Текст книги "Вперед в прошлое 16 (СИ)"
Автор книги: Денис Ратманов
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Интерлюдия
Юрий Чумаков
Юрка смотрел, как тренируются пацаны, и чувствовал себя самым счастливым пацаном на свете. После вонючей Москвы, где одни павлины, он наконец вернулся туда, где море, где кореша и никто его не достает. Но главное – ему доверили настоящую миссию! Тайную. Нужно было подружиться с москвичами и подговаривать их бегать смотреть на бои Марта. А там было на что посмотреть, сам засматривался.
Только показывали «Кулак ярости» с Брюсом Ли, и мастерство казалось недосягаемым. Хотелось быть таким же, чтобы «кия!» – и все лежат! Тогда в школе никто не посмел бы над ним насмехаться. И вот Март показывает мастер-класс. Правда, это больше похоже на тренировки спецназа, но все равно крутяк! Особенно круто дрался Тимофей, кореш Марта откуда-то издалека.
В группе Марта были девки, Гайка и мелкая Алиска. Алиска выросла, красивая стала. И Гайка больше не здоровая кобыла, симпатичная такая. А Лихолетова как была толстухой, так и осталась. Вот только нет ее на тренировках, и Желтковой нет…
Да какая она Желткова! Та вонючая была, страшная, зашуганная, а эта красивая и не воняет. Отказывался разум принимать очевидное…
На плечи легли чьи-то руки – Юрка вздрогнул, вскочил. Перед ним стояла Илона Анатольевна.
Мелкие москвичи бросились врассыпную.
– Ребята, – хлопнув в ладоши, прокричала она, – время ужина. Вам же запретили мешать!
Юрка скосил глаза на прячущихся за душевыми девчонок, которые шли сюда, да заметили воспитательницу и разбежались.
Во вторник утром объявили, что сегодня будет японский фильм «Телохранитель» про то, как крутой чувак-самурай мочил бандитов. Даже дрэк и второй начальник пришли смотреть, сели в первом ряду. И девчонки были, и мелкота.
Когда фильм закончился, встала Илона Анатольевна и сказала, что послезавтра мы посмотрим про то, как десятиклассник победил двух бандитов, и напомнила, что ни в коем случае нельзя смотреть, как тот чувак тренируется, потому что это его смущает.
Ну как после такого не пойти и не посмотреть на крутого чувака? Все и правда пошли. Точнее, бегали украдкой, отсиживались в кустах, пока дрэк всех гонял, вопил, как недорезанный. Юрка и сам сходил, как раз на начало тренировки попал, когда этот Тимофей кувыркался и показывал всякие чудеса. Любы опять не было. Юрка предположил, что просто она стесняется, когда столько народу глазеет.
Юрка и сам на бокс ходил, а потом пришлось бросить из-за экзаменов. Но на боксе ногами не дерутся, а эти и руками, и ногами, как каратисты, машут. И Тим на шпагат садится не хуже Ван Дамма.
Тогда же, вечером вторника, к Юрке пришел Март, спросил, как обстановка. Юрка сказал, что все по плану, и кивнул на школьный двор, где мелочь устроила бои на палках.
– Готовы, кароч, смотреть. Половина к вам в секцию так точно запишется. Ну, и я. Алтанбай ходит, а че, я рыжий, что ли?
– А девчонки? – поинтересовался Март. – Московские девчонки интересуются?
– Ну, да. Они ныкаются, зырят. Но не все. Многие просто хотят с крутым пацаном замутить. Слышь, а дрэк точно нам разрешит? А то орет, гоняет нас.
– Разрешит, не переживай, – пообещал Март и удалился.
Юрка не очень верил, что после всего дрэк их пустит тренироваться. Но если Март прав, будет круто! Тогда он, Юрка, будет считаться крутым, и на него точно обратит внимание какая-нибудь девушка. И у него будет девушка, как у Семена. Причем не одна обратит, а две или даже три, он ведь крутой, с каратистами дружит. Он и сам так сможет ногами махать! И выберет себе самую красивую, с сиськами третьего размера… Но не Лихолетову, нет, а вот такую, как Подберезная Инка была. Да и Алиска сойдет. Красивая стала, недаром ее в рабство продать хотели.
Потому вечером, когда воспитатели ушли, он рассказал про Марта, как тот девок спас из рабства, и что тот Март – его кореш, он завтра будет на тренировке. Лохматый такой, высокий, смуглый. Он и в Москву к Юрке приезжал.
– Ой, что ты заливаешь, – растягивая «а», проговорил кто-то с кровати с краю.
– Зуб даю, так и было! И есть, Март – мой братюня. И ваще, если я захочу, они меня хоть завтра тренироваться возьмут.
Теперь уже другой пацан пробасил:
– Хорош жужжать. Спать охота.
– Балабол, – отозвались тонким голосом.
– Слышь ты, – воскликнул Юрка. – За базар ответишь? Я реально его кореш, мы в одном классе учились.
– Чак Норрис не твой кореш? – продолжал издеваться тонкоголосый.
Послышались смешки. Юрка не успел перезнакомиться с парнями и еще не запомнил, кто где спит, потому не знал, кому утром бить морду.
– Брюс Ли, – сказал кто-то третий, и тут дверь распахнулась и зашла воспетка. Все сразу притихли, потому что всех предупредили: за самоволку, там, или драку или другое нарушение порядка – сразу домой. Потому что всем желающим сюда приехать не хватило мест. Ну а че – жратвы валом, море рядом, че еще надо?
– А ну затихли!
Это была Нина Игоревна – высокая, коротко стриженная, как мужик, альбиноска с белыми глазами. Пацаны рассказывали, что они ночью светятся, как у кота.
Заснуть Юрка долго не мог, ворочался, злился, страстно желал, чтобы поскорее наступила среда. Хотелось вскочить, встряхнуть неверующих, взять на слабо, но было нельзя. Скоро они сами все увидят и зауважают, и извинятся.
Три дня: воскресенье, понедельник и вторник после ужина показывали фильмы про каратистов. А в среду, после того, как Юрка перед москвичами зарисовался, Марту и Тиму руки пожал, вместо фильма его группу собрали в кабинете, где на учительском столе стояла видеодвойка – точно такая, как у Юркиной тетки Алки.
О, как он поначалу тетку ненавидел, сбегал от нее, обзывался. А потом привык, и стало казаться, что тетка-то неплохая, строгая, но справедливая, относилась к нему лучше, чем родная мать. Кормила вкусно, крутые шмотки покупала, и вот она уже не Алка-задолбалка, а Алла Васильевна.
Отряд Юрки замер. Двенадцать парней и семь девушек вперились в экран, думая, что будет какой-то крутой современный фильм – боевик, а может, и триллер типа «Чужих». Воспетка, Нина Игоревна, ходила по классу, жуя жвачку – бледная, страшная, как вампир.
Юрка запомнил только четверых из отряда, самых ярких своих ровесников: черноволосый паренек со сросшейся бровью – Самир, коротко стриженный толстяк, похожий на тесто – Ваня. Девушек ярких было только две. В не совсем приятном смысле слова. В смысле – запоминающихся. Карина Пятихатко – огромная бабища, на вид лет тридцати, Юрка прозвал ее Пятитонкой, и дочь Нины-вампирки Леночка, такая же белая, будто бы прозрачная, с водянистыми глазами и проступающими под волосами венами. Юрка так был шокирован, что забыл имена нормальных девушек, а там была красивая восточная красавица – высокая, грудь большая, талия тонкая, и еще одна темноволосая, фигуристая. Остальные так себе.
Наконец включили кассету и, к удивлению и разочарованию собравшихся, там вместо «Чужих» были очень даже свои.
В студии сидела молоденькая светловолосая ведущая и Тимофей, сцепивший пальцы.
– Вот он! – Юрка аж на стуле подпрыгнул. – Тимоха! А я говорил. Вы ж его на площадке видели, да?
– Тихо, – шикнул дрэк.
– Здравствуйте, дорогие зрители, – улыбнулась блондинка-ведущая. – С вами снова я, Ольга Ольховская, и наша еженедельная программа «Герои нашего времени». Сегодня у нас самый настоящий герой! Тимофей Горгоцкий.
– Тимоха! – радостно улыбнулся Юрка.
– Этот парень тут занимается! Я его узнала, – сказала симпатичная темноволосая девушка.
Тимофей встал и неловко поклонился зрителям, а когда садился на свой стул, чуть мимо него не промахнулся. Естественно, никакого монтажа никто не сделал – уровень телеканала не тот.
– Этот парень закончил десятый класс, перешел в одиннадцатый, приехал в гости к друзьям… Давайте Тимофей сам расскажет.
Глядя вбок, скрестив ноги, Тимофей отчеканил:
– Меня бабушка воспитывает. Она заболела, и чтобы достать денег на лечение, продала дачу, куда мы приезжали на лето. Эту дачу купил мой друг Пашка Мартынов, вот это он герой, а не я. Купил, значит, и поселил там женщину, которая усыновила троих сирот. Я к ним ночевать напросился, потому что люблю это место. Ночую, значит, в гамаке. Комары кусают, шакалы воют. А тут вдруг слышу – пес их лает. У них огромный пес, кавказец. Ну, я думал, лает на шакалов, и давай дальше спать. Но на всякий случай положил арматуру возле гамака. И вдруг – лай, грохот, я вскочил – и смотреть, что там. А там воры с дубинками, два человека, ну, я с одним сцепился, бац его, а второго пес повалит и рвет, и к горлу уже подлезает. Я этого отпустил, и, пока он валялся, давай пса оттаскивать, а то ж насмерть загрызет. Ну, этот второй – прыг на забор, а пес на него как бросится, стянул с забора и давай валять. Тут уже хозяйка выбежала, пса оттащили, милицию вызвали.
– И выяснилось, что эти двое убили соседку, чтобы ограбить ее, – закончила мысль журналистка.
– Да.
– И пса могли забить дубинками, а потом и до женщины с детьми добраться.
– Скорее всего, так и было бы, – подтвердил Тимоха.
– То есть ты не побоялся и спас им жизнь?
Тимофей засмущался и развел руками.
– Ну, каждый бы так поступил.
– Расскажи о себе, Тимофей. Как ты учишься, что любишь.
Он начал издалека, что совсем недавно был толстым и трусливым, и никогда так не поступил бы, но в прошлом году познакомился с ребятами, которые его поддержали, взяли в компанию, и он стал заниматься боксом. Потом уехал, но продолжил заниматься, похудел, перестал быть трусом, а с ребятами теми поддерживал связь, вот, приехал, а компания стала больше. Поблагодарил Илону Анатольевну за помощь в создании движения «Прогрессоры» и закончил так:
– Я раньше был трусливым и замкнутым. Мне казалось, что жестокий мир ненавидит меня, а потом я встретил ребят: Пашу, Илью, двух Дим, Сашу и Алису. Они сами были такими, как я, не находили понимания с ровесниками, но объединились и мне помогли. Я теперь уверен, что самое главное – понимать, что ты не один, всегда есть друзья, которые поддержат. Вот.
– Прогрессоры? – удивилась ведущая. – Впервые слышу.
– Нас пока немного. Но мы знаем, сколько наших ровесников чувствуют себя брошенными и никому не нужными, какими были мы совсем недавно. Мы хотим помочь им. Бесплатно. Просто потому, что так правильно.
– Прогрессоры, значит. А есть ли у вас девиз?
– Конечно. Поступай по совести и будь человеком. Потому что, если каждый будет поступать по совести, представляете, как здорово будет жить?
Потом Тимофей показал фотографии, каким он был толстяком. Ваня-тесто аж весь завибрировал.
Март рассказывал, бабка Тимохе фотографии автобусом передавала, чтобы успеть ко вторнику. Конечно, его не узнать. Вон какой громила! О том, что он профессиональный боксер с наградами, Тим тоже умолчал. Март говорил, что нельзя такое афишировать, потому что менты могут наехать: с рукопашников особый спрос.
В завершении Тимофей обратился к детям, которые его смотрят:
– Что я хочу сказать? Если ты чувствуешь, что одинок, просто знай: дело в тебе. Ответь себе на единственный вопрос: готов ли ты меняться? Если да, – вперед, изучай популярную музыку, дружи с авторитетами, если нет… Терпи. И ты станешь шишкой на ровном месте: известным спортсменом, или актером, или напишешь книгу. Но можно поступить проще: напиши нам. Мы – сообщество одиноких и талантливых, которые отказываются жить по воровским законам. Мы – нормальные люди и ищем таких же.
Сказал, как врезал! А дальше – адрес. Гайчучкин адрес.
Юрка считал, что он дружит с этими ребятами, но даже ему хотелось написать Гайчук.
– Видите, какие парни живут в этом поселке! – назидательным тоном проговорила Нина Игоревна.
– Это ж они тренируются на спортплощадке? – спросила брюнетка, которая нравилась Юрке, только он собрался ответить утвердительно, девушка закончила: – А вы нас гоняете оттуда! Даже посмотреть не даете.
Игоревна с дрэком переглянулись, и он проворчал:
– Вы хотите тренироваться?
– Да просто познакомиться, – заинтересовался Ванька-тесто.
– Я поговорю с ребятами. Если они не против… не знаю, что получится. Вдруг получится.
– Чего не получится? – воскликнул Самир. – Он сам сказал, что им можно писать! Мы хотим, да!
Девчонки заулыбались, запереглядывались. Когда отряд вышел из кабинета, и их сменили восьмиклассники, все обступили Юрку, раздувшегося от гордости.
– Реально они твои друзья? – все еще не верил Самир.
– Зуб даю! – расплылся в улыбке Юрка. – Пятитонка видела. А вы все завтра посмотрите.
Глава 25
На старт, внимание, марш!
Планы съездить к армянам-контейнероделам накрылись медным тазом, потому что рано утром позвонил Петя Райко и похоронным голосом назначил нам с Ильей встречу.
И вот я, Петя и Илья сидим возле обрыва на холме, недалеко от дома Корма, глядя на тихое утреннее море, на чаек, что поймали восходящий воздушный поток и парили. Это была территория Райко, потому мы спрятались за недостроем и наслаждались морским пейзажем.
В среду вечером, после разговора с Леонидом Эдуардовичем, мы с Ильей не ходили к Пете, чтобы не злить дракона, то есть Корма. Илья попытался позвонить Пете в расчете, что приятель подойдет к телефону, но трубку брала мать, и мы не звали Петю, чтобы не провоцировать скандал. Так что решили разговор отложить. И вот Петя позвонил сам!
Ну а у меня дома случилась маленькая трагедия: мама с Квазипупом разругалась вдрызг, уехала к бабушке и рыдала в трубку, что это невыносимо, он обвинил ее во всех смертных грехах, вещи собирает, а она без него жить не может, умрет от тоски.
Реакция деревенского мужика на безобидное и легко объяснимое происшествие показалась мне странной. Впрочем, иногда Квазипуп вел себя, как истеричная дама, обижался на мелочи.
Так я ей и сказал, но предупредил, что отпустить его может не сразу.
Мама же была безутешна в своем горе, а мне все больше казалось, что у отчима корыстный интерес. Узнав, что поживиться не получится, он поспешил паковать вещи, чтобы спастись бегством и оставить маму наедине с проблемами. Он на готовое прошел и на них не подписывался. В эту же гипотезу ложилось его к нам отношение: потихоньку сделать нашу жизнь невыносимой и выжить одного за другим. Наташка взрослая уже, сама уйдет, мне самое место в техникуме, а Боря пусть слушается!
Сегодня-завтра его намерения станут ясными. Хоть мне Квазипуп не нравился, мать я отлично понимал и искренне желал, чтобы все у них разрешилось. Она сама должна принять решение о разрыве. Когда мужчина бросает женщину, особенно если это внезапно, она долго болеет, а некоторые так и не могут оправиться до конца.
* * *
Петя Райко, гнилушка, которому удалось избавиться от гнили, внимательно слушал Илью, молчал, и взгляд его наливался свинцом, с каждым словом становился все тяжелее, и тяжелее, и тяжелее. Он не перебивал, не пытался вставить свои пять копеек.
– Вы меня обвиняете? – обреченно спросил Петя, когда Илья высказался. – Что я слил информацию…
– Нет, – примирительно вскинул руки я, – просто ты должен знать все, что творит твой отец, потому что это и тебя касается. Но поскольку касается всех, мы должны вместе решить, что делать дальше, и разработать план противодействия.
Петя сцепил пальцы так, что побелели костяшки.
– Я говорил, что мне лучше пока не приходить к вам. Отец будет пасти.
– Ему больше делать нечего, кроме как тебя пасти? – удивился Илья.
– Его сильно перекосило, – скривился Петя. – Он если упрется – фиг его с места сдвинешь. Чингачгук на тропе войны. Проще притупить его бдительность, чем воевать, уж поверьте.
– А ты? – спросил я. – Что собираешься делать?
Дернув щекой, Петя сказал:
– Да пошел он со своими дебильными запретами! Я уеду из дома. Не скажу куда.
– Он в розыск тебя объявит, – сказал я. – В первую очередь пойдут к нам, всех перетряхнут – и нас, и наших родителей. Если виновного нет, таким людям нужно найти козла отпущения. Отгадай, кто им станет?
Внутри клокотала злость. Если Корм начнет мне мешать, я ведь могу и не сдержаться, сделать ему внушение. И его размажет по рельсам несущийся поезд.
– Мне кажется, правильнее действовать на опережение, – предположил я. – Мы прямо сейчас пойдем к директору и Илоне и все им расскажем, попросим помощи.
Райко криво усмехнулся.
– Всем плевать. У кого деньги, тот и прав. Поверьте, отец гнусный человек, он играет нечестно, лучше с ним не связываться.
Воцарилось молчание, которое нарушил Петя:
– У него торговые точки в Николаевке и на Южном, ну, вы знаете. На Южном чувак один появился, поставил хлебный ларек. Я слышал, как отец рвал и метал, матери жаловался, обещал расправиться с конкурентом, если он не уберется. Через месяц я случайно узнал, что тот ларек сгорел. – Петя передернул плечами. – А еще через месяц дошли слухи, что он сгорел вместе с хозяином. Вот и делайте выводы.
– Что-то слышал такое, – вспомнил Илья. – Года два назад, да?
Петя кивнул.
Меня разбил нервный смех.
– Ты думаешь, что он пойдет на преступление и перестреляет… детей?
Райко пожал плечами.
– Нагадит, это точно. У него деньги есть, он сможет.
– Какая гнида! – воскликнул Илья. – Прости, Петь.
– А ведь я гордился им, – покаялся Райко. – Считал, что батя крутой, умеет решать проблемы и добиваться своего. Тьфу.
Собрав гравий, Петя по одному камешку принялся кидать в море и наконец сказал:
– Уеду на хрен. Как отучусь в школе – рвану подальше. Пусть сам в своем дерьме барахтается, я больше не хочу. И еще. – Он поднялся. – Думаю, батя уже всем учителям в уши нассал. Так что поздно.
Мы с Ильей тоже встали.
– Петь, идем к дрэку, ты нужен как свидетель.
– А потом я типа помирюсь с батей. Увы, тренировки придется прекратить. Но я обязательно вернусь.
Мы направились к школе окольными путями, чтобы не столкнуться с Кормом. Все молчали, каждый думал о своем. Молчание нарушил Петя:
– Кажется, я знаю, откуда утечка информации. Мать. Я с ней всем делился, про вас много рассказывал, думал, она за меня, а она сливала все отцу.
В его голосе было столько боли, что аж мне передалось. Наташка, наверное, уже выла от отчаянья.
– И ладно бы ерундой страдал, – рассуждал Петя. – Так наоборот! У меня появились друзья, я занялся спортом – что не так? Как вообще можно в этом усмотреть плохое?
– Перемены в тебе его пугают, – объяснил я. – Ты стал ему чужим, вышел из-под контроля, вот он и бесится.
– Давайте все-таки сгоняем к директору, – предложил Илья.
Я вспомнил странности в его поведении и согласился.
– Я с вами! – вызвался Райко. – Это же из-за меня все, мне и отвечать.
* * *
Директора и Илону Анатольевну мы нашли в учительской. С ними были незнакомая коротко стриженная альбиноска и Валентин Николаевич. Все обернулись к открывшейся двери.
Если я не хочу брать ответственность за смерть Корма, можно ведь действовать иначе.
– Здравствуйте, – промямлил Петя и покосился на незнакомую женщину. – Геннадий Константинович, Илона Анатольевна, у нас к вам срочное дело.
Дрэк нахмурился, Илона забеспокоилась.
– Что случилось? Проходите, расскажите.
– Мне, пожалуй, пора, – сказала альбиноска и поспешила на выход.
Поддубный кивнул мне и тоже удалился.
Директор смотрел недовольно, мне даже показалось, что с ненавистью.
– В чем дело? Все обговорили: в пять тренировка. В шесть – ваш выход. Что опять?
– Мой отец, – сказал Петя. – Мы с ним поссорились, он посчитал, что ребята на меня плохо влияют, и запретил с ними общаться. Я не послушался. Теперь он поливает их грязью и грозится… создать проблемы. Если он с вами разговаривал, знайте: он наговаривает, не верьте ему. Это все.
Я наблюдал за дрэком, готовый внушать, если он не поверит нам.
Петя замолчал. Директор тоже молчал, посмотрел на Илону Анатольевну, которая горько усмехнулась:
– Вот оно в чем дело. Спасибо, Петя, что предупредил.
И с вызовом уставилась на директора, поджавшего губы, продолжила:
– Не переживайте, мы все видим. Видим, какие вы молодцы, и полностью на вашей стороне.
– Все в силе, – повторил директор, но уже другим тоном. – Думаю, работы у вас прибавится! Расчет верный, москвичи очень заинтересовались. Вы подготовились?
– Всегда готов! – козырнул я и улыбнулся. – А вы?
– Все по плану, – отчиталась Илона Анатольевна. – Приветственную речь придумала, я ж у вас главная взрослая. Дальше все так же? Дети уже в курсе, что я у вас главная. И в курсе, что вы берете только достойных. – Она мне подмигнула.
На самом деле мы будем брать всех. Как показала практика, молодые гнилушки, попав в правильную среду, выравниваются и становятся нормальными людьми, как Петя Райко.
– Вот наш кодекс, чтобы все официально.
Я достал из рюкзака альбомный лист с основными тезисами и еще один. Илона прочитала и кивнула, я отдал ей второй лист.
– Вот клятва.
– Это еще зачем? – насторожился дрэк.
Я знал, что этот вопрос прозвучит, и подготовил ответ, но меня опередила Илона Анатольевна:
– Как зачем? Это ж интересно. Таинство! И пионеры давали клятву, и скауты.
«И тамплиеры с масонами», – подумал я.
Ознакомившись с заготовками, Илона отдала их директору, то пошевелил надбровными валиками и кивнул.
Когда мы вышли, из-за закрытой двери донеслось:
– Господи, какая низость, Гена! А я говорила… Володька…
Неужели так просто? И внушать не пришлось, чтобы нам верили. Я глянул на свое отражение в черных стеклах: с моих губ не сходила улыбка.
Сколько раз я засыпал, надеясь попасть в белую комнату! Столько всего хорошего сделал – и все без толку. Теперь же был уверен, этой ночью все изменится, потому что я перешел на следующую ступень развития.
Следующая книга: /work/568680




























