Текст книги "Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– До зимы пусть работает, – сказал он, снова переходя на безразличный тон. – Никто его не тронет, если сам на рожон не будет лезть. До зимы, а там видно будет, как пойдет. Сумму я тебе назвал, счета получишь позже, тебе позвонят. Всё у тебя?

– Не знаю, как вы, Федор Иванович, – сказал я, снова приобретая хорошее расположение духа, – а я нашей встречей очень доволен.

Он скептически посмотрел на меня.

– Ну-ну.

Я ехал в свой офис и думал о том, что Федор Иванович в принципе все оценил верно. Проанализировал имеющиеся данные и сделал выводы. Я для него действительно непонятен, мотивы мои неочевидны… Вот тебе и Федор Иванович! И он явно колебался перед тем, как окончательно договориться… Ну что же, можем констатировать, что конторские ребята былую хватку не потеряли. Могут, если захотят, если большими бабками запахнет! И вот теперь уже нужно очень осторожно… каждый шаг продумывать и на пять ходов вперед смотреть. А как тут смотреть на пять ходов вперед, спрашивается? Как, если ситуация меняется со страшной силой чуть ли ни каждый день? Конечно, хотелось мне продвинуть Бориса нашего Борисовича на пост губернатора, тем более что разговор о нем заходил, но не рискнул, и так слишком много всего было сказано… Успеется еще поговорить на эту тему. Теперь осталось решить вопрос с самим Мавроди, который совершенно непредсказуем и может выкинуть все что угодно. Например, взять и на ровном месте похерить все договоренности просто потому, что не в настроении… И даже если он согласится на все – черт его знает, решает ли это хоть что-нибудь или не решает. Совсем скоро «черный вторник», очередной виток инфляции, война в Чечне… А потом – залоговые аукционы и «большая приватизация»…

А еще бандиты… Как-то мне не понравилось поведение Димы во время нашей последней встречи. И вроде бы ничего вызывающего подозрения сказано не было, но… внутренний детектор сработал. Ладно! Я помотал головой, отгоняя рой навязчивых мыслей. Хрен с ним. Будем как обычно решать проблемы по мере поступления. Есть факт – у господина Мавроди теперь самая крутая «крыша» из возможных существующих. Будет, если сам он все не испортит. И это мне удалось. Теперь, если все пойдет по плану, деньги, собранные «МММ» не растворятся в тумане, как это было в моей версии реальности. Эти деньги мы можем пустить на покупку ведущих предприятий. А затем, получив экономические рычаги, решать политические задачи, решение которых назрели и перезрели уже давно. И тогда можно будет что-то изменить реально и масштабно… Как там говорил Архимед? Дайте мне точку опоры, и я поверну Землю…

Глава 17

Позвонил Матвей. Мрачный и сильно поддатый.

– Прав ты был, Леха! – сразу заявил он. – Прав и ты, и Валерка прав, завязывать нужно со всем этим цирком…

– Что случилось? – сказал я, чувствуя очередные неприятности.

– Ты прав, а я неправ! – запальчиво продолжил он. – Ну вот, признаю!

– Ты можешь внятно объяснить, что произошло⁈

– Пацанов постреляли, – выдохнул Матвей. – Из бригады Толи Шкафа. Трех наглухо, один в реанимации. У Толика легкое ранение.

Настроение, которое было более-менее, моментально испортилось.

– Как случилось? – спросил я.

– Да херня. «Стрелка» была с пацанами из области. Наш коммерсант обратился, эти пацаны у него две тачки забрали. Поехал Толя Шкаф со своими… разбираться. А те обдолбанные приехали, без разговора шмалять начали.

– Менты?

– Уже приняли этих чертей, – сказал Матвей. – Толку-то, пацанов не вернуть… Леха, я двух из них сам в движение привел. Понимаешь? Если бы не я, были бы живы… Хорошие ребята, спортсмены…

– Знали куда шли, – отрезал я. – И ты завязывай с истерикой. Этот твой Шкаф – на больничке?

– На больничке, – подтвердил Матвей. – А че?

– А то, – сказал я раздраженно. – Ты там проконтролируй, чтобы он лишнего не ляпнул. Его же менты сейчас крутить будут по обстоятельствам дела. Три жмура, елки-палки… Могу себе представить, управление на ушах…

– Нормально все будет, – пьяно сказал Матвей. – Пацанов жалко, Леха. Давно никто из наших не погибал так.

– А что там за банда из области? – спросил я. – Серьезная какая-то? Их всех повязали, что ли?

– Да колхозники, – объяснил Матвей. – Они даже не поняли, куда встряли. Повязали тех, которые на стрелку приехали. И еще кое-кого…

– Тебя каким-нибудь образом могут приплести? – снова спросил я.

– А как они приплетут? Меня там и близко не было, об этой теме я ничего не знал даже, Шкаф такие вопросы сам решает…

– Вот он и решил… Ладно, если будут какие-нибудь новости, сразу звони. И давай там, не загоняйся. Не первый раз.

Матвей сосредоточенно дышал в трубку.

– Снится мне Мишка Афганец. Почти каждую ночь… – он понизил голос до шепота. – Знаешь, какая херня… я как будто знаю, что он мертвый, что нет его, а все равно общаюсь, как с живым. Как будто он приехал откуда-то… Почти каждую ночь, Леха. Устал.

– Мне эта херня не нравится, – сказал я категорически. – Ты, я надеюсь, ничего не употребляешь? Ну, кроме бухла?

– Да иди ты… – обиделся Матей.

– Тогда ладно. Поверю на слово, куда ж деваться… Короче, нужно устроить тебя в областную больницу. В отделение неврозов.

– Это в дурку, что ли?

– В отделение неврозов! У тебя в последнее время нервы ни к черту… Полежишь пару неделек…

– Сам в дурку ложись! – категорически заявил Матвей.

– Я бы с удовольствием, – вздохнул я. – Только времени нет.

Матвей пробурчал что-то неодобрительное и повесил трубку.

Я выругался. Три трупа. Не то чтобы какое-то из ряда вон выходящее событие, но… три трупа – это заметно. Не каждый день случается. Ситуация постоянно стремится выйти из-под контроля, и я уже дико устал постоянно все исправлять… Сейчас нужно звонить майору Муромцеву и выяснять, что там и как, но просто нет моральных сил это делать. Прошедшие встречи вымотали полностью, а еще ничего не завершено…

Зазвонивший сотовый прервал мои раздумья.

– Алексей Владимирович! Здравствуйте!

Я не сразу узнал этот звучный напористый голос. Как же, господин Ромашев, собственной персоной! Чего ему надо, спрашивается?

– Здравствуйте, Владимир Борисович! – поздоровался я и не очень искренне добавил: – Рад вас слышать!

– Взаимно, дорогой, взаимно! Хочу спросить – отчего вас нигде не видно? Столько всего интересного и нового происходит, столько всего появляется, а вы как монах-отшельник, закрылись у себя в офисе и носа на люди не показываете!

– Есть такое дело, – сокрушенно согласился я.

– И напрасно, – пожурил меня Ромашев. – Человек – животное социальное! Нужно ему общаться с себе подобными, и не то что нужно, а даже необходимо…

– Робею, – посетовал я. – Куда уж мне со свиным рылом, да в калашный ряд⁈ Где я, а где светское общество?

– А вы приходите, – значительно сказал он, таинственно понизив голос. – Чего там тянуть, прямо сегодня и приходите. Общество будет очень приличное. Очень! – подчеркнул он. – Люди собираются регулярно, обсудить происходящее, согласовать какие-то действия… Я полагаю, что вы придетесь очень даже ко двору.

– Весьма лестно, – улыбнулся я. – Что же, вы меня приглашаете?

– Я вас приглашаю, Алексей Владимирович. И не только я!

Я был заинтригован.

– Ого! Ну, такое приглашение грех отклонить…

– Часам к восьми подъезжайте. Вы познакомитесь, с вами познакомятся…

– Познакомятся… К восьми… Хорошо, Владимир Борисович, подъеду. Куда подъезжать-то?

– А я разве не сказал? – удивился он. – На Новокузнецкую, конечно! В Дом приемов «Логоваза».

– Вот как даже? – удивился я. – А я как раз недавно читал о том, что у его хозяина возникла небольшая неприятность… и он даже не в стране.

– А вот если бы вели тот образ жизни, который соответствует вашему положению в мире бизнеса, не пришлось бы вам узнавать из прессы… Это я вам как представитель прессы говорю! – рассмеялся Ромашев. – Одним словом, Алексей Владимирович, ждем вас.

– Приеду, – сказал я решительно.

Дом приемов «ЛогоВаза» в девяносто четвертом году превратился в магнит, притягивающий к себе богатых и влиятельных. Построенный на рубеже 19–20 веков, он принадлежал неким великосветским дамам – сначала Бачуриной, а потом – Смирновой. В советское время великосветские дамы исчезли и в особняк трансформировался в «Дом политпросвещения». Кажется, над этим домом висела какая-то нехорошая карма – очередная историческая метаморфоза приносит очередную трансформацию. И вот, милостью московского мэра здание отходит к АО «ЛогоВаз», возглавляемому Борисом Абрамовичем Березовским.

Даже интересно, чего они хотят, думал я. Очень и очень интересно… Уж не прознал ли часом Борис Абрамович о моих кознях? Нет, не похоже… Навряд ли бы меня стали звать в Дом приемов на разборку…

На Новокузнецкую мы приехали вовремя и с положенной помпой. Сверкающий «Мерседес», водитель, охранник со вполне легальным стволом… Я в новеньком деловом костюме от Версаче, конечно, как раз для такого случая, в белоснежной рубашке, но без галстука – время позднее и встреча неформальная.

Да, дом приемов был шикарен. Мраморная лестница изгибисто поднимается от вестибюля. Расписные потолки. Лепнина. Золоченые узоры. Какие-то вызывающе роскошные люстры. Паркет скрипит под ногами едва слышно, как будто помнит и политпросвещение райкома, и торжественные приемы великосветских дам. В кабинетах шелковые обои, тусклый блеск которых меняется в зависимости от часа дня. Печи в углах давно не топят, но кафель на них все так же расписан вручную. У каминов – резная облицовка, потемневшая от времени, но не тронутая перестройками.

До зала, в котором проходил прием, меня провожал охранник. Вообще, охраны здесь порядочно, я заметил человек шесть, а сколько их еще…

В зале – полумрак, шампанское и закуски. Людей немного, человек десять-двенадцать. Но зато каких людей! Вся финансовая верхушка Москвы. Самые влиятельные люди банковского бизнеса. Некоторые лица знакомы – мелькали в газетах и на телевидении. Некоторых никогда и нигде не видел.

Меня встретил господин Ромашев, довольный и жизнерадостный – здесь он как рыба в воде. Он сразу схватил меня за локоть и потащил…

– Вот и наш господин Петров! А сейчас я вас всем представлю!

Почему-то мне вспомнился фильм «Калина красная». Тот эпизод, когда освободившийся Егор Прокудин попадает на «малину», к старым своим кентам, пляшет и приговаривает: «Вот какой минуты ждала моя многострадальная душа!» Почему-то стало смешно. Сидевшие здесь люди были… да, действительно они контролировали серьезные банковские структуры и финансовые потоки. И очень хотели быть похожими на настоящих банкиров и промышленников… Но, по сути своей, они все еще оставались теми, кем были несколько лет назад – советскими инженерами, хозяйственниками, комсомольскими работниками… А здесь что-то вроде косплея. Как пел один бард в неспетой еще песне:

'Вот сосед – прикинулся банкиром,

Пьёт «Клико», к валютным ездит дамам.

Правда, Сартра путает с сортиром,

А Ван-Гога путает с Ван-Даммом.

И ничуть ему от этого не грустно,

Взял цыган, и на извозчике – к актрисам…

Он не сноб, он просто счастлив безыскусно —

Как ребёнок тихо счастлив, что пописал'…

Впрочем, здесь Ван-Гога с Ван-Даммом навряд ли перепутают. Хотя…

Борис Абрамович Березовский мне понравился. Несмотря на всю мою предвзятость по отношению к этому человеку. Наверное, это его суперсила – нравится тем, кому нужно. Вот сегодня ему нужно было понравиться мне, и он вполне с этой задачей справился. Талант! А в области социальных коммуникаций – гений. После пяти минут общения с ним становится понятно, почему он смог занять свое положение. Просто понравился нужным людям в нужный момент, больше ничего. Как в старой сказке «Цахес Циннобер» Эрнста Теодора Амадея Гофмана…

– Очень рад познакомиться! – сказал он, пожимая мне руку. И действительно, по нему было видно… и не то что видно, а как-то даже чувствовалось, что он действительно очень рад тому, что вы здесь и сейчас, в его Доме приемов, рядом с ним.

– Очень жаль, что не удалось познакомиться раньше, – продолжил он, – мне Володя о вас рассказывал…

– Надеюсь, хорошее? – с легкой иронией спросил я.

– Безусловно! Должен сказать, что вы его удивили, да и всех нас тоже, чего греха таить! Молодой инициативный человек из глубокой провинции внезапно становится компаньоном господина Мавроди, который всегда работает один!

– Компаньон – неправильное слово, – улыбнулся я. – Я скорее директор по связям с общественностью… Отвечаю за паблисити.

– Это еще больше, чем компаньон! – убежденно сказал он. – Связи с общественностью сейчас – девяносто девять процентов любого бизнеса. Любого! И очень хорошо, что Сергей это понял. Наконец-то.

К его манере – говорить быстро и невнятно, нужно было привыкнуть.

– Ну вот, – пошутил он, – общественность перед вами. Связывайтесь!

– Обязательно, – кивнул я. – Борис Абрамович, а как ваше здоровье? Я слышал о небольшой неприятности, которая недавно случилось?

– А! – отмахнулся он. – Пустяки. А вот Яшу, сотрудника моего, жаль, нет больше Яши. И охранник погиб.

– Мои соболезнования, – сказал я. – Полагаю, вы смогли решить возникшую проблему.

– Решаем! – энергично сказал он. – Но решаем так, чтобы исчезла не только моя частная проблема. Да, Володенька?

Господин Ромашев, стоявший рядом, улыбнулся и кивнул.

– Очевидно, что ситуация назрела, – продолжил вещать Борис Абрамович, – для решения вопроса с бандитскими структурами. Мы консультировались… в том числе и с работниками МВД. Они утверждают, что, получив расширенные полномочия, смогут переломить ситуацию. Есть факты – несколько очень болезненных и резонансных криминальных событий. Президент в курсе дела. Держит руку на пульсе, некоторые расследования на его контроле. Да, Володенька?

Господин Ромашев снова кивнул.

– Вот, Володя кивает. Есть основания полагать, что скоро будут приняты решения по нормализации криминогенной обстановки.

Здесь господин Ромашев предупредил очередное обращение к себе – театрально сделал страшные глаза и приложил к губам указательный палец.

– Но это пока государственная тайна, – улыбнулся Березовский. – Вы погуляйте по залу, еще и не такое услышите. Погуляйте! Не буду вас занимать.

Нет, это была не пустая болтовня, хоть и могла показаться таковой. Борис Абрамович продемонстрировал две важные вещи. Во-первых, свою влиятельность. О том, что в него стреляли, знает Президент. А во-вторых, собственный масштаб. Он занимается не какими-то разборками с бандитской мелочевкой, он решает проблему комплексно – практически в масштабе страны!

А интересно, подумал я, а если бы он узнал о том, что покушение на него это, в общем-то, моих рук дело? Наверное, не поверил бы. Слишком глупо, никакой выгоды не несет, да и вообще – зачем? Вот Сильвер – здесь все понятно, не хочет отдавать деньги, а я Борису Абрамовичу ничего не должен…

Потом я был представлен упитанному круглолицему джентльмену. Отсутствие волос на его голове слегка компенсировалось пышными и немного смешными усами.

– Александр Павлович Саратовский, – представился он. – Всегда приятно видеть молодое лицо в этих скучных стенах!

– Александр Павлович у нас звезда международного бизнеса, – отрекомендовал его Ромашев. – Совсем недавно получил престижную награду… за лучший менеджмент и вклад в развитие российско-израильских финансовых связей! Я ничего не перепутал?

– Признаю, это действительно не тост, а название награды, – саркастически сказал Александр Павлович, и толстые стекла его очков сверкнули. – Как там Сергей Пантелеевич? Жив-здоров? Косит бабки?

– Не успевают пересчитывать, – улыбнулся я. – Да и считать давно бросили, учитывают по весу. И то уже простых весов не хватает, заказали промышленные!

Саратовский улыбнулся и посмотрел на Ромашева.

– Слышал, Вова, как нормальные люди деньги зарабатывают? Это мы, как негры на плантациях, за грошовую свою маржу, тянем и тянем лямку. Бурлаки на Волге! А приличные люди центнерами наличку собирают! Вы бы заглянули ко мне, Алексей, – Саратовский сменил тон на серьезный. – Вот, кстати, моя визитка. Звоните и заходите без всякого стеснения, в любое время. Есть тема для обсуждения, посидим, пошепчемся… Может придумаем чего-нибудь интересное…

Ах я, дубина, подумал я. Ломаю голову, зачем же меня позвали столь влиятельные люди? А ответ – вот он, на поверхности! Они знают, что Мавроди собирает большие даже по их масштабам деньги. И еще они знают, что большая часть этих денег не попадает в банки, а лежит в виде громадной кучи бумаги. И вишенка на торте – они догадываются о том, что я имею на Мавроди какое-то влияние. Вот и все, дважды два – четыре, как ни крути…

– У вас кэш, у меня банк, – хищно улыбнулся Саратовский. – Банк, не побоюсь этого слова, лучший в стране. Так что, мы созданы друг для друга. Если надумаете вложиться – не обижу, сделаем индивидуальные условия… По высшему разряду. Заходи, пообщаемся конкретно. Чего деньгам так-то лежать? Это просто грешно!

– Заманчивое предложение, – сказал я. – Мы обязательно подумаем.

– Подумайте! – сказал он многозначительно.

Нет, о чем-то таком я уже думал. Но, к сожалению господина Саратовского, его банк для моих целей не годится. Прежде всего потому, что у него нет промышленных активов. Принципиальная позиция господина Саратовского – заниматься только финансовым сектором и не лезть в область производства. Также сэкономил он и на СМИ, ничего не прикупил, пожадничал… Так что, союз с господином Саратовским нам невыгоден. А учитывая его проблемы с криминальным миром, может быть даже опасен. Ходили слухи о том, что в свое время Саратовский позвал известного «люберецкого» авторитета в компаньоны. А затем, когда «фишка поперла», попытался этого компаньона оттереть. Компаньон потребовал отступного. Саратовский по сходной цене нанял сотрудников «6-го отдела» для окончательного решения вопроса. В общем, не очень красивая ситуация. И то, как просто Саратовский кинул бывшую свою «крышу» тоже не говорило в его пользу. Получается, что этот человек из-за денег может переступить через кого угодно. Впрочем, здесь собрались все такие…

Между тем, прием продолжался…

Глава 18

А вот молодой человек с усами, которые прибавляют ему лет семь – явно хочет выглядеть старше. Знаменитый банкир, известный креативной рекламой времен самого начала банковского движения – молодой человек в костюме просто сидит и молчит… Почему-то знаменитый банкир немного похож на рептилию.

– Михаил, – представляется молодой человек.

Еще одна визитка в моем кармане.

– Мы сейчас активно инвестируем в химическую промышленность, – говорит он со скромной улыбкой. – Насколько я знаю, у вас тоже имеется подобный интерес?

– Один из основных активов, – говорю я.

– Может быть интересной темой для общения, – отвечает он. – Продавать не думаете?

Я качаю головой.

– Работаем. Налаживаем цепочки. Зачем же продавать, если до ума пока не довели?

Про себя я произношу четырехэтажное ругательство. Если этот заинтересуется нашим химкомбинатом… можем и не отбиться.

Но пока он отвечает мне вежливой улыбкой.

– Всегда рад пообщаться, – говорит он. – И выводите уже Сергея Пантелеевича в люди, что за затворничество, право?

Этот банковских услуг не предлагает, держит марку. Его банк говорит сам за себя, в дополнительной рекламе не нуждается.

Еще я выпиваю с каким-то лысым джентльменом – строитель «пирамид» и инвестор по совместительству… Тучный большеголовый кавказец произносит тост, снова выпиваем, после чего джентльмены разбиваются на небольшие группки и шепчутся о делах под звуки убаюкивающей тихой музыки.

Возле меня снова появился господин Ромашев.

– Ну как вам высшее общество?

– Впечатляет, – честно ответил я. – Даже растерялся немного…

– Привыкните, – сказал он с поощрительной улыбкой. – Все привыкают. Как вам хозяин заведения? Производит впечатление?

– Самое наилучшее, – подтвердил я.

– Боря – интересный человек, – продолжил Ромашев. – Своеобразный. Но с ним можно иметь дело. К слову, вы слышали что-нибудь про «Объединенный банк»?

– Впервые слышу от вас.

– Это банк нашего Бори. Нужно сказать, что его бизнес растет наиболее динамично, «Логоваз» теперь холдинг, который занимается в том числе и финансами.

– Владимир Борисович, – сказал я, – мне уже рекомендовали несколько серьезных финансовых институтов, и я хорошо понимаю подоплеку этих рекомендаций. Скажу вам откровенно, я не решаю такие вопросы. Такие решения принимает всего один человек.

– Вы можете ему посоветовать, – мягко возразил Ромашев.

– Посоветовать я могу все что угодно. Вопрос, послушает ли он меня.

– Алексей Владимирович! – Ромашев был сама любезность. – Вы недооцениваете свое влияние, скромничаете! Господин Мавроди вас слушает. И правильно делает, я полагаю. Для всех загадка – для чего ему держать гигантские суммы наличных? Деньги, которые могли бы работать и приносить прибыль… Кроме того, общественная польза…

– Владимир Борисович! – в тон ему ответил я. – Господин Мавроди, насколько я знаю, не доверяет банкам в принципе. И имеет на то основания, не находите?

Ромашев развел руками.

– Впрочем, – продолжил я, – я передам ему обо всех поступивших предложениях. Вот это я могу гарантировать стопроцентно.

Господин Ромашев согласно кивнул. Как он явно лоббирует банк Березовского! Видимо, Борис Абрамович пообещал вознаграждение…

Я еще прошелся по залу.

Какой-то господин, лет за сорок, рассказывал:

– Я на рекламу трачу страшно сказать сколько! А газеты открываешь – «Останкино» почти банкрот. Какие-то миллиарды долгов, прибыль неизвестно где… это как вообще⁈ Государственная контора…

– Есть мнение, – веско отвечал Борис Абрамович, – что вопрос с «Останкино» нужно решать радикально. Там бардак, такой бардак! Все облеплено какими-то коммерческими структурами, бандитами. Миллионы долларов идут не на развитие, а непонятно кому.

– Это правительство наше прекрасное, – саркастически заметил господин Саратовский. – Вроде как делаем рыночную экономику, но так, чтобы она сама собой появилась. Чтобы меньше телодвижений совершать!

Еще выпивали, закусывали, ругали правительство, но как-то дежурно ругали, без огонька… Хвалили президента, но тоже как-то дежурно. О новой Государственной думе собравшиеся были невысокого мнения – цирк-шапито, да еще и спикер – почти коммунист. Впрочем, невысокого мнения были они и о команде реформаторов. Борис Абрамович называл их не иначе, как «большевики».

Вечер потихоньку сходил на нет, господа-банкиры разъезжались, потянулся к выходу и я.

– Обязательно заходите еще, – энергично потряс мне руку на прощание Борис Абрамович.

Интересно, что на встрече не было господина Гусинского. И вообще, никого из бизнесменов, связанных с московским мэром. Похоже, что это отдельная «песочница», обитатели которой не дружат с обитателями «песочницы», расположенной в Доме приемов «Логоваза»…

Ощущение от встречи было странным. Нет, не тянули эти ребята на акул большого бизнеса. Плотву назначили акулой, вот и все. Ведь по сути дела, не было никакого естественного отбора, когда сильные жрут слабых и оказываются на вершине пищевой цепочки. Был пятилетний хаос, который выкинул на вершину этих людей. Ну какой из Бориса Абрамовича бизнесмен, спрашивается? Какой уникальный продукт создан? Какая услуга? Сначала блат на «Автовазе», который исторически автомобилями не торговал, а потом вдруг пришлось налаживать сбыт. Теперь блат в Кремле, где ему уже пробили налоговые льготы. И можно брать машины на реализацию сегодня, а отдавать за них деньги через полгода, когда они обесценятся раза в два-три. И никаких налогов!

Бабушка, торгующая в переходе носками собственного изготовления, имеет большее отношение к бизнесу, чем Борис Абрамович… Можно сказать, что я был разочарован. Забираешься ты на Олимп, а там вместо всемогущих и мудрых богов – простые люди, бухгалтер, снабженец, комсомолец, младший научный сотрудник…

Нет, есть, конечно, и те, кто пытаются заниматься бизнесом, тот же Довгань – один из первых в России создателей «личного бренда». Получается так себе. Выпустить акций на двадцать пять миллионов долларов, продать их населению, вложиться в оборудование для пекарен и производства пиццы и на выходе получить пшик… Ну, хотя бы попытался, примерно как Борис Абрамович с «народным автомобилем». А население останется с акциями, но без денег, но, как говорится, такова его, населения, судьба…

Господина Довганя и ему подобных на такие тусовки не зовут… Птицы слишком малого полета. Ему обидно, наверное.

То, что более-менее можно отнести к бизнесу, в основном сосредоточено в области производства алкоголя и продуктов питания. Здесь хоть какое-то движение наблюдается – новые бренды, красивые упаковки, дистрибьюция, первые дилерские сети… Еда востребована, соответственно – еду производят. Такими мыслями я был обуреваем, когда ехал домой со встречи…

Буквально через несколько дней в окно «Объединенного банка», который нахваливал мне господин Ромашев, неизвестные бросили гранату. Взрыв, раненная сотрудница, раскуроченная комната… руководство банка утверждает, что этот взрыв никак не связан с покушением на Бориса Абрамовича. И что это, скорее всего, мелкое хулиганство. Просто ехали ребята на «Мерседесе», внезапно нашли у себя по карманам гранату, а тут как раз здание «Объединенного»… Простое совпадение. А так, банк работает в обычном режиме, все хорошо, прекрасная маркиза…

Для это было свидетельством того, что Сильвер напоминает о себе. И что проблема Бориса Абрамовича отнюдь не исчерпана…

А в начале лета 94-го грянул гром. Был принят указ Президента № 1226. Тот самый указ о неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности. Видимо, печальные события, ударившие непосредственно по бизнесу, связанному с кремлевскими структурами, послужили железным поводом. В указе существенно расширялись полномочия сотрудников. В частности, «к подозреваемым и обвиняемым… в качестве меры пресечения не применяются подписка о невыезде, личное поручительство, поручительство общественных организаций и залог, задержание к ним может быть применено на срок до 30 суток…» То есть, на тридцать суток могут закрыть человека просто «при наличии достаточных данных о причастности лица к банде или иной организованной преступной группе…»

В принципе, подобные меры действительно назрели. Кривая преступности давно улетела в небеса, преступность контролировала уже не только рынки и промышленные предприятия, но и целые регионы. В экономике почти не осталось видов деятельности, в той или иной степени не связанных с криминалом. Естественно, ни о какой победе над организованной преступностью не могло быть и речи, даже с новым законом. Уже сформировались группировки настолько влиятельные, что их ликвидация была почти невозможна, а любая попытка такую ликвидацию осуществить, могла привести к непредсказуемым последствиям. Ну и не обошлось без побочных эффектов. Значительное усиление милиции привело к тому, что милиция сама подверглась масштабной криминализации.

В этот раз я встречался с Мавроди в офисе «МММ» на Варшавском шоссе. Сергей Пантелеевич был облачен в деловой костюм и даже причесан. Вид он имел усталый и отрешенный, как будто постоянно решал в уме важную и сложную задачу, а все окружающие его отвлекали. Общаться с человеком в таком состоянии не очень комфортно…

– Пять миллионов долларов… – сказал он, безразлично глядя на чистый лист бумаги, лежащий перед ним на столе. – Алексей, ты купил мне самую дорогую «крышу» в стране. Я даже не знаю, что думать.

– На фоне того, что вы сейчас собираете, это в пределах статистической погрешности, – возразил я.

Он кивнул.

– Если договор действителен до зимы, то все это обойдется миллионов в тридцать, – продолжил он. – А это уже смотрится более серьезно. Впрочем, наплевать. Сейчас это не те деньги, чтобы из-за них спорить.

– Эти люди очень хотели бы пообщаться с вами лично, – сказал я.

Он скривился.

– И не уговаривай, и думать забудь! Ты решил вопрос, хорошо, я согласен, пусть будет так. Кстати, некоторые газеты продолжают шантаж, это не очень хорошо.

Мы уже обсуждали этот вопрос. Ряд газет, зная о гигантских бюджетах «МММ», проводили информационные атаки в надежде на то, что Мавроди откупится. И действительно, приходилось откупаться.

– Газеты – это теперь не наши проблемы, – сказал я. – Просто назовите, какие конкретно издания.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.

– Я понял. Только без уголовщины. Что-нибудь еще?

– Да, много! Меня пригласили на собрание банкиров. Ведущих банкиров России! – сказал я с нарочитой гордостью.

– Поздравляю, – скептически отозвался он. – Чего хотят ведущие банкиры России?

– Они хотят денег! – объяснил я. – Ваших, естественно.

Мавроди молча покачал головой, одарив меня укоризненным взглядом.

– Они утверждают, что грешно такой кэш хранить без дела, – продолжил я. – И в их словах есть доля истины…

– Истины не может быть доля, – ответил он. – Истина либо есть, либо нет. Чаще нет, чем есть.

– У меня есть сумасшедшая идея, – сказал я.

Он, кажется, никак не заинтересовался, но из вежливости спросил:

– Какая?

– Дайте им денег, – вдохновенно сказал я. – Закиньте в «Объединенный банк» миллионов тридцать. И в «Мост» Гусинскому столько же. И в «Менатеп»… Откройте валютные счета, я пробью индивидуальные условия. Даже откат получу! Как вам идея⁈

– Ты что-то знаешь? – спросил он, и в голосе его я почувствовал интерес.

– Именно эти три структуры в ближайшие два года станут наиболее влиятельными. – Они будут участвовать в приватизации важнейших активов.

Он посмотрел на меня поверх стекол очков.

– Предположим. Я дам им эти деньги и что получу? Более сильных конкурентов? Зачем? Объясни.

– На самом деле, у них нет столько денег, сколько им нужно, – сказал я. – Когда они купят то, что хотят купить, в банках возникнет серьезный дефицит наличности. Понимаете?

– Они не смогут рассчитаться, – продолжил он задумчиво. – А если наличности для расчета не хватает, то можно использовать и другие активы… Например, акции.

– Курс которых упадет, если у основных держателей возникнут проблемы, – закончил я.

Он добродушно улыбнулся.

– Если бы в какой-нибудь Америке дело было… как в фильме «Уолл-стрит». То вполне возможно. А у нас, Алексей, полный правовой нигилизм. Судов нет. А этим ребятам можно все и даже немного больше. Как ты из них деньги выбивать собрался?

– Именно чтобы не думать об этом вы платите пять миллионов долларов в месяц! – с жаром воскликнул я.

– Как только они получат такие деньги, мы с тобой, Алексей, станем не нужны этим людям, – сказал он. – Я подумаю. А ты знаешь, – он оживился и глаза его заблестели, – наши билеты становятся почти официальным средством расчета! Люди расплачиваются билетами, занимают билеты… Кто бы мог подумать, а?