Текст книги "Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Владимир Борисович посмотрел на нас с удивлением, в нем явно происходила какая-то внутренняя борьба. Руслан предложил больше, чем стоило издание. В два с лишним раза.

Глава 3

Владимир Борисович некоторое время молчал, а потом расплылся в улыбке.

– Ну ты даешь, Руслан! Не ожидал, честно скажу! Удивил ты меня.

Руслан тоже расплылся в самодовольной улыбке.

– Владимир Борисович, дорогой, ты только не думай, что мы за это что-то просить будем. Нет! Чисто от души, на благое дело!

– Ага, – кивнул Владимир Борисович. – Чисто от души полмиллиона… А скажи, Руслан, что случилось? Раньше Сергея Пантелеевича никак нельзя было заподозрить в симпатии к президенту… Скажу больше. Несколько раз его приглашали пообщаться, он игнорировал. Вот я и не понимаю, что произошло…

Руслан важно кивнул.

– Ты знаешь, дорогой, какой человек Сергей Пантелеевич? Он же как с другой планеты человек, инопланетянин! Он гений, а гении, ты сам хорошо знаешь, не от мира сего. Вечеринки, тусовки, презентации – нет, не его это! Молодая жена обижается – рестораны не любит, курорты не любит, ну что с ним сделаешь? Такой человек! И в политике вообще не разбирается, говорит – с одним встречусь, пообщаюсь, другой обидится, врагом считать будет!

Владимир Борисович недоверчиво прищурился.

– Не любит, говоришь, рестораны и тусовки? А кто в новом году по четвертому каналу россиян поздравлял? Ты что, думаешь, это всем понравилось?

Лицо Руслана приобрело трагическое выражение. Он сокрушенно качал головой.

– Эх, Владимир Борисович! Я же говорю – не от мира сего человек! Ну пришла фантазия, заплатил денег, засветился в телевизоре. Да и то сказать – что такое четвертый канал⁈ Кто его смотрит? Кому он нужен⁈ А когда юморист поздравлял по центральному каналу, это лучше было? Юморист, получается, лучше, чем мой шеф! Вах! Неприятно слышать такое.

– Ладно, – примирительно сказал Владимир Борисович. – Ты не горячись. Я же разобраться хочу, нельзя же вот так с бухты барахты прийти к президенту и сказать – а вот есть у нас такой прекрасный человек, который… Ну ты понял. Короче говоря, шеф мосты наводит?

– Можно и так сказать, – согласился Руслан. – Если тебе так удобнее, дорогой, если не веришь в добрые дела и чистые души, то считай, что мосты наводит!

Владимир Борисович искренне рассмеялся.

– Я в добрые дела верю! И в чистые души. Но, когда предлагают полмиллиона долларов, то слегка напрягаюсь. Ну, согласись, не каждый день такое счастье выпадает!

Я молча наблюдал за этим словесным пинг-понгом. Владимиру Борисовичу явно хочется денег, но что-то его смущает.

Руслан молитвенно сложил ладони.

– Дорогой, ведь не первый день знаем друг друга! Мы жмотами никогда не были, никогда! Скажи, Руслан хоть один раз торговался, когда рекламные вопросы решали⁈ Ни единого раза! Сколько говорили денег принести, столько и приносил.

– Все верно, Руслан, все верно, – согласился Владимир Борисович. – Но есть еще один момент. У твоего шефа, хочет он этого или нет, уже сложился определенный имидж. И вот чего я опасаюсь… как бы этот имидж не повредил нам, понимаешь?

Руслан с важным видом кивнул.

– Разумно! Очень разумно, дорогой, мы подумали об этом, хорошо подумали. Вот Алексей, – Руслан кивнул на меня. – Большой бизнес делает в провинции, наш друг хороший, ни в чем таком не замечен. Через него все сделаем, не беспокойся!

Владимир Борисович одарил меня задумчивым взглядом.

– И чем же вы занимаетесь? – подчеркнуто вежливо спросил он меня.

– Производим химические удобрения, – ответил я. – Сахар. Водку. Ну и торгуем, конечно, чем придется, от металла до детского питания… Банк имеется, небольшой, но надежный.

Владимир Борисович согласно кивал головой, слушая меня.

– Ну что же, – сказал он, после того, как я закончил, – приятно слышать, что во время такого серьезного кризиса есть люди, которые не только зарабатывают, но и неравнодушны к судьбам страны! Вы, господа, ни в кем случае не подумайте, что я набиваю цену или каким-то образом отказываюсь от столь великодушно предложенной вами помощи! Я прекрасно понимаю, что бизнесмены сегодня тоже выживают… как и все. Я очень благодарен вам за это предложение, и конечно, я обязательно передам его Борису Николаевичу. Уверен, что он оценит…

– Великий человек! – восторженно сказал Руслан. Впрочем, было не совсем понятно, кого он имел в виду – непосредственно Бориса Николаевича или Владимира Борисовича.

– Да, – согласился Владимир Борисович. – Я согласен с тобой, Руслан, идут великие преобразования, а предстоят еще более великие. Но я отвлекся. Сумма, которую вы, господа, озвучили, лично мне кажется абсолютно адекватной, она наверняка покроет все возможные расходы, связанные с изданием. Алексей, позвольте вашу визитку.

Я передал ему визитную карточку.

– Кроме того, Владимир Борисович, – вскинулся Руслан, – мы готовы принимать участие и в иных подобных проектах! Но есть одно но. Извини, не мы так решили, шеф так решил.

– О чем речь? – поднял брови Владимир Борисович.

– Наше участие должно быть эксклюзивным, – улыбнулся Руслан. – И только-то, дорогой! Ну не хочет шеф ни с кем делить свой вклад! Не хочет! Ревностно относится к своему участию!

– То есть, проект вы финансируете полностью, и чтобы больше никаких спонсоров? – задумчиво спросил Владимир Борисович.

– Совершенно верно! – подтвердил Руслан. – Такое маленькое условие. Да и зачем чужие, если финансовый вопрос мы закрываем полностью? И, не забудь, дорогой, ничего не просим взамен! Нам не нужны разрешения на ввоз сигарет и вывоз металла. Мы же не Отари Витальевич…

При упоминании Отари Витальевича наш собеседник усмехнулся, но как-то невесело.

– В общем, господа, – сказал он, – еще раз благодарю вас за щедрое предложение. На днях я все точно узнаю и сообщу результат. А сейчас…

– А сейчас давайте выпьем шампанского! – воскликнул Руслан.

– Извини, нужно бежать, – заторопился Владимир Борисович. – Сейчас награждение!

Мы тепло попрощались. Появился официант с бутылкой шампанского.

– И поесть чего-нибудь, – устало сказал Руслан официанту. Тот молча кивнул и исчез.

– «Вдова Клико», – оценил Руслан принесенную бутылку. – Черт его знает, Алексей, пил я эту «Вдову» и скажу – ну так себе. Своих денег точно не стоит! Я к «Советскому» привык, а тут «Вдова»… название-то какое!

– Как думаешь, возьмет бабки? – спросил я, прерывая поток красноречия Руслана.

– Этот? – усмехнулся он. – Пол-лимона баксов? Хочешь, поспорим на штуку, что через три дня позвонит? Через четыре – максимум, но вряд ли. Думаешь, ему каждый день по пол-лимона предлагают? Поверь мне, это большие бабки, чтобы мимо них так просто пройти! Хоть для кого большие!

– Спорить не буду, поверю на слово, – сказал я.

– Тогда давай пить эту невкусную «Вдову», – решительно сказал Руслан. – Притворимся аристократами, тут все притворяются. И, может быть, ты мне расскажешь, зачем нужно отдавать этому штымпу столько денег?

Я таинственно улыбнулся.

– Не расскажу. Но поверь мне на слово – так надо! И если у нас получится, то это будет историческое событие!

– Историческое событие… – эхом отозвался Руслан. – Ну, тогда за историческое событие выпьем, когда нам пожрать принесут что-нибудь… Так-то он мужик неплохой, этот Владимир Борисович, не людоед, не кровопийца…

Принесли бутерброды, и Руслан расстроился.

– Любезный, – обратился он к официанту, – неужели мы будем закусывать несвежими (вижу, что несвежие, сиживали за столами!) аристократическое пойло? Нехорошо-с!

– Гости все съели, – виновато развел руками официант. – Так вы будете бутерброды или я унесу?

Руслан махнул рукой.

– Оставляй! Схарчим и бутерброды, не такое жрали… Оставляй, любезный, бог с тобой. Слыхал, Алексей⁈ Всё сожрали, подчистую, всё меню! А почему⁈ А потому что свободная и независимая пресса. Им бы только жрать и жрать! Ты оглядись – девяносто процентов сюда пришли пожрать на халяву… ну или потрахаться за бабки, – добавил он, бросив быстрый взгляд на моделей, сидевших через столик.

– Всех присутствующих знаешь? – спросил я.

Руслан горделиво улыбнулся.

– Как собственных односельчан. Я ж в этом живу, дорогой, кто женился, родился, крестился… Вот, например, видишь дяденьку в кожаном клифте? Как ты думаешь, чем занимается?

Я рассмотрел солидного джентльмена лет пятидесяти. Очки в золотой оправе, аристократический профиль, бакенбарды, профессорская бородка.

– Научной работой, – ткнул я пальцем в небо. – Директор какого-нибудь НИИ.

Руслан издевательски заржал, да так громко, что с соседних столиков начали коситься.

– Видишь, Алексей, как бывает обманчива внешность. Как там говорил Воланд? Никогда не судите по костюму! Этот чувак – известный центровой барыга. Коксом барыжит.

– Нихрена себе! – удивился я. – А что, в зале много любителей этого дела?

Руслан посмотрел на меня как на маленького несмышленого ребенка

– Запомни, Алексей! Свободной прессы и независимой журналистики без кокса не бывает. Раньше при проклятом тоталитаризме просто водку жрали, ну и всякое иное, что горит. А сейчас – другая ступень эволюции. Кстати, ты сам как по этому делу? Может свиснуть его?

– Нет-нет! – заотказывался я. – Не употребляю! Здоровый образ жизни веду.

– Спортсмен, что ли? – с подозрением посмотрел на меня Руслан. – Знаю я спортсменов, еще хуже, чем свободная пресса. Хорошие ребята. Могут выжрать столько отравы, что любой самый независимый журналист загнется! И ни в одном глазу!

– Я не такой, – с улыбкой возразил я. – Ты мне вот что скажи, Руслан. Хочу еще у тебя немного проконсультироваться. По твоей теме. По журналистской.

Руслан стукнул себя в грудь.

– Все, что хочешь, дорогой! Вот сейчас давай выпьем за дружбу и полное доверие, и расскажу все тайны этого поганого мира!

Мы выпили и закусили бутербродами.

– Что ты будешь делать? – сказал Руслан с досадой. – Несвежий хлеб и несвежее масло. А колбаса, вроде бы, ничего, даже странно. Но ты говори, Алексей, задавай вопрос, который хотел задать! Я уже не настолько трезв, чтобы фильтровать базар, так что, расскажу про всех то, что думаю. То есть, правду.

– Владимир Александрович Гусинский, – сказал я. – Знаешь этого человека?

Руслан тяжело вздохнул и посмотрел на меня укоризненно.

– Хорошо же сидели, дорогой. Хорошо сидели, приятные вещи говорили, кусок хлеба преломили, хоть и несвежего. Знаю, конечно. Ты думаешь, чьи бабки здесь раздают? Премии за вклад в свободу слова и все прекрасное?

– Его? – спросил я.

– Ну… Не только его, но и его тоже. Сам он человек вежливый, внимательный. Тактичный. Знаешь, такая тактичная и приятная в общении акула. Ты сидишь, ведешь с ней светский разговор на общие темы, кофе пьешь или даже коньяк, но всегда знаешь, что это – акула. И что она тебя сожрет, если вдруг ей захочется. Вот ты, Алексей, сам непростой человек, я уж так чувствую, но с тобой нормально – посидеть, потрындеть о том, о сем, выпить… Приятный ты человек, и я с тобой на расслабухе. А вот с акулой вроде Владимира Александровича – не расслабишься. Но я его не виню, господина Гусинского, акула же не виновата в том, что акулой родилась! Как мама с папой сделали, так и родилась… Чего тебе еще рассказать?

– Финансово он хорошо стоит? – задал я очередной вопрос.

Руслан неопределенно пожал плечами.

– Финансово он стоит неплохо. Бабки есть. Насколько я понимаю, основные бабки от правительства Москвы, у него же уполномоченный банк. Работает с «конторскими» – бывшими и действующими. Тратит на это столько, что с ума сойти…

– Братва? – с улыбкой спросил я.

– На пушечный выстрел не подходят, – сказал Руслан. – Они не подходят и тебе не советую, дорогой!

– По факту получается, что он зарабатывает на московском бюджете, а тратит на независимых журналистов?

Руслан кивнул.

– Примерно так получается. Умный человек, еврей, как-никак. Понимает, что медиа – это чистое поле, кто первый засеет, тот кассу и снимет. По секрету тебе скажу, они четвертый канал забирают, тот самый, по которому Сергей Пантелеевич россиян с новым годом поздравлял. Будет их канал теперь.

Плохо, подумал я. Это все очень плохо, я опаздываю, все происходит так стремительно… Не успеваю!

– А Сергей Пантелеевич никогда не изъявлял желание себе газету приобрести? – с досадой спросил я. – Или телеканал?

– Что ты, что ты! – замахал руками Руслан. – Где Сергей Пантелеевич, святой человек, который в своем мире живет, а где вся эта грязь – газеты, телеканалы и прочее… Бабки мы им носим за рекламу. Сумками, чемоданами, ящиками. Но чтобы владеть – нет такого. Давай пить дальше, дорогой, за большой успех всех дел и начинаний!

Мы выпили. Человек в смокинге и с микрофоном вручал конверты самым свободным и независимым журналистам. Журналисты раскланивались и обещали, что теперь станут еще свободнее и независимее. Присутствующие аплодировали, но в кулуарах слышались реплики, не лишенные зависти.

– Ну этой-то ладно, дали! – обиженным баском говорил какой-то бородатый детина. – Она сама всем дала, кому только можно. Тоже работа. А этому-то за что? Тоже переспал с кем-то⁈

– Я первый в Союзе про Петрика и Отарика написал, – вторил ему собеседник. – Потом семью в деревне прятал. Думаешь, кто-то вспомнил? Вот так пишешь, пишешь, рискуешь…

Публика напивалась, кто с радости, а кто с горя, неугомонной Руслан потащил меня к моделям – знакомиться. Модели профессионально улыбались, а глаза их сверкали – они мгновенно оценили мой «Ролекс» и с профессиональным мастерством поддерживали беседу. Все представились выпускницами факультета журналистики. Наверное, я прилично набрался, но сейчас девушки показались вполне себе, очень даже ничего себе…

– Дамы и господа! – торжественно объявил Руслан. – А не покинуть ли нам этот вертеп свободы слова и не переместиться ли в более приятное место⁈ В частности, у меня здесь постоянно снят люкс на седьмом этаже!

В голове у меня шумело и предложение Руслана почему-то вызвало бурную радость. Слишком много стресса. Слишком большой груз ответственности. Хотелось дурацкого и бессмысленного загула, хотелось наплевать на все, забыться и выключить голову хотя бы на пару часов…

Потом «Мерседес» вез меня домой, а я полулежал на заднем сиденье и предавался пьяным угрызениям совести. Я здесь предаюсь разврату, а Таня там… разврату не предается. Наверное. Нужно было соглашаться ехать со мной в Москву, недовольно думал я. Не согласилась, потому что мама, подружки, книжный бизнес, в который она довольно неплохо въехала… А на расстоянии что за отношения⁈ И созваниваемся мы теперь редко, и вообще – чувства как-то притупились, и не до этого мне, и клятв верности друг другу мы не давали. Но один хрен – чувство вины.

– А ты, Вадик, что делаешь с чувством вины? – спросил я шофера.

Вадик недоуменно оглянулся на меня.

– В смысле?

– Ну, когда сделал что-то и считаешь себя виноватым.

– А… – ответил Вадик. – В этом смысле. Я, Алексей Владимирович, тогда бухать начинаю. Дня два-три. И попускает.

– Тоже неплохая терапия, – сказал я задумчиво.

– Я вообще заметил, – продолжил развивать свой ответ Вадик, – что самые лучшие люди быстрее всего спиваются. Потому что, как не бухать с такой жизнью? Никак невозможно… У меня батя такой был.

– Понятно, Вадик, – сказал я терпеливо. – Благодарю за информацию.

– Та не за что, – улыбнулся он. – Может вам водицы, Алексей Владимирович? У нас есть какая-то французская.

– Давай, – согласился я. – Французское вино французской водицей вышибают. Как клин клином.

Я отхлебнул «Перье» из зеленой бутылочки. Вроде как-то немного полегче. Нужно как-то минимизировать светскую жизнь, сопьюсь к чертовой матери. И никакого будущего не изменю. Воистину, кабаки да бабы доведут до цугундера…

Глава 4

Мы присматривали за офисом «Логоваза». Наблюдали. Очень скрытно, потому что служба безопасности у Бориса Абрамовича подобралась серьезная и последствия тоже могли быть серьезные. В команде, которой руководил Василий Иванович, было человек двенадцать – четыре бывших опера из уголовки, один связист из военной приемки, ушедший по собственному после того, как накрылась его контора, и несколько ребят с техническим образованием, которых жизнь помотала так, что они рады были любому твердому окладу. Еще было несколько бойцов из группировки покойного Миши Афганца. Наша боевая единица.

Первым делом поставили наблюдение на Новокузнецкой. Благо, место людное, машин много, затеряться легко. Делали по классике – три старых «Жигуля», не привлекающих внимание, и одна «Волга» с тонировкой, которая стояла на соседней улице и работала как командный пункт. Фиксировали всё: кто входит, кто выходит, во сколько, на каких машинах, с какими сумками. Фото-видео фиксацию тоже вели.

Одному из технарей поставили задачу прощупать линии связи. Офис «Логоваза» висел на городской телефонной станции, и, как водится, никакой защиты на ней не было – старые кроссы, открытые распределительные щитки, доступ в подвал через незапертую дверь. В общем, нормальное наше разгильдяйство. Получить доступ – вопрос нескольких дней и сотни долларов. Качество записи было паршивое, шипение и треск, но голоса были слышны.

Параллельно подогнали парня с радиотехникой. В девяносто четвёртом мобильные телефоны были редкостью и роскошью, но у «Логоваза», конечно, имелись. Наш радист вычислил рабочие частоты и поставил сканер. Перехватывать разговоры в реальном времени получалось плохо – сигнал прыгал, да и вышка была одна на район, – но он фиксировал номера и продолжительность звонков. По этим данным выстраивалась картина – кто и кому звонит.

К концу первой недели я уже имел представление о том, кто рулит в «Логовазе», кто с кем и как общается, кто приезжает постоянно, а кто – время от времени. Все отчеты были бумажными, никакой электроники.

Естественно, с такими незначительными ресурсами работать вдолгую и не спалиться – совершенно нереально. Но мы и не рассчитывали работать вдолгую.

Я очень рассчитывал на то, что мой план сработает. Именно мы, а не Березовский дадим эти злосчастные деньги на книгу Ельцина. И тогда Борис Абрамович не попадет в Семью, а олигархический расклад будет совершенно иным.

А Москва живет, Москва уже почти приспособилась к новым временам. И не просто приспособилась, а начала устраиваться поудобнее… Филипп Бедросович катает на тройке с бубенцами Аллу Борисовну, а Маша Распутина снимается для «Пентхауза»…

По ТВ засилье сериалов – мексиканские, аргентинские, бразильские, американские… Народ, имея мало интересного в своей жизни, следит за чужой. Впрочем, есть и приличные, вроде культового «Твин Пикс». Банк «Столичный» пытается создать что-то вроде собственной платежной системы – «STB-card» принимают несколько сотен московских магазинов. Смешно, если подходить мерками двадцать первого века. А Евгений Леонов умирает, не дождавшись «скорой помощи». Два часа ждали, не приехала.

Руслан оказался полностью прав. Владимир Борисович позвонил ровно через три дня. Он торжественно сообщил, что наше предложение принято. И поинтересовался – готовы ли мы внести всю сумму сразу или же в несколько платежей? Готовы сразу, конечно, ответил я, стараясь сдержать волнение. Чего кота за хвост тянуть?

Мы встретились на следующий день, на этот раз без Руслана. Со мною – полмиллиона долларов в двух спортивных сумках и два охранника. Охрана потому что кататься с такими деньгами по Москве – большая лотерея. Деньги привезли на какую-то квартиру, скорее всего – съемную. Там уже находился Владимир Борисович с еще одним человеком – то ли шофером, то ли охранником. При виде довольно увесистых сумок у него разгорелись глаза.

– Расписка, конечно, нужна? – спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

– Обойдемся. Мы действительно не собираемся просить что-то взамен. Все именно так!

Владимир Борисович развеселился еще больше.

– Скажу вам откровенно, с самого начала вся эта ситуация с деньгами показалась мне… подозрительной, скажем так. Посудите сами! Приходят люди, которые представляют хорошо известного Сергея Пантелеевича, и предлагают приличные деньги. При этом, уверяют, что им за это ничего не нужно. Любой здравомыслящий человек скажет, что если людям ничего не нужно за полмиллиона долларов, то тогда затевается какая-то подстава.

Я пожал плечами.

– Можете не верить. Дело ваше. Деньги, кстати, тоже.

– Я, простите, навел о вас некоторые справки, – сказал он. – В прошлом году у вас были довольно серьезные неприятности с налоговой полицией. И вы их решили. И мне известно, как именно.

– Знакомые ребята помогли, – улыбнулся я.

Он кивнул.

– А один из ваших партнеров по бизнесу теперь депутат Госдумы…

– Все верно, – подтвердил я. – Но я хочу сказать, что вы напрасно беспокоитесь. Совершенно напрасно. Усложняете сущность там, где этого делать не нужно…

Он задумчиво ходил по комнате. Спортивные сумки с пачками денег лежали на кожаном диване.

– Хотите выпить? – внезапно спросил он. – Здесь есть коньяк… французский, кажется. И виски.

– Коньяк годится, – согласился я.

Из бара была извлечена бутылка, а из холодильника какая-то порезанная колбаса. Мы выпили.

– Я все же думаю, что вы не говорите со мной начистоту, – сказал он. – Нет, речь не о том, что вы меня обманываете. Скорее о том, что вы не говорите всей правды.

Ох и зануда, подумал я. Развел какие-то китайские церемонии, непонятные подозрения… Но, как это ни смешно, его подозрения полностью обоснованы.

– Вы хотите, чтобы я максимально честно ответил, чего хочу? – спросил я.

– Да, я этого хочу, – ответил он серьезно.

Я тяжело вздохнул.

– Знаете, Владимир Борисович… Боюсь, что очень сложно переубедить убежденного в своей правоте человека. Почти невозможно. Вы почему-то убеждены в том, что мы с Сергеем Пантелеевичем ищем какие-то выгоды. Но мы вам ответили на прошлой встрече совершенно правдиво – Руслан очень точно сказал, что издание такой книги это историческое событие. Мы просто хотим иметь к нему отношение. Вы можете задать вопрос – а зачем вам это?

– Резонно, – кивнул он. – Итак, зачем?

Я рассмеялся.

– На этот вопрос не существует правильного ответа. Зачем люди покупают «Мерседес» последней марки? Или дом на Канарах? Строят гигантские дома, в которых невозможно жить? Потому что могут! Сергей Пантелеевич достиг довольно серьезных финансовых показателей. Он очень богатый бизнесмен. Уточнение – он очень богатый бизнесмен с очень скромными личными потребностями. По кабакам не ходит, в казино не катает, дворец не строит. Но вот появилась у него потребность – причастность к значимым событиям.

Он кивнул.

– Ваше объяснение понятно. Самодур Мавроди решил выпендриться довольно оригинальным и дорогостоящим способом. Видите ли, в чем дело… Есть некое событие. Вот никогда не было и не было, а потом – раз! – и случилось. Почему случилось? Пока непонятно. Вы даете объяснения, но они какие-то странные. Выражаясь современным языком – не тянут на пол-лимона баксов!

– Между тем, я даже не требую от вас расписки… – вздохнул я.

– Все так, все верно, – согласился он. – Но мне хорошо известно, что у Сергея Пантелеевича проблемы. По линии министерства финансов. Ему не разрешили выпустить дополнительные акции…

– Это мелочь, – легкомысленно отмахнулся я. – Сергей Пантелеевич – умный человек. Придумает, как обойти.

Он задумчиво смотрел на меня.

– А знаете, – предложил он, – давайте еще выпьем!

– За понимание? – усмехнулся я.

– За разгадку всех загадок! – сказал он серьезно.

А в этом мужике что-то есть, подумал я. Недаром он достигнет таких высот… во всяком случае, в моей старой версии реальности. А в этой – не факт, что достигните, дорогой Владимир Борисович, понимаешь… Ой не факт… Но интуиция работает. Каким-то чутьем… то ли журналистским, то ли черт его знает каким, чувствует подвох! Интересно… а если ему рассказать все как есть? Но, нет. Перетопчется.

Мы выпили.

– Про Сергея Пантелеевича вы рассказали, – сказал он. – А вы? Вы имеете отношение к этому его решению?

– Это было коллегиальное решение, – сказал я. И тут же пожалел что сказал. Нужно было отнекиваться.

– Коллегиальное решение… – протянул он задумчиво. – Опять странность, Алексей Владимирович. Я знаю, кто такой Сергей Мавроди. Один из первопроходцев отечественного бизнеса. «МММ» действительно знают все. Еще он математик и, кажется, неплохой. Работал в науке. Работал в теневом бизнесе. Опытный человек. И, не знаю, как там насчет гениальности, но неглупый человек, с этим не поспоришь. И вдруг, Сергей Пантелеевич, который не слушает никого и никогда, начинает слушать вас. Это странно, Алексей Владимирович, согласитесь. Вы кто? Коммерсант из провинции? Таких сотни. Вы только после института, вам совсем не много лет, особого опыта у вас нет и взяться ему неоткуда… Может расскажите, почему вас послушал Сергей Пантелеевич? Ведь это же ваша идея? К слову, а откуда вы с Сергеем Пантелеевичем знаете, что президент пишет книгу? Это же не общедоступная информация. Более того, эта информация, которой владеют очень немногие!

Ну да, припер меня к стенке, а теперь потрошит. Вот что значит профессиональный журналист!

– Владимир Борисович, – сказал я довольно резко, – по сути, мое дело в этом вопросе – курьерское. Я бабки принес, коньячка с вами выпил, благодарю за угощение. А обсуждать всякие вопросы – это не ко мне, простите. Это к Сергею Пантелеевичу. Вы пересчитывать будете? – я кивнул на сумки с деньгами.

– Ну что вы⁈ – вскинулся Владимир Борисович. – Вы же не под роспись эти деньги выдаете. Я вам вполне доверяю. А то, что у меня возникли вопросы… уж не обессудьте, профессиональное!

– Без проблем, – ответил я, поднимаясь. – Всего доброго, рад был пообщаться!

– Наилучшие пожелания Сергею Пантелеевичу!

Владимир Борисович проводил меня до двери.

Только в машине я выдохнул. Взял. Он взял деньги! Хватит и книгу издать, и себе отпилить немного! Кажется, у меня получилось! И теперь он может не обращаться к Березовскому… Неужели получилось⁈

– Все в порядке, Алексей Владимирович? – озабоченно спросил меня один из охранников. Кажется, его насторожил мой озабоченный вид.

– Все отлично! – сказал я. – Все настолько хорошо, что сложно представить!

Охранник с сомнением посмотрел на меня и ничего не ответил. А я забеспокоился. Может быть, я рано радуюсь? Борис Абрамович человек в высшей степени изобретательный, может придумать какой-то совершенно нетривиальный ход. И вообще, а что, если он агент судьбы? Рока, фатума, кармы – не важно! Что, если его попадание во власть – неотвратимо и изменению не подлежит? Как смерть Цоя. Я тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Но в целом было радостно… такая осторожная и неуверенная радость, да еще и выпитый коньяк придавал самоуверенности.

В офисе сидел Валерик. Очень серьезный и сосредоточенный. Облаченный в строгую «тройку» и галстук в строгую же полоску. Аккуратно причесанный. Пахнущий дорогим парфюмом. Настоящий народный избранник! При виде Валерика я не смог сдержать смех.

– Чего ржешь? – недовольно спросил Валерик.

– Ты бы сейчас на себя в зеркало посмотрел! – Я веселился все больше и больше. – Лицо у тебя такое…

– Какое? – спросил Валерик грозно.

– Озабоченное! Лежит на нем печать тревоги за судьбы страны и народа, Валерий Юрьевич. Вам, по ходу, там специальные лица выдают, для служебного пользования?

– Иди ты… – обиделся Валерик, но я дружески хлопнул его по плечу и предложил кофе.

– Рассказывай! – потребовал я. – Отчитывайся перед электоратом! Что хорошего сделали для народа? И для отдельных его представителей?

Валерик, как и многие другие независимые депутаты – крупные коммерсанты и директора предприятий, вошел в малоизвестную фракцию под названием «Новая региональная политика». Там не было шоу-мэнов от политики, пламенных ораторов, народных любимцев, известных на всю страну спортсменов, артистов, космонавтов и певцов. Но зато там были очень прагматичные и деловые люди. Настоящие акулы капитализма.

– Эх, Леха… – мечтательно протянул Валерик. – Там сейчас такие дела делаются… Прикинь, наш человек из фракции – председатель комитета по собственности, приватизации и хозяйственной деятельности. Еще у нас комитет по делам национальностей, образованию и культуре…

– На заседания ходишь? – строго спросил я.

– Хожу, – тоскливо ответил Валерик. – Только не понимаю ни хрена! А там такие люди! Кашпировский, Невзоров, Хакамада…

– Они, думаешь, больше тебя понимают? Ходи на заседания, общайся с людьми, знакомься… Вообще, ваша депутатская банда под кем ходит?

Валерик недоуменно пожал плечами.

– Да хрен его знает! Вроде бы к премьеру имеет какое-то отношение. Есть несколько человек из нефтегазового сектора… Мужики серьезные! Лучше расскажи, у тебя как дела? Все с этим жуликом трешься?

Валерик не одобрял мое сближение с Мавроди.

– Дела идут чрезвычайно хорошо! – похвастал я. – Сегодня пол-лимона баксов отвалил хорошему человеку. Из которых наши – двести пятьдесят штук. На издание нужной и важной книги.

– Разыгрываешь меня? – скептически спросил Валерик. – Хорош уже прикалываться. Книгоиздатель хренов.

– Все совершенно серьезно! – с каменным лицом заявил я. – Мы оплатили издание книги президента страны, дорогой мой депутат! Президента!

– У тебя крыша поехала, Леха, – скорбно сказал Валерик. – Какая нам от этого польза? Вот скажи! Двести пятьдесят штук – большие бабки. Ты, что ли, в окружение Ельцина пробиться хочешь? Вот это зря!

На меня внезапно накатила усталость. Я устал объяснять, уговаривать, манипулировать и подкупать.

– Валер, я часто ошибался?

Валерик посмотрел на меня серьезно.

– Вроде бы нет. Не, ну если ты уверен, то…

– Я уверен.

– Так бы сразу и сказал, – нервно заявил Валерик. – А то морочит голову уже полчаса. Но, Леха, я на «БМВ» на работу езжу, а наши все – на «Мерседесах»! А ты такие деньжищи тратишь, хрен пойми куда.

– Купим тебе «Мерс», – заверил я Валерика. – Какой-нибудь эксклюзивный. Бронированный. Будешь рассекать не хуже твоих кентов из фракции.

Валерик просиял.

– Тогда ладно.

А на следующий день мне принесли материалы – перехваченный разговор Бориса Абрамовича Березовского с Владимиром Борисовичем Ромашевым. Который только что получил от нас полмиллиона долларов. Владимир Борисович дружески просил Бориса Абрамовича помочь с финансированием издания книги президента. Вложить хотя бы тысяч двести долларов. Борис Абрамович был не особо рад этому предложению. Кажется, он не совсем понимал, зачем ему это нужно. Березовский не отказал и не согласился, попросил несколько дней прикинуть, что к чему.

Вот так, думал я апатично. Все учел, все предвидел, подготовил годный план, реализовал его. И в результате – пшик. Потому что не учел человеческую жадность. Взять у нас полмиллиона? Это можно, но почему не взять еще и двести штук у Березовского, если есть такая возможность? Если можно взять, то почему не взять? Именно так рассуждал Владимир Борисович, и также рассуждают многие, подобные ему, которые добьются серьезных результатов. Весьма вероятно, что наши бабки не просто прикарманил. Что это, спрашивается? Очередной финт судьбы, которую не обманешь, по крайней мере, в некоторых случаях? Или просто жадный мудак решил срубить пол-лимона, которые какие-то лохи сами принесли на блюдечке?