Текст книги "Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– И там оказался Матвей? – удивился я. – Он, вроде бы, по кофейням не ходит…

– Он там оказался чуть позже, – сказал Муромцев. – Кто-то проинформировал, судя по всему. Худого же не только мы искали, но и ваш товарищ тоже.

– И возникла конфликтная ситуация… – со вздохом предположил я.

– Ага. Конфликтная. Она самая. Матвей ему говорит: «Ты пацанов моих завалил?» А тот отвечает грубо что-то типа: «Жаль, что тебя с ними не было…» И нож вытаскивает. Ну вот… Бах, бах! Два покойника. Хорошо стреляет ваш товарищ, просто профи! Два выстрела – два жмура. Худому в лоб, второму – в сердце.

– Перспективы? – спросил я хмуро.

– На тормозах такое не спустят, – сказал Муромцев. – Будет сидеть. Это я сразу говорю результат, без вступлений и прологов. Ничего нельзя будет сделать. Управа на ушах от радости – сразу два громких убийства раскрылись сами собой.

– А если… позвонят? – спросил я.

Муромцев скептически фыркнул.

– Смотря кто позвонит. Но в любом случае, просто так соскочить не получится. Пять трупов, Алексей. Мы же говорили об этом – пока все тихо, отношение с нашей стороны лояльное. Устроили Чикаго – будем закрывать. И вообще, я давно говорил – сворачивайте уголовную направленность. Вы же все бизнесмены!

– А с пацанами что будет? Матвей же не один был.

– Пока окончательного решения нет, – сказал Муромцев, – но есть авторитетное мнение – нужно всю «основу» закрывать. Сейчас имеем право на основании оперативной информации.

– С кем из ваших мне идти договариваться? – спросил я.

Муромцев молча барабанил пальцами по столу.

– Даже если сумеете переквалифицировать на самооборону… Сидеть все равно придется. Сам виноват. Мог бы послать кого-то… поймали бы этого Худого, закопали бы в посадке… кто б его искал⁈ А тут – шоу в центре города.

– В ваших интересах тоже, чтобы оказалась самооборона, – сказал я тихо.

Муромцев удивленно посмотрел на меня.

– А что? – продолжил я. – Если Матвею будет светить серьезный срок… он может начать рассказывать о своих взаимоотношениях с органами. И не только с органами. Может подняться такой шум, что эти два трупа – вообще ни о чем.

– Не советую, – спокойно сказал Муромцев. – Если наши вдруг примут подобное всерьез, ваш товарищ может неудачно упасть с нар, например. Или поссориться с сокамерниками. Или психануть и повеситься прямо в хате. Такое случалось. А насчет договориться… Не получится. У нас же не единый дружный коллектив, у нас тоже друг друга ловят, подставляют, следят, кто где оступится. Допустим, договорюсь я со своим начальником. А завтра начальник управы на него в министерство стукнет – явный признак коррупции и сговора. А если договориться с начальником управы, мой на него стукнет. А еще есть прокурорские и прочие. Слишком много всего.

– Я все понял, – кивнул я. – Спасибо вам за информацию.

– На здоровье, – грустно сказал Муромцев. —

Что же, Муромцев был по-своему прав. Двойное убийство на тормозах не спустить, особенно если есть на то воля соответствующих органов. Даже Сильвер отсидел за простое вымогательство, хотя связи и возможности у него были приличные еще тогда, в начале 90-х… Теперь нужно снова думать и что-то решать. В любом случае, сейчас нужно сделать все от меня зависящее. Адвокат у Матвея уже есть, лучший в городе, а если нужно, привезем и московских. Если нужно, подключим прессу, общественников, но… Система работает. Вырваться оттуда, если уже попал, очень затруднительно. В прошлом году у Валерика получилось, но и ситуация была другая – неуплаченные налоги отличаются от двойного убийства…

Глава 21

– Ну а что ты от меня хочешь? – раздраженно спросил меня начальник отдела по борьбе с оргпреступностью, шеф майора Муромцева.

Это был высокий видный мужчина с пышными усами, кандидат в мастера спорта по вольной борьбе. Мы и встретились в спортивном зале, Муромцев постарался…

– До сих пор у нас все было нормально, – сказал я. – Я хочу, чтобы все так и продолжалось.

Он закатил глаза, дивясь моей наглости.

– Ну вы, ребята, даете! Оборзели уже до последней степени! Два трупа. И я должен чем-то помочь? Я не господь бог! И завязывай с этой херней про самооборону. Вас там всех закрывать нужно, парень! А тебе хватает наглости ко мне подходить и…

– Чего ж не закрываешь? – Я с усмешкой перебил милицейского начальника. – Хорошо знаешь, почему не закрываешь. Матвей всех начальников райотделов содержал. Скажешь, не в курсе? А если бы мы бензин не давали, вы бы за бандитами пешком гонялись! Мы же вам покупали все – от скрепки до генеральского компьютера.

– Вы – бандиты, – сказал он, и гневные искры сверкнули в его глазах. – Если друг друга не сожрете, все равно все сядете.

Диалог не задался. Гражданин начальник почему-то врубил режим «честного мента». В принципе, понятно почему. Шестой отдел давно хочет заменить группировку Матвея – по крайней мере в криминальной части бизнеса. Матвей подставился. Теперь они в него вцепятся по полной программе.

– Мы бандиты, а ты, значит, врач-общественник? – саркастично спросил я. – И дом у тебя в три этажа, и тачки японские, и квартирки. А подчиненные твои, которые почестнее и которых ты еще с работы не выжил, последний хрен доедают. И ты мне тут про законность и правопорядок втираешь?

– Сейчас по рации вызову ОМОН, – спокойно сказал он. – Поедешь в соседнюю с твоим кентом камеру.

Меня тоже прорубило, наверное, сказалось напряжение последних дней.

– Мне один звонок сделать и вылетишь со своего хлебного места! С конфискацией всего честно нажитого. Че, хочешь проверить?

Расстались мы очень недовольные друг другом. Милиция явно почувствовала силу и планирует перейти в наступление. Но и Матвей, конечно… так подставиться на ровном месте!

Поступили известия от генерала – начальника милицейского управления. Известия принес Борис Борисович.

– Генерал сказал: «Пусть не бегает и не пытается что-то решить». Говорит, что показаний хватает и улик хватает'. Встречаться с ним бессмысленно, Алексей.

Я мрачно посмотрел на Бориса Борисовича.

– Вот так даже?

– Вот так, – ответил он. – Мы ничего здесь не можем сделать, все зашло слишком далеко. И мой тебе совет… – Борис Борисович замолчал, задумавшись.

– Ну говорите уже! – раздраженно бросил я.

– Не связывайся с милицией. Дополнительные конфликты никому не нужны.

– Разберусь.

– Фактически двойное убийство имело место, – продолжил он. – Они его будут раскручивать на предумышленное. А если им удастся притянуть еще какие-нибудь его грехи… Это расстрел, Алексей.

– Вы понимаете, о чем говорите? – со сдерживаемой яростью спросил я Бориса Борисовича.

– Прекрасно понимаю, – кивнул он, скроив скорбную физиономию. – Нам всем это создает определенные сложности…

– Сложности⁈ – взвился я. – Не говоря уже о том, что Матвей – наш человек, с которым я лично многое прошел и которому многим обязан… Вы отдаете себе отчет в том, что, если его приговорят к «вышке», ему нечего будет терять? И он расскажет все обо всех? И о вас в том числе?

Борис Борисович покраснел. Пот обильно тек по его обширной лысине, он тяжело дышал.

– Выпейте воды, – посоветовал я, кивнув на стоящую на столике бутылку минералки. – И начинайте уже думать что-то в конструктивном русле.

– Я подумаю, – угрюмо сказал Борис Борисович.

А потом тяжело поднялся и, вытирая пот, вышел из номера.

Начальник городской тюрьмы я знал давно и услуг его учреждению наша фирма оказывала прилично. Звали его Иван Степанович – мужчина сильно за сорок, незлой, много повидавший в жизни человек. Он занимал свою должность еще с перестройки, был умелым дипломатом и умел договориться со всеми.

– Иван Степанович, – сказал я в трубку. – Петров беспокоит, который из фирмы «Астра»…

– Здравствуй, – охотно откликнулся он и тут же задал деловой вопрос: – Какие проблемы?

– Пообщаться бы, – сказал я. – Я подъеду, если вы не возражаете.

– Подъезжай. Я на месте сейчас.

Район, где находился СИЗО № 1, а попросту говоря – городская тюрьма, был довольно мрачным. Тюрьма располагалась неподалеку от механического завода и была одним из старейших зданий в городе. Слева – старый квартал, состоящий из длинных двухэтажных домов, в которых располагались населенные рабочими коммуналки. Справа – частный сектор, неухоженный и мрачный, здесь традиционно много наркоманов, алкашей и доступных девиц невысокого пошиба. Таксисты не любят ездить в этот район, запросто можно остаться без выручки, а то и без машины. А возвышается над всем этим великолепием – тюрьма. Как назидание и напоминание.

Трехэтажный корпус из старого красного кирпича, спрятанный за серым бетонным забором, поверх которого пущена колючая проволока. Неприятное место. Красивая жизнь заканчивается в этом некрасивом доме, почему-то подумал я.

Принадлежащий банку «Мерседес», на котором я приехал, остался припаркованным у главного входа, а я переступил порог городской тюрьмы…

В кабинете у Ивана Степановича было прохладно, несмотря на летнюю жару. Толстые стены не давали помещению прогреться. А вообще, уютно, подумал я, оглядывая окружающую обстановку. На стенах – цветы в горшках. Красивая, явно ручной работы, мебель.

– Чай будешь? – спросил меня Иван Степанович.

Я молча покачал головой.

– Ну, на нет и суда нет, как говорится. Давно тебя не видел, Алексей Владимирович. А я ведь отца твоего неплохо знал в свое время… Ну-ну, я не в осуждение говорю, знаю, что сюда приходить просто так без дела никто не любит. Место такое…

– Мрачновато у вас, – согласился я. – Вы, Иван Степанович, наверное, понимаете, зачем я приехал?

Он грустно усмехнулся.

– Чего уж непонятного. Друга твоего закрыли, бывает.

– Он у вас сейчас? – спросил я, напряженно глядя на начальника СИЗО.

– Где ж ему быть? – снова грустно усмехнулся он. – В карантине сидит, все как положено.

– Один?

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Зачем же один? Сосед имеется, нормальный, не «наседка». Не беспокойся, Алексей Владимирович, пока посидит в карантине с недельку, а там определим его в нормальную «хату» к приличным людям. Главное, чтобы сам не бузил.

– Иван Степанович! – сказал я, глядя ему в глаза. – Мне бы повидаться с ним минут на пять-десять. А? Благодарность моя будет безгранична!

Иван Степанович молчал.

Я вытащил из портфеля ручку и листок бумаги, написал на нем цифры и положил перед ним. Он равнодушно посмотрел на листок, а потом на меня.

– Хороший ты парень, Алексей, – сказал он задумчиво. – Помню, в конце девяносто второго… твоя фирма, понимаешь, одна-единственная чего-то подкидывала из жратвы и насущного. У нас же одна сечка на складе осталась… А тут картоху завозят – целый грузовик, капусту, сахар! Муку! Тушёнку, елки зеленые! У нас в то время и сотрудники-то многие полуголодные ходили, а уж контингент… И когда пришел к тебе мой зам, помощи попросил – трубы отопления поменять нужно было, сгнили трубы от времени, и тут вы не отказали, помогли.

– Это мелочи, – махнул рукой я.

– Мелочи – не мелочи… Так что это, – он указал на лист бумаги, – убери. Лишнее. Десять минут, говоришь, тебе нужно?

– В десять минут уложимся, – ответил я радостно.

– Ну вот здесь и поговорите, – сказал Иван Степанович. – У меня в кабинете. Самое надежное. Но, разговор будет при мне, сам понимаешь…

Я склонил голову в знак полного понимания.

– Сейчас распоряжусь, – сказал Иван Степанович. – Ты пока здесь посиди. Оно, знаешь… в этих стенах иногда полезно просто так посидеть. Я бы вашего брата-коммерсанта на денек в месяц закрывал… как в гостиницу. Ну-ну, не хмурься! Вон газетка на столе, почитай пока.

Сидеть пришлось минут пятнадцать, за это время я от корки до корки прочитал газету и уже дочитывал гороскопы, когда дверь открылась. Появился Иван Степанович, за ним Матвей, а за Матвеем еще один сотрудник.

– Ты, Никаноров, пока подожди в коридоре, – сказал Иван Степанович сотрудника. – Минут десять посиди, а там я тебя позову.

Сотрудник вышел, и он обратился ко мне с Матвеем:

– Ну, господа, десять минуток, как договаривались. Сразу предупреждаю, передавать ничего нельзя. Вы общайтесь, а я газетку дочитаю. На меня внимания не обращайте, как будто и нет меня в комнате.

Мы с Матвеем обнялись.

– Леха! – вполголоса воскликнул Матвей. – Леха! Я знал, что ты не кинешь, придешь! Я так и знал!

– Тише! – скомандовал я, покосившись в сторону Ивана Степановича. – Мы все делаем. Пытаемся порешать.

– Получается? – спросил он тревожно.

– Пока не очень, – честно ответил я. – Местные менты морозятся, походу, хотят бизнес вашей банды под себя забрать.

Матвей выругался. Иван Степанович кашлянул и укоризненно посмотрел на него.

– Ты не загоняйся сильно, – успокоил я Матвея. – Будем твой вопрос через Москву решать.

Матвей поглядел на меня с надеждой.

– Как в прошлом году Валерке?

– Как в прошлом году Валерке, – подтвердил я. – Мы там уже на очень серьезный уровень выходим. Очень! – повторил я значительно.

Матвей придвинулся ко мне вплотную.

– Леха, – зашептал он, – бумаги на офшор… У тетки моей Татьяны Герасимовны. Село Михайловка, улица Совхозная, дом двенадцать. Забери! Там почти четыре лимона баксов! И бумаги, права собственности, акции…

– Может лучше твой брательник распорядится? – спросил я с сомнением.

Матвей скривился.

– Андрюха? Не верю я ему ни хрена! Не верю! Ты забери! И общак у Медведя. Там тысяч триста-четыреста. Скажешь, пусть половину тебе отдаст, а остальное ломают между собой.

– Родители ваши в Израиле, вроде? – спросил я.

– В Израиле, в Ашкелоне, – радостно подтвердил Матвей. – И жена там же, с ними! Хоть раз по уму поступил, когда их туда отправил, дом купил… Но, Леха, я беспокоюсь за Карину.

Я поморщился. Карина была постоянной любовницей Матвея, победительницей одного из городских конкурсов красоты.

– Узнай, – быстро зашептал Матвей мне в ухо, – узнай, может ее тоже менты крепят, если что – помоги! И вообще помоги, по жизни, я ей все квартиру купить собирался, так и не собрался, некогда было… Сделаешь?

– Помогу, – сказал я.

– Бери бумагу, пиши номер! – скомандовал Матвей.

Я записал.

– Я люблю ее, – сказал Матвей ничего не выражающим голосом. – И у нее ребенок. Мой. Сын, десять месяцев. Леха, теперь ты один знаешь. Может кое-кто из пацанов догадывались, но ты один точно все знаешь! Из тех денег, из общаковых, ты им помоги… Много сразу не давай, две-три штуки в месяц. Сможешь?

– Все сделаю, – заверил я. – Ты как будто прощаешься… Давай завязывай тоску нагонять! Смотрим с будущее с оптимизмом!

Матвей помолчал несколько секунд, а потом заговорил, с трудом и принужденно выталкивая слова.

– Спать боюсь, Леха. Кровь снится. Как будто сидим мы всей честной компанией в кабаке… в «Театральном», помнишь⁈ Хорошо сидим, закусываем, выпиваем, девочки красивые… и тут со стенок начинает кровь течь. Сначала понемногу, тонкими струйками… и вы все этого не видите, а я вижу. И вот она течет сначала по чуть-чуть, а потом начинает лить как из крана прорвавшего! И кабак потихоньку затапливает, сначала где-то сантиметр глубины, а потом больше, больше… А народ танцует, так по крови и шлепают! Потом… в общем, просыпаюсь я… и вижу, Леха, по стенке камеры кровь течет. Черная. И страшно от этого просто до одури… Я знаю, менты хотят мне лапти сплести, вышак корячится, адвокат говорил, хороший адвокат, спасибо!

– Да ты погоди! – попробовал прервать я поток сознания.

– Бабки с оффшора, Леха… отошлешь моим сколько посчитаешь нужным. Там адрес их есть в папке и телефон израильский. Ну и себе возьмешь… тоже на твое усмотрение. А я уж чувствую, не соскочить мне. Да, хотел спросить… как там пацаны? Никого больше не приняли?

– Вроде бы нет, – сказал я не очень уверенно. – Их Серега собирает на ближайшее время. Передать что?

– Передать? – задумался Матвей. – Передай, что всё. Закончилось всё. Если менты зацепились, так просто не слезут. Пусть бабки подбивают и валят, здесь нечего ловить больше! Леха, есть несколько коммерсантов. Они мои бабки крутят. Спросишь Медведя, он тебе скажет кто именно. Барский – есть такой, фирма «Возрождение», фирма «Созвездие»… Там около лимона баксов. Нужно будет забрать. Половину пусть Медведь забирает, а половину – тебе отдаст. Понял?

– Все сделаю! – Я хлопнул Матвея по плечу. – Скажи, здесь у тебя есть нужда в чем-нибудь?

Он покачал головой.

– Серега заслал сегодня баулы… Все есть. Только не лезет эта жратва. Не могу… А! Забыл! Пусть Серега Библию пришлет. Ты не смейся, я вот что подумал – может почитаю и э т о сниться перестанет? Пусть прилет, скажи, я прошу!

– Я и не смеюсь, – заверил я Матвея. – Пришлет, в ближайшее время пришлет! Слушай, а зачем ты этих придурков пострелял? Не мог иначе решить, что ли?

Матвей с недоумением посмотрел на меня.

– Придурков?.. Пострелял?.. А! – он с размаха хлопнул себя ладонью по лбу. – Точно! Ты знаешь, Леха, я и забыл об этом! Вот ты спрашиваешь, а я вообще не понял, о чем базар, только сейчас дошло! Зачем? Да я уже и не помню, насрать на них! Они, Леха, сами в крови по уши, от них мир избавить – доброе дело… Вот в натуре, не помню. Помню, что позвонил мне директор «Шоколадки», говорит – Худой в зале сидит и с ним еще какой-то штымп. И всё! Как ехали, как стрелял – убей, не помню!

– Вытеснение… – сказал я задумчиво.

– Пять минут уже перебрали, господа, – тактично сказал Иван Степанович. – Пора.

Матвей поднялся со стула.

– Все, Леха! Время! Я уверен, с бабками ты решишь… Карину и ребенка не оставишь!

– И твой вопрос решим, – сказал я с хорошо разыгранным оптимизмом. – Не бери дурного в голову. Ты в стрессе сейчас!

– Никаноров! – позвал Иван Степанович.

Матвей посмотрел на меня, и на мгновенье я увидел своего прежнего товарища. Спокойного и уверенного в своей силе.

– А все-таки это было охрененно! – сказал он мне. – Как мы жили, Леха! Как мы жили!

Появился Никаноров, который увел Матвея.

– Ну что, доволен? – спросил меня Иван Степанович.

– Спасибо вам большое! – искренне поблагодарил я.

Он с досадой махнул рукой.

– Побродил тут по вашим коридорам, – продолжил я, – обстановочка мрачновата. Ремонт еще при государе-императоре делали?

– При Николае Александровиче построили, а ремонтировали после войны, – дал мне историческую справку Иван Степанович. – А потом все как-то руки, наверное, не доходили. То стройки века, то перестройки века…

– Нехорошо, – посетовал я. – Плесень, мокрицы, комары…

– Антисанитария, – подхватил Иван Степанович. – У меня две камеры в аварийном состоянии, людей содержать нельзя. А ваш брат все прет и прет…

– Вы к нам в «Астру» человечка пришлите, – сказал я. – Со сметой. Глядишь и придумаем чего-нибудь. Без «евроремонта», думаю, обойдемся, а вот чего-нибудь такое… дешево и сердито. Сделаем.

– Ну, отчего ж не прислать? – подал плечами Иван Степанович. – Пришлю. Как у нас в селе говорили – старая девка и от хромого жениха не отказывается.

Я улыбнулся его шутке.

Наверное, каждый человек ощущает облегчение, покинув тюремные стены. И я не исключение. Вообще, Матвей меня впечатлил. Он не сломался, но как-то надломился…

– В гостиницу, – скомандовал я водителю.

Сейчас мне нужно время для того, чтобы подумать. Да и есть о чем… Мой ближайший друг и соратник, с которым собаку съели – в тюрьме с нехорошими перспективами. И сейчас нужно заниматься его делом. С другой стороны – в подвале московского офиса у меня лежит шестьдесят миллионов долларов наличными, которые нужно срочно пристроить…

Глава 22

Весь следующий день пришлось посвятить делам Матвея. С утра я рванул в деревню Михайловку к тетке Матвея Татьяне Герасимовне за документами на офшорные фирмы.

Тетка была крепкой женщиной, лет за пятьдесят. Также она была обладательницей огромного огорода с теплицами, двух коров и несметного количества кур.

Я передал ей записку от Матвея и получил портфель с бумагами. Татьяна Герасимовна уже знала о случившихся у племянника неприятностях и была расстроена.

– Машины иностранные… – говорила она с легким упреком. – Дом в три этажа, я говорила – зачем такой дом нужен, не бароны, не графья… А сестрица моя и вовсе учудила – уехала на старости лет, да не куда-нибудь, а в Израиль! Тоже еврейка выискалась! На старости лет! Ты друг его, что ли?

– Друг, – подтвердил я.

– Вишь, как все обернулось, – философски сказала тетка, – до тюрьмы докатился. А был спортсмен какой! На международные соревнования ездил! И Андрейка – брательник его, тоже отрезанный ломоть, этим же кончит, помяни мое слово…

Я молчал, время от времени сочувственно кивая.

– Потому что работать надо! – перешла на назидательный тон тетка. – Будешь работать честно – никакая тюрьма не страшна!

У меня было свое мнение по этому поводу, но высказывать я его не стал.

– Мы его вытащим, – пообещал я. – Адвокат работает, лучший. И мы все стараемся…

– Ох, милок, – вздохнула тетка, – я вот как, грешным делом, думаю… Может быть ему сейчас лучше бы – там? Раз время такое, а? Может быть, лучше там пересидеть? А ты чего молоко-то не пьешь? У нас молоко свое, не купленное!

– Непереносимость лактозы, – соврал я.

Тетка неодобрительно покачала головой.

– И болезней таких напридумывали, о которых раньше сроду не слыхали! Ты, милок, береги себя. А о моих словах подумай…

Подумать действительно было о чем…

Всех «бригадиров» Матвея собрать не удалось. Некоторые из них залегли на дно, ожидая, чем закончится дело, а несколько человек и вовсе уехало из города. Мы с Серегой смогли выйти на связь всего с двумя джентльменами, носившими характерные прозвища – Медведь и Кувалда. Оба бывшие спортсмены, здоровенные парни лет по двадцать семь-двадцать восемь. Силушки у них было в избытки, решительности и духа хватало, а вот что касается интеллекта – тут природа отдохнула… Встретились мы в нашем «астровском» офисе.

– Матвей меня предупредил, что, если с ним что случится – слушать вас и еще Валерия Юрьевича, – заявил Медведь.

– Сколько у тебя бабок из общей кассы? – спросил я.

– Штук триста зелени… может триста двадцать, нужно считать, – ответил Медведь. – А че такое?

– Половину нам зашлешь, – сказал Серега. – А половину оставшуюся между пацанами разделишь. Между теми, кого считаешь достойными…

– Это что получается? – напряженно спросил Кувалда, нервно почесывая тяжеленный бритый затылок. – Все, что ли, парни? Все разбегаемся, кто куда?

– Не знаю, – признался я. – Будем смотреть, чем все закончится… Матвей говорит, что есть такой коммерсант Барский, фирма «Возрождение»…

– Ну да, – кивнул Медведь. – Есть такой. Наши бабки прокручивает, чтобы зря не лежали. Мы с Матвеем на пару в него вкладывали. Из собственных средств, не общаковых.

– Вот его половину нужно вытащить, – сказал я, – и чем быстрее, тем лучше…

Медведь недовольно засопел.

– Я постараюсь, конечно… только у него большая часть бабок в товаре. Он постоянно чего-то тянет из Китая, Турции, Польши… Да и вообще, нормальный мужик, напрягать бы его не хотелось.

– Постарайся, – кивнул я. – Надеюсь, не нужно вам, господа, объяснять, что никаких криминальных движений в ближайшее время совершать не нужно? По крайней мере, без согласования с нами.

– Да это без базара, – согласился Кувалда. – Тут почти законных тем столько, что… А что делать с бабками, которые с рынков идут? Все по-старому?

– А по-старому это как? – спросил я.

– Половину в общую кассу, а половину одной фирме на счет, – объяснил Медведь. – Только я не помню, какой именно… нужно позвонить, узнать.

– На счет ничего не отправляй, – сказал я. – Счета в любой момент заблокировать могут. Все складывай налом.

– Понял, – кивнул Медведь.

– Сами там по рынкам тоже не особо светитесь, – посоветовал Серега. – Посылайте молодых. Есть кого послать-то?

– Послать есть кого, – сказал Кувалда. – Некоторые разбежались, но основная масса в наличии. Человек двести можем выставить в любой момент. Все парни ответственные, спортивные…

– Двести человек это неплохо, – сказал я. – Короче, смотрите внимательно, чтобы все было нормально. Выходы на ментов, которые с Матвеем общались, у вас есть?

– Ну, это… – протянул Медведь. – На некоторых есть, а с некоторыми он же лично тер, один на один.

– Общение поддерживайте, – продолжил инструктаж я. – И если какие-то бабки заносили, то так и продолжайте.

Оба гангстера тяжело вздохнули.

– Шансы-то есть? – мрачно спросил Кувалда. – Что адвокаты говорят?

– Адвокаты работают, – сказал я. – А шансы всегда есть, пока человек жив…

Мы попрощались с «бригадирами», и я спросил у Сереги:

– Ну, что скажешь?

Серега скептически скривился.

– Не потянут. Не их уровень. С одним-двумя рынками может и справятся, а все хозяйство не потянут. Это я тебе конкретно как руководитель говорю.

– Согласен, – кивнул я. – Только что делать? Других-то нет…

– Ничего пока не делать, – сказал Серега. – Двести рыл… это какие бабки у них только на зарплату уходят, а?

– В основе там человек тридцать-сорок, – успокоил Серегу я. – Остальные – так… Кукурузу охраняют.

Любовница Матвея Карина вызвала у меня противоречивые чувства. Была она, как и полагается победительницам конкурсов красоты, эффектной, высокой и стройной. Но, в то же время, чувствовалось в ней что-то… Как-то слишком спокойно отреагировала она на арест Матвея, спокойно до безразличия. Мы встретились с ней в кафе. Она курила, пила кофе и, кажется, думала о чем-то своем…

– Мы работаем, чтобы его быстрее выпустили, – выдал я стандартную «успокоительную» фразу. Но зачем, спрашивается, успокаивать совершенно спокойного человека?

– Два трупа, – сказала она. – Наверное, сложно будет.

– Непросто, – ответил я. – Но мы приложим усилия…

И еще минут десять мы перекидывались бессмысленными ритуальными фразами, пока я не спросил:

– Банк «Феникс» знаешь?

Впервые за всю беседу в ее глазах промелькнуло что-то напоминающее интерес. Она кивнула, знает банк «Феникс».

– Придешь в банк. Откроешь счет. Каждый месяц, пока Матвей сидит, туда будут приходить деньги. Можешь тратить, как посчитаешь нужным.

Она очень хотела спросить: «Сколько?» – получить ответ на самый важный вопрос, но не спросила, сдержалась.

– Хорошо, – ответил она.

– Чем рассчитываешь заниматься? – спросил я.

– Пока еще не решила.

Протянув еще минут пять и допив кофе, я попрощался с победительницей конкурса красоты. Она попрощалась со мной с явным облегчением. Даже как-то жаль Матвея стало… Тоже, подруга жизни… Впрочем, у нее тоже жизненный кризис. Она явно рассчитывала сорвать куш, а получилось – содержание неопределенного размера.

Пропал к чертовой матери день, подумал я с досадой. Пойду в номер, там вискарь и шампанское, кажется… Сегодня, один хрен, пороха не изобрету…

В холле гостиницы я, неожиданно для себя, снял какую-то блондинку лет двадцати. Потому что, кто же шампанское один пьет? Девица гордо проследовала со мной, одарив своих товарок высокомерным взглядом.

– Как тебя зовут, милое дитя? – спросил я блондинку.

– Анжела, – улыбнулась она.

– Графиня де Сансе де Монтелу? – уточнил я.

Она посмотрела на меня с удивлением и ответила:

– Чего?

– По паспорту как зовут? – вздохнул я.

– По паспорту – Лена.

Я улыбнулся.

– Вот и прекрасно. Давай, Лена, выпьем шампанского. Не возражаешь?

Она царственно кивнула.

– Закуски, правда, нет… – посетовал я. – Есть два «Сникерса». Будем пить шампанское и закусывать «Сникерсами».

Она снова кивнула.

– За знакомство!

Шампанское полилось в бокалы, очень хотелось быстрее опьянеть, чтобы все тягостные последние встречи хоть немного померкли.

– А правду говорят, что ты миллионер? – спросила она.

Ого, подумал я. Слух обо мне пойдет по всей Руси великой…

– Ну куда же деваться… Раз говорят, значит правда. Люди зря не скажут!

Она задумчиво посмотрела на меня.

– И сколько же у тебя миллионов?

– Миллионов? – растерялся я. – А черт его знает! Давно не считал…

– Но больше двух? – уточнила она.

Я рассмеялся.

– Слушай, ты не из налоговой, случайно? Вообще-то, больше, конечно… А что?

Она дернула плечиком.

– Просто впервые с миллионером в номере. Интересно. Как в том фильме…

– С Джулией Робертс, – кивнул я. – Не хочу, конечно, тебя огорчать, но это так не работает. Почти никогда не работает. Все намного грязнее и проще. И наши миллионеры не такие, как Ричард Гир…

– А какие?

Конкретность ее вопросов меня немного умилила. Вопрос, впрочем, интересный. Я даже призадумался немного, вспоминая ведущих банкиров столицы…

– Мутанты, – объяснил я. – На вид – люди как люди, но, если присмотреться – другой вид. Мозги устроены совсем не так, как у остальных.

– И ты мутант? – Она буквально сканировала меня взглядом, словно пыталась определить нечеловеческую составляющую.

– Я – переходное звено! Промежуточный вид – от человека разумного к человеку миллионеру! Но что мы все обо мне… О себе расскажи, что посчитаешь нужным… Ну, например, что тебя больше всего удивило, когда ты пришла в эту профессию?

– Больше всего?.. – она ненадолго задумалась. – Мужики. Те, которые сами ничего не могут, а девчонок снимают. Зачем, спрашивается?

– И бабки платят⁈ – удивился я.

– Ага. Сама не могу понять, зачем оно им нужно? А в работе миллионера тебя что больше всего удивило?

– Меня? – переспросил я. – Наверное, то, что это очень скучная и однообразная работа. Вот сидишь целый день, перебираешь бумажки…

– Кстати, – сказала она, – ты меня о цене не спросил…

– Могу себе позволить не спрашивать о ценах, – улыбнулся я. – В этом одно из немногих преимуществ жизни миллионера.

– Пятьдесят долларов, если на всю ночь, – сказала она очень серьезно. – Еще я знаю, что богатые мужики очень не любят платить.

Я молча протянул ей кошелек, но она не взяла.

– Нет, ты сам.

– Все сам… – вздохнул я и отсчитал ей несколько купюр. – Достаточно?

Она недоверчиво посмотрело на меня.

– Здесь больше.

– С такой честностью тебе нужно было в милицию идти работать! – рассмеялся я. – Бери, не заморачивайся.

– Спасибо! – сказала она с радостью. – Ну что… начнем?

– Сейчас мы допьем шампанское, – сказал я. – И доедим оставшийся «Сникерс». А потом ты пойдешь домой. Воспитывать я тебя не буду, каждый человек сам себе судьбу выбирает. Но… скажу одно, есть девушки, которые этим живут, а есть те, которые в этом деле случайные. Вот ты – случайная.

Она скептически улыбнулась.

– Вот ты мне говоришь – случайная… И не бывает так, как в фильмах с Джулией Робертс… А моя подруга, между прочим, нашла себе богатого. Миллионера.

– Кто такой? – из вежливости поинтересовался я.

– Авторитет, – улыбнулась она. – Правда, его менты закрыли недавно. Тут перестрелка была в «Шоколадке», может слышал?

Да что ж за день такой сегодня, подумал я тоскливо.

– Подругу Карина зовут? Квартира у памятника Ленину?

Она с удивлением посмотрела на меня.

– Ты ее знаешь⁈

Вместо ответа я допил шампанское и снова взялся за кошелек.