Текст книги "Капитали$т. Часть 5. 1991 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Че хотят? – спросил Матвей.

– Бабки вернуть, – усмехнулся я. – Они нам бабки должны, сто пятьдесят штук, по одной сделке. И какое-то предложение у них есть.

– А, ну тогда нормально, – расслабился Матвей. – Но, если что, сразу говори – нам пофиг, афганцы или еще кто! – добавил он воинственно.

– Не сомневаюсь, – кивнул я.

Глава 3

Рестораны девяносто первого года изменились, как и все вокруг. Из них почти полностью исчезла «простая» публика – обычные советские люди, живущие на зарплату и имеющие возможность позволить себе легкий загул после получки. Пару лет назад такой загул можно было устроить рублей на двадцать пять, теперь же, особенно у «частника» с такими деньгами было нечего делать. В государственных кабаках, где цены регулировались, стало как-то совсем убого и пусто – растерянные швейцары не могли понять, что происходит и как теперь брать с посетителей «за впуск». Впрочем, государственный общепит различными правдами и неправдами переводился в частные руки, а частник уже не стеснялся, выставляя цены.

Чтобы прилично посидеть в «Парусах», недавно открывшемся частном ресторане, нужно было рублей двести, но народа все равно хватало – неизбалованные сервисом советские бизнесмены были падки до всего нового. На встречу с людьми из «Красного мака» приехали мы вдвоем с охранником Борей. После некоторых раздумий я решил, что большая свита в такой ситуации скорее демонстрация слабости, чем силы. У входа нас ждал положенный швейцар, но не строгий и неприступный, а добродушно улыбающийся.

– Столик заказывали, молодые люди? – поинтересовался он.

Я просто ответил, что у нас назначена встреча и нас уже ждут. Швейцар склонил седовласую голову, и дверь перед нами распахнулась. В «Парусах» со времени моего последнего посещения этого места, добавилось куртуазности. Полумрак. Свечи на столиках. Сами столики отгорожены друг от друга резными деревянными перегородками. На эстраде скромно одетая девушка играет на скрипке, кажется, Паганини. Играет хорошо. Мой охранник Боря удивлен и смотрит на меня вопросительно. Я загадочно улыбаюсь. Будто из ниоткуда материализуется официант.

– Алексей Петров? – спрашивает он. Я киваю.

– Вас уже ждут, – вкрадчиво заявляет официант. – Пойдемте!

И мы идем за официантом к одному из столиков, за которым двое парней, один помоложе, примерно моих лет, другой постарше – лет под тридцать.

Парни прилично одеты – оба в деловых костюмах, доброжелательны и приветливы. Мы представляемся и пожимаем друг другу руки. Который помладше – Славик. На вид – типичный комсомольский руководитель средней руки. Правда, комсомольские руководители не носят швейцарские часы, стоимостью в несколько тысяч долларов. Постарше – Миша. Похоже, тот самый Миша Афганец, соображаю я.

– Между нами вышло недоразумение, – улыбнулся Славик. – Это мой коммерческий директор виноват. Ну и я, конечно, что таких безответственных подбираю. Вот, чтобы сразу закрыть вопрос, – Славик положил на стол увесистый пакет.

– Хорошо, – сказал я, не притрагиваясь к пакету. – Борис, вы заберите это и отнесите в машину, будьте любезны.

Преисполненный важности Боря взял пакет и чинно пошел на выход.

– Вопрос закрыт? – спросил Славик.

– Полагаю, что да, – кивнул я. – Если все в порядке, то я скажу юристу, иск отзовут.

– Еще раз приношу извинения, – сказал Славик. – Мы с Мишей в отъезде были, в загранке. А этот хрен, коммерческий, без нас тут наворотил! До сих пор его дела всплывают!

– Бывает, – сказал я. – Все нормально, проехали.

– С нормальными людьми всегда все нормально проходит, – улыбнулся Миша Афганец. – А мы о вас слышали, как о человеке нормальном.

– Как о человеке, который оттяпал чуть ли ни половину городской торговли! – весело сказал Славик.

– Этот слух сильно преувеличен, – серьезно сказал я. – Вот прям очень сильно.

– Может, за знакомство? – подмигнул Миша. – По одной, а? Официант!

– Воздержусь, – вздохнул я с хорошо разыгранной грустью. – Сегодня еще дела есть. Может как-нибудь в другой раз…

– В другой, так в другой, – улыбнулся Миша. – Рад, что недоразумение разрешилось благополучно. Но мы еще хотели поговорить о деле.

Я согласно кивнул. В целом, собеседники производили неплохое впечатление. В Мише Афганце чувствовалась какая-то спокойная уверенность, основательность. Да и второй парень – Славик, несмотря на типично «комсомольский» внешний вид, выглядел серьезно.

– Наши войска из Германии выводят, – сказал Миша. – Мои кенты по армейке там сейчас, на козырных должностях. Вывозят армейское имущество – каждый день составы и самолеты… В огромном количестве. – Миша понизил голос. – В огромном…

– Так, – сказал я неопределенно.

– Сотни вагонов в день, – продолжил Миша с усмешкой. – Много туда наши всего затянули, теперь – вывозить и вывозить… А Славик идейку подкинул. А что, если пару вагонов не снарядами загрузить, а чем-нибудь полезным? Не «Уазиками» нашими военными, а нормальными тачками? «Опелями» и «Фордами»? А? Сейчас иномарки как горячие пирожки расхватывают! А «Уазики» потерпят, ничего с ними не случится!

– Идея, конечно, интересная, – сказал я. – Если есть возможность пригнать тачки – нужно гнать, на авторынке сейчас шлак один – «копейки», «двойки», «Москвичи»… Как только нормальная машина – перекупщики сразу забирают. И потом сдают в два раза дороже, а то и в три.

– Так о том и базар, Алексей! – возбужденно сказал Славик. – В том-то и дело, что сейчас лучшее время! Если делать, то сейчас!

– Это все прекрасно, – кивнул я. – Только, парни, у меня возникает закономерный вопрос – а я здесь причем? От меня конкретно что требуется?

Мои собеседники весело рассмеялись.

– Ну ты даешь, Алексей! – развел руками Миша. – Городской автомобильный рынок, по сути, под вашей фирмой! Кто у нас там на автобазаре, а, Слав?

– Мамонт и Малыш, – откликнулся Славик. – Некоего Матвея люди. Слышал про такого, Алексей? Мы с ним пересекались несколько раз, вроде бы человек неплохой…

– Что-то немного слышал, – подтвердил я.

– Вот именно, – невесело усмехнулся Миша. – Они там все под себя подмяли, все у них в порядке, на кой ляд им чужие?

– Чем давать бабки какому-то Мамонту, мы лучше договоримся с тем, кто все это дело контролирует! – заявил Славик, весело подмигнув мне. – Тачек десять-пятнадцать в месяц, а, Алексей? «Опели», «Фольксвагены», «Ауди»… Как горячие пирожки!

– «Мерседесы»… – улыбнулся Миша и продолжил серьезно: – И дело же не только в рынке. Эти мамонты, они же всю автомобильную тему под себя прикручивают. Автосервисы и прочее…

– Не воевать же с ними, – развел руками Славик.

– Мы можем, в случае чего, – сказал Миша, посерьезнев. – Можем, но не хотим. Зачем, если можно мирно и по-дружески решить вопросы?

– Это здравая мысль, – кивнул я. – Я вас понял. Что-то еще?

– Да, – кивнул Славик. – Мы сейчас будем наглеть, но ничего не попишешь, деваться некуда! Вот, Миша расскажет…

– На ментов у нас выхода нет, – сказал Миша грустно. – А у тебя, по слухам, там все в порядке. Сам понимаешь, учет, техпаспорта и прочее…

– Понятно, – сказал я. – То, о чем вы говорите, в принципе, реально. Ничего невозможного нет. Но… это все?

– В принципе, все, – кивнул Славик.

– То, что вы хотите получить, я понял, – сказал я. – Вы хотите возможность работать без трений с автомобильной мафией и «зеленый свет» в ГАИ. Что вы можете предложить?

– Ну смотри, – сказал Славик, понижая голос, – по сути, с нас закупка и привоз. А с вас – легализация и реализация. Бабки вкладываем мы, конечно. Вам – тридцать процентов с прибыли. По моим прикидкам – где-то тысяч десять-пятнадцать штук «зелени» в месяц. А там как пойдет – может и больше. Все в валюте, естественно.

Не то чтобы мне были так уж нужны эти пятнадцать тысяч долларов в месяц, эти деньги для нас сейчас принципиально ничего не решали. Больше прельщало получить канал поставки импортных автомобилей. Эксклюзивная история в нашей области… Легализовать тачки… Николай Николаевич может решить эту проблему одним звонком. Это все просто. Но тот же Николай Николаевич попросит долю. Да и Матвей наверняка проявит недовольство – на авторынке, который им фактически контролируется, появятся чужие… Это подводные камни, конечно, но, все равно заманчиво… Опять же – лишний ручеек дефицитной валюты… Рублевые приходы велики, а вот валюту приходится буквально выцарапывать, валюта – дефицит…

– В общем, – начал я осторожно, – предложение кажется мне вполне здравым. Но в одиночку я таких решений принимать не могу. Нужно советоваться.

– Ну, ясное дело, – кивнул Миша. – Только не очень долго. Не хочу давить, но… сейчас каждый день решает. Это «окно» – оно сегодня есть, а завтра нет, сам понимаешь.

– Понимаю, – сказал я. – Не беспокойся, мы собраний и заседаний проводить не будем. Мне переговорить с парой-тройкой людей, услышать от них «не возражаю»… И все.

– Отлично, – сказал Славик. – Но это только первая часть того, о чем мы хотели поговорить. Есть еще один момент.

– Ого! – Я не смог скрыть удивления. – Еще что-то? Ну давайте.

– Сахарный завод, – сказал Миша и в глазах его блеснул металл. – Давай его заберем, Леш.

Я удивился еще сильнее. Ребята мыслят в правильном направлении. И в каком-то смысле даже обогнали свое время. Но в том-то и дело, что обогнали, со временем нужно идти в ногу, иначе…

– Я слушаю, – сказал я.

– Прошлый директор был хороший друг его бати. – Миша кивнул на Славика. – Подтянул Славика на завод…

– Да, – улыбнулся Славик. – Походил я там в инженерах полгода, потом кооператив открыл. Сам понимаешь, подряды, поставки.

– Конечно, понимаю, – кивнул я.

Еще бы не понять. Таким примерно образом мы работали с водочным.

– Хороший мужик, но пожилой, по состоянию здоровья работать не потянул, – продолжил Славик. – Ушел на пенсию, вместо него зам остался. И понеслось…

– Развалил все к чертовой матери, – жестко сказал Миша. – Каких-то кредитов набрал непонятно у кого, продукцию левым конторам отгружал с нашим коммерческим директором на пару… Из-за этих двух чертей у нас недоразумение и возникло.

– Бывает, – сказал я. – У нас случались подобные ситуации…

– Ну вот, – продолжил Миша. – Его сняли недавно, была комиссия, следователи, сейчас под подпиской, но его обком отмажет. Сейчас там директор – бывший главный инженер. Славик его хорошо знает.

– Ни рыба, ни мясо, – скривился Славик. – Но жадный. Бабки любит.

– Кто ж их не любит, – заметил я скептически. – А конкретно по заводу, вы, парни, чего хотите?

Славик лучезарно улыбнулся.

– Хотим как в Москве с вентиляторным заводом! Слыхал же?

Конечно, слыхал. Да и все слышали – «Если любите прохладу, свежий воздух круглый год, обращайтесь на Московский вентиляторный завод». Одна из первых советских телевизионных реклам. Московский вентиляторный завод – одно из первых промышленных предприятий, которые были выведены руководством из государственной собственности.

– Слышал, – подтвердил я.

– Ну вот! – развеселился Славик. – Замутим собрание рабочего коллектива, учредим на базе завода акционерное общество, а? Уборщице тете Фросе – сто акций! Электрику дяде Пете – сто акций!

– Славик там всех знает, все ходы-выходы! – подтвердил Миша.

– Устроим совет директоров, – разошелся Славик. – Меня в председатели! Тебя, Леш, или кого-нибудь из ваших – в совет директоров! Наладим работу, сахар сейчас – та же валюта. Как водка! – Славик подмигнул мне.

– И опять же, что от меня требуется? – спросил я с улыбкой.

– Дело большое, – вздохнул Славик. – Сами мы не вытянем, сил не хватит. А у тебя, Алексей, газета. И связи в городском совете. И в исполкоме. А? Пусть газета тиснет статью о том, как прекрасен переход на частные рельсы нужного городу предприятия. А горсовет – резолюцию. Об этом же самом. И чтобы нас не послали по известному адресу, а общество наше акционерное официальным путем зарегистрировали. И чтобы обком палки в колеса не вставлял.

– Мое мнение хотите знать? – спросил я.

– Еще бы! – было мне ответом.

– Рановато, – сказал я. – А вот через годик будет самое время. Вы о таких организациях, как Госплан и Госснаб слышали?

– Слышали, – сказал погрустневший Славик.

– Ну вот. Слышали. А придется с ними общаться каждый день. И не всегда конструктивно. Вы поймите, сам завод сейчас это проблемный актив. Контроль над товарами, вот что интересно. Ты про Московский вентиляторный говоришь, так там директор уже все проклял и ничему не рад, хотя он сам из партийных служащих, а зам его – из Госплана. Известно точно.

– Уведут же, – мрачно сказал Славик. – Какой завод роскошный, сто процентов другие заберут!

– Так я же не говорю «нет», – сказал я. – Попробуем. Хоть и рано, и сложно, все равно попробуем. Бабки как делить будем, если выгорит?

– Предлагаю пополам, – сказал Миша. – Это будет справедливо.

– Я в деле, – сказал я. – Обещать ничего не могу, это не авторынок, это предприятие регионального уровня. Зовите официанта, что ли! За будущую сладкую жизнь не грех и шампанского!

Через час меня хмельного вез домой Боря. Я листал «Огонек». Общественно-политическая жизнь в видении журналистов «Огонька» меня интересовала мало, а вот почитать рекламу и объявления было интересно. Особенно, если читать правильно.

Вот «Сбербанк» принимает вклады. Под невиданные проценты – от одного года до трех лет пять процентов годовых, от трех до пяти лет – семь процентов, а свыше пяти – аж целых девять! Аттракцион невиданной щедрости от Сбербанка! Особенно, если учесть, во что превратятся эти вклады уже через год…

Фирмы и фирмочки – НПО, ассоциации, общественно-государственные объединения, учебно-производственные центры, холдинги, НПК, объединения, все чего-то предлагают: компьютеры, импортные телеки, ксероксы, модемы, производственные линии, курсы косметики, автомобили. И все это за рубли! Практически все указывают этот момент, как важное преимущество. У нас можно купить за рубли! Пока еще можно, торопитесь! Принимаем рубли! Скорее всего, шарашкины конторы имеют доступ к халявной государственной валюте, думаю я с некоторым раздражением.

Сергей Пантелеевич Мавроди не скупится на рекламу – покупает целые развороты, где все то же самое – компьютеры, факсы, принтеры, все за те же рубли. Говорят, Сергей Пантелеевич нещадно демпингует, что вызывает раздражение у конкурентов. Говорят, что все может кончиться плохо, но я ведь знаю, что не кончится. Вернее, кончится, но сильно-сильно позже.

Какое-то прогрессивное московское издательство издало маркиза де Сада. И теперь советские люди имеют возможность прикоснуться к высокому, «Justine» ждет ценителей.

А в подмосковном городе Троицке, где выдаются талоны на пачку маргарина, пачку «Геркулеса» и двести граммов сыра на человека в месяц, открылся частный лицей. Его открыл простой учитель, калымящий репетиторством – всего за 250 рублей в месяц советский школьник станет обладателем гордого титула «лицеист»!

«Наши товары за рубли – ваш шанс не проиграть войну с инфляцией» – заявляет некое советско-американское СП. Из товаров у них имеются все те же телефоны и калькуляторы. Забавно, что собственный товар продавцы рассматривают не только, как нечто, закрывающее определенную потребность, но и как способ хранения денег. Советский рубль обречен, об этом уже практически говорится вслух. Советская экономика тоже обречена, несмотря на судорожные попытки как-то изменить ситуацию. При этом, каждая последующая попытка ситуацию только ухудшает.

Можно все – это очень хорошо понимаешь, читая свежую прессу. Можно все и даже немного больше. А я, как всегда, перестраховываюсь…

– По-хорошему, этой хренью нужно заниматься через год, – говорю я. – Через год. Но мы попробуем сегодня, потому что…

– Что? – переспросил Боря, повернувшись ко мне.

– Следи за дорогой, – сказал я ему с пьяной строгостью. – А мы… а мы будем устраивать сладкую жизнь!

Глава 4

В офисе меня ждал Никита Сергеевич Шубин, директор водочного завода. Был Никита Сергеевич мрачен, взъерошен и с лица сер.

– Привет, Никита! – весело поздоровался я. – Пойдем кофе пить! Люся!

Люся, перехватив мой призывной взгляд, царственно кивнула. Я увлек Шубина в свой кабинет.

– Рассказывай! – потребовал я, разместив его в кресле. – По лицу вижу, стряслось чего-то. Кто тебя обидел?

Шубин судорожно глотнул кофе и, кажется, всхлипнул. На лице его было страдание.

– Не могу больше, Алексей! – сказал он с болью в голосе. – Не выносит душа! Я не привык так, я привык с бумагами… А здесь под две тыщи народу!

Я сдержанно вздохнул. Придется побыть немного психотерапевтом для несчастного бывшего комсомольского работника, столкнувшегося с суровыми производственными буднями…

– Всем тяжело, Никита, – умиротворяюще сказал я. – Время напряженное, люди злые. В стране сам видишь какие дела творятся. Ты конкретно говори – что стряслось?

– Я по цехам ходить боюсь, – громким шепотом сказал Никита. – Один раз прошелся, когда только в должность входил. Сто процентов работников – пьяные! Сто процентов! Почти две тысячи человек – законченные алкоголики. И это не в конце смены, это еще до обеда! А что там за вакханалия после обеда начинается, я и знать не хочу! Это же страшно, Алексей! Люди работают, не приходя в сознание!

– Ну и? – спросил я. – Ведь работают же! План ты выполняешь, госзаказ сдаешь аккуратно?

– Сдаю, – вздохнул Никита.

– Ну и чего ты привязался к рабочим?

– Мы тут с инженерами посидели, посчитали немного, – жалобным тоном сказал Никита. – Хищений – минимум на два миллиона в год! Минимум! Воруют все – спирт несут, готовую продукцию. И члены партии! И ветераны труда! Недавно целый спиртопровод нашли – шел за территорию завода! Я там ходил, смотрел – весь забор в дырках, по кирпичику расковыряли.

Я шумно выдохнул. Наконец-то дорогой товарищ директор начал въезжать в тему – как устроена реальная, а не придуманная экономика.

– Спиртопровод – это конечно плохо, – сказал я рассудительно. – За такое нужно по рукам бить. Но насчет прочего – драматизируешь. Ну стырит у тебя работяга пару поллитр или спирта флягу. У тебя какая средняя зарплата на заводе?

– Под три сотни после повышения, – сказал директор.

– А ты на какой тачке приехал?

– На «Тойоте». – Директор смотрел на меня непонимающе.

– Вот и не выделывайся, – злобно посоветовал я. – Чего ты комсомольское собрание развел здесь? Пьют, воруют! Всю жизнь пьют и воруют, классиков почитай. Что ты от людей хочешь за двести пятьдесят-то рублей? Они, считай, бесплатно работают.

– Я уже думал… – сказал Никита. – Может, поможете? Вневедомственную охрану – к чертовой матери, она что есть, что ее нет! Может поставить частников?

– Сдурел? – поинтересовался я раздраженно. – Или спиртов своих нанюхался? Ты же немедленный бунт вызовешь! Запретить людям воровать… ты в моем кабинете таких слов не говори!

– Уже, – злорадно сказал Никита. – Уже бунт! Бастовать народ надумал! Стачечный комитет, все как полагается! Как в лучших домах.

Я тихонько выругался.

– И чего обездоленный народ хочет?

– Обездоленный народ хочет скачка заработной платы, – отчеканил Никита. – Минимум – пятьсот. Но лучше, конечно, шестьсот.

– Так, – сказал я со злостью. – И на когда назначен взрыв народного возмущения?

– В смысле – забастовка? Через три дня. Сегодня меня поставили в известность, так сказать.

Я решительно поднялся с кресла.

– Поехали!

– Куда⁈ – не понял директор.

– К тебе на завод, куда же? Будем с народом базарить, со стачкомом твоим. Решать проблему, раз ты сам решить ни хрена не можешь.

– Да я целый день на телефоне! – взорвался Никита. – Меняю водку на зерно, бензин, на металл, на сигареты, на мясо, на тару, на все! Как в доисторические времена! Я на конфетную фабрику водку отгружаю, а они мне – конфет для заводского магазина! Я жену уже забыл, как зовут!

– Поехали, – сказал я устало. – Нехрен тут сироту казанскую врубать. Тебя на самый козырный в области завод поставили не для того, чтобы ты такое замечательное дело завалил. Ты представь, что в городе начнется, если водочный завод забастует! Делиться нужно, Никита! Вот ты водку на шоколад выменял и этот шоколад через заводской магазин рабочим продаешь. А нормальный директор что сделал бы? А нормальный директор раздал бы по цехам наборы. Хотя бы тем работягам, которые с детьми! И так же с колбасой и прочим. И был бы для рабочих отцом родным!

– У меня заводская столовая стабильные двадцать штук убытка приносит в месяц! – пискнул Никита. – Цены не повышаем!

– Так сделал бы уже вовсе бесплатной эту заводскую столовку, – сказал я. – Нет же, все трясешься, копейки выгадываешь!

Никита обиженно сопел.

Уже в машине он сказал в полголоса:

– Еще проблема есть. В последние три месяца рост хищений увеличился просто… взрывообразно! Раньше такого не было. Опять же, спиртопровод этот… Несут не для себя и кума-свата…

– Ясный перец, на продажу выносят, – сказал я. – Это плохо. Это нужно пресекать…

– Кто-то в больших количествах скупает ворованную водку, – подтвердил Никита.

– Решим, – кивнул я. – А теперь давай по делу…

Заводской стачечный комитет собрался в актовом зале, где обычно проходили торжественные мероприятия – награждения ударников, вручения грамот, отчетно-выборные собрания и тому подобное.

Стачечный комитет сидел на первом ряду, все восемь человек – шесть мужиков и две женщины. Стачечный комитет был зол и решителен, смотрел хмуро и даже непримиримо. Взрослые люди, подумал я. Прожившие очень нелегкую жизнь. А скоро начнутся совсем тяжелые времена. И вот, они пришли со своей правдой, и нам с этим комсомольцем Никитой что-то нужно им говорить. Как-то убеждать. Подкупать. Манипулировать и запугивать. Тошно, в какой-то степени я понимал Никиту. Но никуда не денешься, правила игры не нами писаны, не нам их и менять.

– А это еще кто⁈ – отнесся в мой адрес лысоватый коренастый мужчина лет сорока пяти. – Из обкома, что ли, инструктор⁈

– Из обкома⁈ – то ли спросила, то ли подтвердила непонятного возраста женщина. – Правильно! Давно пора!

– Давно пора за них взяться! – загудел стачком.

– За эту мафию!

– На нашем труде жируют!

– Меня зовут Алексей. Я консультант по экономическим вопросам, – сказал я дипломатично.

– Ишь ты, консультант! – насмешливо отозвался кто-то.

– Консультантов стало, как собак нерезаных, а работать некому!

– Пахать некому!

– Жрать нечего!

– Доперестраивались!

– Так, – строго сказал Никита. – Кончаем базар, товарищи. Сейчас до вас будут доведены те меры, которые будут приняты дирекцией в ближайшее время для смягчения последствий кризиса. Прошу в свою очередь довести все сказанное до рабочих.

– Одну минутку! – улыбнулся я. – Позволю себе перебить товарища директора. Прежде, чем он расскажет о будущих мерах, я хотел бы сказать несколько слов о положении на предприятии.

– Ну скажи, скажи, консультант! – благодушно ответили мне из стачкома.

– Все хорошо знают, – начал я, – о том, что на заводе имеют место хищения. Массовые. По большому счету, администрация закрывает на это глаза. Можно сказать, относится с пониманием. Вы об этом знаете лучше меня.

– Да ладно, всегда несли с завода. Хоть при Брежневе, хоть при Сталине, – высказался невзрачный мужичок с фингалом под глазом.

– Не бреши, Колька, чего не знаешь, – строго поправил его благообразный пожилой мужчина с седыми усами. – Ты на заводе без году неделя, а я тридцать третий год работаю. Это сейчас вы разбаловались, подтянуть некому, раньше-то иначе было. Говори, консультант, а вы не перебивайте.

– Короче говоря, – продолжил я, – есть мнение, что зарплату действительно нужно поднять по крайней мере до пятисот рублей. И товарищ директор не против, правда, товарищ директор?

Никита солидно кивнул. Стачком ответил радостными возгласами.

– Но одновременно с этим руководство завода поменяет охрану предприятия, – продолжил я. – Никакой вохры больше не будет, а будут частники. И вынести уже не получится ничего. Совсем. Устраивает вас такой вариант?

Гробовое молчание было мне ответом. Стачкомовцы были мрачны, один лишь пожилой с седыми усами слегка улыбался.

– Возможен и второй вариант, – продолжил я. – Поднимаем зарплату пока на тридцать процентов. Уже со следующего месяца. А с охраной остается все как есть. Плюс – «тринадцатая зарплата» досрочно – в конце первого полугодия. И еще… Да вот товарищ директор вам объявит!

– Еще продуктовые наборы по льготным ценам, – объявил Никита. – В столовой мы цены не повышаем. Уже нигде в городе таких цен нету. Так или нет?

– Так, – отозвался стачком. Второе предложение ему понравилось определенно больше первого.

– Талоны в заводском магазине вы отовариваете, – продолжил он. – Мясо, колбаса, масло, сигареты – народ часами стоит, а вы прямо на заводе все можете взять. Или я неправду говорю?

– Все верно, – подтвердил седоусый. – Короче, товарищ директор, второй вариант нам подходит. Или кто-то против? – Седоусый оглядел коллег по стачкому.

– Если с нами по-человечески, то и мы по-человечески, – загалдели стачкомовцы.

– Мы тоже понятие имеем!

– И все поддержат!

– А ну ша! – строго сказал седоусый, который определенно пользовался всеобщим авторитетом. – Одним словом, товарищ директор, мы ваши предложения до народа доведем. Думаю, что второй вариант всех устроит. – Седоусый тяжело вздохнул, ему было сложно говорить. – Но раз уж пошел у нас такой разговор – скажу. Стыдно. Воруем, тянем все, что гвоздем не прибито. В последнее время вообще до точки дошли. Идут – и из них прямо льется! Куда столько-то? Одного спрашиваю – у тебя квартира двухкомнатная кооперативная, вся в коврах, два телевизора! Мало тебе? Нет, отвечает, не могу по-другому, нужно хотя бы на пятьдесят рублей каждый день украсть! В раздевалке сидят до позднего вечера, выжидают, когда начальство разойдется! И я несу, что я, рыжий, что ли? Немного, правда, много стыдно, тридцать лет отработал. И что раньше так воровали – это брехня, энтузиазм был, все сообща делали… А сейчас – что-то немыслимое! Как с ума посходили с этой водкой!

Никита, выслушав пожилого рабочего, одобрительно кивнул.

– Иван Серафимович все верно говорит, – заявил он. – И я скажу тоже – в последние несколько месяцев хищения приняли какой-то совсем уж катастрофический вид. Просто промышленные масштабы. И с этим мы уже смириться никак не можем. Одно дело, товарищи, поллитровку для себя, а совсем другое – ящик на продажу. Доведите до людей, пусть делают выводы.

– Есть такое дело, есть, – кивнул седоусый Иван Серафимович. – Весь завод знает, цыгане у рабочих водку скупают на «пятачке» у «Молочного». Пятнадцать рублей за поллитра. И спирт они принимают. Рабочим и соблазнительно – литр вынес, тридцатка в кармане. Пусть с ними милиция разберется, не все же на рабочих вешать!

Я едва удержался от того, чтобы выругаться вслух.

– Как вам такое, дорогой товарищ директор? – сказал я в ухо Никите. – Весь завод в курсе, что цыгане скупают ворованную водку! Один директор не в курсе! Или всё же в курсе, а, Никита Сергеевич?

Никита Сергеевич ответил мне жалобным взглядом.

Встреча закончилась оптимистически. Распрощавшись с директором, мы с Борей поехали на «пяточек», который располагался у магазина «Молоко». «Пяточек» представлял собой небольшую круглую площадку с полудюжиной лавочек – одно из мест сборов неформальной молодежи. Но сейчас, похоже, «пяточек» облюбовали совсем другие персонажи…

– Пошли прогуляемся, – сказал я Боре.

Боря припарковал «Ауди» у обочины, и мы отправились в сторону «пяточка». Первое, на что я обратил внимание – белая «Волга», стоящая тут же, неподалеку. А в «Волге» – двое усатых парней. Мы присели на изрезанную и исписанную скамейку и стали ждать. Впрочем, долго ждать не пришлось, смена недавно закончилась и к «Волге» потянулся народ. С сумками, сумочками, свертками, пакетами, даже с канистрой один мужичок прибежал. Усатые молодые люди принимали товар и отсчитывали деньги – быстро, но в то же время и без суеты.

– Умеют работать, когда захотят – похвалил я. – Молодцы.

– Что, крысят потихоньку, Алексей Владимирович? – усмехнулся Боря.

– Рабочие-то? Нет, к рабочим нет вопросов. Ты же сам знаешь, наш человек не ворует, он убытки компенсирует. А вот другие люди ведут себя некрасиво. Совсем некрасиво.

– Это которые в «Волге»? – оживился Боря. – Так пойдемте, надаем им по рогам! Чего так просто сидеть-то?

– Успеем! – успокоил я охранника. – Все, что нужно, мы сегодня узнали.

В офисе мне снова пришлось организовывать небольшое собрание – такой уж день выдался. Нужно было поставить в известность партнеров о том, что случилось за последнее время. Присутствовали, как водится, Серега и Валерик.

Сначала я рассказал им о ситуации на водочном.

– Народ успокоили, – сказал я, – но не факт, что надолго. И с хищничеством этим нужно разбираться немедленно. Вот прям завтра.

– Разберемся, – добродушно улыбнулся Серега. – Ваня Цыган вообще страх потерял. Вот прям завтра поедем и поинтересуемся, что за хрень. Он где там, на центральном рынке, вроде, трется?

– Хрень… – отозвался Валерик. – Странно все это, сигареты же традиционная цыганская тема. Чего это Ваня не в свое дело полезть решил? Может он вообще не в курсе?

– Может быть! – подтвердил Серега. – Может его сородичи мутят у него за спиной? А он и не при делах вообще. Сам им по ушам даст.

– Вот завтра и выясним, – сказал я. – Только вежливо. Ваня нам иногда нужен по золоту.

Действительно, время от времени мы покупали у Вани небольшие партии золота. Дорого, но деваться особо некуда – наши возможности инвестиций были очень ограниченны.

– Вежливо, мы ж не звери, – усмехнулся Серега. – Значит, по «Красному маку» иск отзываем?

– Отзываем, – кивнул я. – Они полностью рассчитались. Какие будут мнения по поводу их предложений?

– А че, нормальные предложения, – улыбнулся Валерик. – С иномарками – классная тема. С заводом – нужно пробовать, я считаю. Иначе на кой хрен тогда все эти газеты и депутаты?

– Матвей будет недоволен, – сказал задумчиво Серега. – Не понравится ему, что на его территорию чужая банда зайдет. Да и вообще, эти афганцы мутные. Хотя, иметь свой канал поставки иномарок – заманчиво… О сахарном заводе и не говорю…

– Так ты за или против? – посмотрел я на Серегу.

Тот пожал плечами.

– Считай, что воздержался. Тема хорошая, а афганцы эти – мутные.

– Понял, – сказал я. – В общем, завтра едем к Ване, выясняем, что у него там происходит… А потом я общаюсь с Матвеем по поводу того, чтобы Мишу Афганца запустить на авторынок. И с исполкомовскими – по поводу сахарного завода. Есть возражения?

Возражений не последовало.

– А слышал новость? – развеселился Валерик. – Родное государство опять отчебучило! Теперь всякий простой гражданин может идти в банк и сдавать валюту по биржевому курсу. И покупать тоже.