответствия.
– Ну же, – подсказал ему я, – наша одноклассница Люба.
Удивленный возглас потряс окрестности:
– Желтизна⁈
Любка выдала умное ругательство, коим Чуму обзывала Баранова:
– Чумной бубон!
– Ой да ладно! – оскалился он и восторженно проговорил: – Какая ты красивая! Просто обалдеть!
И сгреб ее в объятиях – Любка аж крякнула.
– Ты тоже ничего, – оценила его преображение Лихолетова и покосилась на Тимофея – он ей явно нравился.
Голос свирепой технички Валентины будто окатил нас холодной водой.
– Эй, молодежь! Сколько вас ждать? Идемте, я вам инвентарь выдам.
– Вы ща куда? – просил Чума.
– Кинозал мыть, – ответил я, – чтобы вы в лагере не скучали, и вам было где фильмы смотреть.
– Давай с нами! – пригласил его Каюк.
Чума поправил рюкзак и развел руками.
– Мне типа нельзя. Ща вещи надо раскладывать, заселяться, то-се. Вечером, короче, смогу.
Мы вошли в школу, Чума – за нами, тараторя:
– Как пацаны? Крючок, Алтанбай?
– Работают на стройке, деньгу заколачивают, – сказал я. – И Заславский с ними.
– А… хорошо. Привет им передай и скажи, что Чума приехал.
Дойдя до галереи, мы разделились: Чума пошел по ней в сторону спортзала, мы – к подсобке вслед за Валентиной. Она выдала три веника Димонам и Кабанову, швабру Любке и Рае, ведра с водой мне, Илье, Райко. Ян, Каюк, Боря и Алиса получили тряпки. Мановар остался ни с чем и расстроился.
Памфилову досталась самодельная дворничья метла. Во дворе он стукнул ею, как Гендальф – посохом.
– Отряд Мойдодыра готов! Выдвигаемся. Ать-два! Ать-два!
Памфилов возглавлял шествие, остальные шли следом, в кармане моих джинсов позвякивали ключи.
Я поглядывал на друзей и понимал, что для них это все игра. Они играют в тамплиерский орден, им это ново и интересно. Как и я, они чувствуют, как прогибается ткань мироздания, как их ноги замешивают ткань новой реальности, будто тесто. Наверное, что-то похожее чувствуют студенты, которые вышли на площадь за все хорошее против всего плохого.
Мы – камни брошенные в воду, и уже разбегаются круги.
Здание кинотеатра совсем обветшало и нуждалось в капремонте: кое-где отвалилась штукатурка, синяя краска на входной двери запузырилась и отошла, решетки на окнах все были ржавыми. Я смахнул паутину с множеством упокоенных мошек и вставил ключ в замочную скважину, говоря:
– Надеюсь, замок не проржавел и откроется.
– Только бы крыша не протекала, – грустно сказала Гаечка.
Щелк! Замок поддался без труда, в лицо дохнуло прохладой и сыростью.
Памфилов стукнул посохом и перекрестился.
– Фу, как в склепе. Осторожно! Вдруг там Дракула.
Нащупав выключатель, я включил свет. Гаечка вошла внутрь и распахнула тяжелые темно-зеленые шторы, чихнула от многолетней пыли.
Еще вчера меня мучило беспокойство, что имущество частично разворовано, и детям придется сидеть на полу, но нет, красные откидные стулья на месте. Двенадцать рядов, в каждом двадцать мест. Да сюда весь поток влезет!
Планировалось шесть отрядов, по одному на определенный возраст, с шестого по одиннадцатый класс.
Все мои московские друзья уже выпустились и готовились к вступительным экзаменам, они прибудут только в августе и самостоятельно. Алекс-мажор обещал нагрянуть в середине июля, но это вилами по воде писано.
Пол был дощатым, очень пыльным. Рассохшиеся доски поскрипывали под ногами. Разруха и запустение. Рая Лихолетова по-хозяйски обошла помещение, заглянула в каморку.
– О, тут кран и ведро… Блин, перекрыто, воды нет.
– Будем из школы таскать, – вздохнул Памфилов, потрогал носком кеда мумифицированный трупик мыши-землеройки.
– От голода сдохла, – сделал вывод Ян. – Я про них недавно читал! У них бешеный обмен веществ, им надо съедать больше собственного веса, иначе они подыхают.
– Давайте уже начнем, – вздохнула Любка и забрала веник у Кабанова.
– Зал такой огромный, – тоскливо проговорила Гаечка. – И между рядами неудобно мыть и подметать.
Она подняла-опустила спинку кресла, чихнула.
– Фу, ну и пылище! Тут задохнуться можно. Давайте я пылесос принесу, это же стыд какой-то!
Она вела себя достойно, не третировала и не подкалывала Любку, смирилась и делала вид, что ее нет. Илья поставил магнитофон на подоконник, включил «Агату Кристи»: «Давай вечером с тобой встретимся».
Командование взяла Лихолетова, разделила зал на квадраты, поставила мойдодыровых воинов на позиции: один метет, другой следом пол моет. Памфилов снимает паутину. Младшие – Боря, Ян, Каюк – протирают подоконники, батареи, подлокотники.
Сама она взяла в углу стопку газет, тряпку и сказала:
– Я буду окна мыть. Дверь не закрывать! Пусть помещение проветривается. – Рая распахнула все окна.
Мне подумалось, что из нее получится идеальная жена – из тех, что и коня, и слона. Памфилов еще раз стукнул по полу посохом и распорядился:
– Ать-два, к уборке пр-риступить!
Мы с ним стояли на ведрах, бегали в школу за водой, потому что имеющаяся становилась коричневой после первого ополаскивания тряпки. Свирепая техничка Валентина нам радостно помогала: отдавала заранее заготовленные ведра с водой.
После второй ходки я услышал в кинотеатре ревущий трактор. Точнее, если бы туда загнали трактор, звучал бы он именно так. На деле оказалось, что это Гаечка приволокла пылесос «Ракета» и принялась пылесосить мягкие стулья, заплесневелые и пыльные.
Работа кипела. Лихолетова мыла стекла тряпкой, а натирала газетами. Тимофей стоял рядом, на случай если она начнет падать. Девчонки вымыли половину зала. Я отправился протирать мягкий экран, который тоже знатно запылился. Илья выключил магнитофон, потому что пылесос ревел громче, и мы по очереди жалели, что в комплекте к нему не продаются наушники.
Вода пришла в негодность в очередной раз, и мы с Райко, который сменил Памфилова на ведрах, рванули наполнять их. Двор к тому времени опустел – начался обед, и гости отправились в столовую, двор пересекала лишь единственная пожилая женщина в длинном пестром платье.
Валентина уже наполнила ведра, и я подхватил два, Петя Райко – еще два, и потащили их к кинотеатру. Ощутив направленный на меня требовательный взгляд, такой, что хотелось почесать между лопаток, я запрокинул голову и увидел за окном учительской наблюдающего за нами директора.
Показалось, что он растерялся, отшатнулся, но снова прильнул к стеклу и помахал мне рукой.
Что-то с ним сегодня не то.




























