Текст книги "Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Народ несет деньги? – спросил я.

– Народ несет деньги! – торжественно подтвердил он. – Несет их нам, а не этим деятелям, которые тебя охмуряли. То-то они забеспокоились. А хочешь, открою тебе страшную финансовую тайну⁈

Я энергично закивал.

– Больше всего на свете я люблю финансовые тайны.

– Я понятия не имею, сколько у нас сейчас денег, – сказал он с довольным видом и счастливо рассмеялся. – То, что более-менее посчитано, тянет на несколько сотен миллионов долларов. Но там еще такая громадина не подсчитана… А они все прибывают и прибывают… Деньги!

В этот момент, кажется, он был совершенно счастлив. Он добился того, чего хотел и может поделиться этим с человеком, который оценит. Со мной.

– «МММ» сегодня – самый удачный проект в России, – продолжил он триумфальную речь. – Была поставлена задача и она была выполнена.

– Ваши деньги – огромная гора мороженного в очень жаркий день, – добавил я немного дегтя в бочку меда. Минимум семь процентов инфляции в месяц. К концу года на эту кучу денег будет можно купить в два раза меньше, чем сейчас. Ваши деньги исчезают просто на глазах.

Улыбка его немного поблекла.

– Мы работаем, – сказал он. – Десятки и сотни людей работают день и ночь. Сейчас мало интересного продается… По поводу «Газпрома» ты меня уверял, что связываться не нужно, но…

– Мы с вами уже обсуждали это, – пожал плечами я. – Это поляна правительства и лично Виктора Степановича. Никому нельзя пастись на этой поляне, наши покровители против Степаныча не потянут, аппаратные вес у них примерно равен.

– Гора мороженного, значит… – сказал он задумчиво. – А что? Образ красивый! Нужно подумать, как использовать в рекламе. «Несите ваши деньги в МММ, не дайте им растаять, как мороженному на жаре»… А? Рекламщики у нас ничего не смыслят. Тупые. Все приходится самому придумывать… В общем, Алексей, ты много всего интересного наговорил… Если бы кто другой предложил подобное, послал бы, не задумываясь. Говоришь, дать миллиардов сто двадцать этим жуликам, а? Чтобы они не исчезли… как с белых яблонь дым.

– Это деньги уже не в зоне статистической погрешности? – с улыбкой спросил я.

– Это уже статистически значимые деньги, – важно сказал он. – Чисто физически… Тонны четыре, наверное. В пятидесятитысячных меньше, но у нас же не только «полтинники»… Четыре тонны денег… Этот груз может стать неподъемным, а?

– Вы говорили. Что у вас все сотрудники воруют потихоньку, – напомнил я.

Он кивнул.

– Есть такое дело. Но я, знаешь ли, перечитал тут одну книгу… Библия называется. Там сказано – «не искушай!», а я искушаю своих сотрудников. Куча денег лежит, заходи и бери… Берут помаленьку. Что же мне их, наказывать за это? Через меня же искушение пришло. Все, Алексей, пора… Заседания и совещания, все как в нормальной организации. Рад был с тобой встретиться. К нашему разговору вернемся позже.

Я вышел из офиса с ощущением того, что Сергей Пантелеевич буквально на глазах меняется. Деньги действительно большой груз… Иногда даже неподъемный.

Глава 19

Весь запланированный на 94-й год бюджет Москвы – около трех миллиардов долларов. Весь бюджет России – около срока миллиардов. Это доходная часть. Расходная – шестьдесят четыре миллиарда. Расходы слегка превышают доходы. Об этом мне сообщил свежий выпуск «КоммерсантЪ», Дума наконец-то приняла бюджет. Не прошло и полгода. Фактически это банкротство, а впереди – война.

Ваучерная приватизация подходит к своему финишу, результаты не то чтобы очень впечатляющие. Впрочем, пока что самые интересные предприятия, относящиеся к области нефтегазовой промышленности и металлургии – не проданы, ждут своего часа и своих покупателей.

Итоги ваучерной приватизации вылились во внезапную перепалку молодого и энергичного мэра Москвы с «крестным отцом» приватизации Анатолием Борисовичем Чубайсом. Господин мэр утверждал, не без оснований, что приватизация ничего не дала казне, объекты проданы по бросовым ценам и не за деньги даже, а за простые бумажки, которые мало чем отличаются от замечательных билетов Сергея Пантелеевича, и еще господин мэр очень часто использовал довольно обидное слово «разбазаривание». В свою очередь Анатолий Борисович нанес ответный удар, выступив в программе «Итоги» на НТВ. В своем выступлении он посетовал на то, что Юрий Михайлович очень хочет стать президентом…

Звезда Лужкова действительно восходит. Так или иначе, Москва – финансовая столица. Да и, раз уж на то пошло, первоначальный создатель олигархов – это именно Юрий Михайлович. Весь московский бюджет – все четыре миллиарда долларов – идет через уполномоченные банки. Самый жирный кусок у господина Гусинского – через «Мост» идет вся финансово-хозяйственная деятельность мэрии. Неплохой кусок у господина Саратовского – через «Столичный» работает фонд имущества Москвы. Ну и по мелочи – «Инкомбанк», «Менатеп», «Национальный кредит», но этим ребятам и так неплохо живется – они работают с государственными нефте-газовыми структурами.

Конечно же, бюджетные деньги – огромный бонус. С этими деньгами можно производить интересные манипуляции – торговать валютой, играть на ГКО, выдавать кредиты… А если еще вспомнить о том, что вышеупомянутые банки получили от московской мэрии очень ценные объекты недвижимости на очень выгодных условиях, а проще говоря – на халяву…

Уже в 94-м году московский мэр представлял собой серьезный «центр силы», не стеснялся демонстрировать независимость и даже действовал вопреки генеральной линии партии. Так, в апреле месяце он взял и запретил приватизацию московской недвижимости. А заодно и приостановил регистрацию создаваемых на базе государственных предприятий акционерных обществ. Чем поверг в шок Чубайса и вызвал раздражение у самого Черномырдина.

Вполне возможно, что клуб Бориса Абрамовича Березовского создавался в том числе и в качестве «противовеса» влиянию человека в кепке…

Итак, «у „МММ“ нет проблем!» – все в соответствии с рекламой. К Сергею Мавроди не пришли из налоговой полиции. И даже газетная травля утихла – визиты людей Сильвера в редакции помогли. Братки рассказали ушлым газетчикам, что никакого права на вымогательство у них нет и не предвидится. Газетчики, к их чести, все хорошо поняли и сориентировались. Теперь об «МММ» как о покойнике – или хорошо, или никак…

«МММ» продолжает собирать деньги. Стоимость билетов продолжает расти. Конечно, этот рост абсолютно искусственный и полностью зависит от фантазий Сергея Пантелеевича, но это не имеет большого значения. Начинается чемпионат мира по футболу. И Мавроди, конечно же, этим пользуется. «Это – сборная России. Это – сборная Бразилии. Это – Леня Голубков!». Леня Голубков, как известно, продал акции и погнал в Бразилию с грустным братом Иваном. «Не плачь, Иван! Не надо плакать!»

«МММ» – гигантская куча денег, которые измеряются кубометрами. Конечно, что-то они конвертируют, что-то покупают, часть этой кучи уходит обратно вкладчикам, но по факту – куча остается. А инфляция держится на уровне 1,5% в неделю…

Мы гуляли по Измайловскому парку. У Сергея Пантелеевича были поблизости какие-то дела, пришлось встретиться на ходу. Впрочем, в последнее время мы именно так и встречаемся…

Он был все так же счастлив, как и во время нашей последней встречи. Человек, который добился чего хотел. Мы шли в сопровождении полудюжины охранников.

– Знаешь… – сказал он с улыбкой. – Я тут подумал о нашем последнем разговоре… По поводу того, чтобы вложиться в какой-нибудь из банков.

Я с любопытством посмотрел на него.

– Мое мнение не изменилось, – сказал он. – Я не хочу иметь с этими людьми ничего общего.

– Если бы это было все, вы не стали бы меня вытаскивать из офиса в такую жару, ведь правда? – поинтересовался я.

Он весело рассмеялся.

– Ты неправильно понял. Я не хочу иметь с ними ничего общего. А вот у тебя такой проблемы нет. Тем более, что с некоторыми ты уже знаком.

– Вы имеете в виду… – начал я.

– Я имею в виду, что ты вызвался отвечать за мои связи с общественностью, – перебил он. – Вот и отвечай.

– Сколько вы хотите инвестировать? – быстро спросил я.

– Ну… – пожал плечами он. – Пусть будет сто двадцать.

– Сто двадцать⁈ – не понял я.

– Сто двадцать миллиардов рублей, – объяснил он с легким раздражением. – Между прочим, немаленькая сумма. Где-то тонны две, если говорить о весе. Забирай.

Я вздрогнул.

– На каких условиях?

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Ты чего мне голову морочишь? Хотел размещать у своих приятелей-банкиров? Вот бери и размещай. От своего имени.

– Я вам расписку напишу, – пообещал я.

Сто двадцать миллиардов рублей это что-то около шестидесяти миллионов долларов. Больше, чем есть на сегодняшний день у того же Березовского. Возможно, что господа Гусинский и Саратовский имеют и поболее, но не факт. Это в мое время для какого-нибудь никому не известного полковника Захарченко такие деньги – ходовая монета. Для девяносто четвертого года шестьдесят миллионов долларов – огромные деньги. Но господин Мавроди воспринимает их как кучу раскрашенной бумаги. И вообще, ему больше нравится раскрашенная бумага собственного производства.

На мое предложение написать расписку он скривился.

– Лучше расскажи, когда эти идиоты все поломают, – сказал он.

Под «этими идиотами», конечно, понимались ведущие политики и финансисты отечественного разлива.

– Уже ломают, – сказал я оптимистично. – Правительство активно кредитует сельское хозяйство и промышленность.

– А жратва вся из заграницы… – усмехнулся он. – Зерно покупаем, курятину покупаем, колбаса польская, шоколад хрен пойми чей…

– Кредитовать-то они кредитуют, – продолжил я, – но доходов у них недостаточно. И они сделали инструмент финансирования расходов.

– ГКО? – снова усмехнулся он.

– ГКО, – подтвердил я. – Они сейчас по доходности лучше, чем валюта. Занимают деньги у банков под огромные проценты. Фактически, государство не расплачивается по долгам, а наращивает долг. А банки фиксируют прибыль в валюте, давят на курс.

– А мне говорят, что пирамида у меня, – еще больше развеселился он. – И когда рванет вся эта конструкция?

– Конструкция рванет осенью, – сказал я. – Точной даты не помню. Могу сказать, что паника продлится несколько дней. И именно в эти дни валюту нужно будет сбросить, а когда курс устаканится – откупить назад. Но валюту нужно покупать уже сегодня.

– Уже сегодня… – повторил он с некоторой досадой в голосе. – Как будто я могу пойти и купить миллиард долларов? Прийти в банк и сказать – вот вам рубли, отсчитайте мне миллиард! Согласований и контролеров чуть ли ни больше, чем в Союзе было… Строим свободный рынок, строим…

Мы еще немного поговорили об экономической ситуации в стране. Все хорошо. Правительство занимается экономическим популизмом. Бюджет финансируется за счет наращивания долга. Банки получают рублевую сверхприбыль, которую тут же конвертируют в твердую валюту, ослабляя и без того дышащий на ладан рубль. А я не перестаю удивляться – Виктор Степанович косячит не по-детски, но особой ненависти у простого народа не вызывает. В отличие от коллективного Гайдара-Чубайса. Кстати, Запад денег практически не дает. В прошлом году всех кредитов получено аж на 4,5 миллиарда долларов. Капля в море. Из них почти полмиллиарда израсходовано на обслуживание внешнего долга России – то есть, заплатили какие-то проценты и погасили срочные займы. Если бы дали хотя бы миллиардов двадцать, экономике дышалось бы намного легче. Виктор Степанович вместе с главой нацбанка демонстрируют большие таланты в плане расходования бюджетных денег…

– А скажите, – вдруг осенило меня, – я же не единственный, кому вы отдаете такую сумму? У вас же есть и другие проекты?

Он усмехнулся и подмигнул мне.

– Работаем, Алексей! Работаем!

Работа действительно предстояла огромная. Деньги. Их привозили в течение недели в принадлежавший нашей фирме офисный центр. Привозили крепкие неулыбчивые ребята в штатском, они же и разгружали увесистые картонные ящики, которые мы просто складировали в подвале здания. Не меньше пяти наших бойцов охраняли подвал и окрестности. Маловато, но я решил, что большое количество охраны только привлечет внимание.

Одновременно с этим шли переговоры.

Я снова сидел в Доме приемов «Логоваза». Борис Абрамович опаздывал. Эта его привычка была хорошо известна, но все равно как-то странно и вообще – играет сильно против него. Если ты принес деньги и ждешь в приемной, то что же будет, когда ты придешь за этими деньгами? Вопрос очень даже актуальный.

Какой-то молодой человек предложил бутерброды и напитки.

– Он будет с минуты на минуту, – сказал он, и в голосе его чувствовалось тренированное сожаление. Наверняка, здесь такое каждый день. Я попросил «Колу» и расслабленно откинулся в кресле.

А что, если чертов Рок (судьба, фатум, карма – я не знаю, как называется эта хреновина!) сейчас конкретно на стороне господина Березовского? Вот нужен он Року, черт его знает зачем… Ведь вышел без особых проблем из конфликта с Сильвером… Ну или не вышел, но конфликт определенно подвис, так сказать, на паузе… Сейчас я пытаюсь заманить его в другую ловушку. Их нее у Бориса Абрамовича будет несколько выходов… и ни одного хорошего. Во всяком случае, я рассчитываю именно на это. На то, что он не сможет собрать олигархическую коалицию к следующим президентским выборам. Именно это имеет значение! А деньги… они, конечно, тоже важны, но являются всего лишь инструментом.

– Приехал, – прервал мои размышления тихо появившийся молодой человек. Я кивнул. Нормально. Опоздал всего на полчаса, считай и не опоздал.

Борис Абрамович был доволен, энергичен и обаятелен. Просто олицетворение успеха и символ эпохи. Костюмчик, кстати, на символе эпохи был из разряда очень дорогих, «Бриони», что ли?

– Прошу меня извинить! – заявил он с порога. – Есть такие люди, от которых очень сложно отделаться. Ну просто немыслимо! Я благодарю вас за то, что вы дождались. И я полностью в вашем распоряжении!

– Полагаю, вы догадались о цели моего визита? – усмехнулся я.

– У меня скверная интуиция, – посетовал он. – Когда на нее полагаюсь, всегда в минусе. Но думаю, что вы пришли с каким-то деловым предложением?

Еще как пришел, злорадно подумал я. И не с каким-то, а с эпохальным. Историческим, я бы сказал.

– Руководство структуры, которую я представляю, хочет вложить деньги в Объединенный банк, – сказал я. – Я уполномочен обсудить условия.

Он очень пытался скрыть радость, но получилось так себе. Его самодовольство ощущалось почти физически, но почему-то не вызывало негатива. Все-таки это какой-то природный талант, так уметь расположить к себе…

– О какой сумме идет речь? – поинтересовался он.

– Шестьдесят миллиардов рублей, – сказал я безразлично.

Кажется, мне удалось его удивить. На мгновенье Борис Абрамович потерял дар речи. Определенно, шестьдесят миллиардов – это сильно больше, чем у него есть сейчас. Тридцать миллионов долларов, не жук начхал!

– Сумма внушительная, – сказал он, оправившись от легкого шока. – Но и структура у вас серьезная. Впрочем, я слушаю вас.

– Шестьдесят миллиардов наличными. В рублях. Мы хотим конвертировать и что-то заработать. Вы можете нам помочь?

– Да! – энергично откликнулся он. – Какие еще условия вас интересуют?

– Деньги будут заходить не от имени этой структуры, – улыбнулся я. – Деньги будут заходить, скажем, от десяти каких-нибудь фирм. Или двадцати. Ничего сверхъестественного мы не хотим. Нас устроит средний существующий процент. Скажем, двенадцать.

Двенадцать процентов годовых в валюте – устоявшийся банковский процент.

– Срок? – спросил он.

– У меня есть указание рассматривать сроки в районе полугода, – соврал я. Господину Мавроди было безразлично, на какой срок и каких условиях я вложу эти деньги.

– Полгода… – повторил он.

– Мы не собираемся вытаскивать их через полгода, – ответил я. – Если, конечно, ничего непредвиденного не случится.

Он кивнул.

– Через полгода деньги автоматически должны перейти в режим «до востребования», – продолжил я. – Но только до тех пор, пока мы не договоримся о новых условиях.

– Технически все реально, – со значением сказал он. – Двенадцать – хороший процент, а полгода – неплохой срок. Тем более, с потенциальной пролонгацией… Только, наверное, не стоит открывать несколько десятков валютных счетов на левые фирмы…

– Мы думали о векселях, – согласился я.

– Отлично! – энергично воскликнул он. – Объединенный выпустит двести векселей по сто тысяч долларов со сроком погашения через полгода. На предъявителя. Каждая из ваших фирм приобретет. А через полгода мы либо выкупим, либо передоговоримся.

– Только не двести, а двести двенадцать, – поправил я. – Их и выкупите через полгода.

Договор был скреплен рукопожатием, после чего появилась бутылка какого-то дорогущего виски…

– Я полагаю, что сделка строго конфиденциальна? – поинтересовался он после первого бокала.

– Почти, – уклончиво ответил я.

– Кто-то еще в курсе? Кроме вашего руководства, само-собой…

Я виновато развел руками.

– В курсе. Вы же понимаете, есть люди, которых необходимо ставить в курс дела при подобных сделках.

Он поднял брови.

– И кто же это?

– В нашем случае это Сильвер, – весело сказал я.

Улыбка Бориса Абрамовича как-то померкла.

– Я сам его и не видел никогда, – честно сказал я. – Это же почти легенда. Мифологический персонаж! Есть, но где-то. Вы слышали про такого?

– Что-то слышал, – задумчиво сказал он. – Ну что же… Ваше право выбирать себе партнеров… Мое мнение, конечно, лучше с подобными людьми дел не иметь, но… Это ваше дело. Лично я бы не хотел взаимодействовать с таким человеком.

– А вам и не придется, – с оптимизмом заметил я. – Если все будет нормально, то не придется, конечно.

Ему, кажется, не очень понравилось мое уточнение.

– Я уверен, – сказал он с нажимом на втором слове, – что все будет в порядке. Мы сделаем неплохой бизнес и немного заработаем.

– Лучше – много! – не удержался я.

Он оценивающе посмотрел на меня, но моя безмятежная улыбка явно свидетельствовала о том, что от угроз и тонких намеков я далек. А я думал о том, какая все же скотина Борис Абрамович. Ему на блюдечке с голубой каемочкой принесли двадцать миллионов долларов. А он даже символического отката не предложил. Экий жлоб!

Договорились о том, что организационные вопросы решим за неделю. Банк выпускает векселя, а мои подставные фирмы с учредителем на Гибралтаре – их покупают. Мы прем несколько центнеров налички Борису Абрамовичу, получаем векселя и ждем обещанных прибылей. Осталась мелочь, поставить в курс бандитов. Я рассчитывал на присутствие самого Сильвера…

Глава 20

Дима и Сергей – приближенные Сильвера – смотрели на меня с досадой, снисходительностью и жалостью. Так смотрят на тяжелобольных, психических, от которых одни проблемы.

– Ну вы и лохи! – Сергей не очень вежливо, но очень честно резюмировал мой рассказ. Я поведал этой парочке о сделке с господином Березовским.

Мы сидели в небольшом баре в центре Москвы. Здесь дорого, малолюдно, тихая музыка и приличное пиво. Сергей – спортсмен, один из главных спонсоров отечественного пауэрлифтинга. Он не пьет, ссылается на строгий режим, но глаза у него блестят как-то подозрительно.

– Нет, ну в натуре⁈ – продолжал негодовать он. – Такие бабки отдать этому кидале⁈ Это кем нужно быть? Нет, правду говорят – лох не мамонт…

– Ты завязывай на пацана наезжать, – миролюбиво сказал Дима, который уже опустошил бокал чешского пива. – Ему сказали, он сделал. Какие к нему вопросы могут быть? Ты не ведись на него, – обратился он уже ко мне.

– Первый раз такое вижу! – развел руками Сергей. – Всякие лохи были, но таких… нет, не помню!

– У нас есть два вопроса. – Я попробовал направить непринужденную беседу в конструктивное русло.

– Давай первый вопрос, – усмехнулся Дима.

– В наших делах с Березовским мы можем ссылаться на Сильвера? – спросил я.

Здесь, конечно, я покривил душой. Потому что уже сослался, и Борису Абрамовичу это не понравилось. Не смог удержаться, в общем…

– Можете, – солидно кивнул Дима. – Но имей в виду, шеф по вашим делам ездить не будет, всем будем заниматься мы.

– Отлично, – ответил я. – Тогда второй вопрос. Если что-то пойдет не так…

Сергей не дал мне закончить фразу, он весело рассмеялся во весь голос.

– Ну, ты юморист! – сквозь смех проговорил он. – Если что-то пойдет не так… да оно по любому пойдет не так! Это же Березовский!

– Получить с него сможете? – спросил я Диму.

Дима снисходительно улыбнулся.

– Мы с кого хочешь получим. Хоть с Папы Римского, хоть с Ельцина, без разницы. Только ты должен понимать, сколько это будет стоить.

– И сколько? – заинтересованно спросил я.

– Если бы был обычный коммерсант… для вас – процентов двадцать стоило бы. Принимая во внимание наши отношения, – начал рассказывать Дима. – Но это же непростой случай. Половину отдать придется. А куда деваться? Мы тоже рискуем…

– Вы херню порете, а мы потом за вас голову подставляем, – поддержал Диму Сергей. – Такую дичь отмочить…

Я улыбнулся.

– Надеюсь, что помощь такого рода не потребуется. Нам главное знать, что она в принципе возможна.

Эта моя фраза снова вызвала приступ хохота у Сергея, и даже Дима улыбнулся.

– У этого козла сейчас система безопасности серьезная, – объяснил Дима. – Еще и «чехов» подтянул. Но нам без разницы. Если пойдет в отказ – порвем.

– Мы своих не бросаем, – посерьезнел Сергей. – Но, Алексей, твой шеф конфликты на ровном месте создает.

– Вот ты с охраной ездишь и правильно делаешь, – продолжил Дима. – Веришь ты или нет… мы реально не хотим, чтобы тебя грохнули. И шефа твоего. Но вы же подставились. Тридцать лимонов «зелени»!

– Благодарю вас, господа, за неравнодушие, – иронично сказал я. – Думаю, что все будет хорошо! А сейчас, прошу меня извинить…

Я оставил гангстеров в недоумении. Они явно не знали, что думать, но склонялись к тому, что и я, и Мавроди – лохи, которых ловко развел Борис Абрамович. Это хорошо. А мне еще встречаться с господином Гусинским… Я не знаком с ним, вот пришла пора… Но это чуть позже, сейчас нужно слегка расслабиться.

Нужно расслабиться, но кто же даст?

Позвонил Серега, сильно хмельной и возбужденный.

– Леха! – заорал он в трубку. – Леха, говорить можешь⁈

– Что еще случилось? – выдохнул я, не ожидая совершенно ничего хорошего. – Ну говори уже!

– Да я не знаю, как сказать! Пока точно неизвестно, но… пришла информация. В центре стрельба была… И вроде бы Матвей там каким-то боком.

Выброс адреналина моментально разогнал сон.

– Живой? – быстро спросил я.

– Да не знаю я! – кричал в трубку Серега. – Ничего не известно толком! В «Шоколадке» стрельба была. Я человека туда послал, узнать, все ментами перекрыто. Говорит человек, что на скорой двух жмуров отвезли!

– С чего ты решил, что Матвей там был? – взволнованно спросил я.

– С того, что директор кафе мне отзвонился! Из наших пацан, из боксеров! Говорит, что Матвей с каким-то незнакомым хреном зацепился, и стрельба началась.

– Ментам звонил? – продолжил допытываться я. – У тебя штук десять телефонов разных!

– Всех обзвонил! – заверил Серега. – Одни не отвечают, другие не в курсе! Морозятся, по ходу!

– Сейчас я сам попробую позвонить кое-кому… – сказал я.

Серега тяжело вздохнул.

– Может мне туда самому подъехать, а? К «Шоколадке»?

– Ты хотя бы никуда не лезь! – нервно ответил я. – Всё! Буду узнавать, что там случилось.

К майору Муромцеву я дозвонился на удивление быстро. И даже на служебный телефон.

– Слушаю, Муромцев, – раздался в трубке уставший и какой-то бесцветный голос.

– Добрый вечер, – поздоровался я. – Узнали?

– Да, – ответил он. – Вы уже в курсе случившегося?

– В самых общих чертах! – сказал я, изо всех сил стараясь скрыть волнение. – Что-то случилось с моим знакомым?

– Кое-что случилось, – устало подтвердил Муромцев.

– Он жив, хотя бы⁈ – не выдержал я.

– Жив, жив, – подтвердил он. – А вот два гражданина, которые тоже отдыхали в кафе «Шоколадка» – как-то не очень живы. Печально.

– Где сейчас мой знакомый? – с нажимом спросил я.

– Ну… где. Пока ведутся следственные действия. После следственных действий мера пресечения – содержание под стражей. Все, извините, мне не удобно говорить.

– Я приеду в ближайшее время, – сказал я.

– И очень правильно сделаете, – ответил он. – Ситуация довольно сложная… для всех.

Я набирал номер Василия Ивановича, готовить машину и ехать в аэропорт…

В родной город я прибыл под утро. Город слегка изменился – новый мэр начал бурную деятельность по благоустройству. Так, были вырублены голубые ели у здания бывшего обкома, а вместо асфальта центр города был украшен эстетически сомнительной плиткой. Как говорили злые языки, завод по производству плитки принадлежит семейству мэра.

Еще новая команда, засевшая в городском совете, расстаралась – установили остановки общественного транспорта стандарта «евро» – изделия из стекла и металлических труб. И очень странно смотрелись они – словно пришельцы из неизвестных миров на фоне постсоветского убожества… Впрочем, жители города тоже заметили эту странность и мгновенно начали работу над приведением остановок в эстетическое соответствие с окружающим миром. Не прошло и недели, как часть остановок была разрушена любознательной молодежью – всем было очень интересно, насколько прочны «евростекла». Оказались – так себе. Любознательная молодежь успешно истребляла даже старые остановки – советские, не очень красивые, но крепкие. А уж новые были им совсем нипочем…

Еще новый мэр полез в алкогольный бизнес. Напрямую торговать не рисковал, понимая, что нам это не понравится. Зато, охотно рассчитывался алкогольной продукцией по долгам бюджетников.

К себе на квартиру ехать не хотелось – запустение, пыль и запах нежилого помещения, все это навевает тоску и мешает в делах. Поехал в гостиницу, где забронировал «люкс». Номер был на самом деле посредственный, но удобная кровать имелась, горячая вода тоже, а телевизор «Фунай» уже свидетельствовал о высоком классе.

Проститутки, оккупировавшие холл, смотрели на меня с обожанием – черт его знает, почему… Наверное, знали, кто я такой. Пока мне оформляли документы, из бильярдной, которая была тут же, на первом этаже, появился громадный парень с характерным бритым затылком и внушительной золотой цепью на шее. Что-то знакомое, я его шапочно знал. Один из «бригадиров» Матвея.

– Здравствуйте, Алексей Владимирович! Рады вашему приезду.

– А уж я как рад… – мрачно сказал я, пожимая протянутую руку.

– Если вдруг что-нибудь понадобится… – начал он, но мне некогда было слушать уверения в лояльности.

– Все понял, благодарю.

О Матвее не говорили, да и что этот парень мог сказать?

В номере я развалился на кровати и включил телевизор. И вот она, апатия. Ничего не хочется. Звонить, договариваться, покупать и решать – при одной мысли о чем-то подобном накатывает тошнота. Хочется вот так сидеть и бездумно смотреть бразильский сериал – они сейчас вошли в моду, не такие тупые, как мексиканские и даже страдания героев в них какие-то позитивные, веселые. Эх, Матвей! Ну как же так… Как в старой песне: «слушай, в чем же дело, что ж ты не имела…» Ну все же хорошо было, максимально хорошо, куча денег, самые радужные перспективы… делай что хочешь! Занимайся бизнесом, спортом, благотворительностью, наконец… Сейчас мне нужно заниматься совершенно другими делами, а я сижу в этом недолюксе и жду, когда мне позвонит славный борец с организованной преступностью товарищ Муромцев.

От нечего делать, я набрал номер Бориса Борисовича.

– Алексей? – удивился он. – Ты приехал? Наверное, по тому самому делу?

– Рад вас слышать, Борис Борисович! – приветствовал я вице-губернатора. – По делу приехал, да. Вам что-нибудь известно?

– Навожу справки, – внушительно сказал он. – Мне сейчас не очень удобно… давай вечером встретимся.

– В наш ресторан подъезжайте, – сказал я. – Поговорим, заодно и поужинаем.

Все понятно мне с господином Пантелеевым. Не знает он нихрена. «Навожу справки»… У команды губернатора напряженные отношения с городской милицией. И начальник управы губернатора терпеть не может, посадил бы, если бы было можно… И тень этой нелюбви падает и на Бориса Борисовича. Впрочем, что-то он, возможно, может. Не последний человек, вице-губернатор…

Потом я позвонил Сереге, который был невнятен и похмелен…

– Пьешь? – прямо спросил я.

– Нервы, Леха! – пожаловался он. – Вся эта ситуация с Матвеем… Как узнал, хлопнул коньяка стакан, не сдержался…

– Давай-давай, – поощрительно сказал я. – Начни еще ты бухать, чего там… У нас же мало проблем. Давай уже, добивай.

Серега обиделся.

– Я пашу как проклятый! Ночью домой приползаю!

– На бровях? – уточнил я.

– Да на каких бровях⁈ У меня заседания, приемки, поставки. У нас химкомбинат в плюс заработал, между прочим! Вы там в столице…

– Мы там в столице сделали так, что химкомбинат заработал в плюс.

– Ладно… – сказал Серега, переходя с обиженного тона на миролюбивый. – Чего делать будем?

– Ты «бригадиров» Матвея всех знаешь? – спросил я.

– Ну, так… Почти всех.

– Постарайся их собрать. Дела-то нужно будет делать… даже если Матвей будет отсутствовать некоторое время.

Серега помолчал.

– Думаешь, все серьезно?

– Ничего я не думаю! – не скрывая раздражения ответил я. – Ничего не думаю, пока нет информации. Сегодня выясним все толком.

– Ладно, – сказал Серега. – Буду звонить.

Майор Муромцев появился после обеда. Потный, уставший и мрачный, он завалился в мой номер.

– Начальство отымело во всех формах, – объяснил он. – Все-таки, два жмура, как ни крути – черезвычайное происшествие. Вот мы и выгребли за то, что с преступностью херово боремся. В частности, с лидерами и авторитетами преступной среды.

– Что там произошло? – спросил я, понимая, что все плохо.

– Разборка, – объяснил Муромцев. – Спонтанная разборка. Вы слышали о том, что недавно у нас трех человек расстреляли? Погибли три парня из группы некоего Анатолия Москвина по прозвищу Шкаф.

– Слышал, – подтвердил я.

Мы совсем недавно разговаривали с Матвеем на эту тему. Он очень переживал об этих убитых, которых знал лично и лично привел в «движение»… Подобных потерь его группировка еще не знала.

– Сам господин Москвин в тот день легко ранен, – продолжил рассказывать Муромцев, – но показаний не дал. По оперативным данным установили, что к расстрелу имела отношение «бригада» Худого. Слышали о таком?

Я отрицательно покачал головой.

– Мелкий бандит. Занимается вымогательством у председателей сельхозпредприятий и фермеров. Ну и, как у всех, угоны, разбойные нападения… После этого случая он на несколько недель загасился, найти его не могли, хотя и искали. Но вот нашелся вчера вечером… в кафе «Шоколадка».