Текст книги "Капитали$т. Часть 5. 1991 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Да такое каждый день по сто раз, – сказал Зима скептически. – К Немцу все время на разбор кого-то тянули. Чего ты хочешь сказать, что это «чехи» его грохнули?

– Недавно «чехи» приехали в наш офис, – продолжил я, игнорируя вопрос Зимы, – просили денег. Ну и, как у них водится, угрожали. И состоялся у нас любопытный разговор. – Я замолчал.

– Ну и че за разговор? – безразличным тоном спросил Зима, в глазах которого свернуло любопытство.

– Сейчас. – Я махнул рукой сидевшему в «Ауди» Валерику. Валерик вышел из машины и направился к нам. В руках у него был японский двухкассетник.

– Предлагаю всем послушать, о чем мы говорили, – громко объявил я. Движимые любопытством парни столпились вокруг нас. Валерик нажал на «PLAY». Из японских динамиков полилось:

'– Меня Алексей зовут.

– Абу. А вы неплохие ребята, не испугались. Приятно удивили.

– Отбоялись свое. Послушайте, Абу… Вы же понимаете, что денег мы никаких не дадим? Это я вам говорю абсолютно точно. И всю эту херню с угрозами – убьем, зарежем и прочее… я это слушаю уж пятый год. Честно скажу, надоело.

– Все так говорят. Все говорят – не дадим денег. Грубят, посылают, все смелые на словах. Ничего, никто никуда не делся. А если кто-то мешать начинает, то поступаем как с этим «синим» у кабака.

– Понятно. Получается, что или мы вам платим двадцатку «зелени», или война? Из-за стоимости двух иномарок будем друг друга убивать?

– Не понял ничего. Молодой еще. Но так и быть, я расскажу, молодых учить нужно. Мы за вас узнавали, за вашу фирму. Мне не нужно тебя убивать, молодой. Понимаешь? Мне нужно, чтобы ты заплатил деньги. Даже не так важно сколько!

– Потому что, если мы заплатим, то другие и подавно никуда не денутся.

– Молодец! Быстро соображаешь! Я только намекнул, а ты сразу все понял!'

Запись закончилась и Валерик нажал на «STOP».

Нам удалось произвести впечатление на собравшихся. Сначала гробовая тишина – секунд на пять. А потом собравшаяся толпа взорвалась! Дикий мат, горящие ненавистью глаза и готовность прямо сейчас ехать и вершить суд и расправу! Зима молчал, вид у него был задумчивый…

Глава 13

– Мы эту «балалайку» с кассетой вам оставим, – сказал я. – А вы уж сами думайте, как поступить.

– Подумаем, – хрипло сказал Зима. – за это не беспокойся. Разберемся. Я вот что у вас узнать хочу – вы сами что делать собираетесь?

– Работать собираемся, как и раньше работали, – сказал Валерик. – Мы вообще-то коммерсанты, а не бандиты.

Зима бросил косой взгляд на Матвея и криво усмехнулся.

– Коммерсанты… Как-то слишком кучеряво живете, коммерсанты. Захапали столько всего… Не делитесь, людей не уважаете. Ко мне не пришли, не представились… Так же не делается! А о тебе вообще базар особый! – отнесся Зима к Матвею. – А сейчас чего хотите? Чтобы мы вас от «чехов» спасли?

– Вообще ничего не хотим, – ответил я. – Мы вам кассету отдали. Теперь думайте. А защитить себя мы и сами сможем. И от «чехов», и от кого угодно.

Зима оказался в сложной ситуации. Кассета с записанным разговором всех впечатлила, просто спустить на тормозах убийство своего предшественника Немца было бы для Зимы потерей лица и авторитета. А прямое противостояние с чеченцами – риск. Зима прекрасно знал, что кавказцы скоры на расправу и в длительные дискуссии вступать не будут. Плюс к тому, он терпеть не мог Матвея, и гораздо охотнее повоевал бы с нами, чем с чеченцами…

– Мой вам совет, – сказал он назидательно, – определяйтесь по жизни. Если бы с нами дружили, никакие «чехи» бы к вам не сунулись. И все было бы ровно. А так, вы одни на льдине, получается. И постоянно будет такая херня всплывать, разборки, рамсы и прочее. А я здесь поставлен на положение, и обязан смотреть за тем, чтобы между порядочными людьми все ровно было.

Матвей толкнул меня в бок – его прогноз о том, что Зима начнет читать лекцию, полностью сбылся. Я с трудом сдержал улыбку.

– Мы давно определились, – сказал Валерик, глядя себе под ноги. – Мы бизнесом занимаемся. В чужие дела не лезем и в свои посторонних не пускаем. Такая у нас постановка.

– Как же не лезете⁈ – возмутился Зима. – Вы рынки под себя забрали! Магазин «Родина»! Автосервисы! Это кроме того, что водяра тоже под вами! Вот ты, – Зима махнул рукой в сторону Матвея, – получаешь бабки с кооператоров и спекулянтов, а сам кто ты есть? Сколько сидел?

– А чего ему сидеть? – сказал я весело, хлопнув Матвея по плечу. – У нашего товарища с мозгами все нормально. Он же не дебил какой, чтобы после каждого дела его менты на цугундер тянули.

Это было почти прямое оскорбление, но Зима предпочел его не заметить.

– Короче, я свое слово сказал, – пафосно заявил он. – Определяйтесь. А что касается нашего товарища… покойного Немца… мы найдем виновных.

– Рад был пообщаться, – кивнул я.

– Чао! – бросил Валерик. Матвей не сказал ничего, только ухмыльнулся.

Мы сели в заведенную «Ауди», которую Боря тут же рванул с места.

– Не, вы видели, что творится⁈ – возмущенно воскликнул Матвей. – Слышали⁈

– И видели, и слышали, – успокоил его я. – а чего такого творится? Все как всегда, ничего нового. Вспомни Седого и Гусара. Помнишь?

– И про чеченов Зима ни одного плохого слова не сказал! – продолжал возмущаться Матвей. – Ни одного! А все готовы были хоть сейчас в бой, за Немца! А Зима на нас плавно съехал! Разберемся, мол. Разберется он, ага… Сто процентов у этого Абхаза бабки взял!

– Жидковат он для положенца, – подвел итог Валерик. – Не потянет и долго не продержится, я вам точно говорю.

Матвей недовольно поерзал на сидении.

– Это Зима потому психует, – сказал он, – что бабки ему срочно нужны.

– Бабки всем срочно нужны, – вздохнул я. – А ему-то на кой?

– Ясный перец, за назначение рассчитаться! – уверенно сказал Матвей. – Думаешь, воры ему за красивые глаза бумагу написали? Хрен там! Будет им отчислять сколько скажут. Еще и интересы их здесь представлять…

– Это было бы нежелательно, – задумчиво сказал я. – Вот московских нам здесь только и не хватало.

– Ладно… – Матвей как-то вдруг остыл. – Приехали почти. Вот здесь у гастронома тормозни, мне еще в одно место заскочить нужно, – сказал он Боре.

«Ауди» остановилась у гастронома, вокруг которого вилась и петляла безнадежная серая очередь.

– Выйди на два слова, Леха, – попросил меня Матвей.

Я вышел и недовольно поинтересовался:

– Что за тайны мадридского двора? Говорил бы при всех.

– При всех тоже не все говорить можно, – загадочно ответил Матвей. – А есть вещи, которые лучше шепотом…

– Ну выкладывай! – кивнул я.

– А чего выкладывать? – серьезно спросил Матвей. – Не маленький, сам все понимаешь. Нужно решать вопрос. И с этим Зимой, и с «чехами». Ну вот чего ты на меня так смотришь?

– Как так? – не понял я.

– Осуждающе! Как будто я упырь какой! Всегда одно и тоже, Леха! Я тебя уговариваю, как будто мне больше всех надо. Ты что, не понимаешь? Они же первые успеть могут! Тебя, меня, пацанов наших… Будем гуманизм разводить, филантропию всякую?

– А от меня ты чего хочешь? – спросил я устало.

Матвей скривился.

– Ну ты же главный у нас! Я вношу предложение. По бизнесу, Леха! Для нормальной работы нужно провести следующие мероприятия – во-первых, замочить Зиму. Вот зря я тогда Кузнеца не послушал, он, вроде бы, больше с головой дружит. А во-вторых, замочить старших «чехов». Вот этого Абу, который с тобой базарил. Не договоримся мы с ними, не откупимся, не получится иначе! Согласен?

– Согласен, – сказал я.

Сказанное Матвеем действительно было логичным. И вполне рациональным.

– И⁈ – с напором спросил он.

– Тебя мой вердикт интересует? Ну что же, вот тебе мой вердикт – «не возражаю». Устраивает?

У меня попросили добро на убийство нескольких людей, и я не возражаю. Странно, но я совершенно ничего не чувствовал в этот момент. Никакого экзистенциального кризиса. Ничего. Есть ситуация, которую нужно как-то разрулить. Ситуация довольно опасная. Вот человек, предлагает ее разрулить. Как умеет. Можно, конечно, сказать твердое «нет». Потому что людей убивать нехорошо. Даже не очень хороших людей. Но только проблема в том, что эти люди как раз всех рефлексий и сомнений лишены. А значит, сказать «нет» это фактически самоубийство. Нормальную моральную отмазку придумал, с горечью подумал я про себя. «Если не мы, то нас». Вот так просто. Всегда так, было, есть и будет…

– Значит делаем, – не то спросил, не то сказал Матвей.

– Делаем, – сказал я равнодушно. – Бабки нужны?

Он посмотрел на Меня укоризненно.

– Ты чего-то, Леха, совсем погнал. Пацаны не за бабки сделают, а свое защищают! Свой бизнес защищают от уголовников, от «чехов», от всех!

Я пожал плечами.

– Дело ваше. Но старайтесь тихо. Лучше всего, сам знаешь – нету тела, нету дела…

– Не боись! – Матвей воинственно стукнул кулаком о ладонь. – Теперь главное – успеть первыми!

Славик, получив директорский пост, развил на сахарном заводе бурную деятельность. Экономика загибалась на глазах, связи разрывались, цены перли вверх каждую неделю. Любой хозяйственник, работающий на хозрасчете, от директора мелкого магазина до директора завода, старался придержать продукцию до лучших времен, когда все устаканится. В идеале, конечно, все мечтали выйти на международный рынок и торговать за твердую валюту. В таких условиях заниматься производством было, мягко говоря, затруднительно. Но Славик каждый день совершал небольшие чудеса. Он выстраивал хитрые и многоходовые бартерные схемы, в которых сахар менялся на солярку и дефицитные удобрения, а за солярку и удобрения получал сырье для завода иногда по совсем смешным ценам.

– Дожились, – задумчиво говорил Славик на одном из собраний, которые мы проводили пару раз в неделю. – Никто не хочет денег, вы можете себе представить? Это же страшный сон для какого-нибудь западного капиталиста! Мы приезжаем в колхоз договор перезаключать, а председатель сразу: «Че у тебя есть? Деньги? А че я за них куплю?» Если бы не водка, тяжело пришлось бы… Но худо-бедно дело идет! В хорошие дни загрузка мощностей процентов на семьдесят!

– Это хорошо, – сказал я весело. – Напишем о тебе статью на первой полосе – новые экономические отношения поднимают с колен умирающий завод… А хочешь местных телевизионщиков пригласим?

– Не откажусь, – скромно сказал Славик. – Нам сейчас любая реклама пригодится!

– С кондитерской фабрикой подписали договор? – спросил я.

– Подписали, – улыбнулся Славик. – Ух там и лютая тетенька – директор! Ей бы в армию, а не конфетки делать – в генералы бы уже вышла! Платить будет частично деньгами, частично продукцией. А че? Махнем на что-нибудь нужное, да и в магазин заводской завезем!

– Все это прекрасно, – сказал я. – Только, Славик, есть один вопрос деликатный…

Славик насторожился.

– Что за вопрос?

– Че по прибыли? – спросил Валерик недовольно. – Бабок в ваш гигант промышленности ввалили прилично. Видна ли отдача на горизонте? Базар был за четыре лимона в месяц… конец квартала не за горами. А?

– Ну, четыре – не четыре… – успокоил Валерика я. – Славик же говорит, на плановую мощность выйти не получается. Так что, пусть не четыре, но хоть на пару лимонов в месяц выходим? Ты пойми правильно, Славик, к тебе претензий нет! Я не для себя, как говорится, интересуюсь. Для старших товарищей. Они тоже вопросы задают, а что я им скажу?

Славик гневно сверкнул глазами.

– Скажи старшим товарищам, Алексей, что крупное промышленное предприятие это не шашлычная! Чтобы что-то заработать нужно хорошо вложиться! Инвестиции!

– Они и слов таких не знают, – пожал плечами я. – Я все прекрасно понимаю, Слав, но этих людей интересуют только бабки. И желательно не в рублях, а в твердой валюте. Так что, ты не горячись, а объясни, что я могу им сказать по нашему вопросу.

Славик схватился за голову.

– Да вы что, парни⁈ Как я могу в таких условиях планировать прибыль, если никому не известно, сколько через неделю будет стоить тот же килограмм сахара⁈ Ничего же не известно, наощупь бредем, как слепые! Ну скажи, что стабильные два лимона в месяц прибыли к концу квартала будут. Может и больше при хорошем раскладе! Но это с учетом бартера.

– Понятно, – сказал я без особого воодушевления. С учетом бартера точно подбить какие-нибудь итоги можно было только очень приблизительно.

– Да не переживайте, ё-моё! – весело сказал Афганец, который во время собрания больше отмалчивался. – Нормально все будет! Че мы, два лимона в месяц не сделаем? Сделаем! Вот Славик говорит – до семидесяти процентов загрузка мощностей!

Валерик угрюмо смотрел в стол. А после собрания он сказал мне:

– Похоже, зря мы с этим заводом связались. Навара нет и когда будет и сколько – вилами на воде писано.

– У нас двадцать пять процентов акций, – ответил я. – Завод, если его нормально оценивать, минимум на миллион долларов потянет. Не сегодня, может быть, через год-два, но имущество все равно ценное, чего там!

Валерик скептически покачал головой.

– А помнишь, – сказал я с напором, – сколько мы в видеосалоне зарабатывали два года назад? Полтинник в день! А сейчас тебе вынь да положь четыре лимона в месяц! Аппетиты растут, да, Валер?

– Ты знаешь, да… – грустно ответил Валерик. – Полтинник в день на троих зарабатывали и миллионерами себя чувствовали… Но тут же не только в бабках дело! Бабки – дело наживное, заработаем! Просто не нравятся мне эти два типа. Славик – деляга хитросделанный! И Миша Афганец – улыбается, но помяни мое слово – нож за пазухой держит! Я тебе точно говорю – будет бабки крысить, и мы его не проконтролируем никак!

– Вообще-то на заводе наша бухгалтерша, – напомнил я Валерику.

Он только усмехнулся.

– Херня это все! Бухгалтерша может увидеть движение бабок по счетам, больше ниче она не может. А наличный расчет? Сам знаешь, многие фирмачи наличкой рассчитываются! А бартер? Сахар поменяли на конфеты, конфеты на гвозди, а гвозди на сахарную свеклу – как тут чего можно проконтролировать?

– Короче, – сказал я, – квартал доработаем, тогда и будем принимать какое-то решение. Сейчас о чем говорить?

– Подождем, – неохотно согласился Валерик.

Чеченцев нашли быстро. Они снимали несколько домов в трущобах частного сектора по улице Столбовой, которая тянулась вокруг механического завода – ее вросшие в землю домики послевоенной постройки считались в городе символом трущоб. Чеченцы жили как на казарменном положении – одни мужчины, без жен и детей, на машинах, в том числе и иномарках – остаться незамеченными было нереально, да гости города не сильно и стремились шифроваться. Всю информацию о них Матвей получил от блатных буквально на следующий день после нашей «стрелки» с Зимой. По словам информатора, Зима запретил любые действия, направленные на конфликт с чеченцами до последующего выяснения, чем вызвал серьезные недовольства в своем кругу.

– Либо бабки у этого Абхаза взял, либо напрямую с «чехами» снюхался, – вынес вердикт Матвей. – А сам съехал на то, что воры запретили! Но нам это все до лампочки, мы сделаем все чисто!

Как часто бывает в таких случаях, чисто сделать не получилось, хотя спортсмены честно постарались. За несколько дней установили маршрут, по которому передвигалась «БМВ» со старшими чеченцев и решили, что лучше всего подловить машину двумя группами в одном из тесных переулков, там блокировать и расстрелять. Можно сказать, что задуманный план сработал на девяносто девять процентов.

Два «Жигуленка» поймали «БМВ» на узкой улочке, где разъехаться вдвоем было нереально. Из машин выскочили спортсмены и открыли беспорядочный огонь из трех «ПМов» и обреза охотничьего ружья. Водитель «БМВ» не растерялся, и это спасло ему жизнь. Он пошел на таран, в надежде оттолкнуть преградивший дорогу «Жигуленок» для того, чтобы расчистить путь в спасительный переулок. Тем временем, один из пассажиров «БМВ» высунулся из окна и открыл огонь одиночными из «калаша», грозно что-то выкрикивая на своем языке. Спортсмены из первой группы, при виде прущей на них «БМВ», из окна которой по ним палили из автомата, рассыпались в стороны. Спортсмены из второй группы продолжали стрелять в удаляющуюся от них машину, но без особого результата. «БМВ» буквально запихнула «Жигуль» в какой-то палисадник, снесла штакетник, зацепила угол глиняной хибарки и, взревев мотором, ушла. В результате получилось много шума, стрельбы, криков, два раненых чеченца и один легко раненый боксер.

Матвей рвал и метал. Он устроил общегородскую сходку околокриминальных спортсменов, на которой ему удалось собрать человек сто. Была объявлена охота на воинственных кавказцев – в ресторанах, кафе, шашлычных, на рынках… везде!

Мы на военном положении. Я живу по съемным квартирам, которые меняю два раза в неделю, то же самое – Серега и Валерик. Охрана офиса усилена, наши охранники в машинах дежурят даже на прилегающих к офису улицу, держа связь по рации. Матвей скрывается по разным местам, о его нахождении даже я не знаю. В городе прошло несколько кавказских погромов, Два раненых чеченца по непонятным причинам умерли в больнице через два дня после ранения. Об этом мне сообщил Миша Афганец с хитрой улыбкой.

– Наверное, лечили плохо, – сказал он с разыгранной жалостью. – Медицина у нас… сам знаешь! И здорового залечат! Говорят, какое-то лекарство перепутали, не то вкололи!

Я вопросительно посмотрел на Мишу, и тот легонько кивнул.

– Там был этот Абу, который к нам в офис приезжал? – спросил я.

– Не было, – извиняющимся тоном сказал Миша. – Этого не было, но… найдется. У нас не Москва, город маленький! И еще вот что я хотел сказать, Леш… столько шума зачем? Если нужно тихо, то мы можем. А сейчас рынки громят, кафешки кавказские… Нахрена?

– Пар выпускают, – сказал я мрачно. Афганец был прав.

Глава 14

Через неделю военного положения к офису подъехал черный «Мерседес S300». Единственный в городе. Он принадлежал теневому деятелю из солнечной Грузии Давиду, по прозвищу Абхаз. Охрана доложила, что двое кавказцев просят о встрече со старшими. Кроме них в машине нет никого и вокруг все спокойно.

– Ну что, – я вопросительно посмотрел на Серегу. – Примем делегацию дружественных народов?

Из старших в офисе были только мы вдвоем. Валерик укатил по заводским делам, Матвей находился в подполье.

– Примем, хрен с ними, – великодушно сказал Серега. – Раз сами приехали, не прогонять же…

– Согласно законов гостеприимства, – вздохнул я. – Люся! Кофе на четыре персоны, будь добра!

Давид Абхаз был полным, даже толстым мужчиной с крупными чертами лица и проседью в черных волосах. В костюме – обычная деловая «тройка». Его спутник – очень пожилой кавказец небольшого роста, с бородкой, весь в черном.

– Слышал о вас, – сказал Давид, – слышал, что ребята молодые, но дела серьезные делают! Познакомиться хотел. Печально, что при таких обстоятельствах познакомиться пришлось. Очень печально! – Он сокрушенно покачал головой.

Я молча развел руками – что уж поделаешь? – и вопросительно посмотрел на пожилого кавказца. Давид правильно истолковал мой взгляд.

– Это Иса, – сказал он. – Мой хороший друг. Я знаю Ису больше двадцати лет! Святой человек! Он сегодня прибыл из Грозного, и мы с ним тут же отправились к вам на разговор!

Иса кивнул в знак согласия.

– Прошу за стол, – сделал я широкий жест рукой. Давид тяжело рухнул в кресло, а Иса застыл на краешке стула.

– Ваши земляки, – сказал я Исе, – недавно приезжали к нам сюда. Я приглашал зайти – не захотели, на улице пришлось разговаривать. Так ни до чего и не договорились.

Старик ничего не ответил, за него ответил Давид.

– Мой друг, – сказал он, – все понимает, но только по-русски говорит не очень хорошо. Я за него скажу, не буду вокруг да около ходить. Нужно как-то прекращать это все. Нужно остановить…

Э, дорогой, подумал я, а ведь мы еще ничего и не начинали…

– Все понесли ущерб, убытки, – продолжил Давид. – Я не говорю сейчас – кто прав, кто не прав. Разве же в этом дело?

– А че? – спросил Серега, отхлебнув кофе. – Я не знаю, как у вас принято, но у нас принято так – кто первый начал, тот и виноват.

– Все правильно вы, Давид, говорите, – сказал я. – Вернее, даже не так. Слова очень правильные! Я готов подписаться под каждым! Но смысл для нас не совсем справедливый.

– Почему такое? – удивился Давид.

Я пожал плечами.

– А что тут непонятного? Земляки вот этого уважаемого, – я кивнул на старика, – были тобой приглашены в город. Здесь они начали вести себя не как гости, но как хозяева. Прикручивали коммерсантов без спроса. Спровоцировали нас на драку. Потом убили Немца – уважаемого в городе человека. Скажете, не были такого?

– Не буду говорить, – сказал Давид.

– Потом почувствовали безнаказанность и наехали на нас, – продолжил я. – И что? Мы сейчас должны притвориться, что все в порядке и ничего не было?

– Что ты предлагаешь? – спросил Давид.

– А я не знаю, – ответил я. – Вы же к нам приехали, предлагайте.

– Кровь за кровь, – вдруг отчетливо сказал старик.

– Двое его сородичей умерло в больнице, – сказал Давид. – За одного Немца – двое.

– Мстить не будем, – подтвердил старик и добавил после небольшой паузы: – Клянусь!

– Лучше всего вашим сородичам вернуться на родину, – сказал я старику. – Тогда проблема решится сама собой.

Старик ничего не ответил, за него ответил Давид.

– Мы партнеры по некоторым делам, – сказал он. – Мне нужна их защита, им нужны мои связи. Вместе дела делаем уже ни один десяток лет! Могу так. Тех ребят, которые здесь плохо себя вели, отправим на родину. Годится такой уговор?

Я не успел ответить, запиликал телефон. Определитель высветил номер Николая Николаевича.

– Прошу меня простить, – сказал я гостям и поднял трубку: – Алло!

– Здравствуй, – холодно поздоровался Николай Николаевич. – У тебя там гости, насколько мне известно?

– Что-то вроде этого, – удивленно подтвердил я.

– Ну и вот, – сказал Николай Николаевич, – завязывай, короче. Никто вас трогать не будет. Забыли. Все ясно?

– Более-менее, – ответил я уклончиво.

– Все, будь здоров! – Николай Николаевич повесил трубку. Его тон и отношение в последнее время нравились мне все меньше и меньше…

– Все в порядке, дорогой? – вкрадчиво осведомился Давид.

Вот же сука, подумал я. Сунул Николай Николаичу денег, как пить дать! И, похоже, что сунул хорошо, потому что тот лично позвонил и распорядился. А может и не ему, может выше, кому-то из руководства.

– Нормально, – махнул рукой я. – Ну допустим. Спускаем все на тормозах. Как вы с блатными разбираться будете? Все точно знают, что Немца убили чеченцы, а друзей у покойного осталось много…

Губы Давида скривились в презрительную усмешку.

– Насчет этих не беспокойся, – сказал он. – Решим! Главное, чтобы ваши спортсмены не мешали!

Ушлый тип, думал я. Очень ушлый. Купил и милицию, и уголовников… Похоже на то, что «чехи» двигались без его ведома, насоздавали проблем, а он теперь разруливает…

– Так что? – спросил Давид. – Как будем жить? Делить нам в городе нечего, у вас своя поляна, у нас своя…

– Как быть с земляками уважаемого, – я кивнул на чеченского старика, – если они снова начнут вести себя неприлично?

– За своих мы ручаемся, – сказал Давид. – А насчет чужих… Если начнут плохо себя вести, то поступайте как знаете! Мы ни единого слова не скажем!

Чеченец важно кивнул.

– Если так, – пожал плечами я, – то с нашей стороны нет вопросов. Верно, Серега?

– Замнем, – кивнул Серега.

Давид расплылся в лучезарной улыбке.

– Вы – хорошие ребята! Приглашаю вас в ресторан! Посидим, вина выпьем, как друзья!

– Благодарю за предложение, – сказал я вежливо, – но вынужден отказать. Слишком много вопросов еще решить нужно.

Давид понимающе кивнул. Встреча была окончена – кавказцы ушли, а в кабинет заглянул обеспокоенный охранник Боря.

– Все в порядке? – настороженно спросил он.

– Нормально, – улыбнулся я.

Боря облегченно вздохнул.

– Это хорошо. А то мы уже в состоянии повышенной готовности!

– Можете слегка расслабиться, – сказал я. – Но только слегка.

– Не верю я этим деятелям. – Серега был мрачен. – Не верю. Говорит Абхаз гладко, но…

– Им поверить, себя обмануть, – сказал я. – Этот Давид – скользкий тип… Но воевать нам на кой хрен? Чего делить? Мы не конкуренты даже.

– Матвею, кстати, позвонить надо, – сказал Серега. – Пусть выходит из подполья.

– Позвоним, – кивнул я.

– А вот еще что, – спросил Серега настороженно, – че, те два «чеха» крякнули в больнице? Охренеть! С чего бы?

– А вот так, – сказал я жестко. – Бывает.

Серега посмотрел на меня с удивлением, но ничего не сказал.

– Некогда, – с отчаянием в голосе проговорил я. – Столько всего нужно сделать и так мало времени!

– Надо было с этими в кабак ехать, – пробурчал Серега. – Все, я на завод погнал. Звонил наш человек, там какая-то хреновина очередная…

Ситуация мне не нравилась. Совсем. Постоянно все выходит из-под контроля, как-то расползается… Какие-то совершенно мелкие конфликты ведут к серьезным последствиям. Плюс к тому – появляются фигуры вроде этого Давида. И вишенка на торте – на глазах портящиеся отношения с Николаем Николаевичем. Вот, спрашивается, какого хрена⁈ Еще и чеченцы… А через три с небольшим месяца все развалится. В принципе, оно уже развалилось, в августе процесс развала будет, так сказать, официально зафиксирован… Я помотал головой, отгоняя непрошенные мысли.

– Поехали по городу покатаемся, – говорю я Боре, и через десять минут наша «Ауди» катит по центральной улице. Бочка с пивом на углу и толпа угрюмых мужиков вокруг. Что-то живо обсуждают. Наверное, последние политические новости или инопланетян.

– Разгар рабочего дня! – подмигивает мне Боря, кивая на толпу у бочки. – Митингуют! Судьбы отечества решают, а работать кто будет⁈ Работать некому!

Еще толпа у мясо-молочного магазина – тут больше женщин и пенсионеров. Люди живо общаются и, похоже, особого дискомфорта не испытывают. Привыкли. А вот у книжного никого нет. Книжные магазины переживают не лучшие времена, наши коллеги-коммерсанты буквально убивают советскую книжную торговлю – печатают огромными тиражами невиданных ранее Чейза, Гарднера, Желязны, Кинга или вовсе какой-нибудь дикий трэш вроде «Похождений космической проститутки». Естественно, никто не будет покупать «Сердце Бонивура» или даже «Человека-амфибию», если есть «Эммануэль»…

Проехали местный «белый дом» – здание обкома партии. Возле обкома на удивление малолюдно – все уже поняли, что сила из этого места ушла, сила теперь в других местах… Но здание обкома все так же величественно – образец советского неоклассического стиля.

На улицах мало машин, сильно меньше, чем еще два года назад. Я делюсь своим наблюдением с Борей, тот кивает.

– Конечно, мало. Запчастей нет, а если есть, то цены… – Боря закатывает глаза. – И за бензином очереди. Частники вообще машины прячут, потому что бензин выкачивают, разувают, магнитолы тырят… Стоянок мало, в основном ведомственные…

– Это да, – соглашаюсь я. А в голове мелькает – стоянки… хорошая ведь тема, сказать Борису Борисовичу, пусть пробьет земельные участки… Делаю пометку в блокноте.

Мы обгоняем битком набитый троллейбус – большинство жителей города пользуется общественным транспортом, который вроде бы и есть, но которого определенно недостаточно. К толкотне в трамваях и троллейбусах все давно привыкли, как и к очередям… Просто еще один элемент городской жизни позднесоветского периода. Как памятники Ленину, которые просто есть, существуют, как данность.

Мы обгоняем троллейбус, а милицейский «бобик» обгоняет нас. Суровый сотрудник недобро глядит на нашу «Ауди». Милиционеры заслуженно недолюбливают иномарки и – особенно! – их пассажиров. Чувствуют потенциальных своих клиентов. Боря добродушно улыбается.

Мы проезжаем один из первых в городе частных магазинов, который называется незатейливо, вполне в советском стиле – «Кооператор». В нем продается еда – колбаса, мясо, яйца, молочка… без очереди, но сильно дороже, чем в госторговле. Впрочем, все равно покупают. Во-первых, госторговля реально задолбала простого советского человека, а здесь, хотя бы, продавцы не хамят. А во-вторых, люди чувствуют где-то на глубоко бессознательном уровне, что происходит странное и небывалое… люди не экономят, не сдерживаются – тратят, покупают, прогуливают и пропивают, будто знают о грядущих апокалиптических событиях, чувствуют, что экономить бессмысленно и даже вредно. Кто-то покупает подержанный «жигуль», а кто-то лишний килограмм копченой колбасы, потому что неизвестно, что будет завтра…

– У эстакады притормози, – говорю я.

«Ауди» останавливается у эстакады, и я выхожу наружу. Отсюда живописный вид на старый город, который очень любят местные художники. Их союзу мы время от времени помогаем – на кисти и краски, за что мне презентовали уже несколько картин. Старый город видно, как на ладони. Частный сектор и несколько улиц двухэтажных и трехэтажных домов, в которых сто лет назад жили дворяне, купцы и чиновники…

Хорошо видны и дымящиеся трубы заводов – пока все работает, пусть со скрипом и по инерции, но трубы дымят, а значит жизнь промышленного центра продолжается.

– Лишь бы не было войны… – вздыхает Боря каким-то своим невысказанным мыслям. А я говорю:

– Поехали домой.

Сегодня я ночую не на съемной квартире, но у себя дома. Большое достижение. Боря смотрит на меня с неодобрением, но спорить не решается. Мы едем домой…

На следующий день у нас срочное совещание.

– На девять ноль-ноль! – строго говорит мне по телефону Серега. – Явка строго обязательна!

– А если в девять тридцать приеду? – спрашиваю я язвительно.

– Лишим тринадцатой зарплаты! – Серега непреклонен и строг.

– Чего случилось-то? Хоть в двух словах скажи.

Серега меняет гнев на милость и снисходительно поясняет:

– У этого придурка… Ну, в смысле, у Никиты Сергеевича… неприятности! – выпаливает он.

Серега не любит директора водочного завода. Чувствует в нем чужака, пришельца из комсомольской номенклатуры, карьериста и приспособленца. Он, похоже, недалек от истины.

– Приезжай! – строго говорит он.

– Иди ты на… – начинаю говорить я и не успеваю закончить – в трубке длинные гудки.

Собрание состоит из трех людей – меня, Валерика и Сереги.

– Что случилось? – спросил я. – Давай уже, колись! Вообще, могли бы и в кафе встретиться, за кофе. Что у тебя, Сергей, за страсть к собраниям и совещаниям!

– Короче, – сказал Серега категорически, – водочный завод! Ты скажи нам конкретно, Леха! Мы какие-то виды на него имеем? Или не имеем? А?

– Столько интересных вопросов с утра! – недовольно ответил я. – Имеем виды, имеем! Что тебя конкретно интересует?

– Почему сахарный завод в коллективную собственность вывели, а водочный не выводим? – с напором спросил Серега.

Я улыбнулся.

– Мыслите вы в правильном направлении, дорогой товарищ! Хвалю! Только рановато. Вот через полгодика вернемся к этому разговору. Но ты можешь по-человечески объяснить, что случилось? Без этих наводящих вопросов!