Текст книги "Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Впрочем, был и еще один разговор. Конфликт Бориса Абрамовича с бандитским банком входил в «острую фазу». И это было интересно…

Глава 5

Серьезной проблемой Бориса Абрамовича Березовского было то, что он, как говорили в нашей среде, «не следил за базаром». Практически вообще не следил. Не следил по форме – позволял по незащищенной линии обсуждать важнейшие темы. И по содержанию тоже не следил – говорил такие вещи, которые в принципе не рекомендуется произносить вслух. Возможно, это была запредельная смелость. Или самоуверенность. Или ощущение полного всемогущества. Сложно сказать. Но есть факт – десятки часов прослушки Бориса Абрамовича, доступные в интернете нулевых годов любому желающему. При том, что служба безопасности у него была весьма серьезная…

Конечно же его слушали не мы одни. Похоже на то, что его слушали вообще все. Спецслужбы, конкуренты, бандиты, союзники… Особенно, когда Борис Абрамович добился значительных результатов.

Кроме разговора с Владимиром Борисовичем, который оказался для меня очень болезненным, Березовский провел еще один короткий разговор. Он был посвящен хозяйственному спору, который возник между детищем Бориса Абрамовича «Автомобильным Всероссийским Альянсом» и одним из московских банков. Банк продал «АВВе» два своих векселя, по пятьсот миллионов каждый. Где-то тысяч на шестьсот долларов. Ну, продал и продал. По сути, «АВВА», которая активно собирала наличку у населения, просто решила чуток прокрутить собранные деньги и сделала банку краткосрочный заем под двадцать процентов. А вексель – как залог. Обычная практика, в общем, многие так делали. Но возникла проблема. Банк не захотел платить.

За банком стоял сам Сильвер. Личность легендарная. Он не так давно вышел из мест заключения, куда попал конечно за вымогательство, и начал активно восстанавливать свое влияние в Москве. Я помнил, что его убьют, взорвут в «Мерседесе», но точного времени и места не знал, не очень подробно интересовался гангстерскими войнами 90-х. А зря… Еще будут ходить слухи о том, что он сам и подстроил этот взрыв, который на самом деле является инсценировкой, а сам уехал в Израиль. Но это, конечно, слухи и не более того.

Авторитет Сильвера был непререкаем. Его организация представляла собой сложную схему из криминальных и коммерческих структур, связанных между собой. И Борис Абрамович не значил для него ничего. Крупный коммерс, такого не кинуть – себя обокрасть. Да, со связями в милиции, ну и что из того? Связи были и у самого Сильвера, еще и повыше.

Ну и хрен с ним, подумал я. Не получилось так, получится эдак. Если Сильвер получит эту интересную запись, то… Наверняка осерчает. А набор киллеров у него – уникальный. Эти ребята могут решить совершенно любую задачу.

Ок, что нам даст труп господина Березовского, скажем, весной девяносто четвертого года? Тогда он точно не войдет в Семью. Кстати, Семья, как политический феномен, возможно и вовсе не возникнет без него. Он не получит первую телевизионную кнопку. Не получит «Аэрофлот» и «Сибнефть». Принципиально изменится структура олигархата. Она, скорее всего, сформируется вокруг святой троицы: Лужков-Гусинский-Смоленский. И эта структура будет гораздо более оппозиционной по отношению к Ельцину. И, скорее всего, никакого второго срока Борису Николаевичу не светит. А светит совершенно реальный, в местах не столь отдаленных.

Ох уж этот вечный выбор меньшего зла! И вечные сомнения – действительно ли меньшее зло – меньшее? Юрий Михайлович Лужков – президент во второй половине 90-х, это точно то, что нужно? Если бы знать! Я действую совершенно вслепую, это дико напрягает. Было странное ощущение… как будто я изо всех сил раз за разом бьюсь о мягкую стену, которая скорее и не стена даже, а огромная подушка. От каждого удара появляется вмятина, которая быстро исчезает.

– Поздравляю, – иронично сказал Мавроди. – Ты можешь давать уроки на тему – как изящно и непринужденно просрать полмиллиона долларов. Деньги не лишние, кстати.

– Вам вернуть двести пятьдесят тысяч? – угрюмо спросил я.

Он лениво отмахнулся.

– Забудь. Но это урок на будущее. Люди – жадные существа. Большие деньги не удовлетворяют эту жадность, а наоборот, разжигают. И не держи зла на этого… как его?

– Ромашев Владимир Борисович, – подсказал я.

– На этого господина. Он поступил в полном соответствии с природой человека. Знаешь, я тоже очень сильно ошибся с газетчиками…

– Это как? – удивился я.

– Да все просто. Еще в прошлом году о нас писали – одни нейтрально, другие положительно, а третьи – ругали… Я постарался решить вопрос с теми, кто ругал. Рекламу у них покупали. Думаешь, помогло?

– Неужели нет? – спросил я.

– Только хуже сделал. Даже нейтральные статьи исчезли. Только ругань. Понимаешь, почему?

– Чтобы вы также с ними договорились?

– Именно, – улыбнулся он. – Все захотели, чтобы я начал покупать рекламу. А я не люблю шантаж. Кстати, на днях у нас выходит новая реклама. Это ядерная бомба.

– Леня Голубков? – не сдержался я.

Он посмотрел на меня поверх очков.

– Еще полгода назад я бы удивился. Но теперь – нет. Ты знаешь об этой рекламе?

– Конечно, знаю, – подтвердил я. – И это действительно ядерная бомба. Она сработает на все сто процентов. И даже больше.

Мы молча пили чай. Почему-то без сахара. Я разглядывал отстающие обои на стенах очередного офиса. Раньше, наверное, здесь была бухгалтерия… или какой-нибудь статистический отдел. Сидели женщины предпенсионного возраста, составляли отчеты, гоняли чаи, сплетничали…

– Даже не знаю, хотел бы я знать будущее… – сказал он задумчиво. – Наверное, не хотел бы. Что хорошего в жизни, если заранее знаешь, что у тебя ничего не получится? Ничего хорошего в такой жизни нет. Но все же, любопытство не порок. Я человек, следовательно, я любопытен. Что же ждет нас в этом году? Важного и интересного.

– Я уже говорил, что идея с билетами сработает, – сказал я. – Она сработает настолько хорошо, что вас арестуют.

Он не удивился.

– Когда именно?

– Не помню, – ответил я. – Помню, что собранные вами деньги будут вывозить грузовиками.

– Конечно, они все перепугаются… – медленно проговорил он. – Они увидят, что я могу многое изменить, и перепугаются.

– Мы можем попробовать избежать этого, – сказал я.

– Идти на поклон, – тяжело вздохнул он. – К этим рожам… разговаривать с ними о чем-то, просить, подкупать… Это унизительно. Мне нравится заниматься бизнесом потому, что нет начальника. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я.

– Ну вот. А ты предлагаешь добровольно себе на шею посадить начальников. Зачем тогда и бизнес? Можно было сидеть спокойно где-нибудь в НИИ…

– Я не знаю, – сказал я с сомнением. – Может быть, сам факт моего присутствия здесь что-то меняет. Может быть, меняет очень многое.

– Короче, Алексей, о погоде мы поговорили. Что по делу?

– Договариваться с властями вы категорически отказываетесь? – спросил я.

– Да не о чем нам говорить! – рассмеялся он. – Предмета обсуждения быть не может.

– Сейчас нужно решать две задачи, – сказал я. – Первая – собрать деньги. Это понятно, эта задача будет решена. Но вторая – сохранить деньги и использовать их. Я вижу, что эту задачу вы решать не хотите. Тогда действительно, всё теряет смысл. Какой прок в сборе налички, если у вас ее все равно отберут?

Он пожал плечами и вопросительно посмотрел на меня.

– А знаете, Сергей Пантелеевич… Займите мне два миллиарда долларов. А лучше, три. Займете?

Он посмотрел на меня с искренним удивлением.

– А что… продолжил я, вспоминая конфликт Березовского и Сильвера. – Выпишем вам векселей на два миллиарда. Как вы считаете? Предложение классное.

– Предложение безумное, – ответил он. – И вообще, почему ты решил, что у меня деньги заберут, а у тебя не заберут?

– В ближайшие несколько месяцев я подружусь со всеми, кто потенциально может их забрать, – сказал я уверенно.

Он ничего не ответил.

А реклама с Леней Голубковым («куплю жене сапоги!») действительно имела эффект разорвавшейся бомбы. Попадание в «простой народ» было абсолютно точным. Типичный пролетарий Леня Голубков просто покупает акции, при этом благосостояние его стремительно прогрессирует – сапоги, шуба, а в перспективе маячат мебель и… автомобиль! А после всего – чемпионат мира по футболу («Это – сборная России. Это – сборная Бразилии»).

Кроме Лени Голубкова была еще и Мария Сергеевна – околоинтеллигентная одинокая женщина, призванная мобилизовать такие же околоинтеллигентные семьи, которую первый раз в жизни «надо же, не обманули».

Справедливости ради, нужно сказать, что «крестными отцами» билетов «МММ» были министры финансов в количестве двух штук – господин Федоров и сменивший его господин Дубинин. Именно с подачи этих джентльменов Мавроди было отказано в дополнительном выпуске акций. Проблема возникла, и Сергей Пантелеевич начал ее решать с помощью билетов, которые в самом начале рекламной кампании упорно именовались «акциями».

В идеале акция представляет собой долю в предприятии и дает право на долю прибыли предприятия – дивиденд. Билеты Мавроди дивидендов не предполагали. Сам Сергей Пантелеевич не скрывал, что его билеты являются чистой воды предметом спекуляции («вложили десять, получили пятнадцать»), причем курс этих билетов устанавливает не «невидимая рука рынка» – баланс спроса и предложения, а лично Сергей Пантелеевич. И курс этот, конечно же, завтра будет выше, чем сегодня.

Строительством пирамид занимался не один Мавроди. Были и другие – кто-то вырос из чековых инвестиционных фондов, кто-то из простых фирм. «Гермес», «Русский дом Селенга», «Хопер-Инвест», «Московская недвижимость», «Олби», да еще множество мало кому известных небольших региональных фирм… Все ли они создавались для того, чтобы кинуть лохов? Скорее всего, нет. Тот же «Гермес» или «МММ» определенно рассчитывали участвовать в приватизационных аукционах. Они хорошо знали, что можно получить серьезные пакеты серьезных предприятий очень недорого, нужно только собрать деньги. Возможно, и прочие планировали что-то подобное, но, как известно, большие деньги – большое искушение. Зачем ждать каких-то аукционов, если бабки на блюдечке прямо сейчас – вот они! Можно забрать и жить припеваючи в теплых краях…

Девяносто четвертый год… В воздухе буквально носился запах халявы. Сделать деньги из воздуха, урвать, вложить сто долларов и через две недели получить сто пятьдесят – людей охватила финансовая лихорадка. Народ продавал квартиры и машины, бабушкино золото и собственные обручальные кольца. В «пирамиды» несли кредиты, бюджетные деньги, бандитские общаки… В какой-то степени «пирамиды» усугубили кризис неплатежей – директор завода не спешит рассчитываться за сырье и энергоносители, потому что все бабло ухнул в «билеты» Сергея Пантелеевича… В результате – пик самоубийств, 94-й год стал рекордсменом по числу желающих свести счеты с жизнью. Обратная сторона халявы…

Устранить Бориса Абрамовича Березовского от принятия решений, особенно связанных с политикой – это задача превратилась для меня в какую-то манию. Нет, я не могу сказать, что ненавидел этого человека, или даже, что он был мне неприятен. Ничего подобного не было. Скорее наоборот, я отдавал должное его интеллекту и умению принимать нетривиальные решения. Но именно он был одним из ключевых создателей системы, которую я хотел пошатать. Так что, без обид, дорогой Борис Абрамович… Ничего личного, просто бизнес.

Итак, я – счастливый обладатель кассеты, на которой господин Березовский, не фильтруя базар, требует от своего начальника службы безопасности разобраться с авторитетным человеком. Начальник службы безопасности, судя по его словам, совсем не рад такому поручению. Он предлагает помирить враждующие стороны, но кровожадный Борис Абрамович непреклонен. Только окончательное решение вопроса! Экспрессивный человек, что с него возьмешь… Не может совладать с эмоциями.

Итак, полученная запись – штука полезная. В принципе, можно технично слить ее Сильверу. Она его явно заинтересует. И тогда участь Бориса Абрамовича незавидна… Впрочем, мне совершенно не нужен его труп. Меня вполне устроит, если он покинет родные края и переместится, скажем, в землю обетованную.

Но есть в этом плане и некоторые слабые места. Во-первых, Сильвер. Он очень хорошо знает, что Борис Абрамович за базаром не следит. Скорее всего, это для него не новость. Воспримет ли он запись серьезно или отнесется к ней, как к простой трепотне? Вот вопрос.

Во-вторых, мне очень не хотелось бы светиться перед гангстером такого уровня. А если он заподозрит неладное и решит, что имеет место подстава и вообще, я плету интригу и хочу столкнуть лбами уважаемых людей?.. И вообще, даже получив запись, захочет ли Сильвер устранять Березовского, зная о его шикарных связях в милиции? Значит, нужно сделать так, чтобы захотел. И чтобы ко мне впоследствии не было вопросов…

Впрочем, есть еще один вариант. Самый крайний. Попытаться устранить Березовского своими силами. Вариант опасный прежде всего потому, что будут искать независимо от результата. Выживет Борис Абрамович или нет – такие дела расследуют по-настоящему. Так что, будут искать и есть немаленькая вероятность того, что найдут. А еще, может не сработать. Нет у нас спецов такого уровня. Служба безопасности у него – под сотню человек. И аналитики, и техники, и боевики… Сложно пробиться.

(Запись переговоров Березовского Б. А. (по тексту «Б.») с начальником службы безопасности «Логоваз» (по тексту «НСБ»), от 25.02.1994, 18:34.

Короткий гудок, соединение.

НСБ: Слушаю, Борис Абрамович.

Б.: Привет. Ты где?

НСБ: На объекте. Проверяю смену.

Б.: Слушай, тут вопрос. По тому банку, ты понял?

НСБ: (пауза) По какому именно?

Б.: Ну по какому… По которому мы говорили.

НСБ: А. Ну?

Б.: Надо решать проблему. Там человек просто не понимает…

НСБ: (осторожно) Борис Абрамович, Сильвер же звонил, вроде договорились… Если хотите, я могу содействовать вашему примирению.

Б.: (перебивает, резко) Ты не понимаешь! Там договариваться бесполезно. Человек полностью недоговороспособен. Полностью! Ты понимаешь, что он себе позволяет?

НСБ: Понимаю. Но, может, поговорить ещё раз? Поговорить… Я могу приехать, пообщаться с ним сам. Я же говорил, не нужно вам с этими людьми общаться, я сам все сделаю!

Б.: (с насмешкой) Поговорить… я тебе русским языком говорю – бесполезно. Я этого деятеля знаю. Он не поймет. Это сто процентов.

НСБ: (пауза, вздыхает) Борис Абрамович, он же не простой. Если что-то… резкое… могут быть вопросы. И к нам, и к компании. Не ко времени совсем. Там много всего завязано.

Б.: (раздражённо) Слушай, я знаю, что у него связи. Я знаю. Мне эти справки не нужны. Мне нужно, чтобы проблема исчезла. Ты меня понимаешь? Проблему решить нужно. Она возникла один раз и не факт, что не возникнет снова. Нужно дело делать. Это уже не вопрос финансов, векселей и прочего.

НСБ: Понимаю. Но, Борис Абрамович… Может, другой вариант? Подвести его под наезд. Пусть менты его прихватят, посидит пару месяцев… остынет.

Б.: (сухо) Он не остынет. Он, когда выйдет, еще злее будет. Или что, у вас какие-то отношения? Ты за него переживаешь?

НСБ: (твёрдо) Нет, я за вас переживаю. За репутацию. Сейчас и так все следят.

Б.: А ты думаешь, он шум не поднимет? Он уже поднял. Он вчера своим рассказал, что меня кинул. Известно из достоверных источников! Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что завтра любой бандит будет считать, что нас можно кидать безнаказанно.

Долгая пауза.

НСБ: Я вас понял.

Б.: (смягчаясь) Вот это разговор. Делайте. Без сантиментов и всего такого.

НСБ: Понял, Борис Абрамович. Будем решать.

Глава 6

На созвоне Серега. Раздраженный. Еще бы, мы здесь в Москве прожигаем жизнь, а он в провинции – впахивает. Тоже обидно человеку.

– Я все понимаю, Леха, – говорит он очень терпеливо. – Я очень хорошо понимаю. Москва! Столица и все такое! Но бабки мы зарабатываем не в Москве, мы их в Москву тебе отгоняем!

– Какие проблемы? – поинтересовался я.

Серега – человек занудный. Он моментально начал рассказывать о том, какие проблемы.

– Лимон «зеленых» за полгода! – патетически воскликнул Серега. – Не, я же говорю, все понимаю… Но может вам с Валеркой как-то борзых попридержать? Бабки не так легко зарабатываются.

– Да говори ты толком, – сказал я с досадой.

– А я и говорю, – вскинулся Серега. – Вы бабки тратите быстрее, чем мы зарабатываем. Славик говорит, что химкомбинат нужно переводить на четырех-дневку. И двадцать процентов рабочих сокращать. В минус работаем. С начала года выходим четко в минус!

– Причины? – спросил я.

– Склады битком забиты, никто продукцию не берет. Чем народу платить? Селитрой или суперфосфатами? У колхозов бабок нет. Кто в долг просит, кто по бартеру.

Серега вещал правду. Кризис набирал обороты, кругом неплатежи, бартер, денег ни у кого нет.

– На экспорт что-то загоняем, конечно, – продолжил Серега. – Хоть что-то. Часть на зарплату работягам, часть вам отсылаем. Че делать, Леха? В натуре, что ли, народ сокращать? Ну не можем мы сейчас на полную химкомбинат загрузить!

– Повремени пока, – сказал я мрачно. – Передай Славику, пусть думает, как решать проблему. Может переоборудовать чего, новые линии поставить, новые производства запустить…

– На какие шиши? – ехидно поинтересовался Серега.

– Разберемся! – оптимистично пообещал я. – Короче, пусть пишет бизнес-план. А четырех-дневка и прочее – это все херня. Народ разбежится по рынкам, не соберешь потом. Серега, мы не для того бились за крупнейший объект в области, чтобы бездарно все просрать…

– Ладно, – Серега немного остыл. – Я передам. Но ты имей в виду, что со всем остальным не сильно лучше дела обстоят. Сахарный завод – в небольшой плюс выходим. Импортного сахара наперли, конкуренция. Водочный живет, там нормально. А вот новые приобретения… Очень сомневаюсь, что в этом году получится заработать. Я вот думаю, нагребли мы много всего, а что с этим теперь делать… Леха, я не вытягиваю! У меня башка пухнет! Эти директора, козлы драные… кидалы и мошенники! Я их уже видеть не могу!

И снова я мысленно признал Серегину правоту. Все так. Последний год мы провели в лихорадочной гонке за собственностью, которую действительно удалось приобрести очень дешево. Но теперь в полный рост второй вопрос – как всем этим управлять? Особенно в условиях кризиса. Каждое предприятие – как живой организм. Со своей историей, спецификой жизнедеятельности, слабыми местами, болевыми точками… И рабочие коллективы, которым нужно чем-то кормить детей, по возможности больше, чем раз в день. И руководство, которое хочет иномарку и большой новый дом. А в стране кризис. Деньги сожрала инфляция, и теперь великим хозяйственникам неоткуда взять средства не то что на покупку сырья, а и на элементарную оплату электричества и газа.

– Хорошо хоть без долгов идем, – в тон моим мыслям продолжил Серега. – Но, Леха, предупреждаю, я не вытягиваю! У меня мозги кипят, я все забывать начал! Доживу с вами до склероза!

Серегу можно было понять. Он внезапно оказался во главе структуры, которая контролировала несколько предприятий регионального уровня и большого количества предприятий поменьше. Причем, все они совершенно разные, и чтобы управлять ими необходимы очень разные компетенции, которые практически невозможно сочетать в одном человеке. Как раз поэтому большинство новых хозяев промышленных объектов принимают «соломоново решение» – порезать все к чертовой матери на металл, продать все, что имеет хоть какую-то цену, а освободившуюся территорию сдать под рынки или склады. Моментально отбиваешь вложения и избавляешься от головной боли. Как управлять этим всем в период кризиса – почти никто не представлял. Проблема 94−95-го годов – это проблема в первую очередь менеджмента. Люди понятия не имели, как управлять крупным заводом, имеющим сотни поставщиков и покупателей на всей территории бывшего СССР. Причем, часть из этих покупателей перестала существовать, а часть сидела без денег.

– Короче, – сказал я жестко, – Серега, хорош ныть! У нас под контролем много чего интересного. Буду звонить Витьке в Америку. Пусть порекомендует нормальную консалтинговую фирму. Я это вижу так – полный аудит всех предприятий. Кто им должен, кому они должны, что есть в наличии, инвентаризация и все такое. И управление менять нужно. Найти директоров нормальных…

– Где их найти, нормальных? – вздохнул Серега.

– Бабки пока не присылай, – продолжил я. – Затыкайте там дыры. И никаких массовых сокращений пока, пусть Славик не чудит. А со сбытом химкомбината я постараюсь помочь.

– Понял, – сказал повеселевший Серега. Он явно обрадовался, что денег в Москву пока присылать не нужно. – Да нормально все будет! Разгребем, не в первый же раз… Как у вас там?

– По-разному, – сказал я уклончиво.

– С самим Мавроди общаешься! Рассказал бы чего… о том, как люди большой бизнес делают. У нас тут многие с ума посходили с его акциями… Раз ты с ним общаешься, подсказал бы, посоветовал. Покупать – не покупать…

На самом деле, вопрос был интересный. «МММ» просуществует еще полгода точно. А с моими усилиями, возможно, что это срок существенно увеличится. Хотя, с другой стороны, эти мои усилия при плохом раскладе могут иметь и обратный эффект. Предсказать невозможно!

– Непредсказуемо, – честно ответил я. – Поэтому, лучше не лезьте. Все может накрыться в один день. Короче, сам не лезь и другим передай, чтобы не лезли.

– Ну, как говорится, спасибо за информацию. – Кажется, Серега был слегка разочарован.

Дел было невпроворот. Позвонить Валерику, чтобы он пообщался с коллегами по фракции – не нужно ли кому минеральных удобрений и всякой прочей химии? Это имело смысл, среди соратников по фракции Валерика были очень влиятельные люди, имевшие отношение как к промышленности, так и к сельскому хозяйству.

Затем, позвонить Витьке. Поговорить на тему повышения эффективности управления и тому подобного. Попросить – пусть подыщет нам серьезную фирму, которая поможет эффективно выстроить управление… если это вообще возможно. Я сильно подозреваю, что американцы просто не представляют, какой бардак творится у нас. Вообще, удивительно, как хоть что-то работает…

Витя уже мультимиллионер в свои двадцать четыре. Юное дарование. Успешный инвестор. Квартира на Манхэттене. Воплощение успешного успеха. К тому же, Витя водит знакомства с людьми, которые имеют отношение к серьезному бизнесу. Они с интересом посматривают в сторону России. Можно купить много чего интересного, очень дешево. Но есть негативный опыт – та же Куба, например. Серьезные люди вложились в казино и гостиницы, а потом пришли какие-то бородатые ребята с «калашами», и все отжали. Не по понятиям, что называется. Поэтому, серьезные люди, конечно, в сторону России смотрят, но психологический порог инвестиций в пять-десять миллионов переступить боятся, помнят кубинские грабли. Да и с пятеркой-десяткой приходят в основном авантюристы. Джентльмены удачи и охотники за сокровищами, которые готовы сильно рисковать ради большого процента. Насколько я помню, ничем хорошим это не закончится. Ни для кого.

Вечером я в кино. Со спутницей – моделью откуда-то из Сибири. Зовут Жанна. Жанна приехала покорять Москву, и она уверена, что у нее все получится. Лично я в ее способностях не сомневаюсь. Волевая, целеустремленная, жесткая, красивая. В двадцать два года у нее уже туристическая фирма – маленькая, но своя. И еще – модельный бизнес, в самом широком понимании. И рекламное агентство она, вроде бы, открывает. Жанна арендовала офис в офисном центре, который мы приобрели год назад. Там и познакомились.

Мы смотрим последний голливудский хит. «Леон-киллер». Вообще, золотой век Голливуда продолжается. «Криминальное чтиво», «Побег из Шоушенка», «Форрест Гамп», «Скорость» – все это в один год!

Но сейчас мы смотрим «Леона» – трогательный фильм о добродушном, слегка чудаковатом киллере, который убивает только плохих («ни женщин, ни детей!») В реальности эти ребята, конечно, сильно отличаются от киношного образа. И «кодексом чести» там не пахнет, убивают тех, кого нужно, на кого укажут, с сопутствующими потерями среди непричастных, которым не повезло оказаться поблизости.

Стреляют у нас не меньше, чем в «Леоне», а может и больше. За последнее время убиты авторитетные «бауманцы» – «законник» Глобус и Бобон, который считал себя «бандитом номер один» на Москве. В Нью-Йорке выстрелом в голову убит небезызвестный Олег Коротаев – выдающийся боксер и не менее выдающийся гангстер.

А один из «ореховских» авторитетов по прозвищу Дракон устроил расстрел вполне в духе «Леона» – пострелял кабардинцев из-за пустякового конфликта. Три трупа.

– Понравился фильм? – спросил я Жанну после сеанса.

– Фильм классный, – отозвалась она, – но мне грустно.

– Это потому что Леон погиб?

Она отрицательно тряхнула волосами.

– Нет. Он и должен был погибнуть. Выполнил свою миссию, и больше не нужен. А грустно мне потому что везде одно и тоже. У нас киллеры, разборки и стрельба. И у американцев – киллеры, разборки и стрельба. Я же иногда думаю – вот заработаю здесь денег…

– Сколько? – с улыбкой перебил я.

– Да неважно, – отмахнулась она. – Сколько смогу. Хотя бы миллион баксов. И свалю туда, где нормальная жизнь. Где нет всего этого дерьма, – сказала она с какой-то обреченной яростью.

– А здесь ты как бы на вахте? – уточнил я.

– Точно! – Она с удивлением посмотрела на меня. – Здесь – вахта. Как раньше – на Севере. Не живешь, а работаешь, зарабатываешь бабки, чтобы потом пожить как люди… Как нормальный человек! С миллионом можно попробовать, я считаю. Многие так живут, у тебя разве не так?

– Гм… – сказал я задумчиво. – Я не думал об этом, честно говоря. Но ты отвлеклась, почему тебе грустно от этого фильма?

– Потому что он показывает, что там то же самое говно, что и у нас. Бандиты, менты продажные и все такое. Что бежать некуда, понимаешь? И тогда эта гребаная вахта теряет смысл. Что работай, что не работай – из говна не выгрести. Мотивация пахать пропадает. И жить тоже.

– Раньше люди думали, что есть где-то заграница, – сказал я. – В которой сотни сортов колбасы без очереди. И джинсы какие хочешь. И тачки красивые. И вообще, почти рай. Сейчас многие съездили, посмотрели, тачки привезли, и джинсы, и колбасу. Это все там есть. Но там не рай. Обычная жизнь со своими законами и проблемами. Она везде такая, обычная. Хоть в Африке, хоть в Америке.

– Должна быть у человека мечта, – сказала она твердо. – Без мечты только спиваться. Вот ты сейчас о чем конкретно мечтаешь?

– Глобально? – спросил я.

– Глобально! – сказала она с вызовом.

– Я мечтаю сделать так, чтобы жизнь изменилась хоть немного к лучшему, – сказал я. – А потом – немного отдохнуть.

– Банально. – Она, кажется, была разочарована. – Чья конкретно жизнь? Твоя? Моя? Того парня?

– Да черт его знает, – развел руками я. – Жизнь и все. Сделать хоть немного лучше. В силу своего понимания, конечно. Если получится, то я буду считать, что моя жизнь в общем-то удалась. Мало, что ли? И вообще, все это чистая риторика… Наша, народная.

– Это как? – удивилась она.

– А очень просто! Нашим людям неинтересно просто жить. Нашим людям нужно жить для чего-то. Для великих дел. Коммунизм построить, например. Или всем срочно сделаться миллионерами. Какой-нибудь бюргер работает всю жизнь официантом или сантехником и счастлив. А наш человек, даже если миллионы получит, все равно будет с кислой физиономией рассуждать о великих космических смыслах происходящего. Или о том, что все тлен и суета сует, цари Соломоны, мать их.

– Так я и хочу обычную жизнь! – воскликнула Жанна. – Чтобы дети… и муж! И вообще, семья!

– И чтобы миллион баксов, – поддел я. – Обычная жизнь обычного миллионера. Семья…

Я на мгновенье задумался. Попытался представить Жанну у плиты, или проверяющей домашнее задание у ребенка… Не получилось.

– Слушай, – сказал я задумчиво, – а ты вообще готовить умеешь?

– Домработница готовит, – легкомысленно ответила она. – В общем, смысл жизни мы обсудили. Куда поедем?

– Ко мне поедем, – ответил я.

Когда я изложил свои соображения Василию Ивановичу, он, кажется, не удивился.

– Акт устрашения… – сказал он, выслушав меня. – Понимаю. Это может быть опасно. Будут искать, причем очень серьезно.

– Не акт устрашения, – поправил я. – Иммитация покушения. Этот человек должен подумать, что его действительно хотят убить. Найдем кому поручить такое?

– Я сам сделаю, – сказал Василий Иванович. – За руль кого-нибудь из парней, а сам буду делать. Одной обоймы из «калаша» будет достаточно?

– Вполне, – сказал я.

Василий Иванович тяжело посмотрел на меня.

– Где-то неделя на подготовку, – сказал он. – Посмотрим, как ездит, где бывает. И сделаем.

– Не страшно? – усмехнулся я.

Он, кажется, удивился и не совсем понял, о чем речь.

– А чего бояться? Да и вообще, какая разница – кого…

Ну да, подумал я. Это не «Леон-киллер». Никакого кодекса чести. Есть задание, его нужно выполнить. Потому что деньги.

– Вот, – сказал я, выкладывая из барсетки на стол две пачки. – Двадцать тысяч. На расходы и вообще.

Он молча кивнул и спрятал деньги.

– Где он бывает, мы знаем, – сказал Василий Иванович. – В общем, неделя. Плюс-минус. Результат будет.

Он вышел, а в голове у меня крутилось бесконечное «а что, если»… Задумано вроде неплохо. У Бориса Абрамовича Березовского финансовый конфликт с Сильвером. Мне нужно «выключить» Бориса Абрамовича Березовского из околополитического движения. Вообще, идеально, если он с частью капиталов свалит в сторону земли обетованной. Банк Сильвера должен бабки «АВВЕ» Березовского. И плюс к тому – у меня есть очень хорошая запись, на которой Борис Абрамович приказывает «решить проблему». Его «безопасник» вяло отнекивается, но господин Березовский разгневан и неумолим.

Теперь дело за малым. Немного пострелять в сторону Сильвера, после чего предъявить тому же Сильверу запись разговора. После этого, скорее всего, у Бориса Абрамовича возникнут неразрешимые проблемы. Все крупные столичные группировки, кроме чеченцев и, пожалуй, «бауманских», будут соревноваться – кто быстрее принесет хозяину голову Березовского. Возможности убить кого угодно у Сильвера есть – и исполнители, и деньги, и технические средства.

«Был апрель, и в любви. Мы клялись, но увы. Пролетел жёлтый лист. По бульварам Москвы», – пел из телевизора Шуфутинский свой новый хит.

План этот мне нравился. Очень хороший план, когда читаешь его на бумаге. Как там говорит народная мудрость? «Написали на бумаге, да забыли про овраги…» Но… если у Василия Ивановича не выгорит номер… Тогда проблемы будут уже у меня. Хоть убей, не помню, в каком году взорвут Сильвера, в этом или следующем! Что не позже 95-го – это точно. Если в этом, значит тучи над ним уже сгустились. Врагов у него дохрена и больше, как явных, так и тайных, своих, домашних. Нужно не только провести операцию с покушением, и подсунуть ему пленку… Нужно, чтобы эти два события он у себя в голове увязал. Нужно, нужно… много чего нужно!