Текст книги "Капитали$т. Часть 5. 1991 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

В словах Сереги, конечно, доля истины была, и даже немалая… Но…

– Спортсмены – это не безопасность, – ответил я. – Это художественная самодеятельность. Только выглядят грозно. А вопрос все равно придется решать, дело разрастается, недоброжелателей у нас меньше не становится, а времена наступают – сами понимаете… других спецов один хрен не будет. Только такие.

– А мое мнение такое, – сказал Валерик, – безопасностью рано или поздно заниматься придется. Леха прав, спортсмены наши – это не охрана. Но нужно, чтобы этот Василий Иванович с коллегами на коротком поводке сидели, если мы с ними действительно работать будем. Контролировать их нужно, короче. Чтобы им всякая херня в голову не лезла. Нужно в натуре узнать, за что этого типа из «конторы» выгнали.

– По поводу контроля – это верно, – согласился я. – Это ты правильно мыслишь, Валер. Я с Мишей Афганцем обговорю подробно этот момент – насколько он их контролировать сможет?

– И, кстати, – мрачно перебил меня Серега, – получается, что в силовом отношении мы полностью от этого Афганца зависим. Не дело! Сегодня-то у вас дружба, а вдруг завтра что не так пойдет?

– Серега, – сказал я, поморщившись, – давай решать проблемы по мере их поступления. – Ты против, короче?

– Воздерживаюсь, – буркнул Серега.

– Ты, Валер? – посмотрел я на Валерика.

– В принципе, не против, – сказал он, – но нужно все подробно пробить об этих людях. А против Афганца я ничего не имею! Бабки с сахарного завода заходят такие… Елки-палки, пацаны! Мы же год назад даже не мечтали о подобном!

– Бабки большие, – согласился Серега. – И расходы большие. И мороки столько, что от этих бабок не успеваешь удовольствия получать! А нахрена бабки, если от них никакого кайфа нет? Нет, я все понимаю, что время золотое стоит, ковать железо нужно, пока горячо… но мне как-то не так это все представлялось!

– Как же тебе это все представлялось? – спросил я, с интересом глядя на Серегу.

– Да хрен знает, – он недоуменно пожал плечами, – как-то думалось, что если у тебя много денег, то никаких напрягов, все в кайф. Сидишь спокойно, отдыхаешь где-то под пальмой! А напрягов столько, сколько у меня в жизни не было!

– Отдыхать на пенсии будем, – отрезал я. – если доживем, конечно.

Суеверный Серега три раза постучал по столу.

Славик, директор сахарного завода, загорелся идеей – зайти на химкомбинат. В своих мечтах он представлял себе что-то вроде концерна, в состав которого бы входило несколько заводов, банк и обширная сеть розничной торговли. Обладая обширными связями, Славик выяснил, на чем делаются главные деньги химкомбината. Оказалось, что на базе комбината было открыто совместное предприятие – советско-венгерское. Минеральные удобрения шли на экспорт за твердую валюту.

– Много кто так делает! – заявил Славик, глаза которого горели в ожидании будущих барышей. – Но они фактически вывозят в пять раз больше, чем декларируют! Понимаете⁈

– Что уж непонятного, – усмехнулся я.

Действительно, все было понятно. Экспортеры обязаны сдавать валюту по смешному официальному государственному курсу. И работать только через Внешэкономбанк. Но дельцы с химкомбината этот запрет обошли – большую часть товаров вывозили нелегально, скорее всего, договорившись с контролирующими органами, а значит – могли утаить от продажи государству большую часть валютной выручки.

– А директор совместного предприятия – человек Давида Абхаза! – торжественно объявил Славик. – Прикиньте теперь, какие там бабки! Директор комбината там в доле, само собой! Если получится убрать директора комбината и поставить своего, то эту схему мы тоже себе заберем!

Славик горел энтузиазмом и рвался в бой.

Глава 21

Письма трудящихся с химкомбината в нашу газету обошлись очень недорого. В газете появилась разгромная статья о том, что на предприятии кризис, зарплата у рабочих не растет, как им выживать в стремительно меняющихся условиях – не очень понятно. А тут еще все те же трудящиеся в анонимном письме сообщают, что возле комбината трутся какие-то подозрительные дельцы, зарегистрированы подозрительные фирмы, через которые дефицитная продукция во всю идет за рубеж. Наживающиеся на народном горе злодеи гребут валюту, как не в себя, а трудовой коллектив доедает последний хрен без соли, забыл о санаториях и чахнет день ото дня. Статья вышла правдивая, хорошая. Главред получил премию – сто долларов. Очень серьезные деньги, между прочим. А журналист, написавший статью – всего полтинник.

Депутаты городского совета, узнав о творящемся в химической промышленности беспределе, и подстрекаемые Борисом Борисовичем, конечно же, возбудились. Было проведено заседание, сказано несколько гневных речей, написан запрос в прокуратуру и даже создана какая-то депутатская комиссия. Борис Борисович, вместе со своими организаторскими способностями, обошелся нам в десять тысяч «зелени». Стоимость порядочной иномарки.

По запросу городского совета возбудилась областная прокуратура. На комбинат была направлена проверка, которая, конечно же, нашла массу интересного – от нарушения финансовой дисциплины до банального воровства. Результатом стало уголовное дело и отстранение директора комбината от должности. Связанные с комбинатом фирмы тоже попали под раздачу – с выемкой документов и арестом счетов. Стоила вся эта прокурорская свистопляска семьдесят пять тысяч долларов, джип «Ниссан» и три трупа. По этому поводу я еще раз встретился с городским прокурором.

Встреча прошла в кафе «Мороженное». Прокурор был сосредоточен и деловит.

– Одним словом, все сложно, – заявил он, напустив на себя серьезный вид. – Пока все по плану. Но…

– Вы мороженного закажите, – посоветовал я. – Здесь пломбир – лучший в городе! От жары – первое дело!

– Чего? Пломбир? – удивился он. – Нет, я сладкое как-то… не очень. В общем, все непросто по вашему делу. Могут быть сложности.

– Мы бабки заплатили. И не только бабки, – напомнил я, выразительно посмотрев на прокурора. Он тут же смешался.

– Нет-нет! Ты не подумай! Шеф если взялся помочь, то сделает все, что сможет! Ему уже предлагали ваши… так сказать, оппоненты. Сильно больше, чем…

– Даже так? – удивился я.

Он горделиво усмехнулся.

– Предлагали. Очень много. Чтобы замять все. Но шеф – кремень! У него свои принципы, если с одной стороной договорился, то с другой – ни-ни! Хоть озолоти его!

– Принципы – это хорошо, – кивнул я. – Только в чем тогда проблема?

– Могут через голову вопрос решить, – сказал прокурор, снизив голос до шепота. – Там столько денег, что… Могут. Если шефу из Москвы позвонят… Сам понимаешь!

– Кто? – спросил я.

– А это уж тебе виднее, – ухмыльнулся прокурор, – кто там фактически руководит…

– Абхаз? – Я вопросительно посмотрел на прокурора, но он только замахал руками.

– Я всех этих кличек и грязных дел не знаю и знать не хочу! Мое дело предупредить – я предупредил. Все! Чтобы у вас потом, сам понимаешь, претензий не было…

– Понял, – кивнул я. – А вот от мороженного вы зря отказались! Мороженное – первый сорт!

Прокурор махнул рукой, подхватил портфель и поспешил к выходу. А я остался доедать пломбир, который был на самом деле очень приличным. А на улице была весна, уже переходящая в лето – какая-то удивительно яркая, красочная, многообещающая! Нет, это время не сплошной мрак, думалось мне. Вот солнце. Вот теплый ветер. Вот тюльпаны на городских клумбах – цветут во всю! И молодежь – пестрая и яркая, демонстративно неформальная, шумная.

Вот такие они, девяностые, думал я по пути в офис. Жизнь идет своим чередом – она всегда так идет. И люди надеются на лучшее. И красивые девушки в мини-юбках. И «Ламбада». «Спид-Инфо» и «КоммерсантЪ». А что очереди, и в магазинах шаром покати, а на рынках все втридорога, так все давно привыкли. Естественный фон, на который не обращаешь внимания. Как запах мочи в подъезде, который периодически сменяется запахом хлорки – тоже привычным, хоть и убийственным для всего живого. А вот в м о е время, подумалось мне почему-то, об этих годах почти забыли. А если и помнят, то… как-то странно, очень избирательно. Мифы и легенды. «Бригада» и «Бумер». Но ведь люди жили (то есть живут – вот же они, эти люди!), учились, работали, любили, рожали детей, были счастливы… Может быть даже в чем-то счастливее, чем в то мое время, в будущем. По крайней мере те, которые молоды сейчас…

В офисе – сумасшедший дом. Бритоголовые курьеры в спортивных костюмах толкутся возле бухгалтерии – сдают вырученную за водку наличку. По коридорам бегают с бумагами сотрудники, и я вдруг осознаю, что большинство из них не знаю по имени. Я прохожу по коридору, где расположен отдел снабжения. Из открытой двери кабинета начальника отдела слышится лютый многоэтажный мат. Начальник отдела снабжения – наша гордость. Ценнейший человек. Мы переманили его из какой-то строительной конторы. Профессиональный решала высшего уровня. В советское время таких людей называли «толкачами» – деловые люди, имеющие возможность достать что-то для своего предприятия. Фонды, оборудование, транспорт, скорректированный план – все на свете! Деятельность их была где-то на стыке законности и криминала, но ни одно крупное предприятие без них не обходилось. Нашего решалу-толкача называли по отчеству и уважительно – Серафимович. Сейчас Серафимович разносил кого-то по телефону – щедро применяя русский матерный угрожал нерадивому контрагенту физическим и даже сексуальным насилием!

А вот в отделе продаж у нас тишина и спокойствие – народ собрался интеллигентный, большей частью студенты. И начальник отдела продаж – классический «ботаник». Сутулый, близорукий, в очках с толстенными стеклами, одевается невзрачно, во что попало. Но зато талант. Учась на первом курсе педагогического и не имея никакого представления о мульти-левел-маркетинге, создал маркетинговую сеть – спекулировали польской косметикой и шмотками. Лева его звали. Лев. В девятнадцать лет заработал приличные деньги, но столкнулся с криминалом, и только заступничество спортсменов Матвея помогло ему избежать неприятностей. Теперь работает у нас.

– Алексей Владимирович! – раздалось сзади. Я вздрогнул. Это Лева, и сейчас он начнет рассказывать о небывалых успехах отдела…

– Да, Лев, – обреченно сказал я.

Лева выглядел экстравагантно. В костюме пошива явно отечественной фабрики, купленном, похоже, на школьный выпускной. В толстенных своих очках. С какой-то дикой прической. Ему, кажется, было совершенно наплевать на внешность и прочие несущественные вещи. Потому что нужно же делать дело!

– Рад вас видеть! – заявил Лева, преграждая мне путь. И тут же нахально спросил: – Вы мой отчет читали?

– Отчет? – поднял я брови.

– Отчет! – подтвердил Лева. – По итогам первого квартала! А уже второй квартал в разгаре, между прочим!

– Лева, – сказал я терпеливо. – Мне сейчас некогда…

Но Лева не слышал. Он был переполнен деловой информацией и должен был этой информацией поделиться.

– Партия мебели, полученная из Прибалтики полностью реализована! – Стекла его очков сверкнули гордостью.

– Очень хорошо, – сказал я. Конечно, и про партию мебели, и про дела с Прибалтикой я слышал впервые.

– Семьдесят пять процентов прибыли, – сказал Лева. – Но это пустяки, конечно. Курс! Падение курса минимизирует прибыль, Алексей Владимирович! Вот сейчас заехала партия электроники… вы хотите знать мое мнение, Алексей Владимирович?

– Ага, – сказал я безо всякого энтузиазма.

Лева тут же преисполнился важности и постарел минимум лет на десять.

– Мое мнение – пока не продавать. Лучше придержать на складе! Курс летит в тартарары!

Я напряг память.

– Видики по бартеру, вроде, получили?

– Да, – важно кивнул Лева. – Все верно, по бартеру. Но ведь, насколько я понимаю, у нас имеет место избыток рублевой массы?

– Имеет место, – покорно согласился я. – Послушайте, Лев… Мне сейчас некогда…

Я решительно двинулся вперед, пытаясь обойти начальника отдела продаж, но сделать это было непросто.

– Я тут нефтебазу бесхозную приглядел, Алексей Владимирович!

– Как это – бесхозную?

– А вот так! – хитро улыбнулся лева. – Фактически она на балансе у Облнефтепродукта, но не функционирует, хранить нечего, уже год не функционирует. Вот если бы в аренду взять у Облнефтепродукта… А, Алексей Владимирович?

– А бензин – высоколиквидный биржевой товар… – сказал я задумчиво.

– Именно! – расцвел Лева. – И не просто высоколиквидный, а постоянно дорожающий! Можем купить за рубли неограниченное количество, а через полгодика – загнать за валюту! И проблема рублевого неликвида решается!

– Почем сейчас горючка? – спросил я.

– Смотря где брать, – с видом знатока заявил Лева. – Семьдесят шестой на московской бирже двести рублей тонна. В других местах сильно дороже, до четырехсот доходит…

– А высокооктановый?

– Нету, – развел руками Лева. – дефицит, сами понимаете.

– Ладно, – сказал я. – Ты мне пришли докладную записку. Что-то вроде этого. По поводу нефтебазы. Будем делать.

– Я пришлю, – пообещал Лева. – Сегодня же, но у меня еще один вопросик…

– Потом, – отрезал я и двинулся в сторону лестницы – подняться к себе на этаж.

Перед кабинетом Сереги – с десяток просителей. У него сегодня «день связей с общественностью». Люди приходят просить денег, потому что слухи о благотворительности фирмы «Астра» ушли в народ. Просят на все. На проведение рок-фестиваля, которые чаще всего представляют собой грандиозную пьянку на несколько сотен волосатых поклонников «хэви металл». На операцию ребенку. На лекарства. Перекрыть крышу одинокой пенсионерке – Героине Труда. На восстановление церкви. На ремонт в детском доме. И в психбольнице. На импортный протез. На инвалидную коляску. И еще много на что…

Я бегло окидываю взглядом группу просителей – большинство из них профессионалы. На лице профессиональная скорбь. Очень демонстративная, которую охотно предъявляют по поводу и без. Профессиональным просителям мы отказываем. Вернее, не отказываем, но отделываемся дежурным «мы рассмотрим вашу проблему». Иногда они возвращаются. Скандалят. Требуют начальство, грозятся жаловаться и писать в газеты и высшие инстанции. Кроме профессионалов в коридоре я увидел несколько реально нуждающихся. Придавленные горем люди, которые изо всех сил стараются держаться. И, кроме горя, придавленные тем, что им приходится оббивать пороги и просить.

В приемной меня ждал Валерик, который гонял чаи вместе с Люсей.

– Где тебя носит, дорогой руководитель? – неласково встретил он меня. – Рабочий день в разгаре, а он отсутствует на рабочем месте.

– Или к чертовой матери, – весело отозвался я и тут же поинтересовался: – Что опять стряслось?

– Матвей сейчас подъедет, – сказал Валерик. – Уже звонил, тебя спрашивал. А я откуда знаю – где ты есть?

– Подъедет значит встретим, – сказал я. – Пошли в кабинет, чего тут расселся?

В кабинете Валерик посерьезнел.

– Слышь, Леха, – сказал он, – тебе не кажется, что в последнее время Матвей… ну, что-то не то с ним?

– Кажется, – сказал я. – Мне иногда кажется, что и со мной что-то не то. И с тобой, и с Серегой. И со всей страной, понимаешь! Потому что мы делаем вещи, которые раньше никогда не делали. И вокруг нас происходит то, чего никогда не происходило.

– Он, вроде как, обижается, – проигнорировал мою тираду Валерик. – За то, что с Афганцем тесно сотрудничаем. Охрану его взяли, а спортсменов – по боку. И вообще…

– Да какое «вообще»… – поморщился я. – Нету никакого «вообще», есть одно только «в частности». Так вот, в частности, Валер, положа руку на сердце – какие из боксеров охранники? Как из говна пуля. Физиономию кому набить – ну это их. А охранять… И по поводу «вообще»… Вообще, Матвей с нами огромные бабки делает. Свою задачу выполняет! Он – свою, а Миша Афганец – свою!

– Да я-то все понимаю… – Валерик почесал в затылке. – Я вот чего опасаюсь… чтобы между собой не перегрызлись. Матвей с тем же Афганцем.

– Разберемся, – сказал я. – Какие еще новости? Отдел сбыта говорит, что мы какой-то мебелью торгуем. И даже успешно, а?

– Не поверишь, – ухмыльнулся Валерик. – мы чем только не торгуем! И мебелью, и запчастями автомобильными, и углем, и бумагой… Я сам половину не знаю. Лева мне носит эти бумажки, а когда их читать? Некогда!

– У него, кстати, там довольно приличная идея всплыла, – сказал я. – Где-то нефтебазу нарыл, бесхозную.

– Нефтебазу? – Валерик поднял брови.

– Ага. А чего? Налички рублевой много, «деревянный» каждый день обесценивается – перегоним в бензин и нормально. Нефтебаза убыточная, в аренду взять, да и все.

– Вообще, да, – согласился Валерик. – Вообще, Лева – парень соображающий. Может его на водочное направление перекинуть, как считаешь? Чего ему с его талантами всякой мелочью заниматься?

– Нет, – сказал я решительно, – водка – тема полукриминальная, Лева там не вытянет. А вот если с нефтебазой выгорит, то пусть он и ведет эту тему.

Я не успел ответить, дверь раскрылась и в кабинет шумно ввалился Матвей.

– Заседаете? – иронично спросил он. – А мы вот работаем, не покладая рук! В три смены пашем, но поставленные задачи выполняем!

– Судя по всему, есть успехи? – сдержанно улыбнулся я.

Матвей гордо показал большой палец.

– Есть! Поставленная задача выполнена, есть конфликтная ситуация с фирмой Абхаза!

– Фирма «Восток»? – уточнил я.

– Она самая! – подтвердил Матвей. – Конфликт, правда, не с фирмой, а с директором, но один хрен, я считаю!

– Так еще лучше, – согласился я. – И чего с директором?

– А че с директором? – улыбнулся Матвей. – Сидит у нас на базе в подвале со вчерашнего вечера. Напился в ресторане, стал к девчонкам лезть, руки распускать. А там наши парни оказались…

– Случайно? – саркастически спросил Валерик.

– Само собой, – подмигнул Матвей. – Наши по злачным местам не ходят! У наших – качалка и здоровый образ жизни! Если и пьют, то максимум – кока-колу.

– Ты рассказывай, что случилось с директором? Он кавказец, кстати?

– Еще какой! – кивнул Матвей. – Молодой, горячий! Рустам зовут. Ну вот… ему наши замечание сделали – очень вежливо, очень тихо. А он в амбицию. Полез драться. Дали ему легонько в душу, в багажник его же тачки положили и на базу привезли. Как вытрезвитель!

– Молодцы! – похвалил я. – ну и дальше-то что?

– А что дальше? Сегодня с утра уже звонил этот деятель!

– Давид? – спросил Валерик.

– А то кто же! – гордо ответил Матвей. – Сначала пытался нам беспредел предъявлять. Как так, мы порядочного человека ни за что побили и вывезли? Ну я ему рассказал, что порядочный человек вел себя некрасиво по отношению к моим людям. Он вроде бы согласился… ну как согласился? Принял к сведению. И теперь зовет на разговор к шести вечера.

– Куда? – спросил я настороженно.

– Кафе «Кавказ», – ответил Матвей. – Место людное, почти самый центр.

– То есть, убивать прямо в кафе не будут? – спросил Валерик.

– Не должны, – улыбнулся Матвей.

Я решительно поднялся из-за стола.

– Короче, поедем все вместе. Будем все разговаривать.

– На тему? – удивился Валерик.

– Будем ему подводить, что от него и от его людей слишком много шума в городе. То одно, то другое. Смерть Немца еще не все забыли, а тут почти каждый месяц что-то новое вылезает. Так что, не умеете жить тихо и мирно – езжайте на историческую родину.

– Не послушается он, – сказал Валерик с сомнением в голосе.

– Да и всем зачем ехать? – удивился Матвей. – Я съезжу с пацанами, все скажем, как полагается. Первый раз, что ли?

– Поедем все, – сказал я твердо. – А если не послушает… это уже не наши проблемы.

Глава 22

Кафе «Кавказ» было заурядным кооперативным кафе, наспех переделанным из бывшей пельменной. Какой-то особой кухней оно не отличалось и большой популярностью не пользовалось. По слухам, кафе служило местом сбора «кавказской мафии» и своего рода штабом Давида Абхаза.

На встречу мы поехали на трех машинах. Мы втроем – я, Серега и Валерик. Матвей со своим помощником, носящим характерную кличку Кинг-Конг. Двое охранников – уже хорошо известный нам Василий Иванович и какой-то его бывший коллега, имени которого я никак не мог запомнить. Оба со стволами – у Василия Ивановича «ТТшник», у второго – «ПМ». Еще ствол точно был у Сереги и наверняка – у Матвея с Кинг-Конгом. Так что, к неожиданностям мы были готовы. Я, конечно, рассчитывал на дипломатию, но червь сомнения грыз…

– А че? – сказал Серега весело. – Вот если всех нас перемочить сейчас, то Абхаз все свои проблемы решит! Весь город – его! По логике так получается…

– Вечно ты каркаешь, – недовольно отозвался склонный к суеверию Валерик. – Не перемочит. Обосрется! Но мне интересно, что он предложит? Все козыри у нас на руках. Совместное его предприятие медным тазом накрывается. Комбинат прокуратура крутит. «Чехам» мы разгуляться не дали, на место поставили! Че он рассказывать будет, а, Леха? Как думаешь?

– Постарается договориться, – безразлично сказал я. – А если не получиться договориться, то постарается убить. А чего еще делать в такой ситуации?

– Я и говорю! – подхватил Серега. – Вы там не вздумайте чего-нибудь съесть, в этой забегаловке! Коварный восточный тип, отравит, как пить дать!

– Мля-а… – протянул Валерик с досадой. – А мы даже не пообедали! Жрать охота. Что это за жизнь такая, что пообедать некогда⁈

– Я, когда на адреналине, тоже жрать хочу зверски, – сказал Серега. – Аппетит просыпается! Это все от стресса. Я кино про американских мафиози смотрел, так они там все время жрут. Замочат кого-нибудь и идут спагетти жрать с пиццей. Мясо жарят… эти… как их… хот-доги!

– Завязывай про жратву! – не выдержал Валерик.

– После разговора поедем в «Театральный», – пообещал я. – И тогда снимайте стресс хоть до утра.

– Или в кабак, или на кладбище, – притворно вздохнул Серега. – Как повезет…

– Хорош тоски нагонять, – сказал я, поморщившись. – Все, приехали. Абхаз уже на месте, тачка его стоит.

В кафе «Кавказ» был полумрак. А еще – отлично сервированный стол, от которого исходили такие запахи, что Валерик издал тихий стон. Во главе стола сидел собственной персоной Давид. В элегантном светлом костюме-тройке, идеально причесанный, сияющий. Только Давид и больше никого, отметил я про себя. Пустой зал.

Когда мы зашли, Абхаз с достоинством поднялся из-за стола и гостеприимно улыбнулся.

– Ребята приехали! Рад, рад! Проходите, располагайтесь, хлеб-соль примите! Есть вино, мне с родины привезли, такого здесь не достать – само пьется!

– Благодарим, Давид, – сказал я с легкой улыбкой, – но мы не употребляем. Спорт, режим, сам понимаешь!

– Все понимаю! – заверил меня Абхаз. – Все верно, сначала разговор, а потом уже остальное…

Я взглядом нашел Василия Ивановича, который вместе со свои коллегой сел не за основной стол, а возле окна. На случай опасности был у нас заготовлен «маяк» – Василий Иванович должен будет пригладить свою довольно растрепанную шевелюру. Но нет, сейчас он выглядел вполне расслабленно и волос не касался.

– Разговор так разговор, – сказал Матвей, который тоже имел напряженный вид. – говори, Давид, что хотел…

– Ну, во-первых, с тобой, дорогой, небольшой вопрос решить, – улыбнулся Абхаз. – Твои ребята взяли моего человека. Рустама. Взяли и где-то его держат. Есть такое, скажи пожалуйста?

– Ну взяли, – сказал Матвей с деланным безразличием. – Взяли и взяли. Пусть ведет себя прилично в общественных местах.

– Согласен с тобой дорогой, – подхватил Давид, – сто процентов согласен, все верно ты сказал! Плохо себя вел, напился, к девушкам лез, с твоими подраться хотел, так что сто процентов твои здесь правы! Но я за него прошу, дорогой! Молодой человек, кровь горячая, ну ошибся немного, кто из нас не ошибался⁈ Все компенсируем, и тем девушкам, и твоим людям! Вот! – На стол рядом с бутылкой вина легла пачка денег. Долларов.

– Это чего? – с ленцой в голосе спросил Матвей.

– Пять тысяч баксов, – улыбнулся Абхаз. – За моего Рустама. Небольшая компенсация твоим людям. А кабаку и девушкам мы отдельно компенсируем. Весь ущерб в десятикратном размере!

Матвей криво усмехнулся, не притронувшись к деньгам.

– Я прошу, – вкрадчиво сказал Давид. – Жизнь, она же какая? Сегодня я к тебе обратился – ты мне помог, завтра ты ко мне обратишься – я тебе помогу. Друг друга выручать нужно, а не топить, все мы люди!

– Забери бабки, Давид, – махнул рукой Матвей. – По закону за мелкое хулиганство полагается «пятнашка». Вот пусть хотя бы «пятнашку» посидит, подумает. А то, если его сразу выпустить, как-то непедагогично получается, как сам считаешь?

Легкая тень недовольства пробежала по лицу Абхаза.

– Может быть мало? – спросил он, небрежно указав на пачку денег. – Ты скажи, дорогой, я добавлю.

– Я уже все сказал, – пожал плечами Матвей. – Пусть у нас посидит пока. А там видно будет. Ты не переживай, харчами снабжаем, не голодает твой человек.

Давид кивнул.

– Понял тебя, дорогой. Хорошо понял.

Матвей шмыгнул носом.

– Вот и прекрасно, что у нас понимание возникло в этом вопросе. Все у тебя, Давид?

– Нет, – покачал головой Абхаз. – Есть еще один вопрос. К товарищу твоему, Алексею.

– Внимательно слушаю, – сказал я.

Давид помолчал немного, а потом сокрушенно начал.

– Мы же уже общались с вами недавно. Вроде бы все вопросы решили. Все недоразумения. Обо всем договорились, руки друг другу пожали. Ведь было?

– Было, – согласился я. – И что?

Давид грустно улыбнулся.

– Спрошу тебя, как мужчина мужчину. Прямо спрошу! И хочу такой же прямой ответ услышать. Ты мутишь воду на химкомбинате?

– Я, – согласился я. – Вернее, не совсем так, Давид. По комбинату есть совместное решение людей, которые имеют вес в городе. На твоем месте я бы просто мирно отступил.

– Ты вроде бы перевозками занимался, фуры у тебя, – вступил в полемику Серега. – Вот и занимайся перевозками. А про комбинат забудь.

Это, конечно, было грубо, но Абхаз, которому нужно отдать должное – отлично владел собой, только улыбнулся.

– Нехорошо, – сказал он мне укоризненно. – Плохо, дорогой. Я тему придумал. Я людей подобрал. Совместное предприятие сделали, со всеми договорились, тема работает, хорошие бабки приносит. И тут вы появляетесь – молодые и красивые, говорите мне – Давид, отдай тему, которую ты раскрутил! Не по-людски это!

– А поставь себя на наше место, – коварно предложил я. – Вот представь – мы приехали в Сухуми и Гагру, захватываем там гостиницы, рестораны, весь курортный бизнес, ставим везде своих людей. А на досуге по кабакам кадрим местных девчонок и всем рассказываем, что мы здесь главные. Как ваши отнесутся к такому, скажи свое мнение?

– Понял тебя, дорогой, – кивнул Абхаз. – Хорошо ответил, как мужчина ответил.

– Ты пойми, Давид, – снова вступил в разговор Матвей, – город наш. Здесь тебе только позволяют работать. В смысле, до сих пор позволяли, ситуация может поменяться. Потому что слишком много всего произошло в последнее время…

– Мне, дорогой, позволяют работать другие люди, – перебил Матвея Давид. – Так что, здесь ты глубоко ошибаешься. И по комбинату тоже. Я не сам работаю, у меня партнер есть.

Мои друзья заулыбались, а Серега громким шепотом произнес: «Начинается…»

– Нет, в натуре, Давид, – тоже улыбнулся Матвей, – если у тебя партнер, с которым нужно обсуждать эти вопросы, то чего же ты его не привел? С партнером бы и решили…

Давид вкрадчиво улыбнулся.

– Одну секунду подожди, дорогой!

Давид удалился к барной стойке, на которой стоял радиотелефон. Он снял трубку, набрал номер и что-то вполголоса сказал. Потом выслушал ответ и вместе с трубкой направился прямиком ко мне.

– Вот, дорогой, – сказал он, протягивая мне трубку, – мой московский партнер. Говорить с тобой хочет.

– Алло! – сказал я в трубку.

– С кем я говорю? – ответил мне неизвестный собеседник. Голос был раздраженный, с легким кавказским акцентом.

– Меня зовут Алексей Петров, – сказал я.

Мой собеседник представился. Назвал фамилию, имя и отчество. После чего спросил:

– Слышал про меня, Алексей Петров?

– Краем уха, – легкомысленно сказал я. – Кажется, была какая-то заметка… В «Труде», если мне не изменяет память.

Об этом человеке действительно начали писать в конце восьмидесятых годов. За очень короткое время он стал в каком-то смысле легендарной личностью в околокриминальном и коммерческом мире. Тренер по греко-римской борьбе. Успешный предприниматель со связями в самых разных областях – от московских чиновников до эстрадных звезд. Сейчас он контролирует московские гостиницы, рестораны и еще много чего. Через несколько лет он начнет делать то, что мы делаем у себя в провинции уже сейчас – политическую структуру и благотворительный фонд. В первой половине девяностых его убьют «сильвестровские» и на этом стремительный взлет закончится. Замах на рубль, удар на копейку. Скорее «решала», чем настоящий гангстер. Но сегодня его имя гремит – по Москве и не только…

– В общем, слушай меня, – сказал он с нарастающим раздражением. – Мне Давид рассказал за ваши дела! Давид – мой партнер. Сделать ему убыток это все равно, что мне сделать убыток. Понял, нет?

– Мне очень жаль, – сказал я, – но с комбинатом вопрос решенный. Заднюю давать не будем.

В ответ я услышал высокомерное:

– Ты, парень, не горячись! У меня в каждом районе таких как ты хватает! Если понадобится, замену быстро найдем!

– Тоже очень рад был пообщаться, – улыбнулся я.

Трубка ответила короткими гудками. Я оглянулся по сторонам – мои партнеры смотрели на меня вопросительно, а Давид – с нескрываемым изумлением. Кажется, он был поражен тем, что я не пошел навстречу его партнеру.

– Партнер у тебя нервный, Давид, – сказал я. – Нормально разговаривать не умеет. Ты ему посоветуй, пусть со «звездами» меньше общается, а то звездную болезнь поймал, походу.

– Скажу, дорогой, скажу… – автоматически повторил Абхаз. Он явно не ожидал того, как повернется дело. Я, впрочем, тоже не ожидал.

– А мой тебе совет – уезжай из города, – продолжил я. – Чем быстрее, тем лучше. Сам понимаешь, после сегодняшнего разговора нам всем, здесь присутствующим, с тобой общаться не о чем. В общем, пару дней тебе на сборы, Давид.

– Ты все понял? – выразительно посмотрел на Абхаза Матвей. – Кенты твои московские далеко, а мы – вот они.

Несчастный Давид вытер пот, который обильно выступил у него на лбу. Он, кажется, даже немного похудел за последние несколько минут.

– Все понятно, – ответил он. – Но вы, ребята, зря… не нужно было…

– Да забей большой и толстый! – оптимистично сказал Серега. – Ведь все нормально же! Бабок ты у нас нарубил – до конца жизни хватит…

– Это смотря когда конец, – саркастически вставил Валерик.

– Ты не гони, – с наигранной суровостью сказал Серега. – Давид же горец! А они там по сто лет живут! Вот и будет жить. Купит дом на берегу моря, будет сидеть вечером, вино пить, на звезды смотреть! Что еще человеку для счастья нужно, а, Давид⁈ Комбинаты все эти, кому оно нужно? На тот свет не заберешь! Что, скажешь, не правда?