Текст книги "Последний танцор"

Автор книги: Дэниел Моран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 51 страниц)

– Прошу прощения, я забыл представиться. Мое имя Трент.

Она поверила ему сразу и безоговорочно, даже не задав сакраментальный вопрос, изводивший нас с ним всю жизнь. Меня лет на шестьдесят дольше, но Трент молод, и у него еще все впереди. Девочка моментально успокоилась. Что ни говори, а корпоративная солидарность – могучая сила!

– А как прикажете вас называть? – не без кокетства улыбнулась она. – Мсье Неуловимый?

– Меня зовут Трент Кастанаверас. Можете называть меня просто Трент.

– Вас создала Сюзанна Монтинье?

– Да. А вы Истиннорожденная во втором поколении?

– Да.

Оба геника долгое время стояли молча, просто разглядывая друг друга. Я внимательно наблюдал за ними и успел уловить мгновение, когда он и она практически одновременно вздрогнули.

– Было бы занятно познакомиться с вами поближе, мадемуазель, – сказал Трент таким интимным тоном, будто в помещении, кроме них двоих, никого больше не было. – Может, встретимся как-нибудь на досуге?

Мишель покраснела.

– Идите к черту! – возмущенно воскликнула она. Трент и бровью не повел.

– Ладно, об этом после. Расскажите мне о плане захвата станции. Поэтапно, если вас не затруднит.

– А какой мне резон посвящать вас в наши планы? Трент усмехнулся:

– Прямой. Если мне понравится, возможно, я позволю вам его осуществить.

Девушка глубоко вдохнула и впилась взглядом в непроницаемое лицо Трента. Прошло несколько томительных секунд. Наконец она с шумом выдохнула и кивнула:

– Согласна. Вот что мы собираемся сделать...

Их диалог продолжался около часа. Я не понимал и половины слов и терминов, которые они употребляли. Трент большей частью слушал, время от времени одобрительно кивал, а иногда задавал уточняющие вопросы. Один раз он перебил Мишель:

– Кто писал имитационную программу для этого этапа?

– Вы имеете в виду цепную реакцию системного отказа? ИР по имени Кольцо. Он помогает подпольщикам. Мне пришлось прибегнуть к его помощи, потому что человеческому мозгу не по силам провести моделирование на столь глубоком уровне.

– Вашему не по силам, – заметил Трент, и девочка опять вспыхнула. На этот раз от обиды, хотя мне показалось, что он просто констатировал факт и унижать ее вовсе не собирался. – Итак, вы перехватываете контроль над парой-тройкой вспомогательных линий, но по большому счету...

– Мы перехватим контроль над всеми!

– Все равно это мелочи, – отмахнулся Трент. – Самое главное – это ретрансляционная станция «На полпути». Как вы намерены контролировать информационный трафик, когда ее системы одна за другой начнут выходить из строя?

– Переключим поток на наземные станции. Кроме того...

– Ничего не выйдет. Я над этим уже думал. Если...

– Выйдет, – возразила девушка. – Обязательно выйдет! Инфосеть Земли ежесуточно осуществляет тысячу двести сорок операций на душу населения, или в общей сложности более девяти триллионов. В часы пик количество операций составляет порядка триллиона в час. А это значит – вы вдумайтесь, Трент! – что у Сети существуют скрытые резервы, которые мы сможем подключить и использовать. В сутках двадцать четыре часа. Тринадцать триллионов...

Трент сидел и слушал ее, прикрыв лица ладонями. Внезапно он выпрямился и грубо оборвал ее:

– Замолчите!

Шель удивленно заморгала:

– Что?!

– Замолчите, я сказал! Вы просто самоуверенная девчонка, не отдающая себе отчета в том, какой колоссальный ущерб собирается причинить моему – и своему] – родному дому.

Мишель вдруг показалась мне такой пришибленной и несчастной, как будто ее только что отшлепали.

– Я в чем-то ошиблась? – жалобно спросила она. – В чем?

– Я насчитал восемь пунктов, но начнем с самого вопиющего. Вы когда-нибудь видели системный анализ вышедшего из строя базисного сервера Инфосети?

– Н-нет, – неуверенно призналась она. – Но ведь такого не случалось бог знает сколько лет.

– Да, лет тридцать, – согласился Трент. – За неимением других аналогов возьмем, за основу тот случай, хотя в сорок пятом масштаб последствий на несколько порядков уступал тому, что придется расхлебывать человечеству, если вы все же добьетесь своего. Это было в Калифорнии. Не стану вдаваться в подробности, скажу только, что города и предприятия почти неделю оставались без электричества. Никогда об этом не слышали?

Мишель хотела что-то сказать, но передумала.

– Нет.

– Тогда слушайте, смотрите и учитесь. – Глаза Трента на миг затуманились, и на стене кабинета вспыхнуло голографическое изображение земного шара, испещренного светящимися зелеными кружочками, обозначающими наземные станции. Орбитальные ретрансляторы расположились на расстоянии около метра от сферы. Трент встал и подошел к схеме поближе. – Вы видите здесь всю цепочку, мадемуазель. Итак, PC «На полпути» выведена из строя. Вы контролируете вспомогательные линии, и они берут на себя часть трафика. Очень хорошо. Но «На полпути» находится один из крупнейших базисных серверов Системы, а вспомогательные, даже при полной загрузке, способны переварить не более двадцати процентов. Куда же девать остальные восемьдесят? Вы предлагаете переключить потоки на наземные станции. Ладно, переключили. Не будем трогать остальной мир, рассмотрим только, что в этом случае произойдет в Оккупированной Америке. Вы же считаете себя патриоткой, не так ли? Идем дальше. Ретрансляционные станции в Портленде, Цинциннати, Капитолии, Лос-Анджелесе, Вашингтоне, Мехико, Чикаго, Сан-Диего, Майами, Далласе и других городах одна за другой пытаются принять этот чудовищный водопад информации, но их конструктивные особенности не позволяют этого сделать. Вы правильно вычислили объем скрытых резервов, мадемуазель, но не учли эту маленькую деталь. В часы пик количество операций возрастает, но возрастает постепенно. На это наземные PC рассчитаны. Вот если бы вы смогли равномерно распределить между ними нагрузку, тогда другое дело. Но этого вы как раз не можете.

Только у Департамента наблюдения за Инфосетью имеются в распоряжении необходимые ресурсы и специалисты, чтобы с этим справиться. И что же мы имеем? А имеем мы колоссальную скачкообразную перегрузку. В былые времена, когда базисные серверы еще выходили из строя, основной причиной аварий становилась именно она. Беда не в том, что на сервер поступает слишком много информации; беда в том, что поступает она лавинообразно. Процессоры не успевают оценить ее по приоритетам; отдельные байты пропадают; начинаются искажения; процессоры еще больше запутываются, а в результате у базисного сервера происходит что-то вроде нервного срыва. И тут же за первой лавиной на него срывается вторая, в то время как он еще первую толком обработать не успел. Если уровень контроля над ошибками достаточно высок, вторая волна информации автоматически архивируется для позднейшей обработки; если же нет – столь же автоматически отвергается. В реальности события чаще всего разворачиваются по второму варианту. Но не будем подсчитывать убытки от безвозвратно утраченных гигабайтов, потому что впереди нас ожидают куда более крупные неприятности. – Зеленые огоньки начали прерывисто мигать, изменяя цвет на красный. Первой подала сигнал тревоги PC в Мехико, затем вышли из строя станции в Центральной и Южной Америке. Спустя несколько секунд то же самое начало происходить на северном континенте. – Ну вот, Инфосеть Западного полушария приказала долго жить, – прокомментировал Трент сплошь усеянную красными точками картинку. – А вместе с ней еще несколько тысяч служб, жизненно необходимых для существования современной цивилизации. Все перечислять не собираюсь, но среди них затесалась АТС.

Заметив недоуменный взгляд Мишель, Трент снисходительно пояснил:

– Автоматическая транспортная система. Так ее называют в Службе контроля транспортных потоков. АТС занимается грузоперевозками всех потребительских товаров. В первую очередь продовольственных. Грузовики летать не умеют, а водить их некому, да и законом запрещено. Они простаивают в гаражах, а провизия портится на складах. Уже на второй день люди начинают голодать, потому что в магазины завоза нет, а все, что было на полках, уже раскупили. Где-то на третий-четвертый день местами вспыхивают стихийные голодные бунты; на пятый-шестой они охватывают уже всю страну. С беспорядками такого масштаба Объединение не сталкивалось даже во время Большой Беды. По самым оптимистическим прогнозам, только за первую неделю погибнет пять миллионов человек. По пессимистическим – порядка двадцати.

– Революции без жертв не бывает! – прервала его Шель. – Невозможно выиграть войну без единого...

– Заткнись, соплячка! – зарычал Трент с такой яростью, что она невольно отшатнулась. – Вам никогда не выиграть эту войну, что бы вы ни сделали! Вам... никогда... не... выиграть... эту... войну! – раздельно повторил он.

Мишель испуганно вжалась в кресло, не сводя с него округлившихся глаз.

– Но и это еще не все, – снова заговорил Трент, немного успокоившись. – Как только Инфосеть восстановят, блюстители информационного фронта из ДНИ, если они не дураки – а дураков там не держат, смею вас уверить, – сотворят с ней то же самое, что проделали в свое время с Лунетом. Установят ключ-идентификатор и понасажают всюду сторожевых вебпсов. Иначе говоря, перекроют кислород всем Игрокам, в том числе нам с тобой. Ты уже достаточно взрослая, чтобы помнить времена ЛИСКа. В шестьдесят девятом я чуть концы не отдал в попытке отобрать ЛИСК у миротворцев и ни за что не позволю, чтобы это повторилось! Я проанализировал вероятность такого развития событий. Она составляет свыше семидесяти процентов. Они не пользуются Образами, но у них в штате достаточно вебтанцоров класса «супер», чтобы прекрасно обойтись без них. А если ты, моя милая, думаешь иначе, ты ни черта не знаешь о ДНИ. Или, во всяком случае, гораздо меньше, чем обязан знать всякий, претендующий на звание Игрока. Учти к тому же, что Игроки просто так, без боя, не сдадутся. В Сети разразится такое побоище, что на его фоне ваше дурацкое восстание покажется схваткой оловянных солдатиков.

Уничтожающе презрительный сарказм речи Трента окончательно добил бедную девушку. Она уронила голову и покраснела от стыда аж до самых кончиков ушей. Не думаю, что его следующая фраза предназначалась кому либо еще, кроме Мишель, но у меня очень хороший слух. Понизив голос почти до шепота, Трент добавил:

– И мне даже думать не хочется, что произойдет со всеми нами, если ИРы, воспользовавшись случаем, объединятся и развернут широкомасштабное наступление на ДНИ.

Девушка надолго замолчала, видимо обдумывая услышанное. Потом подняла голову и взглянула на него в упор.

– Трент, вы позволите мне ознакомиться с вашими моделями? Думаю, в них найдется немало нового и поучительного для меня. Трент кивнул:

– Пожалуйста. Нам придется временно поместить вас с вашим кузеном, но я непременно пришлю вам инфочип при первой возможности.

– Я все-таки надеюсь, что мне удастся найти способ избежать всех тех кошмаров, так наглядно вами описанных, и доказать, что даже Неуловимого Трента можно поймать на ошибке, – сказала Мишель, вставая из кресла.

– Очень сомневаюсь, что вам это удастся, – хмыкнул Трент.

– Я потратила на этот проект более восьми тысяч часов, – скромно сообщила девушка.

Трента как будто дубиной по башке ударили. Он поперхнулся, беспомощно посмотрел на меня, потом снова перевел взгляд на Шель.

– Господи Иисусе и святой Гарри! – в ужасе воскликнул он. – Тебе же всего шестнадцать!

Она ничего не ответила, только гордо вскинула голову и с вызовом посмотрела на него.

– Знаешь, девочка, – тихо произнес Трент, – я тебе очень советую забыть всю эту бодягу и просто пожить по-человечески хотя бы годик. Для разнообразия.

Он повернулся и вышел, а в центре операционного зала ретрансляционной станции «На полпути» осталась стоять с разинутым ртом очень юная, очень умная, очень наивная и донельзя удивленная девица.

12

Дэнис готовилась отойти ко сну.

Ванна в отведенных ей апартаментах являла собой настоящее чудо. Девушка почти не сомневалась, что ванны такого размера не найдется во всем околоземном пространстве, а также на Луне, Марсе и в Поясе астероидов. Дэнис наполнила ее обжигающе горячей водой, притушила свет, закрыла глаза и погрузилась в блаженство, почти физически ощущая, как смываются с души все стрессы и невзгоды. Она не знала, сколько прошло времени, но, когда вернулась к действительности, вода уже остыла почти до комнатной температуры. Ногой выдернув сливную пробку, она выбралась из ванны, тщательно вытерлась махровым полотенцем, накинула шелковый пеньюар и направилась в спальню. Дверь в ванную с шелестом развернулась за ней.

– Вы ответите на вызов, мадемуазель Даймара? – внезапно прозвучал в полумраке незнакомый голос.

От неожиданности Дэнис подскочила и плюхнулась на кровать.

– От кого вызов? – спросила она.

– Пославший вызов не назвал имени, но отрекомендовался другом детства, – прозвучало после короткой паузы.

Сердце в груди девушки на миг дало сбой, а потом забилось часто-часто.

– Я говорю с человеком?

– Нет, мадемуазель.

Дэнис закусила нижнюю губу.

– Могу я тебя отключить?

– Нет, но вы можете приказать мне не слушать и не регистрировать ваш разговор, если за намерением «отключить» меня кроется именно это ваше желание.

– Соединяй. И не смей подслушивать!

– Как скажете, мадемуазель Даймара.

У изножия кровати возник светящийся голографический куб. Внутри заклубился туман, а секунду спустя появилось изображение. Молодой человек лет двадцати пяти с коротко подстриженными темными волосами и зелеными глазами приветливо улыбнулся и сказал:

– Ну здравствуй, Дэнис.

Эти глаза, голос... У нее перехватило дыхание и пересохло во рту.

– Трент! Любимый! – едва выговорила Дэнис.

Мы с Трентом основательно пообедали в кабинете Марка и за его письменным столом. Я не слишком уважаю мексиканскую кухню, но сегодня то ли проголодался, то ли повар попался отменный, – в общем, лопал все подряд да еще и нахваливал. Особенно мне понравились еще горячие, свежеиспеченные тортильи из маисовой муки и блинчики с мясом и острой подливкой.

Трент, как и положено завоевателю, расположился в кресле хозяина, ну а я, как побежденный, скромно пристроился сбоку на стульчике. Зато с моего места через окно было хорошо видно, как расплывается на фоне далеких звезд оранжевое облачко, на месте которого минуту назад находился военный корабль Космических сил, ведущий огонь по орбитальной батарее рентгеновских лазеров.

– Не позднее чем завтра мне обязательно нужно показаться на людях, – заметил я. Трент кивнул:

– Да, с этим лучше не затягивать. Сегодня еще можно не беспокоиться – все прилипли к экранам головизоров, – но завтра люди очухаются и начнут задавать вопросы. На тот случай, если кто-нибудь захочет связаться с Паккардом, мы подготовили весьма убедительное имитационное устройство. А вы, шеф, завтра с утречка отправитесь в город в сопровождении двух взводов моих ребят. Просто продефилируете по улицам, чтобы вас увидело как можно больше народу. Я уже оповестил население, что деятельность службы безопасности временно приостановлена, а ее функции возложены на морскую пехоту КС. Если будут задавать вопросы, так и отвечайте. И постарайтесь выглядеть при этом обиженным и удрученным. Можете даже слезу пустить для пущей убедительности. Да пошутил я, пошутил, не смотрите на меня так!

– Что, если некоторые из граждан воспылают праведным гневом и начнут осыпать жалобами командование КС?

– Пускай жалуются кому угодно, лишь бы не миротворцам, – усмехнулся Трент. – Одна из ваших главных задач как раз и состоит в том, чтобы это предотвратить. Думаю, у вас имеются все шансы на успех. Население привыкло полагаться на вас и Марка Паккарда в любой ситуации, уповая на ваш авторитет у властей. Вот и воспользуйтесь тем, что вам доверяют. Проявляйте сдержанность и призывайте к тому же горожан. Старательно разъясняйте, что это временная мера и все вернется на круги своя, как только сражение за орбитальные лазеры завершится. Ваша задача облегчается еще и тем, что связаться отсюда с кем бы то ни было из высших эшелонов почти невозможно. В связи с военными действиями информационный трафик возрос на триста процентов. ДНИ усилил контроль над Сетью. Веб-ангелы перекрыли все каналы, замедлив и без того ползущие с черепашьей скоростью потоки. Даже если чье-то сообщение проскочит, пятьдесят на пятьдесят, что его попросту проигнорируют. Теперь рассмотрим худший вариант. Едва ли кто-то из больших шишек в КС усмотрит нечто необычное в высадке на станции батальона морской пехоты. Скорее, наоборот – сочтут такой шаг разумной мерой предосторожности. А если что и заподозрят, спишут на обычный военный бардак, когда правая рука не ведает, что творит левая. Теперь предположим, что какой-нибудь адмирал с большими звездами на погонах все-таки озаботился до такой степени, что решил послать запрос. Для начала, естественно, сюда. Мы отвечаем, что подразделения КС за номерами ГС ноль два и ГС ноль три, действуя согласно приказу, заняли Административный Центр и временно выполняют функции местной полиции по поддержанию порядка.

– ГС, если не ошибаюсь, – это эскортная служба Генерального секретаря?

– Точно. Адмирал тоже удивлен. Он вызывает офис Генсека и вежливо интересуется, действительно ли подразделения ГС ноль два и ГС ноль три несут в данный момент службу на территории орбитальной станции «На полпути»...

– И вы оказываетесь в глубокой заднице, – закончил я.

– Ничего подобного! – возразил Трент, со смаком дожевывая последний блинчик. – Адмиралу отвечают, что он напрасно беспокоится, а вышеупомянутые подразделения направлены туда по личному приказу Генерального секретаря Эддора.

Молодой человек в центре голографического куба чуть заметно покачал головой:

– Прости, Дэнис, я не Трент, а Джонни Джонни, его нынешний Образ. Хотя между нами куда больше общего, чем между близнецами. По сути, мы с ним единое целое. Ты можешь называть меня Джонни Джонни или Трентом – я отзовусь на любое имя.

В голове Дэнис возникла странная пустота. Безуспешно пытаясь ухватить обрывки ускользающих мыслей, она долгое время сидела молча, потом все-таки открыла рот, облизала пересохшие губы и осторожно спросила:

– А как ты сам хочешь, чтобы я тебя называла? Образ весело ухмыльнулся и сказал:

– Зови меня Трентом.

– Вы не шутите?

– Ничуть. Хотя гордиться тут тоже нечем, – вздохнул Трент. – Дело в том, что на данный момент некоторые наши интересы полностью совпадают. Я имею в виду себя и Шарля Эдцора.

– И что же это за интересы? Трент рассмеялся:

– Начнем с того, что мы оба смертельно боимся Мохаммеда Венса.

Их разговор затянулся далеко за полночь.

– Мне тебя так не хватало! – прошептала Дэнис. – Сколько раз я просыпалась посреди ночи и проклинала себя за то, что сижу на Земле, хотя давно могла бы присоединиться к тебе.

Образ выдержал паузу, потом откровенно заявил:

– Сейчас я буду говорить о чувствах, которых сам испытывать не могу. Страсти и желания – это прерогатива моей биологической составляющей. Поэтому не удивляйся, прошу тебя, что я говорю от его имени в третьем лице.

– От имени Трента, – уточнила девушка.

– Если угодно. – Джонни Джонни помедлил, как будто собираясь с мыслями, и разразился целой тирадой. В человеческих устах она показалась бы сентиментальной и мелодраматичной, но в интерпретации лишенного эмоций Образа прозвучала искренне и трогательно. – Сердце его болит, а душа пуста. Расставшись с тобой, он утратил невосполнимую часть себя самого. Ему дороги многие люди, но ты единственная, кто ему по-настоящему нужен. Несколько лет назад он написал и посвятил тебе эти строки:

День все так же течет за днем,

Хотя ты давно ушла,

Сказав, что мечтаешь лишь об одном:

Забыться долгим и сладким сном,

Где нет ни клятв, ни банальных слов,

А есть только грезы, покой и тишь.

Не верь, моя милая, грезы – обман,

А жизнь хороша наяву!

Зачем доверяться обманчивым снам,

Когда мне нужна только ты одна?

И я тебя никому не отдам -

Уж лучше Смерть призову!

Когда последние отзвуки стихов смолкли, Дэнис долго еще сидела в темноте, не замечая стекающих по ее щекам слез.

– Пусть простит меня Трент, – всхлипнула она наконец, – но я уже далеко не та юная девчонка, которую он любил семь лет назад. За эти годы немало воды утекло, и мне случалось делать такое, что привело бы его в ужас. Да и тогда он любил не меня, а девятилетнюю девочку во мне, подружку его детских игр. А меня – меня] – он на самом деле не любил никогда.

– Ты ошибаешься, – мягко возразил Образ. – Тебя он тоже любил. А в тебе еще сохранилась хотя бы малая частица той любви?

– Да! – воскликнула девушка. – Нет! – поправилась она секунду спустя. – Не знаю, – закончила Дэнис упавшим голосом.

Трент выглядел обеспокоенным. Он то срывался с места и принимался расхаживать по комнате, то садился обратно в кресло и начинал разглагольствовать на отвлеченные темы, совершенно не прислушиваясь к моим репликам. Я слишком мало его знал – возможно, это была его обычная манера поведения, – но почему-то тоже занервничал. Где-то около двух или трех утра я упомянул о массовой вербовке и подготовке подпольем новых боевиков. В ответ он сухо отрезал:

– Напрасный труд. У них нет ни единого шанса!

– Так-таки и ни единого? – позволил себе усомниться я.

– Пойми, Нейл (забыл сказать, что к тому времени мы прониклись взаимным дружеским чувством и перешли на «ты»), я вовсе не преувеличиваю. Даже если повстанцам удастся осуществить все, что они запланировали, – абсолютно все! – они и в этом случае проиграют. Ни одна модель не дает утешительного результата. Для победы им необходимо заключить тесный союз с Дальнепроходцами и Гильдией. Они этого не сделали. Мало того, их новый лидер Ободи, педик и бывший сутенер, даже не пытался вести переговоры. Но и при их поддержке вероятность благоприятного исхода невелика. Есть, правда, один вариант... – Трент вдруг замялся, но потом решил, видимо, договорить до конца; теперь мы с ним были в одной лодке, и он мог рассчитывать на мое умение держать язык за зубами. – Сильно сомневаюсь, что они уже рассматривали его с практической точки зрения, потому что гарантий никаких нет, а обойдется подобная попытка очень дорого, но исключать такого развития событий я бы не стал.

– И что же это за вариант? – полюбопытствовал я. Трент на миг задумался и решительно покачал головой:

– Нет, не скажу. Даже тебе. Сам как вспомню, так вздрогну! – Он осторожно помассировал виски кончиками необычайно длинных и гибких пальцев. – До одиннадцати лет я рос и воспитывался под жестким присмотром кураторов из МС. Совет Объединения принял решение об освобождении из-под опеки телепатов Кастанавераса как раз накануне моего дня рождения. Я многому научился у миротворцев и еще больше о них узнал. Вот если бы они возглавляли восстание, тогда победа была бы обеспечена. Они профессионалы, и я их за это уважаю. Все расклады – ну, может, кроме того, что я упомянул, – ими давно просчитаны, и на каждый предусмотрены соответствующие контрмеры. Эти жалкие дилетанты из ОДР и «Эризиан Клау» даже не подозревают, что все их потуги не более чем мышиная возня. А коты-миротворцы смотрят на них и облизываются, заранее договорившись между собой, кто какую мышку слопает.

Ближе к утру, когда Дэнис успела выплакаться и жутко устала, Образ сказал:

– Трент поручил передать тебе перед уходом это послание: «Мне больно вспоминать о тебе, любимая. Больно до такой степени, что я не в состоянии ни есть, ни спать, ни думать о чем-то другом. И все равно вспоминаю о тебе каждый день, каждый час, Каждый миг. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты снова была со мной».

Дэнис сидела тихо, не шелохнувшись, боясь показать, как близко к сердцу приняла она бесхитростные фразы послания Трента.

– Он не может продолжать любить меня спустя семь лет, – твердо заявила она, справившись с волнением. – Трент просто обманывает себя, тешится иллюзиями, хотя, надо признать, делает это очень убедительно.

– Возможно, – не стал отрицать Образ, – его чувство к тебе обманчиво и иллюзорно, но для него оно столь же реально, как настоящее.

– Но прошло целых семь лет. И еще семь в промежутке. Мы были вместе всего три коротких месяца.

– Что с того, если он по-прежнему страдает? Дэнис закусила губу:

– Трент, это безумие!

Образ Трента Неуловимого согласно кивнул:

– Мне тоже часто кажется, что здравомыслие не самая сильная из его сторон. Прошу прощения, Дэнис, но, пока мы тут беседуем, веб-ангелы заполонили почти всю Инфосеть. Мне пора убираться. Хочешь что-нибудь передать Тренту?

– Скажи ему... скажи, что я тоже по нему скучаю.

– И все?

Дэнис помедлила, потом с жаром воскликнула:

– Да! Я люблю тебя, Трент!

Джонни Джонни глубокомысленно заметил:

– Случаются дни, когда он верит в это всей душой, однако чаще бывает так, что он начинает сомневаться, потому что прошло целых семь лет, а ты так и не сделала встречного шага. Но как бы то ни было, я уверен, что ему будет приятно услышать твои слова.

– Я люблю тебя, – повторила Дэнис.

– Для него это очень много значит, – сказал Образ. – Спасибо тебе. И знай, что он тоже любит тебя. Любит сильнее, чем... – Голографический куб вдруг засеребрился, изображение пошло волнами, но секунду спустя восстановилось в прежнем виде. – Проклятые ангелы! – выругался Джонни Джонни и заторопился: – Все, дорогая, не могу больше задерживаться. Они уже понаставили ловушек на этом участке Сети. Еще немного – и я вообще не смогу вернуться. Прощай.

– Постой! – выкрикнула Дэнис начавшему таять Образу. – Последний вопрос: он любит меня сильнее, чем кого? Или что?

– Сильнее, чем ты его, глупышка, – снисходительно усмехнулся Джонни Джонни. – Сумасшедший, что с него возьмешь? Ну все, я убегаю. Если попадусь в лапы к ангелам, Трент так и не узнает, что ты его любишь. Пока!

Светящийся куб исчез, оставив девушку в темноте наедине с собой и грустными мыслями. Прошло несколько минут. Внезапно дверь спальни свернулась, и в тускло освещенном проеме показалась худощавая фигурка старого японца.

– Просыпайся, девочка моя! Скорее!

– Я не сплю, Роберт. Что случилось?

– Хочешь верь, хочешь не верь, но на нас напали?

– Шутишь?

– Какие шутки в пять утра?! Станцию атакуют. Извини за неприятное известие, но я подумал, что тебе следует об этом знать.

Образ Трента мчался сквозь орбитальную Инфосеть.

Даже в спокойные времена находиться здесь было опасно; сейчас, когда ДНИ усиленно готовился к войне, риск по меньшей мере удвоился. Джонни Джонни знал, что проскочить незамеченным едва ли удастся, но рассчитывал все-таки оторваться от преследователей и вернуться в тело, которое с некоторых пор делил со своим создателем.

На начальной стадии путь его пролегал по цепочке низкоорбитальных коммуникационных спутников, связанных между собой и паутиной наземных PC. Джонни Джонни мог бы ускользнуть вниз, но "такой вариант он даже не рассматривал. Мотаться по земной Инфосети без поддержки мощных процессоров было еще опасней, чем на орбите, где такая поддержка у него имелась.

Прыжок, прыжок, еще прыжок, и он очутился в трансферном узле – идеальном наблюдательном пункте со множеством входящих потоков и ограниченным числом исходящих. Пути бегства отсюда пролегали сразу в восьми направлениях. Образ Трента Неуловимого ненадолго задержался в убежище, анализируя различные варианты отхода. И в этот момент показались висевшие на хвосте веб-ангелы. Джонни Джонни, не задумываясь, метнул им навстречу пригоршню вирусов и фагов, клонировал дюжину вполне функциональных собственных призраков и отправил туда же.

Восемь путей, восемь каналов. Какой же выбрать?

Шесть на мазерной основе, два на лазерной. Будь хоть один из мазерных направленным, он мог бы уйти туда и передать «На полпути» запись своего разговора с Дэнис. Плевать, что сообщение перехватят, – его личный код еще никому не удавалось расколоть. Зато его биологическая составляющая узнает, что случилось с его единственной и незабвенной любовью.

Вот же незадача! Куда ни кинь – всюду клин. Образ вновь клонировал себя и направил призраков на разведку по всем восьми каналам. Двоих сожрали мгновенно, третьего – чуть погодя. Да и от тех клонов, что он отправил задержать преследователей, поступали не слишком утешительные сообщения. Ангелы уже расправились с большей их частью. Еще несколько секунд – и они ворвутся в трансферный узел. Слишком мало времени, чтобы сотворить универсальную копию, способную на равных драться с ангелами.

На тысячную долю секунды Джонни Джонни познал отчаяние.

Ангелы приближались.

Он выбрал наугад один из оставшихся пяти каналов, нырнул в него очертя голову и...

...провалился в Вечность.

Должно быть, я задремал ненадолго. После сытного обеда со мной теперь такое частенько случается.

Когда я проснулся, Трент неподвижно стоял у окна, глядя на звезды. Мне его поза сразу показалась странной – было что-то неестественное в напряженно выпрямленной фигуре, посадке головы, безвольно опущенных руках... Мне еще, помнится, подумалось: уж не заснул ли он стоя?

– Давай же! – внезапно выкрикнул Трент громким, повелительным голосом, каким обычно произносят заклинания колдуны и маги в фэнтезийных сенсаблях. – Давай, ты сможешь! – По телу его прошла судорога, как будто он прикоснулся к оголенному проводу под током, потом он весь как-то обмяк и сокрушенно покачал головой: – Проклятье!

– Что с тобой, Трент? – встревоженно спросил я.

Он даже головы не повернул, а когда заговорил, у меня возникло дикое ощущение, что с языка у него срываются не слова, а свинцовые слитки.

– А-а, это ты, Нейл... Извини... Забыл, что ты здесь. Поздно уже... Шел бы ты спать. Завтра у тебя трудный день...

– Что произошло?

– Я потерял себя где-то в электронных цепях спутника связи. Эту чертову железяку запустили лет сорок назад. Техническое и программное обеспечение на уровне каменного века. Его давно следовало демонтировать и заменить новым, но ни в коем случае не оставлять в Инфосети.

Я понятия не имел, что значит «потерять себя», тем более в электронных цепях какого-то паршивого спутника, но на всякий случай решил выразить сочувствие:

– Мне очень жаль, что так получилось. Могу я чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо, – ответил он отсутствующим голосом.

Когда Трент повернулся ко мне, я оторопел. Даже если я проживу еще сотню лет, вряд ли мне доведется увидеть такую же невыразимую муку на человеческом лице; казалось, будто какой-то садист развлекается, дюжинами втыкая раскаленные иглы в его обнаженное сердце.

Слава богу, у меня хватило здравого смысла промолчать и деликатно отвернуться.