Текст книги "Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Вот тебе бабки. Тут штуки две с лишним долларов. И если у тебя совсем мозгов нет, то ты завтра купишь себе дорогие сапоги и дешевую шубу. И еще телевизор импортный. А если у тебя что-то в голове имеется, то купишь шоп-тур в Турцию. Поняла?

– Поняла, – сказала она, ошарашенно глядя на меня.

– Тогда иди, спасибо за компанию. Своим не говори про бабки, скажи, что полтинник заплатил и все.

Через минуту о визите блондинки напоминал только запах ее дешевеньких духов… Русская благотворительность, она как русский бунт, думал я. Бессмысленная и беспощадная. И купит Лена-Анжела завтра себе сапоги-ботфорты и волчью шубу на весь бонус… Как пить дать! Впрочем, все потемки, а у меня еще остался вискарь.

Вискаря мне выпить не дал майор Муромцев, позвонивший в номер.

– В холл спуститесь, пожалуйста, я сейчас подъеду.

– Что-то срочное? – спросил я недовольно.

– Срочное, – подтвердил Муромцев. – Я не задержу, дело минутное.

– Хорошо, – согласился я.

И вместо того, чтобы успокоить вискарем расшатанные нервы, стал собираться в холл, встречать Муромцева…

Муромцев приехал тревожный, что не предвещало ничего хорошего.

– Есть информация, – сказал он, понижая голос до едва различимого шепота. – По вашему другу. Один из его коллег готов дать показания. Официально. Понимаете? Принципиальное согласие он уже дал.

– Кто? – спросил я, глядя в пол.

– Лужин. Олег Лужин.

Я порылся в памяти и ничего не нашел.

– Что-то не помню такого.

– Из молодых, – объяснил Муромцев. – Есть небольшая бригадка, которая по автомобилям работала.

– Он уже что-то подписал?

– Пока нет, насколько мне известно. Но это может измениться в любой момент.

– Его охраняют? – спросил я.

Муромцев отрицательно покачал головой.

– Здесь нужно очень быстро, – сказал он. – Завтра днем может уже быть поздно.

– Все понял, – сказал я. – Благодарю.

Муромцев тяжело вздохнул и откланялся. Хоть я и был пьян, но немного удивился тому, что за столь ценную информацию он не выставил счет.

К Медведю я дозвониться не смог, смог к Кувалде. Тот жил неподалеку и приехал в гостиницу через пятнадцать минут после звонка. Конечно, я нарушал все мыслимые и немыслимые правила. Встречаться с Кувалдой самому по такому вопросу было категорически нельзя… Но и деваться было некуда. Практически все мои верные люди в Москве, охраняют пещеру с золотом… то есть, подвал с долларами. А время не терпит.

– Лужин… – протянул Кувалда. – Олег, Лужа погоняло. Есть такой. Из боксеров. Их там человек семь-восемь, раньше тачки дергали, да и сейчас на авторынке двигаются. Пацаны, вроде, нормальные.

– Нормальный пацан на Матвея показания давать собирается, – сказал я. – Информация точная.

Кувалда помрачнел.

– Если информация точная, значит и базара нет. Подумаем.

– Люди-то есть? – спросил я.

– Найдутся, – ответил он. – Вы когда улетаете?

– Завтра утром.

Кувалда кивнул.

– Завтра утром – это хорошо. Тогда мы тут разберемся…

– Этот Лужа может реально что-то знать? – спросил я на всякий случай.

– Это как посмотреть, – ответил Кувалда рассудительно. – Говорю – тачки дергали. Матвею долю заносили с этого, да… Может и еще какие-то дела были, много всего, не упомнишь. В общем, да, чего-то он знает.

Утром я улетел в Москву. Улетел с облегчением, родной город уже не помогал, а мешал и создавал проблемы. Причем, на ровном месте. Большим искушением было скинуть наиболее ценные активы, которые там имелись, и окончательно переселиться в Москву. Москва – город, где богатому человеку комфортно и хорошо. Здесь уже во всю работают рестораны японской кухни, здесь красивые клубы с модной музыкой и девушками всех рас и темпераментов, здесь новые автосалоны, спортивные залы, магазины… Здесь же можно решить почти любой вопрос.

По пути домой я думал о том, стоит ли в дело Матвея посвящать Федора Ивановича – того самого, который наша с Мавроди «государственная крыша»… Ситуация неоднозначная. С одной стороны – Федор Иванович загребает астрономические четыре миллиона долларов в месяц. Пусть отрабатывает, в конце концов! С другой стороны – проблема Матвея к деятельности «МММ» не имеет никакого отношения. Это моя проблема, а не господина Мавроди. Требовать от Федора Ивановича решить вопрос – как бы не совсем этично… Попросить, в принципе, можно, но… Федор Иванович и его соратники – существа непредсказуемые. Как они могут вывернуть себе на пользу, а мне на вред такую ситуацию – можно только догадываться…

Глава 23

Пока я летел в Москву, проинструктированный мною Кувалда развел бурную деятельность по ликвидации потенциального предателя. Он жил в центре, в длинном двенадцатиэтажном доме, где и была устроена засада.

Бежевая «девятка» стукача была припаркована во дворе, неподалеку от подъезда. Чуть поотдаль был расположен мусорник, за которым и расположился один из убийц. Двое других засели в подвале, который был не заперт и из которого хорошо просматривалась местность.

За предателем приехали двое друзей, которые поднялись за ним на этаж. А потом вместе спустились и направились к машинам. Именно в этот момент двое в масках, вооруженные «калашами», выскочили из подвала и открыли шквальный огонь по стукачу и его друзьям, которые не в добрый час оказались рядом. К ним присоединился и гангстер, затаившийся у мусорника. Молодой бандит по кличке Лужа был убит сразу, даже не успев понять, что происходит. А вот один из его товарищей оказался шустрей и сообразительней. Он выхватил ствол и начал палить в нападавших. Но силы были неравны – он быстро получил пулю в ногу и в живот и улегся тихонько помирать. Луже выстрелили в голову и ретировались на «жигуленке». В перестрелке пострадал и случайный человек, который шел к своей машине, когда началась стрельба. Его легко ранили в руку. Итого – два трупа и два раненых, нападавшие ушли без потерь.

Схема была стандартная и она сработала. В принципе, Кувалда задумал все очень неплохо, и вполне успешно реализовал задуманное. Но было одно но… Киллеров взяли на горячем опера «шестого отдела» и ОМОН. Буквально на выезде со двора дорогу «жигуленку» перекрыл древний «ПАЗик», из которого посыпались омоновцы в масках. А сзади уже спешили опера в штатском…

Кувалду взяли в принадлежащем ему автосервисе – быстро и без сопротивления. Арестовали еще несколько участников его «бригады», и даже немыслимое случилось – были задержаны несколько милиционеров, имевших отношение к группировке Матвея. Один из которых занимал должность начальника райотдела… Майор Муромцев на связь со мною больше не выходил. Вся эта операция была ни чем иным, как грандиозной подставой, согласованной с милицейским руководством. И подставой успешной, хоть и грязной, и кровавой… Возникал риск в том числе и для меня лично. Ведь это я дал Кувалде информацию о стукаче (который, судя по всему, никаким стукачом и не был). И если он расскажет это на следствии… может получиться неприятность. А если даст показания против Матвея, то его положение еще больше осложниться.

Мы на Проспекте Мира в японском ресторане. Мы – это я и Коля Кучерявый, который по моей просьбе приехал в Москву. Коля одет франтовски – светлый костюм, светлые туфли, белоснежная рубашка… Он с удовольствием поглощает суши и запивает саке.

– Ништяк у них жратва, – говорит он с удовольствием. – Благодарю за угощение, да и за приглашение тоже. Давно не бывал в Белокаменной… Давно! Друзей-приятелей у меня было здесь – не сосчитать.

– Вот заодно и повидаетесь, – улыбнулся я.

Коля вздохнул.

– Как говорится, иных уж нет, а те далече… Приятели мои на кладбище большей частью. К этим схожу, проведаю. А иные большого успеха в жизни достигли, пожалуй, не примут, не снизойдут… – Коля усмехнулся. – В газетке читал, кореш мой по юности, с которым лопатники у лохов щипали, теперь консультант банкира какого-то. Другой, как освободился, в нефтяную компанию устроился. По всему видать, встали на путь исправления…

– Это навряд ли, – сказал я иронично, – их навыки по выемке лопатников очень пригодится могут. Хоть в нефтяной компании, хоть и в банке.

– Тоже правда, – снова вздохнул Коля. – Все с ног на голову перевернулось. Если так уж разобраться, я сам не лучше их. Карманной тягой не живу уже сколько лет… Фармазоном каким-то заделался на старости лет.

– Вам по карманам шарить не нужно теперь, – заметил я. – Все сами принесут.

– Вот я и говорю – фармазонство одно. А ты давай, рассказывай… что за беда стряслась, в которой я тебе помочь могу?

– Вы же знаете, – осторожно начал я, – арестовали некоторых людей из команды Матвея…

– Как не знать, – согласился Коля. – Об этом все знают. В тюряге и так сидят как кильки в банке, так еще и этих подселили… Ну а че ты хотел? Все получилось так, как должно было. Сколько трупов за последнее время? То-то и оно!

– Помочь сможете? – спросил я прямо.

Коля пожал плечами.

– Так ты расскажи, чем тебе помочь нужно?

И вот, начинается самая неприятная часть разговора… Неприятная с разных сторон. Например, потому неприятная, что я, как лох, поверил Муромцеву. И теперь результаты своего легковерия я должен исправлять вот таким образом.

– Там заехал такой Кувалда, – сказал я, глядя Кучерявому в глаза, – Матвея «бригадир».

– Чего-то слышал, – кивнул Коля.

– Нужно решить с ним вопрос, – выдохнул я. – Ситуация у нас и без того сложная. Чтобы она не стала еще сложней.

Коля снова понимающе кивнул. Вот уж – ноль процентов осуждения, сто процентов понимания…

– А он че, колется, Кувалда этот? – спросил он.

– Его будут колоть, – ответил я. – Будут колоть и наверняка расколют.

Коля иронично посмотрел на меня, а потом на чайную чашу.

– Жратва у этих япошек путевая, – сказал он, – а чай – говно. Не нравится мне. Как-то не бодрит, говно, а не чай. Этот твой бык в первый раз на тюряге?

– В первый раз, – подтвердил я.

– В первый раз – тяжело, – посетовал Коля. – Тоскливо. Многие сидят, гусей гоняют… И в петлю лезут, бывает, и вскрываются. Всяко бывает. Особенно, если кенты с воли поддержку не дают. А с такими кентами, как у этого быка, – Коля с легкой улыбкой посмотрел на меня, – так и врагов не нужно.

Кучерявый говорил неприятные мне вещи, но в целом, конечно, справедливые. Разгребая то, что наворотил Матвей, я сам ошибся и попался на удочку к Муромцеву… Муромцев! Кто бы мог подумать! Человек столько времени был у нас на содержании…

– Можете помочь? – спросил я уже с некоторым нажимом. – Я вас позвал договориться. Если хотите, сделку заключить.

– Сделку? – удивился Коля. – Ну, парень, это ты погорячился… Сроду сделок не заключал. Я уличный пацан, а не купец. А вот добазариться можем попробовать.

– Я понимаю, что дело сложное, – сказал я. – Было бы простое, сами решили бы. Если это вопрос денег…

– Ты погоди про бабки, – с досадой сказал Коля. – Там этих быков много завезли. Тебя только этот Кувалда интересует?

– Только он. Остальные – не наша проблема.

– А почему через ментов не решишь? У тебя же к «хозяину», к Степанычу – «зеленая»? Бабки все любят.

Я махнул рукой.

– Я может и лох, но два раза на одни грабли наступать не буду. Да и не могу я к Степанычу с таким вопросом обратиться. Отношения не позволяют.

– А со мной отношения, значит, позволяют? – удивился Коля.

– Я думал, что да.

– Ну ты оригинал! – Коля еще отхлебнул чая из чаши и поморщился. – Ну ладно. Ты сказал – я услышал. Сейчас дообедаем и поеду знакомцев повидаю. А после – домой. Дела, понимаешь ли, неотложные дела… А тебе, как раньше говорил, так и сейчас скажу – не ваше это, преступная жизнь. Ты пацан-то нормальный, я вижу. О своем деле просишь, а у самого руки дрожат. Ну какие из вас преступники? Завязывайте, пока не поздно.

– Лично я сейчас занимаюсь финансами и управлением, – сказал я с обидой.

– И договариваешься, чтобы быка на нож поставили… – с ухмылкой добавил Коля. – Ладно, я тебе не духовный отец, жизни учить не буду. Сами все поймете. А не поймете, так жизнь разъяснит. А по твоему делу – покумекаем. Авось чего и решим. Жди.

Я согласно кивнул. Конечно, ничего конкретного Коля не сказал, но в таких делах что-то конкретно обещать – довольно затруднительно.

Я в офисе «Логоваза», сидел в роскошном кресле, пил воду «Перье». Напротив меня – Борис Абрамович Березовский, великий и ужасный, злой гений отечественного бизнеса. Борис Абрамович получил тридцать миллионов долларов. Наверное, самые большие деньги, которые он получил за один раз. Я получил векселя, в соответствии с которыми должен был заработать двенадцать процентов годовых в твердой валюте.

Борис Абрамович очень хорошо умел «читать» собеседника. Он мгновенно определил мою озабоченность происходящим, и задал мне вопрос, в котором я, откровенно говоря, очень нуждался:

– У тебя что-то случилось, Алексей?

Этот вопрос был задан так, что сразу понятно – человек интересуется не из вежливости и не формально. Ему действительно нужно знать – что случилось.

– Есть некоторые неприятности, – сознался я. – Не по линии «МММ», по моему бизнесу в родном городе.

– Рассказывай, – сказал он и весь превратился во внимание.

– Дело в том, что неприятности не столько у меня, сколько у компаньона. По линии РУОП.

– РУОП? – удивился он. – Что же такого ужасного натворил твой компаньон? Рассказывай!

– Если в самых общих чертах, то у моего друга убили друзей. Коллег по спорту. И так получилось, что он встретил человека, который имел отношение к этому убийству. В результате – два трупа.

– Это в общих чертах, – сказал он тоном, не терпящим возражений, – теперь рассказывай подробно. Я слушаю.

Он действительно слушал, не пропуская ни единого слова. Слушал и при этом что-то прикидывал в уме. Какие-то варианты и комбинации… Когда я рассказал о нашей последней встрече с Матвеем, он сказал:

– Достаточно. – И добавил: – Твоего товарища нужно не в тюрьму… Ему нужно благодарность объявить. За ликвидацию опасных бандитов! Что за негодяи сидят у вас в управлении и РУОПе⁈ Это преступники!

Я развел руками – вот так и живем.

Он с легкостью вскочил с кресла.

– Поехали!

– Куда? – опешил я.

– Решать твою проблему. На Петровку 38!

Через две минуты мы уже летели по Москве в «Мерседесе» Березовского, а сам Борис Абрамович во всю общался по телефону:

– Ирина? Да, я! Спасибо! А скажи мне, будь любезна, Виктор Федорович у себя? Что? Нету? С рабочим визитом, понимаю! И Андрей Николаевич в отъезде? Ирина, я очень вам благодарен! Очень благодарен!

– Большое начальство в отъезде, – подмигнул мне Березовский. – Ну и хрен с ним. Так еще и лучше. Повезло тебе, Алексей. Сейчас мы можем поехать к человеку, который способен решить твой вопрос. И будем при этом нормально выглядеть – не через голову решали. Игорек, гони на Шаболовку!

Игорек погнал на Шаболовку, а Березовский снова набрал номер:

– Алло! Борис Владимирович, как хорошо, что тебе дозвонился, дорогой! Есть проблема. Небольшая. А ты на месте? Я уже подъезжаю к твоему офису! Что? Тоже подъезжаешь? Ну, великолепно, пересечемся. До встречи, дорогой!

Положив трубку, он выдохнул и хлопнул меня по плечу.

– Порядок! Борис Владимирович – человек деловой, он решит.

– А кто это? – поинтересовался я, понимая, что речь идет о каком-то чине в системе МВД.

– А это, Алексей, даже не столько мой друг, сколько Саши Саратовского. Знаком?

– Знаком, – подтвердил я. – У вас в клубе и познакомились.

– Вот, с Сашей у них, можно сказать, полная любовь и взаимность. Ну и со всеми нами, по большому счету. Борис Владимирович – очень практический человек, который прекрасно понимает, зачем он работает в этой системе и вообще – что собой представляет система, на которую он работает. Деловой человек!

С деловым человеком мы встретились возле Управления РУОПа. Он приехал на черной «Волге» с водителем почти одновременно с нами. Березовский и Борис Владимирович вышли из машин и приветствовали друг друга вполне по-дружески, улыбались и мило беседовали где-то минут пять. Затем Борис Владимирович вытащил из машины портфель, из портфеля блокнот, и что-то там чиркнул… Приятели попрощались, и вот, мы уже едем обратно.

– В общем, Алексей, он немного в курсе этого дела. Сказал, что разберется. А если такой человек говорит, что разберется, то разберется как полагается, в нужную сторону. В нашу сторону, потому что наша сторона – нужная! – подвел он итог с веселой улыбкой.

– Я что-то должен? – спросил я.

– Алексей, – сказал он вкрадчиво, – заходи в клуб, общайся. Сейчас мы все активно общаемся… выстраиваем коммуникации! Мы делаем то, что семьдесят с лишним лет не делалось в этой стране – пытаемся заниматься бизнесом. Методом проб и множества ошибок! Делимся опытом, какими-то ресурсами, которые удалось получить. Все с нуля! Ничего же не было! Ни СМИ, ни банков, ни заводов, нормальную продукцию выпускающих… Наша историческая задача сегодня – создать какие-то условия для возникновения нормального бизнеса. Это главная задача! А побочная – не допустить, чтобы все вернулось назад, как этого хотят многие.

– И как вы можете оценить успешность этой деятельности? – с интересом спросил я.

– Ты не понимаешь, – откликнулся он. – Ее невозможно оценить сегодня. Может быть, как-то получится оценить через десять лет, и то не факт. Но конкретно сегодня мы решили проблему, которая казалась тебе неразрешимой, за три минуты! Мы все создаем на ходу, второпях – СМИ, системы безопасности, рекламу, финансы… Фондовый рынок создали на ровном месте! Биржи создали с нуля!

– От фондового рынка пока толку мало, – заметил я. – Инвестор не идет. По сути, там одни банки и несколько фондов, дикий перекос фондового рынка в сторону финансового сектора.

Он просиял.

– Ты отлично все понимаешь, отлично! А скажи, с чего бы инвестору прийти? У нас есть замечательные коммунисты, которые говорят прямым текстом – мы придем к власти, и все отберем, откатим обратно! Какой инвестор в здравом уме захочет вкладываться⁈ Нет такого идиота. Они же это все проходили в семнадцатом году, до сих пор помнят! Кто у нас заводы открывал? Немцы, англичане, французы, бельгийцы… А потом пришли товарищи и все забрали. И инвестор не идет, по крайней мере, иностранный. И я бы на их месте не пошел. А вот внутренний инвестор – идет! Потому что деваться ему некуда.

Внутренний инвестор в данной ситуации – это я. Действительно, куда же тут денешься…

– А все же, – спросил я, – вам не приходила мысль о том, что происходящее неправильно?

– Ты про социальную ситуацию? – спросил он.

– Ну да. Люди живут очень бедно. И если лет семь назад жили бедно, но сравнительно одинаково, то теперь на фоне богатых, бедность смотрится совсем уж неприглядно.

Он с любопытством посмотрел на меня.

– Алексей, а ты сам из какой семьи? Рабочие-служащие?

– Номенклатура, – вздохнул я.

– И семь лет назад твоя семья жила лучше большинства?

– Вообще, получше, – согласился я. – Но не на каком-то заоблачном уровне. Ну, квартира. Машина у отца служебная. Дача государственная… Продукты, правда, домой привозили из гастронома, но не бесплатно же.

– Мы не можем решать нерешаемые задачи, – ответил он. – Если бы у коммунистов был рейтинг три процента, а не пятьдесят, то и инвестиций было бы не три миллиарда, как сейчас, а все пятьдесят-сто! Вот тогда бы можно было бы решать какие-то социальные задачи. Но люди голосуют за коммунистов, потому что им не сделали мгновенного рыночного рая.

– Я не очень люблю политику.

– И правильно, – согласился он. – Это еще одна область нормальной человеческой деятельности, которую мы строим с нуля. Партии, парламент, выборы, агитация, реклама… ничего этого не было семьдесят с лишним лет. Хорошо или плохо у нас получается? Скорее, плохо. Но нужно и учесть, что мы сейчас занимаемся проблемами, которые не то что никто не занимался, а они были просто непредставимы! Политическая конкуренция? О чем вообще речь? И когда этот момент становится понятным, начинаешь иначе оценивать ситуацию.

Он увлекся, говорил горячо, торопливо, и он определенно верил в то, что говорит…

Глава 24

Гигантский пылесос, именуемый «МММ» продолжал работать. Да и его более мелкие коллеги – «Русский дом Селенга», «Московская недвижимость», «АВВА», «Властилина» и другие – тоже успешно изымали деньги у населения. Все они собирали весьма и весьма существенные средства – тот же «Русский дом Селенга» привлек более миллиарда долларов.

Интересно то, что большинство этих компаний, скорее всего, не задумывались как пирамиды. Их владельцы действительно хотели инвестировать. Но, к сожалению для них, инвестировать было особо не во что. С самого начала приватизировали в основном общепит, сферу услуг и торговые объекты – как известно, большую часть этого имущества выкупили «коллективы» в лице директоров. Для таких, как Мавроди – это были слишком мелкие и неинтересные объекты. В прошлом году стартовала приватизация фабрик-заводов-пароходов. И здесь, конечно, возникли свои трудности.

Любой мало-мальски прибыльный объект был просто облеплен преступными группировками, силовыми структурами и фирмами, связанными с директорским корпусом. Тот же «АвтоВАЗ», водочные заводы, химическая промышленность. Таких предприятий было в принципе немного и за них шла настоящая бойня. Нет, конечно, были сотни сравнительно небольших заводов, фабрик, транспортных предприятий, комбинатов, акции которых можно было купить без проблем, но для того, чтобы выйти в прибыль в таких случаях нужно было много-много денег и времени. И, кстати, прибыль никто не гарантировал даже в случае солидных инвестиций.

Так что, чаще всего, финансовые пирамиды стали таковыми поневоле – деньги под большой процент собраны, инвестировать некуда, прибыли нет, приходится брать деньги «старых» вкладчиков и отдавать «новым». Предприятия металлургии и нефтегазовой отрасли находились в собственности государства – то есть, прибылью этих предприятий пользовались директора, криминалитет, «силовики» и чиновники. И пользовались, конечно, по полной программе.

Если бы летом 94-го года существенная часть акций того же «Газпрома» была выставлена на продажу, то наверняка ее купил бы Сергей Пантелеевич Мавроди. Денег бы хватило. Но, нет. Акции-то были выставлены на продажу, но… реализовывались они только в регионах, которых функционировали предприятия «Газпрома», среди сотрудников «Газпрома» и… народов Крайнего Севера. Чисто теоретически можно было что-то купить на вторичном рынке, но только теоретически. На практике, устав «Газпрома» был прописан так, что «акции в количестве более 3%… можно приобрести только с предварительного письменного разрешения Правления Общества». Больше трех процентов – только с разрешения Виктора Степановича и Рема Ивановича, а с чего бы им, спрашивается, разрешать такое непотребство?

Пожалуй, единственным интересным объектом, который выставлялся на приватизацию в 94-м был «ЛУКойл». «Лукойл» летом 94-го представлял собой несколько десятков добывающих и перерабатывающих компаний, банков, фондов, страховых компаний. Предлагалось купить на одном из последних ваучерных аукционов 8% от пяти основных добывающих компаний «ЛУКойла». И здесь тоже желающих ждали довольно серьезные трудности. Прежде всего, финансовое положение «ЛУКойла» было откровенно хреновое. Неплатежи. Потребители берут нефть и не платят. Задолженность перед структурами «ЛУКойла» – почти триллион. Скважины приходится консервировать. Бонусом к этому – дорогой Виктор Степанович поставил на «стоп» права «ЛУКойла» как спецэкспортера нефти. И нужда в серьезных деньгах на переоборудование и модернизацию. То есть, никаких дивидендов акционер в обозримом будущем не получит. Вообще. И влиять на управление компанией тоже не получится – пакет акций слишком мал. При этом, у бедного «ЛУКойла» есть почему-то довольно состоятельное руководство, которое не против выкупить свою же компанию.

Акции большинства крупнейших нефтяных и металлургических предприятий также в продажу не поступали. К концу лета 1994-го года получилась странная ситуация – инвестиционные фонды сидят с огромным объемом рублевой наличности – буквально на миллиарды долларов, но вложить эту наличность просто некуда!

Я был делегирован Сергеем Пантелеевичем Мавроди на переговоры с Федором Ивановичем – нашим куратором от всемогущей службы президентской безопасности. На этот раз встреча прошла на улице Тверской в «БМВ» Федора Ивановича. На повестке дня стоял вопрос покупки акций «ЛУКойла», очень уж хотелось Серге Пантелеевичу вложиться в нефтедобычу. Федор Иванович, кажется, был рад меня видеть. Но, как только узнал, о чем пойдет речь – помрачнел.

– «ЛУКоил»? – спросил он, нервно барабаня пальцами по приборной доске. – Нет. Не лезьте.

Я возмутился.

– Федор Иванович, это же не дело! Приватизация идет, такой объект выставляется, а вы: «Не лезьте!» Там, по слухам, американский банк собирается вложиться через «прокладку», может и американцам скажете, чтобы не лезли? А то как-то не очень справедливо получается…

Федор Иванович мрачно посмотрел на меня и сказал:

– Подожди. Я подумаю.

И начал думать – сосредоточенно и напряженно. Минут десять. Я уже начал волноваться, не случилось ли чего с человеком? Но Федор Иванович ожил.

– Выход на СМИ у вас есть? – спросил он.

– Этого сколько угодно, – ответил я. – А что, есть необходимость?

– Есть необходимость. Сделайте пару публикаций о том, как «МММ» собирается принять участие в аукционе по «ЛУКойлу». У Степаныча в правительстве есть один зам, который этот «ЛУКойл» очень любит нежной любовью. Зам прибежит к Степанычу и попросит разобраться. Степаныч позвонит шефу. Шеф дернет меня на ковер. Понимаешь?

– Пока отдаленно, – признался я.

– Я скажу, что решил проблему и что вы не участвуете.

– И мы таки не участвуем? – спросил я.

– Не участвуете. В этот раз. А зимой – участвуете. Там больший пакет планируют выставить, пятнадцать процентов. Второй раз Степаныч шефа просить не будет – этикет не позволит. А уж если американцы чего-то там откупят… Даже и разговора не будет. Понял теперь?

– Теперь понял, – подтвердил я с некоторым облегчением.

– Молодые… – снисходительно заметил Федор Иванович. – Учишь вас, учишь…

С Владимиром Александровичем Гусинским я встретился в центральном офисе «МОСТа» на Новом Арбате – в бывшем здании СЭВ. Здесь структуры Гусинского соседствовали со структурами московской мэрии – тесное и очень прибыльное соседство.

Владимир Александрович изо всех сил старался походить на интеллигента, но все же к разряду интеллигентов его можно было отнести с трудом… Он был бы идеален в роли завхоза в каком-нибудь доме культуры – при хозяйстве, но в то же время – рядом с культурой… Вообще, этот человек излучал самодовольство. Примерно как Сергей Пантелеевич во время последних наших встреч. Но Мавроди гордился результатом своих (довольно сомнительных) действий. А вот Владимир Александрович гордился исключительно собой. Нет, он не обхаживал меня, как это делали другие банкиры в офисе «Логоваза». Зачем? У него все хорошо. Он – предприниматель номер один в России. Его банк – уполномоченный банк правительства Москвы, уполномоченный банк Минфина по операциям с золотыми сертификатами, крупнейший игрок на рынке ГКО и облигаций, владелец сотен тысяч метров коммерческой недвижимости… Деньги падают отовсюду, но Владимир Александрович и тратит немало – он уже выстраивает медиа-империю и одну из самых крупных служб безопасности… И то, и другое – удовольствия не из дешевых…

Сейчас между Владимиром Александровичем и Борисом Абрамовичем пробежала черная кошка. А если говорить точнее – Владимир Александрович почти порешал вопрос по счетам «Аэрофлота» – они должны были «переехать» в «Мост». Но тут подсуетился неугомонный Борис Абрамович – и всё, счета не едут в «Мост», но зато едут в родственный Борису Абрамовичу «АвтоВАЗбанк». Владимир Александрович обиделся – приличные люди так не поступают…

В офисе меня поили чаем – просто и по-домашнему.

– Мы, в отличие от некоторых, в рекламе не нуждаемся, – говорил Гусинский, прихлебывая чай. – Наш банк – объективно лучший в стране. Пять лет труда, пять лет бессонных ночей и вот результат! Все своей башкой и своими руками!

– Сергей Пантелеевич наслышан о вашем банке, – улыбнулся я, – и оценивает его объективно.

– Ваш Сергей Пантелеевич – феномен, – сказал Владимир Александрович, со старательностью провинциального актера изображая доброжелательность. – Пожалуй, самая успешная компания в стране. Итак, насколько я понял, у вас есть желание сделать вклад?

Я кивнул.

– О какой сумме будет идти речь? – поинтересовался он.

– Тридцать миллионов долларов, – ответил я.

Он попытался сдержать удивление, но получилось не очень хорошо.

– Это неплохие деньги, – сказал он. – Какие условия вас интересуют?

– Пятнадцать процентов годовых. Естественно, в долларах. Лучше всего, если мы купим у вас векселя сроком на полгода. А через полгода, если не возникнет каких-то срочных трат, перепишем еще на полгода. Помимо этого, мы рассчитываем на некоторые бонусы.

Он вопросительно поднял брови.

– О чем речь?

– У вас формируется серьезная медиа-компания. У нас большой бизнес и регулярные проблемы с медиа. Тут все как бы само собой разумеется.

– Вам нужна медийная поддержка… – он посмотрел на меня поверх очков. – Что же, это справедливо. В наших планах – создание лучшего в стране телевидения. И мы уже порядочно продвинулись в этом направлении. Так что, Алексей Владимирович, будем работать. Условия ваши мне понятны и лично я расцениваю их как приемлемые.

– Будем работать! – подхватил я с воодушевлением.

Договор был скреплен крепким рукопожатием.

После договора с Гусинским и получения векселей на тридцать миллионов долларов, я снова полетел в родной город. Лететь не хотелось, но куда же денешься? Тем более, что новости пришли очень даже неплохие.

В СИЗО погиб Кувалда. Повесился в «карантине». Там это не так-то просто сделать, но Кувалда – парень изобретательный. Смог. Значит, следствие по делу убиенного Лужи в тупике, на меня выхода больше нет. Зато теперь у меня есть должок перед Колей Кучерявым…

Но это не самая главная новость! Главная – перевод Матвея из СИЗО в больницу. Что-то в ржавых шестеренках системы МВД сдвинулось, и следователь внезапно заподозрил у Матвея некое психическое расстройство. И поехал Матвей на диагностику в наш местный психдиспансер. Наверное, Матвей здорово удивился бы, узнав, какие могущественные силы способствовали его переезду…

– А поехали в «Театральный»? – неожиданно для себя самого предложил я Сереге. – Вспомним молодость!

Серега с удивлением посмотрел на меня.

– Ну, поехали…

К «Театральному» приехали с помпой – черный «Мерседес» и белый микроавтобус с охранниками, заказали вино и кучу закусок, но разговор все равно шел о делах.