Текст книги "Вперед в прошлое 16 (СИ)"
Автор книги: Денис Ратманов
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Интерлюдия
Учителя
– Смотрю и глазам своим не верю, – проговорил Геннадий, переведя взгляд с мальчишек за окном, тащащих ведра, на учительницу английского, которая вызвалась подрабатывать воспитателем пионерлагеря в июле и августе.
Илона выглянула в окно, проводила взглядом мальчиков.
– Ну замечательно же ведь, не скамейки в подворотнях ломают, а делом заняты.
Директор встал рядом.
– Вот и я не верю. Что тут не так?
– Да все так, Гена, успокойся и радуйся.
– Да какой там «все так»! Ты вспомни, какие скандалы нам устраивал Райко, отказываясь дежурить и прикасаться к тряпке во время дежурства, типа он – аристократ доморощенный. А теперь посмотри. Чем они его шантажируют?
– Ничем, он выглядит вполне довольным, я по вашему совету за ним понаблюдала, нет там никакого насилия и шантажа.
Пожевав губами, дрэк признался:
– Володька Райко приходил, жаловался, что Петр от рук отбился, как будто в секту вступил, из дома все тащит, не слушается. Просил присмотреть за ним.
Илона Анатольевна насторожилась, задумалась, и лицо ее побелело.
– Я бы с осторожностью относилась к Владимиру, это очень подлый человек. Потеряв влияние на сына, он может просто наговаривать на Мартынова – мстить за то, что он теперь у Пети в авторитете. Ты вспомни, как он цены на хлеб ломил, когда к нам дороги завалило.
– Ну сама посуди, – продолжил рассуждать Геннадий, – дети изменились, весь класс как подменили, кроме некоторых отстающих. Даже Райко за тряпку взялся! Держатся вместе, довольно замкнуты, у них стали появляться дорогие вещи. Откуда? Кто за этим стоит?
– Гена, эти дети работают на рынке, торгуют всякой мелочевкой. Пашка их снабжает и прибыль им оставляет, насколько я знаю.
Директор хмыкнул.
– То есть, ты утверждаешь, что за всем этим движением стоит подросток? Мартынов?
Геннадий прошелся по пустой учительской, потер подбородок.
– Я вижу все признаки секты, куда пытаются втянуть наших детей. И московских детей, видишь, какую деятельность развели, чтобы заманить приезжих в свою сеть.
Илона улыбнулась.
– Да нет же! Ты дуешь на воду, они просто играют, им интересно.
– То есть ты веришь, что один подросток способен подмять под себя целый класс? – прищурился Геннадий. – А вспомни, как они против Джусихи протестовали! Вся школа бастовала перед администрацией. Попробуй-ка организовать такой протест, и чтобы все пришли. Не каждому взрослому под силу, а мальчишка – смог!
– Заметь, идею с лагерем он тебе подкинул, – улыбнулась Илона.
– Потому что закулисник хочет подобраться к московским детям! – уверил ее Геннадий. – надо за их шайкой-лейкой понаблюдать, лишним это точно не будет. Вдруг у нас под носом зарождается зловредное движение типа! Сегодня они учатся драться, а завтра – «Аум Синрикё»!
– Я и так наблюдаю, – сказала Илона дрогнувшим голосов, потому что поняла: роль закулисника предстоит играть ей. Не так, закулисник, если он есть, будет прятаться в ее тени, ведь она согласилась быть лицом общественной организации.
Сделалось жутко. Чем это все обернется? У нее ведь семья, девочки…
И правда, может ли один подросток так кардинально все поменять? Это и педагогическому коллективу не под силу, не то что пятнадцатилетнему парнишке. А может, в том и дело? Против взрослых подростки бунтуют, учитель для многих – все равно что жандарм, а тут ровесник своим примером показывает, как нужно. И у него получается!
В мае был замкнутый толстячок, а осенью пришел… Воин? Да, именно – воин, и дети в рот ему заглядывают. Главное, и не запугивает ведь никого! Что же с ним случилось такое?
– Ага, допустила такую возможность? – обрадовался Геннадий.
После многих лет обмана, когда рушился мир, который она строила, Илоне безумно хотелось, чтобы то, во что она позволила себе поверить, оказалось настоящим. Что, если и правда ребята своими силами все делают, и нет никакой мощной организации?
– Ладно, допустим, ты прав, – сказала она. – Но зачем этой организации, если она – не монашеский орден, помогать всем без разбора? Смотри, Пашка пригрел Юрку, у бабушки своей поселил, подобрал трех сирот, устроил, можно сказать, дом им обеспечил. С дурной Любкой, вон, носится, прибыль не забирает у друзей, хотя мог бы делить пополам. Вере нашей помог. Да не просто отремонтировал ее дом – заново отстроил.
– Да Пашку тем летом самого как подменили, – сказал директор. – Если бы не позитивные изменения, сказал бы, что в него кто-то вселился.
– Детям свойственно взрослеть. Он почти мужчина, и, когда встал вопрос, за кого ты – за белых или за черных, сделал правильный выбор. Если бы я была верующей, то усмотрела бы в его действиях не одержимость, а Божий промысел.
Директор хмыкнул и поднял руки, будто бы сдаваясь.
– Ты не подумай, я ничего против них не замышляю, просто Володька Райко чуть не плакал, вот я и задумался. Так бежишь, бежишь и не замечаешь вокруг себя странностей, присмотрелся – а ведь и правда что-то тут не так.
– Ладно, – проговорила Илона, наблюдая, как ласточка кормит сидящих на проводах птенцов. – Допустим, организация существует. Но злоумышленникам не нужны положительные дети! Я же вижу только позитивные изменения…
Еще раз хмыкнув, директор вспомнил, что проиграл Мартынову в споре, что Алтанбаев никогда не станет человеком. А поди ж ты! И сам Егорка работает, и еще толпа шантрапы, по которой тюрьма плакала. Вот как ему это удается?
Илона так и стояла у окна, опершись на подоконник, кивнула на улицу.
– Вон, возвращаются наши тимуровцы.
Геннадий Константинович посмотрел сверху на свой любимый класс и в очередной раз в них усомнился:
– Дети – это всегда бунт, всякие сатанисты, панки, металлисты, то есть то, что бросает вызов обществу. Всем детям нравится волк-хулиган из «Ну, погоди!», а не правильный паренек зайчик.
– А вдруг заяц – девочка? – решила Илона разрядить обстановку.
Директор крякнул, затрясся в хохоте, но очень сдержанно.
– Н-да, а я-то думал… Теперь ясно, чего волк за ним гоняется. То есть за ней.
Ребята на пороге школы возвращали Валентине инвентарь. Во дворе строился самый младший отряд перед походом на море. На лицах детей читалось предвкушение, ожидание чуда.
– Что должно случиться, чтобы подростки добровольно вызвались работать, ничего не прося взамен? – продолжил рассуждать директор. – Тут и сектой их не заманишь. Волшебство, не иначе. Можно было бы предположить, что они хотят смотреть фильмы вместе с москвичами. Так у Каретникова и Райко видеомагнитофоны. В общем, тайна за семью печатями. На всякий случай пригляди за ними, хорошо?
Илона все не хотела с ним соглашаться:
– Гена, ну сам посуди, если за ними стоят преступники, зачем было меня в классные звать? Они не могли не понимать, что я буду вникать в их проблемы!
– Илона, – покачал головой он и сказал не без иронии. – Мне тоже хочется верить, что Мартынов – будущий вождь народов, но все-таки…
Она кивнула.
– А вдруг это и есть протест? – предположила Илона. – Ты посмотри, какую моду нам насаждают! Вот они и протестуют, стараются быть положительными вопреки современным веяниям.
– Ну и идеалиста ты! – грустно улыбнулся Геннадий.
– Я присмотрюсь к ребятам, – пообещала Илона. – Как теперь не присмотреться-то? Главное, чтобы Райко на них заявление в милицию не написал, а то ведь и нас затаскают, и ребятам лето испортят.
– Идем принимать работу, – сказал директор.
– Думается мне, что все будет идеально, – предположила Илона.
Она не ошиблась.
Глава 21
Тихий ход, не швартоваться!
Расхаживая по вылизанному до блеска деревенскому кинотеатру, директор выглядел недовольным и как-то подозрительно на меня косился, будто в чем-то нас подозревал. Илона же буквально светилась от счастья
– А какие фильмы будут? – поинтересовался у него Илья. – Это ж пленку надо специальную заказывать.
Видимо, вопрос был деликатным. Скорее всего, какой-то знакомый директора присвоил нечто государственное, а именно – кинопленки, но готов поделиться, потому дрэк ответил:
– Где надо, там и достану. Какие фильмы… какие-то старые китайские и японские. Вы главное интервью ваше предоставьте. Которого еще нет.
Вспомнилась «Легенда о динозавре», которую я так и не посмотрел.
– Оно во вторник, – сказал Тимофей. – А в газете обо мне должны в понедельник написать.
– Все будет, мы не подведем, – уверил его Илья. – В среду принесу видеокассету, или даже во вторник вечером.
– А про Шаолинь можете достать? – чуть ли не взмолился Тимофей. – Так хочется пересмотреть!
– Поищу, – проворчал директор, – но не обещаю.
Мне тоже хотелось пересмотреть про Шаолинь. Пять лет назад так меня захватила эта тема, что я воображал себя шаолиньским монахом, впрочем, как и многие советские мальчишки. Даже кирпичи пытался бить – не получилось, естественно.
– Китайские и японские – то, что надо, – поддержал его я.
– А индийские будут? – спросила Любка. – Они такие хорошие!
Памфилов захохотал, Алиса фыркнула, а Гаечка посмотрела… с сочувствием, что ли. И правда, откуда Любке знать, что мы замыслили заполучить новых адептов, и для этого нам нужны фильмы с мотивирующими драками?
– Будут только боевики, – объяснил ей Илья. – Не для нас, для москвичей.
– А зачем им боевики? – искренне удивилась она.
– Чтобы спортом занимались и росли развитыми, – ответил я.
Директор ворчливым тоном сказал:
– Значит, планирую сеанс с интервью на вечер среды, ориентировочно полвосьмого.
– Спасибо, – поблагодарил его я.
– Рано благодарить… как бы вы беды мне не наделали, – проворчал он. – Ввязался тут с вами, а во что ввязался… Кстати, когда вы на спортплощадку придете мастер-класс показывать?
– В понедельник в шесть и в среду в шесть, перед сеансом.
– Договорились.
Тяжело вздыхая и качая головой, он удалился, с нами осталась Илона Анатольевна.
– Вы такие молодцы, – похвалила нас англичанка, и мы пошли на базу – все равно торговать было поздно: четыре вечера, а в шесть рынок закрывается.
Естественно, Люба поплелась за нами. В подвале Гаечка, видимо, решила изгнать ее английским. Я сразу ее задумку разгадал, потому что фразы на английском для Желтковой так же непонятны, как заклинания, но не подействовало. Любка просто смотрела на нас, разинув рот. На диван рядом с ней села Лихолетова, поерзала, пораздувала ноздри, а потом что-то сказала Любке. Увела ее в сторонку и принялась то ли отчитывать ее, то ли настойчиво советовать. Обе поглядывали на меня. Чем больше Рая говорила, тем сильнее Любка краснела.
Сделавшись пунцовой, она кивнула и вылетела, ни с кем не попрощавшись.
– Вот хамло, – сделала вывод Алиса.
Я попытался объяснить:
– Она просто не понимает. Так бывает, да. Если ей объяснить, она будет это делать.
– Будет, ага, – прогорлопанила Лихолетова и махнула рукой. – В кране воды нет, видите ли. Так ни у кого нет! Но мы же моемся и не воняем. Да не смотрите так, я ее не оскорбляла, просто сказала, что пахнет, и надо мыться чаще, и что… – Она виновато посмотрела на меня. – Если не будет мыться, ее мальчики не полюбят. Я ей в прошлый раз сказала, что от нее пахнет – похоже, без толку.
Рамиль уточнил:
– Так что, бокс у нас в понедельник на школьной спортплощадке, чтобы москвичи смотрели? Я не хочу, я не клоун.
– Не приходи, – пожал плечами я. – Но это для блага дела нужно. Достаточно меня, Ильи и Тимофея.
Я, конечно, покривил душой, ведь чем больше людей попадет под мое влияние, тем лучше. Что я могу прямо там свалиться, другой вопрос. Но мне не оставили выбора, похоже, время с мертвой точки можно сдвинуть только так, массовыми воздействиями. Ну не могу я жить спокойно, зная, что на моем веку случится ядерная катастрофа, которую я могу предотвратить… но не могу! Такой вот парадокс.
– Я тоже пойду, – поддержал меня Ян.
– И я! – вызвался Каюк, который делал успехи в спорте.
В итоге представление согласились давать все, даже Рамиль передумал. У Гаечка так вообще глаза загорелись:
– Ух ты, это я с Алисой буду имитировать выступление на ринге? Вау!
– Бои в грязи, – отшутился Памфилов.
Мы немного поперешучивались, Илья принес приставку, и ребята залипли. Интересно, у Любки получилось бы играть? Наверное, не с первого раза.
Мы с Ильей уселись на маты, скрестив ноги. Ян утащил Тимофея играть в шахматы, и мы смогли поговорить о том, что волновало обоих.
– Все-таки Любка безнадежна, – вздохнул Илья.
– Может, еще не проявилась, – предположил я. – Она не тормоз, она медленный газ.
– Нет, блин, она… – Он процитировал надпись на морском ремонтном кране: – «Тихий ход, не швартоваться»
Немного помолчав, Илья спросил:
– Я тут подумал… Вот мы устраиваем это представление для московских школьников. Допустим, они заинтересуются, допустим, мы подружимся, а дальше что? Закончится смена, уедут они в свою Москву… Думаю, очень немногие будут продолжать занятия и развиваться. Их поддерживать надо, подталкивать.
– Я им внушу программу развития. Тимофея же – не надо, – возразил я. – Сам, все сам. Но я понял, к чему ты клонишь: мы не сможем нормально поддерживать связь и контролировать их. Ты забываешь про моих московских друзей. Они сами организовали ДНД, патрулировали район, гопоту гоняли. Их очень беспокоило, что мир превращается в заплеванную помойку. Думаю, они смогут организовать спортзал, потому что сами тренируются. И тренера найти смогут, я расскажу им, как и что, и мое внушение не пропадет.
– А-а-а… ну тогда ладно.
Снова воцарилось молчание, которое нарушил я и прошептал:
– Знаешь, что я заметил? В списках, кому вручить дар, нет взрослых, только подростки. Гнилушки-взрослые не меняются, а мрут, в то время как у молодежи есть шанс измениться, смотри, Петюня какой стал.
– Печально, – резюмировал Илья и выдал: – Слушай, кажется, я понял. Ты говорил, что в твоем разуме жил взрослый. Потом он исчез. Может, потому и исчез, что надо, чтобы ты развивался, рос вместе с миром – только тогда можно что-то изменить.
– Тоже такие мысли были. Я ведь не стану таким, как он, у меня свой путь. Знаний полно, а опыт только чужой. Мне предстоит заработать собственный, и кое в чем я его… то есть себя обскакал. То, до чего он дошел к тридцати, спотыкаясь и набивая шишки, я знаю в свои пятнадцать. И я уверен, что это наше движение качнет чаши весов, время побежит вперед.
К нам подошел Тимофей, уселся, так же скрестив ноги по-турецки, правда, растяжка у него была получше, и получилось, как у йога.
– Так а че говорить-то журналистам? Саша текст придумала? А то мы набросали его, а как и что, непонятно.
– Са-аш, – прокричал я, и Гаечка подошла. – Покажи Тиму текст. И который для газеты, и тот, что для телика.
– Блин, я не взяла. Давай завтра, а? – предложила она. – Ну или когда там? Все равно у него интервью не завтра.
– Только не забудь, хорошо? – попросил ее Тим, Гаечка кивнула.
Я смотрел на них и ощущал то самое родство душ, и понимал, что ни в какую гимназию я переходить не буду. Своих не бросаем! А подвинуть время на таймере можно и другим способом.
Глава 22
На старт!
Вечером я поехал к Веронике. Телефона у Лялиных не было, потому или они звонили, или я заезжал – все равно ведь мотаюсь туда-сюда мимо них.
Вероника буквально жила в цеху, и, когда я к ней приехал, сказала, что Светлана ее вполне устраивает: звезд с неба не хватает, но работы не чурается. Ну и славно.
Сказав это, Вероника продемонстрировала шоколадное яйцо размером с кулак.
– Такое? – спросила она, я кивнул, осмотрел его со всех сторон.
– Идеально! Надо с оберткой что-то придумать. Ясно, что заворачивать будем вручную, но… Но можно в типографии напечатать на фольге!
– И что? Ты вообще уверен, что такая глупость пойдет? – усомнилась Вероника в разработках западных коллег.
– Еще как! За границей вовсю идет, и у нас пойдет. Года два есть, пока аналогом все не завалят конкуренты.
– И что ты напечатаешь на фольге? – спросила Вероника.
– Имена, – улыбнулся я. – Саш и Наташ будет много, как Дим, Лен и Ань – потому что имена популярные. А вот Павла печатать я бы не рискнул.
– Ну, посмотрим, – задумчиво протянула она.
Помолчав немного, добавила:
– Я поговорила с Аней насчет юриста, она поспрашивает у девочек. Было бы неплохо его найти перед тем, как мне одобрят заявку на аренду земли. Я написала три заявки, те, что мы с тобой обсуждали еще в июне. Какую-то да одобрят. Спасибо Ане, похлопотала, и денег ушел минимум.
– И вы ничего не сказали про деньги? – возмутился я.
Улыбнувшись, Вероника завертела головой.
– Где деньги? Какие деньги? Не было ничего. – А потом уже серьезно добавила: – Паш, успокойся, там копейки. Это мой маленький вклад в развитие общего дела, я иначе не могу, чувствую себя ущербной. Хочется быть полезной и материально, а то что ты на себе все тащишь. Если бы ты меня не убедил тогда, ничего бы этого не было.
– Когда должен быть ответ по аренде? – спросил я.
– На днях, – улыбнулась она. – Я позвоню.
Как все неплохо складывается. Затянулось немного с оформлением, я рассчитывал на второй павильон к июлю, но получится к августу. Раз все уже почти решено, чтобы не затягивать, нужно заказать второй павильон уже в ближайшие дни, там же, где и в прошлый раз.
Это дополнительные траты, но деньги быстро отобьются. Что касалось выделения земли, я настаивал на участках, близких к остановкам, где большой пассажиропоток, Вероника – на курортной части в расчете на отдыхающих. В идеале бы совместить наши желания и открыть точку на Ленина, там, где остановка и выход на набережную.
Возвращаясь домой, я думал о том, что каждый раз одно и то же: я предлагаю что-то новое, все упираются, не желая не то что рисковать, даже попробовать, заранее уверенные, что все равно ничего не получится – значит, нечего напрягаться. Надо отдать должное Веронике, она становится более гибкой, расстраивается, но спорит уже не так яростно, как поначалу.
Только Каналья меня понимает!
Через десять дней надо определиться, за сколько участков на пустыре вносить аванс. Голова пухла от мыслей и бизнес-планов. Заработать за год десять тысяч долларов – это не шутки. Допустим, павильоны будут приносить триста тысяч в день. Это сто тридцать баксов. Я уселся на кровать, достал ежедневник и записал это. Умножил 130 на количество дней в месяце, получил… почти четыре тысячи! В месяц. Ладно, допустим, тысяча уйдет на текущие расходы, все равно получается много!
До нового года шесть месяцев. Восемнадцать, е-мое! Прибыль с автомастерской я не считаю, все пойдет на постройку ангаров, подключение и все прочее.
То есть в июле я уйду в минус, но это необходимые траты для того, чтобы получить больше.
Зашевелился червячок сомнений: а если не получится? Где брать деньги?
Хлеб. Корм вон себе какой дом отгрохал. Продавать хлеб можно в павильонах, чтобы с Райко не воевать и не создавать ему конкуренцию. Посмотрим.
Что мне было действительно интересно – проверить, пойдут ли шоколадные яйца с сюрпризом. Да, такая вот глупость, но любопытно до чертиков.
Домой я приехал в шесть вечера. Боря еще был на базе, и я остался дома один, набрал деда. Тот сразу же ответил, мы перекинулись парой слов, я поделился своей задумкой создать общественное движение нормальных людей, он одобрил, позвал к трубке Наташку.
– Але, – донесся знакомый бодрый голосок. – Я нормально. Даже хорошо! Мне тут нравится, как-то сразу Москву полюбила. Завтра понесу сдавать документы в ГИТИС, экзамены в конце июля, надо следить. Сегодня дедушке помогала на рынке, пять штук заработала, прикинь! Завтра на Черкизон – чисто так, пошататься, прицениться. Ну ты там что, со своими поговорил насчет товара?
– Они согласны и даже рады, – ответил я.
– Ну и отлично. Ты их успокой, что должно даже дешевле получиться, чем когда дедушка возил. Ему некогда было, что схватил, то и его, а я буду рыскать, искать остатки.
– С тобой Мановар хотел связаться насчет кассет и музыки, – вспомнил я. – Но за таким надо не на Черкизон, а на Горбушку.
– А где это?
– Спроси у деда, он знает.
– Ладно. Короче, я поняла, что не пропаду и без денег не останусь. Будни буду учиться, в выходные – собирать товар. Чтобы его передать, дед обещал меня возить… Паш, а что там мама? Когда Квазипуп приезжает? А то она вчера звонила, волновалась, что он пропал или кого-то себе завел.
– Вроде в понедельник собирается выезжать, я уточню. У меня к тебе важное дело. Нужны маленькие пластмассовые игрушки-миниатюрки. Динозавры, ниндзя-черепахи, куклы, машинки. Размер – чтобы полностью помещались в кулак и не были хрупкими. Посмотришь?
– Конечно посмотрю.
– Окей. Ладно. Только не забудь с мамой поговорить, что-то боязно за нее. А, еще вопрос. Желткова. Я ее два дня собирала на выпускной, красила. Она как? Не заросла грязью?
– Воспитываем, – ответил я уклончиво и отогнал мысли о таланте, который, похоже, в Любке умер.
Наташка и не думала смолкать, поделилась, что нашла человека, который занимается ее дикцией и говорит, что все у нее нормально. Я попросил найти другого, потому что есть «специалисты», которые вводят в заблуждение и гладят по головке, лишь бы платили, потому что если правду сказать, клиент обидится. По себе помню: несмотря на то, что занимался самообразованием, старался говорить правильно, не «гэкал», коренные москвичи быстренько вычисляли во мне понаеха. Как они говорили, по мягкому южному произношению. От акцента очень сложно избавиться, а для дикторов, телеведущих и актеров это необходимо.
Болтали мы минут десять, пока дед не прогнал ее от телефона.
Все-таки она по нам скучает, несмотря на занятость.
* * *
Как назло, в понедельник было настоящее пекло. Утром я съездил к армянам-контейнероделам, заказал точно такой же павильон, как в прошлый раз. Обещали его изготовить к следующему понедельнику и даже раньше. Меня там помнили, уверили, что теперь обойдется без задержек.
К обеду жара усилилась – а нам надо было устроить показательное выступление для москвичей на школьной спортплощадке. Потому Желткову от занятий отстранили, чтобы не портила нам картинку. Младшие изъявили желание участвовать.
Что касается программы, Нага и Антон вчера собрались вместе и придумали тренировку, в которой собрали акробатические трюки и всякие зрелищные упражнения. В идеале для этого нужен был дед с его у-шу, за неимением оного, мы просто собрались в воскресенье и отрабатывали выпады, удары так, чтобы это смотрелось эффектно, да под тяжелый рок. Мановар так вдохновился, что у него все получалось гораздо лучше, чем обычно, он просто летал.
Нага построил нас в две шеренги, и мы одновременно, на счет, должны были сделать выпад и дважды ударить воздух кулаками. Получилось что-то типа танца из последовательности упражнений. Репетировали силовую мы часа два. После силовой планировался показательный бой. Меня поставили в пару с Ильей, Рамиля – с Каюком, Мановара – с Кабановым, Димонов – друг с другом, Тимофея – с Памфиловым, потому что они были самыми высокими. Новеньких: Райко и Желткову, от показательного выступления отстранили, как и Лихолетову – Рая сама об этом попросила. Даже женский бой планировался: Гаечка против Алисы. Весовые категории у них были разные, но Гаечка похудела, а Алиса вытянулась и раздалась в плечах. Так что смотрелись соперницы гармонично.
После интервью на телевидении Тимофей одеревенел, впал в прострацию и отказался участвовать в показательном выступлении, оправдывая это тем, что он не клоун. А поскольку он наш козырь и исполнитель акробатических трюков, пришлось проводить сеанс психотерапии – я изрядно перенервничал, убеждая его, и чувствовал себя опустошенным.
И вот подошло время.
Мы взяли экипировку: лапы, перчатки, капы – и отправились на спортплощадку в обход школы. Планировалось выступить с шести до семи, перед ужином, чтобы потом дети пошли есть, и мы таинственным образом растворились в закате – знакомиться и общаться пока не время, на это будет четверг.
В воскресенье дети посмотрели первый фильм, сегодня после ужина планировался второй – что там показывали, я не знал. Но на пляже я видел мелкоту, которая дралась на палках, замирая в странных позах. Хорошо, значит, эффект есть.
Ну и Чума, которого я вчера водил на участок к Алтанбаеву, получил задание интриговать детей, рассказывать, какие у него друзья крутые, один даже бандитов задержал, проткнув левым мизинцем, вот, про него написали. И сегодня он будет на площадке тренироваться, айда смотреть! К тому момента школа должна быть завалена газетами со статьей о подвиге Тимофея.
В общем, все шло по плану, и когда мы прибыли на площадку, то тут, то там мелькали детские макушки в засаде. Естественно, их никто не гонял, но они думали, что нарушают дисциплину, и прятались. Наверняка кто-то стоял на стреме, высматривал, не идут ли воспитатели.
Да, манипуляция, да немного нечестная. Но если ребят просто погнать на тренировку, они будут воспринимать это как очередную обязаловку и насилие, а если сами захотят, да еще пробьются через запрет, тогда станут выкладываться по полной.
Ну и началась тренировка, которую мы долго репетировали, чтобы получилось эффектно. Выполняя упражнения, размахивая руками и ногами, я поглядывал на покосившиеся бетонные секции забора, откуда выглядывали любопытствующие. Только вчера они смотрели сказки про китайских героев, а сегодня нечто похожее видят воочию.
В условленное время появилась Илона Анатольевна и погнала детей на ужин, но одни ушли, на их место явились другие, которые смотрели уже показательные бои.
Потом донесся ор дрэка, он загнал самых смелых в столовую, и мы продолжали тренироваться в спокойном темпе, а ровно в семь разошлись по домам.
Завтра выйдет интервью с Тимофеем, в среду дети снова увидят нас, а после – интервью с Тимофеем, и в четверг можно вербовать сторонников. Посмотрим, какова будет эффективность моего плана. Надеюсь, мы не зря готовились целую неделю.




























