Текст книги "Капитали$т. Часть 5. 1991 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Похороны Зимы откладывались, преступный мир ждал прибытия его московских покровителей. Покровители, почему-то, задерживались. Зима лежал в морге. Парни Миши Афганца захватывали «кормовую базу» покойного положенца, почти не встречая сопротивления. Никто не хотел связываться с людьми, которые сначала стреляют, а потом разбираются… Соратники покойного потихоньку пропивали общак по кабакам, ждали московских воров, которые должны приехать и навести порядок. Начитанный Валерик по этому поводу съязвил: «Вот приедет барин, барин нас рассудит». Барин, впрочем, не торопился приезжать и рассуживать.

Мы открыли первый в городе магазин импортной электроники в арендованном нами же универмаге «Родина». Славик, директор сахарного завода, выменял на сахар партию электронного ширпотреба. Как по мне, довольно сомнительная сделка – электроника была тем товаром, который непонятно по какой цене продавать. Если в стране пять параллельных курсов валют, которые отличаются в разы, то как в таких условиях торговать импортом? У нас есть государственный курс доллара. Есть биржевой курс Внешэкономбанка. Есть курсы валютных аукционов, которые вроде бы существуют где-то. Еще есть курсы частных банков и черного рынка. По какой цене в таких условиях продавать видеоплеер «Фунай» – не ответят даже молодые Гайдар с Чубайсом.

Но магазин наш вполне успешен. Народ приходит массово – как в музей, посмотреть на невиданную технику, и даже довольно активно покупает… Электроника – средство сберечь обесценивающиеся на глазах деньги для тех, у кого они есть.

Водка идет с завода потоком. Груженные ящиками с водкой машины разъезжаются по рынкам, через которые идет нелегальная торговля. Процветает и бартер – водка легко меняется на совершенно любые товары, в том числе и самые востребованные, которые свободно можно продать совершенно легально. В сущности, с восемьдесят восьмого года очень мало что изменилось. Товар все еще является существенным ресурсом, а возможность его распределять дает огромные бонусы. Деньги же представляют собой постоянную головную боль. Их нужно сохранить и куда-то пристроить, пока не обесценились полностью. Наиболее близкая аналогия – огромная гора мороженного в жаркий день под палящим солнцем.

С Николаем Николаевичем у меня, кажется, испортились отношения. На свои посиделки «силовики» меня больше не зовут. А причитающуюся силовикам долю я отдаю помощнику Николая Николаевича – невзрачному и неприметному мужчине. В каком-то смысле, я даже рад, что получилось именно так.

Но в целом, все обстоит неплохо, а по некоторым темам – даже очень хорошо… Как поет культовая группа «Наутилус»:

'На верхней палубе играет оркестр,

И пары танцуют фокстрот,

Стюард разливает огонь по бокалам

И смотрит, как плавится лёд'.

Глава 17

Через неделю после того, как директором фирмы «Галактика» стал наш человек, мы столкнулись с новой проблемой. Деньги. Они прибывали в каких-то неимоверных количествах. Водочный завод выпускал шесть тысяч ящиков водки в день. Половина из них шла в государственную торговлю и ее покупали простые советские люди. Конечно, по талонам и наверняка, какая-то часть терялась на базах и в магазинах. А вот вторая половина уходила с завода по хозрасчетным схемам. И из этой половины пятьдесят процентов забирали мы. Конечно, еще год назад про такой финт и подумать было страшно, но сейчас… Сейчас все неслось под откос. Можно было все. Особенно, если знать как.

Торговля шла двадцать четыре часа в сутки, без остановки, на легальных и нелегальных рынках, барахолках, через таксистов, цыган, азербайджанцев и частные кафе-рестораны. В первый же день работы по новым правилам мы получили за водку почти полмиллиона. Во второй день – шестьсот тысяч. На третий – почти семьсот…

В нашу бухгалтерию стояла очередь из курьеров, у каждого из которых – пакет с деньгами. Курьеры были все, как на подбор – молодые и здоровые спортсмены. Реализацией в основном занимался Матвей, который тоже слегка обалдел от объемов товара и денег.

А тут еще Миша Афганец в сопровождении двух амбалов нагрянул в офис… Амбалы несли огромную картонную коробку из-под импортного телека. Коробку гордо поставили рядом с моим столом, и довольный Миша спросил:

– Ну как⁈

– Это чего такое? – недоуменно спросил Валерик, который сидел у меня в кабинете.

– Как чего? – удивился Миша. – Бабки! За сахар! Вернее, не совсем… Славик сахар махнул на стройматериалы! А уже стройматериалы сдал – очень выгодно!

– Сколько там? – спросил я без энтузиазма.

– Лимон двести, – ответил Миша настороженно. – А че? У меня и бумаги с собой! Я вам сюрприз хотел!

– Ребята, – сказал я амбалам, – тащите коробок в бухгалтерию. Семену Моисеевичу. Он все примет, как полагается!

Со вздохом амбалы взялись за неудобную коробку и отправились в указанном направлении.

– Я не понял, а что не так? – удивился Миша. – Я вот и пузырь шампанского принес, думал, что разопьем! Первая прибыль, парни! Первая пошла! Какие перспективы открываются!

– Радужные, – кивнул я, думая про забитый наличкой подвал. Рублевой наличкой, которая медленно, но верно теряет в ценности.

– Ты мультфильм про золотую антилопу смотрел? – спросил я Мишу.

– Смотрел, – кивнул Миша озадаченно.

– А про горшочек каши? – саркастически спросил Валерик.

– Это в смысле – горшочек, не вари?

Я улыбнулся.

– Нет, Миш. Грешно так говорить. Варить горшочек должен всегда. Но с шампанским пока погоди. Дел невпроворот…

Миша озадаченно развел руками и пожелал нам удачи в делах. Немного удачи действительно не помешало бы.

– Поехали на рынок! – решительно сказал я Валерику.

– Поехали, – согласился тот. – А нахрена?

– Валер… Что делает наш человек, когда у него скапливается много бабок? – спросил я.

Валерик задумался на мгновенье и выдал наиболее вероятную версию.

– Бухает! Нет? Любовницу заводит! Тоже нет?

– На рынок он идет, Валера! – объявил я торжественно. На рынок, куда ж еще! Вот и мы пойдем! К Французу.

– К Французу – это понятно, – важно подтвердил Валерик. – Ох, Леха… любишь ты тумана напустить! Поехали, короче!

Владик Француз был важной персоной. Незаменимым человеком. Нервом теневой экономики. Владик был валютчиком. Не простым валютчиком, нет! Француз был своего рода главой профсоюза городских валютчиков. Очень жесткий парень двадцати пяти лет, выпускник института физкультуры, тренер секции новомодного тайского бокса – он сумел поставить дело на широкую ногу. Относительно широкую, конечно, шедшие через него суммы в лучшем случае не превышали десятков тысяч долларов. Ни о каких миллионах в нашей глухой провинции в девяносто первом году и речи не было. Однако количество валюты увеличивалось, и были тому объективные причины.

Главная причина того, что валюты на черном рынке стало больше – «челноки». Сотни тысяч советских людей мыслили вполне реалистично. Они хорошо поняли, что от государства в ближайшее время ничего хорошего ждать не приходится, свет в конце тоннеля не виден, а значит – в меняющихся условиях нужно как-то устраиваться самим.

Бизнес-схема советского «челнока» была очень проста. Здесь закупался ширпотреб советского производства – все, что возможно. Закупались радиоприемники, электродрели, часы, утюги, фотоаппараты, детские игрушки, меха, стиральные машины, телевизоры – все, что можно было купить в государственной торговле и по государственной фиксированной цене или же – с небольшой наценкой. Через туристические фирмы, которые во множестве расплодились за считанные месяцы, покупался «ваучер» автотуриста, по которому новоявленный бизнесмен отправлялся в Польшу. Большей частью, через Брест. Естественно, имея при себе неимоверное количество самых разных товаров «для личного пользования».

В Польше ширпотреб советского производства реализовывался, а закупался ширпотреб западный – косметика, джинсы, кроссовки, видеомагнитофоны и кассеты… Закупалась и валюта – польский злотый без проблем менялся на доллар и дойчемарку. Таким образом валюта оказывалась в СССР. За ходку «челнок» мог заработать сто-сто пятьдесят долларов, что приблизительно равнялось шести тысячам рублей. Годовая зарплата рабочего на заводе.

Кончено, «челноки» окончательно добивали и без того практически мертвую госторговлю. У любого уважающего себя директора магазина хозтоваров или товарной базы обязательно «челончил» кум-сват-брат. Таможенные пункты не справлялись с наплывом «туристов», но зато Владик Француз получал все больше и больше валюты…

Тусовались валютчики на центральном рынке, возле церковного киоска, который недавно открылся, но уже вполне бойко торговал крестиками, иконками и духовной литературой. В церковный киоск стояла почти такая же очередь, как за пирожками, которые продавались чуть дальше – народ хотел духовной пищи не меньше, чем пирожков. Стайка валютчиков во главе с Французом тусовалась рядом. Это были крепкие, хорошо и дорого одетые молодые парни. Вид они имели специфический – скучающе-напряженный. Их деятельность все еще была уголовно наказуемой, так что по большому счету они могли «уехать» всерьез и надолго.

– Здорово, Влад! – поздоровался я с Французом. – Все на боевом посту?

Он пожал мне руку и молча растянул губы в подобии вежливой улыбки. Француз был, мягко говоря, немногословен. Общаться предпочитал не словами, но интонациями и жестами. Под его манеру общения приходилось подстраиваться.

– Нужно! – сказал я с нажимом. – Нужно все, что есть и даже больше!

Француз посмотрел на меня вопросительно.

– Вечнозеленый возьмем по сорок пять, – сказал я, понижая голос. – «Морковки» по двадцать восемь. Только все сразу несите нам! Безо всякого!

Глаза Француза возбужденно сверкнули. Я назвал цену процентов на десять превышающую макисмальный у нас в городе курс продажи.

– Нормально? – весело спросил Валерик.

– Годится! – сдержанно ответил Француз.

Расстались мы довольные друг другом.

– Почем водка? – осведомился Валерик у смуглых продавцов картофеля.

Один из смуглых продавцов ласково посмотрел на нас.

– Тридцать пять, дорогой! Местный водка, очень хороший! Сам бы пил, да Аллах не позволяет!

– Дорого, – притворно вздохнул Валерик, подмигивая мне.

Смуглый продавец степенно развел руками.

– Везде такая цена!

– Давай пузырь, генецвале. – Подошедший невзрачный мужичок протянул продавцу три червонца и синюю пятерку. Продавец выудил из-под прилавка бутылку и передал покупателю:

– На здоровье, дорогой!

Мы отошли от прилавка, и я с улыбкой сказал Валерику:

– Торговля идет!

– Я одного не могу понять, – сказал озадаченный Валерик. – Водка – тридцать пять целковых. У таксистов ночью, говорят, еще дороже. Нет, конечно, можно и подешевле найти… Пусть по тридцатке. Но, Леха, откуда народ бабки берет, а? Вот чего я понять не могу! Зарплаты-то копеечные у всех. Максимум – на двадцать пузырей в месяц, так это еще прокормиться самому и с семьей, одеться и прочее… А ведь пьют!

– А ты думаешь, что народ одну водку пьет? – усомнился я. – Народ пьет, например, бормотуху…

– Плодово-выгодное, да, – согласился Валерик. – Оно дешевле. Но ведь отрава же…

– Самогонка еще, – продолжил я, – да и вообще, все, что горит… На водке-то действительно разоришься…

– Не скажи, – покачал головой Валерик. – Мы сейчас этой отравы в день полторы тысячи ящиков забираем! Тридцать тысяч бутылок! За день разлетаются!

Я кивнул.

– Разлетаются. В городе семьсот тысяч народа – эти тридцать тысяч пузырей – ни о чем вообще. Городу похмелиться не хватит. Но вот что я тебе скажу, товарищ дорогой…

– Что? – лениво поинтересовался Валерик.

– А то, что розничная сеть у нас хреново развита. Розничная цена – считай, по доллару за бутылку. А мы ее мелким оптом по двадцать «деревянных» сдаем.

– И так нормально выходит, – весело сказал Валерик. – Ты видел, какая тусовка у Матвея на базе?

Сейчас реализацией водки занимался Матвей со своей группировкой. Недалеко от колхозного рынка, где он числился заместителем директора, находилась какая-то давно заброшенная товарная база, которую мы успешно прибрали к рукам. Место было удобное, тихое, в стороне от посторонних глаз – огромные складские помещение, контора и даже своя железнодорожная ветка. Контору подремонтировали, на складах перекрыли крыши, поставили новые ворота, а поверх бетонного забора натянули колючую проволоку. Ну и, само собой, вооруженную охрану.

После всех преобразований работа закипела! На базу потянулись вереницы машин – большей частью, сначала это были «подшефные» Матвеевы коммерсанты – кто-то брал несколько ящиков водки, кто-то – несколько десятков, а кто и сотню, брали за наличные и на реализацию, Матвей со своими спортсменами зарабатывал приличные деньги при посредничестве. Он почти поселился на базе, которая отпускала водку круглосуточно, без выходных и праздников… Он же и нес основные риски.

– Розницей займемся позже, – сказал я. – В следующем году. А сейчас другие задачи…

– Там, говорят, Афганец новую партию тачек пригнал на авторынок, – сказал Валерик. – Может себе прикупим, если нормальные будут? А то меня эта куча бумаги в подвале тоже слегка напрягает. Устроили хренову пещеру Али-бабы…

– Конечно, нужно съездить, – согласился я. – Если что-то нормальное будет – сразу забираем. Только хрен кто продаст нам нормальные тачки за рубли. Сам понимаешь…

– А на Француза у меня надежда слабая, – скептически сказал Валерик. – Не потянет он столько, сколько нам нужно.

Я грустно кивнул – не потянет. Газета «КоммерсантЪ» пишет, что на валютных аукционах выкупается от нескольких сотен тысяч до нескольких миллионов долларов. Копейки, если разобраться. Валюта все еще почти в полном распоряжении государства. Вернее – чиновников и приближенных к ним коммерсантов.

– Я читал, – сказал Валерик, – что в Москве первые аукционы жилья пошли. Квартиру запросто можно купить. Прикинь, «трешку» в Москве!

– Лажа, – отмахнулся я. – Я узнавал. Там продаются не сами квартиры, а право на заселение. И не кому угодно, а только предприятиям, где есть очередники. И только для этих очередников. Нам там ловить нечего.

– Так че делать будем, а, Лех? – спросил Валерик озабоченно. – Бабки куда-то вкладывать надо. Куда? Они же каждый день прибывают!

Вопрос был действительно злободневным. Родное государство упорно продолжало сидеть на двух стульях одновременно – у нас вроде бы капитализм начинается, но как бы социализм еще не закончился. Не то что завод, а даже квартиру купить невозможно, вот так чтобы – пошел и купил. Приличные машины и дорогая электроника – только за валюту. При том, что подобные валютные сделки – противозаконны… Все можно, но ничего нельзя.

– А сейчас если еще бабки за сахар пойдут, – продолжил Валерик, – то вообще закопаемся! Реально получится как в мультфильме про золотую антилопу…

На экспорт выходить нужно, думал я. И с водкой, и с сахаром. Тогда получим валюту. Официальную. Но там появляются другие подводные камни. И еще не факт, что окажемся в выигрыше.

– Подумаем, Валера… – сказал я медленно. – Подумаем.

Собрание я назначил на вечер пятницы. Со сбором всего руководства. Присутствовали мы втроем от «Астры», Миша Афганец и Славик от сахарного завода, а также Матвей.

Первым взял слово Славик, который рассказал об успехах вверенного ему сахарного завода. За ним взял слово Матвей, который в своей слегка косноязычной манере сообщил, что все нормально, дела идут, все при деле, а работы невпроворот.

После этого слово предоставили мне. Я поднялся с кресла и сказал:

– Нужен химкомбинат.

И замолчал, наблюдая за реакцией компаньонов.

У Славика заблестели глаза. Миша Афганец имел задумчивый вид, что-то прикидывая про себя. Серега смотрел на меня с удивлением. А Валерик явно куда-то торопился, то и дело поглядывая на часы.

– Хотелось бы немного больше контекста, Леш, – сказал он с легким раздражением. – Мне вот через полчаса на встрече нужно быть. Важной, между прочим!

– Подождут твои телки, – сказал Серега Валерику, – но и ты, Леха, сказал А, говори и Б!

– Скажу, – пообещал я. – Сразу перехожу к сути. Мы критически зависим от сельхозпроизводителей, что по водочному заводу, что по сахарному. Так или нет?

Сияющий Славик показал мне большой палец в знак согласия. Он, похоже, сразу понял, куда я клоню.

– Сельхозпроизводители – наши родные председатели колхозов, – продолжил я, – критически зависят от производства удобрений. Удобрения делает наш родной химкомбинат. Вот, собственно, и все. Если мы сможем зайти на химкомбинат, то полностью решим проблему сырья. Это не считая того, что там продукция в высшей степени ликвидная!

– А что там за руководство? – спросил Серега.

– Директор слабый, – ответил я. – Пару лет назад Евгений Михайлович Лисинский с нашей помощью поимел с этого директора товара на десятки тысяч. Помнишь, Валер?

– Помню, – отозвался Валерик. – Елки-палки, вроде всего два года прошло, а по ощущениям как будто все десять…

– Директор там и правда слабый, базара нет, – сказал информированный Миша Афганец. – Но он там и не решает ничего. Решает там все вопросы ваш старый знакомый. Давид Абхаз.

– Даже так? – удивился я.

– Ага, – подтвердил Миша. – Этот мужчина в последнее время развел очень бурную деятельность. Очень бурную! Говорят, вхож в самые высокие кабинеты.

Я скептически усмехнулся.

– Это в обком, что ли?

– И туда тоже, – серьезно сказал Миша Афганец.

– Разберемся! – сказал я пафосно. Но тут с места поднялся Серега.

– Нет, Леш! Ты объясни все толком! Цели, задачи, пути решения… Как полагается!

– Да все просто, – ответил я. – Все как всегда. Нас интересует контроль над реализацией продукции. Легальный, в качестве акционеров, или нелегальный, как на водочном… Не суть важно! Важно забрать даже не сам завод, а сбыт товара!

– И какие планы? – спросил Серега.

– Как в любой хорошей драме – нужен конфликт, – объяснил я. – Конфликт, как говорится, двигатель сюжета, а в нашем случае – двигатель экономических интересов. Короче, нужен какой-то косяк со стороны химкомбината или его дружественных фирм по отношению к нашим фирмам. Сумеем раскачать тему? – обратился я к Матвею.

Матвей молча кивнул.

– Славик, – продолжил я, – есть у вас отношения с химкомбинатом?

– Кое-какие есть, – подтвердил Славик. – И у вас на водочном тоже должны быть, поинтересуйтесь у директора! Но все пока что ровно, никаких косяков с их стороны.

– Узнаем, – пообещал я. – А косяки – дело такое. Сегодня нет, завтра есть. В общем, я еще кое с кем проконсультируюсь и начинаем работать по химкомбинату. Все! Работаем, господа!

Глава 18

На встречу с городским прокурором я приехал один, без водителя и сопровождающих. Прокурор тоже прибыл один, его черная служебная «Волга» была припаркована рядом с подъездом только сданного в эксплуатацию и еще не заселенного дома.

Квартира была конспиративная, я такие уже видел – неуютная и необжитая, с минимумом мебели, недоделанным ремонтом. Прокурор выглядел уставшим и каким-то помятым, неухоженным, будто старался вписаться в интерьер конспиративной квартиры.

– Здравствуй, здравствуй! – приветствовал он меня. – А я со службы, понимаешь! Еле вырвался! Это вам, частникам, сладко живется – когда захотел, тогда и устроил хоть отпуск, хоть выходной. А нам, государственным людям… Да, чего там говорить! Рассказывай лучше, как у тебя дела? Как бизнес? Процветает, небось?

– Не жалуюсь, – сдержанно улыбнулся я.

– Еще бы ты жаловался! Я-то в окошко видел, на какой ты машине приехал!

Я приехал на свежем джипе «Ниссан Патрол». Первый экземпляр в городе. Куплен у Миши Афганца за дефицитную валюту, на зависть коллегам.

– Пустяки, – махнул рукой я.

– У богатых, как говорится, свои причуды, – согласился прокурор. – Ну рассказывай, рассказывай! Зачем звал? Проблемы, что ли, какие-нибудь?

– Проблем особенных нет, – осторожно начал я. – Есть проект, по которому нужно содействие. Мы очень зависим от производителей сельхозпродукции. А они, в свою очередь, зависят от нашего химкомбината. Удобрения, химические кормовые добавки и прочее. Понимаете?

– Химкомбинат… – сказал прокурор ошарашенно. – Аппетиты у вас, ребята… Серьезные, я бы сказал, аппетиты! Да ты меня не разыгрываешь, Алексей? Химкомбинат! Четыре тысячи рабочих, шутка тебе? Да на него экономика всей области завязана! И не только нашей! Там и оборонные заказы, и валютные… Это вам не сахарный заводик! Вы, ребята, в своем уме⁈

– Насколько я знаю, комбинат включает в себя несколько заводов, – спокойно ответил я. – Нас интересует в первую очередь аграрное направление. Ну и разная бытовая химия тоже – с этим направлением мы уже имели дело. И не было никаких проблем. А оборонные заказы нам не нужны.

– Ну а я-то чем могу помочь? – спросил прокурор. – Я же не «Агрохим», директоров не назначаю.

– Вы лучше, – улыбнулся я. – Вы любого директора можете снять. Да так, что мало не покажется! Что я, не знаю, что ли, про директоров заводов? Любого можно брать и сажать. А то и… к высшей мере наказания. Разве нет?

– Это ты верно, – согласился прокурор. – Сажать можно любого, да хоть меня и тебя – найдется за что. А к стенке – это уже через одного… С учетом, так сказать, обстоятельств дела. Но конкретно от меня ты чего хочешь?

– Пусть ваше ведомство возбудится, – сказал я. – Конкретно на химкомбинат, по всем цехам и заводам. Каждый директор, включая генерального, должен будет понимать, что в перспективе тюрьма и зона. Вам же это раз плюнуть.

– Раз плюнуть… – задумчиво повторил прокурор. – Генеральный там Колобов. Его Москва крепко поддерживает. Какие-то родственники там в правительстве…

– И прекрасно! – подхватил я. – Вам позвонят, попросят его не трогать, вы пойдете навстречу! Можно устроить так, что товарища Колобова обманывали его преступные подчиненные! И всем хорошо!

Прокурор усмехнулся.

– Какой ты шустрый! Ты вообще представляешь себе объем работы? И возможные затраты?

Я кивнул.

– Представляю. Миллион вам лично. В машине лежит, в «Ниссане». Это, кстати, тоже вам. – Я бросил ключи от джипа на журнальный столик.

Глаза прокурора заблестели, но к ключам он не притронулся.

– Удобрения, говоришь? Там на комбинате уже какая-то банда… Как бы самим на удобрения не пойти, а, Алексей?

– Мы в курсе, – сказал я. – Вообще, как-то не очень патриотично получается. Чужие пришли на комбинат, и никто им слова не сказал. Решим с ними вопрос, наши проблемы.

Прокурор ухмыльнулся.

– Короче, – сказал он, переходя на деловой тон, – сам я этот вопрос не решу. В любом случае нужно будет с областным прокурором согласовывать. Так что, готовь еще.

– Всегда готов! – воскликнул я.

– Слушай дальше. Будут нужны сигналы с места. Пусть трудящиеся комбината напишут… в наше ведомство, в обком. В исполком пусть напишут, у тебя там, вроде бы, все в порядке?

– Все отлично! – заверил я прокурора.

– Ну вот. И в исполком, и в газету. Так и так, мол, часть товара уходит в неизвестном направлении фирмам, связанным с руководством. А депутаты горсовета пусть позаседают немного и тоже к нам обратятся – провести проверку полученной информации… Мы проведем. По результатам проверки… будет принято соответствующее решение. Понял, нет?

– Отлично! – просиял я.

– Пока не радуйся особо, – осадил он меня. – Этот Давид… Одним словом, опасный человек. Думайте.

Я согласно кивнул.

– А это, – прокурор небрежно поигрался ключами от «Ниссана», – я пока с собой возьму. Постоит у меня. А если не выгорит наше дело, то заберешь.

– Ну что вы, как можно! – вскинулся я.

– Порядок знаю, – важно ответил прокурор. – Но пока обещать ничего не могу. Согласую, тогда расскажу. А кстати, все хотел спросить – отчего Николай на тебя в обиде?

– Понятия не имею, – честно сказал я. – Сам хотел поинтересоваться, да он меня в последнее время вниманием не балует. Что договорено – я вношу вовремя.

Прокурор подмигнул мне.

– Портишь Николаше криминогенную обстановку? Только честно! А? Между нами! Портишь?

– Как можно! – воскликнул я.

– Ладно, ладно, – сказал прокурор сварливо. – Мне-то не нужно это самое… лапшу, так сказать, на уши. Слухи доходят… Уголовник этот…. И потом, кавказцы… А?

– Клевета! – твердо сказал я.

– Ну, дело твое, – согласился он. – Клевета, значит клевета. Все, иди. Будет информация – я тебя уведомлю. Жди!

Домой этим вечером я возвращался пешком. А граждане начальники все же народ пугливый, думал я. Опасаются, страхуются, торгуются, согласовывают… В такое время, когда каждый день на счету! И как раз по этой самой причине у них ничего путного не получалось ни в бизнесе, ни в политике… у граждан наших начальников. Дела нужно делать просто и быстро. Брать и делать. Как некоторые прямо сейчас. Тот же Стерлигов – торгует местами на бирже, которые черт его знает почему – покупают за баснословные деньги. Братья Черные уже гонят на запад составы руды и глинозема. Знаменитый Сильвестр уже захватил половину Москвы и рулит гангстерскими войнами прямо из заключения. А про влияние Отарика Квантришвили еще год назад написали в «Труде». Нельзя у нас долго запрягать, никак нельзя, потому что врет пословица – если долго запрягать, то хоть во весь опор мчись, пункт назначения может просто исчезнуть…

Химкомбинат… Его будущую историю я неплохо знал. Она типична. Через год начнутся проблемы с выплатой зарплат и прочими социальными обязательствами. А через два комбинат встанет и будет стоять вплоть до признания банкротом и последующей ликвидациии. «Крепкие хозяйственники» – руководство комбината во главе с дорогим товарищей Колобовым, украдут, распилят и продадут все, что можно, навешают на предприятие кредитов, а пустые производственные помещения сдадут под склады. Кого-то из менеджмента убьют ближе к середине девяностых, кто-то сбежит за границу… Ничего необычного.

Я, конечно, планирую рейдерский захват. Хотя в девяносто первом году такого термина еще не знали… Рейдерство. Пиратство. Совершенно незаконная история, преступная, раз уж на то пошло. Но у меня есть сильное смягчающее обстоятельство. Я не собираюсь распиливать комбинат на металлолом и зарабатывать на разорении. Я собираюсь зарабатывать на развитии… Но есть руководство комбината во главе с тем же Колобовым. Они будут очень возражать. Есть тот же Давид Абхаз, который будет возражать еще больше. И с ними нужно будет как-то решать. А значит, опять насилие. Возможно – кровь.

Да какого хрена, со злостью сказал я себе. Через два года несколько тысяч простых работяг, которые сегодня на этом комбинате с горем пополам зарабатывают кусок хлеба, этого куска лишатся. Сколько-то из них сопьется или просто пропадет… А я здесь моральные дилеммы решаю – насилие, не насилие…

Через два дня мы уже были в курсе, как выглядит большинство «схем», которые руководство применяло на комбинате для того, чтобы делать деньги. Пара ящиков водки и небольшая сумма наличными очень способствует раскрытию коммерческих секретов. Как и ожидалось, бизнес был поставлен на широкую ногу. Лакокрасочная продукция и бытовая химия в госторговлю практически не попадала, но зато массово отгружалась приближенным к руководству фирмам. Та же самая история была и с удобрениями. Руководство завода активно меняло удобрения на сельхозпродукцию, которую, в свою очередь, реализовывало по рыночным ценам и даже экспортировало – за твердую валюту. Что интересно, ни у госплана, ни у многочисленных инстанций никаких вопросов к комбинату не возникало.

Корреспондент, работавший на Бориса Борисовича в городской газете, поговорил с несколькими рабочими и инженерами с химкомбината. Те, конечно же, рассказали о наболевшем – зарплата маленькая, перспективы смутные, начальство ворует. Некоторые, поверившие в силу гласности, поведали о хищениях и злоупотреблениях. Материал был собран порядочный.

Матвея я нашел на нашей «водочной базе». Он еще больше похудел и как-то осунулся, постарел. Но глаза у него горели огнем азартного игрока – дела шли хорошо. Матвей расширял свою структуру, набирал новых людей – большей частью боксеров и борцов. Стремительно расширяющийся бизнес требовал все больше силового ресурса.

– Леха? – удивился он, увидев меня. – Какими судьбами?

– Ну ты даешь! Вообще-то я три часа тому назад звонил, говорил, что подъеду!

– Да? – Матвей задумчиво посмотрел на меня. – А ведь точно! Звонил. Задолбался я совсем, и пацаны тоже задолбались! С ног валятся. Работают, как стахановцы!

– Как доблестная милиция? – поинтересовался я. – Не беспокоит?

Матвей сделал надменное лицо.

– Все пять райотделов у нас кормятся! – заявил он. – А участковых я и не считаю! Все ништяк, Леха!

– Это хорошо! – одобрил я. – А, кстати, пока не забыл. У нас как раз пять тачек появилось, новых. «Пятерки». Пришли своих к нам на фирму, пусть заберут. Раздашь начальникам райотделов.

Матвей скривился недовольно.

– Не слишком жирно им будет?

– Нормально! – махнул рукой я. – И начальнику ОМОНа тоже чего-то нужно подарить. Чтобы не завидовал!

– А как же наши высокие покровители? – насторожился Матвей. – Че, уже не решают вопросы?

– Все сложно, – ответил я. – В любом случае, все яйца в одной корзине держать нельзя. Сегодня наши покровители в высоких кабинетах, а завтра на заслуженном отдыхе. А нам еще работать и работать. Кстати, а что у нас на криминальном фронте? Какие новости?

– Матвей пожал плечами.

– Вроде никаких. Зима, как известно, покойник. Кузнец свалил из города. Остальных особо не видно, сидят тихо, никуда не лезут. Своими делами занимаются!

– Рэкет? – спросил я.

Матвей тяжело вздохнул и ничего не ответил.

– Чего молчишь? Опять, что ли, твои спортсмены в эту кашу полезли? Вам заняться нечем больше?

– Нихрена ты, Леха, не понимаешь в нашей уличной жизни, – грустно сказал Матвей. – Который раз убеждаюсь. У коммерсантов такой же бардак, как и везде. У одного бухгалтер деньги со счета снял и растворился в неизвестном направлении. У другого экспедитор стырил товар. Третий вместо партии кожаных курток купил кучу тряпья. У четвертого бабки заняли и не отдают. И куда им деваться? В суд или к ментам? Так это минимум на месяцы расследование, и то не факт, что проблема решится. Вот и идут к нам. Без силовой поддержки развалится все. И мы ее оказываем. Сами ни у кого ничего не забираем.

– Ладно, – сказал я примирительно. – Тут как раз тема по вашей рэкетирской деятельности.

Я протянул Матвею вдвое сложенный листок с названиями фирм химкомбинатовского руководства.

– Нужно на них наехать жестко. Лучше всего – найти какой-нибудь повод. А если нет, то можно и без повода.

Матвей пробежался взглядом по листку.

– Фирма «Восток»… знаю такую. Леха, там же Давид Абхаз фактически руководит. Вы же с ним добазарились, вроде?

– Так это было вчера, – сказал я устало. – А сегодня ситуация изменилась. Так что, сделаешь?