Текст книги "Капитали$т. Часть 5. 1991 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Могу, – кротко сказал Серега. – Сейчас объясню! Короче, расклад такой. Я так понимаю, что этот хрен – Никита Сергеевич, большую часть водки налево двигает!

– Ай-ай-ай! – лицемерно возмутился я. – Надо же! Кто бы мог подумать! Это просто некрасиво с его стороны. В обком напишем?

– Ты не юродствуй, а выслушай до конца!

– Так ты ни хрена не говоришь! – возмутился я.

– Короче, – снова начал Серега, – этот дятел отпустил крупную партию водки своей же фирме. А фирма, в свою очередь, водку махнула на тачки. На новые «жиги» – двадцать штук! Десять «пятерок» и десять «восьмерок»!

– Солидный размах, – кивнул я. – И?

– На эту его фирму наехали «синие»! – объявил Серега. – Сказали, чтобы отдал половину тачек, иначе вообще все заберут, дом спалят и все в таком духе… Ну ты понял!

– От Зимы⁈ – Я не смог сдержать досаду.

– От него! – торжественно сказал Валерик.

– Твою же мать… – сказал я задумчиво. – Что же за полоса такая… ни одного дня спокойного!

– А я не пойму, – подал голос Валерик, который до этого времени молчал. – Зима че, бессмертным, что ли, себя считает? Думает, что раз за него московские жулики подписались, то теперь все можно?

– Может он не знает, чья фирма? – спросил я.

– Все он знает! – ответил Серега. – Они же сразу сказали, что с нами… Тем вообще пофиг!

– Вот так и живем… – вздохнул я. – Ладно, разберемся. Они уже чего-то забрали?

– Нет, – покачал головой Серега. – Тачки на территории завода стоят, оттуда так просто не заберешь. Но только Никите нашему Сергеевичу маленько стремно!

Я задумался на секунду. Идея мелькнула со скоростью молнии.

– Это хорошо, – сказал я, – что Никите Сергеевичу стремно. Так и должно быть. Мы сколько водки сейчас в день получаем?

– Семьдесят пять ящиков, – сказал Валерик.

– А завод в день делает? – продолжил я.

– Вроде бы шесть тысяч ящиков, – пожал плечами Серега.

– Ситуацию с забастовкой мы разрулили, – сказал я. – Сырьем, стеклотарой и прочим кто снабжает? Мы снабжаем. А от проверок кто отмазывает? Тоже мы.

– Если бы не мы, то этого Никиту Сергеевича уже давно или закрыли бы, или грохнули, – без обиняков сказал Валерик.

– Грубо, но справедливо, – согласился я. – И за все благодеяния мы получаем семьдесят пять ящиков водки в день… как-то маловато, вы не находите, господа?

Серега улыбнулся и показал мне большой палец.

Глава 15

Водка. Официально продавать водку населению мы не можем. И производить не имеем права, потому что государственная монополия. Тем не менее, водка – жидкая валюта. Можно поменять на что угодно и максимально быстро реализовать. Этим и занимается под шумок наш дорогой директор водочного – Никита Сергеевич Шубин, ранее комсомольский вожак, а теперь – опытный хозяйственник. Какую-то он слишком бурную деятельность развил.

– Короче, – сказал я Сереге решительно, – с Никитой будем договариваться по-новому.

– А с Зимой? – спросил Серега. – Нужно как-то решать вопрос.

– Уже решается, – ответил я. Хотя вовсе не был в этом уверен. Матвей вызвался убрать и старших «чехов», и Зиму. С «чехами» у спортсменов получилось только нашуметь, без какого-либо серьезного для них ущерба. Не факт, что получится с Зимой…

– Ну тогда ладно. – Серега с удивлением посмотрел на меня. – Тогда чего делать будем? Поедем к Шубину и объясним ему политику партии?

– Поехали, – поднялся Валерик.

По дороге на водочный я обратил внимание на еще одну примету времени. Нищие. Они как-то вдруг появились и сразу в большом количестве. Если раньше просящих подаяние можно было встретить у церковных ворот перед праздником, то теперь просили в любых людных местах. На лекарства. На опохмел. Христа ради. На пропитание. И это не спивающиеся-опустившиеся бомжи, это обычные, в общем-то, советские люди, которые вдруг оказались на грани выживания. Килограмм мяса на рынке стоит тридцать рублей. Средняя пенсия – сто пятьдесят. Простая арифметика. Правда, этот же килограмм мяса через год будет стоить тысячу, если не больше. А пенсии… с ними все будет еще хуже. К счастью, советские люди не знают будущего.

– Страшно, – сказал Никита Сергеевич Шубин, пригласив нас в свой кабинет. – Я приехал на свою фирму, а там офис пустой, все разбежались! В кабинете директора сидят трое – рецидивисты-уголовники, все пальцы синие, в перстнях. Ты, говорят, бабки гребешь невпроворот, не делишься! Вот, двадцать тачек получил…

– Двадцать тачек получил? – с деланной заинтересованностью спросил Валерик. – Нихрена себе у вас здесь обороты! Рокфеллер отдыхает.

Шубин кинул на Валерика затравленный взгляд и горестно вздохнул.

– Ты погоди, Валер, – сказал я. – пусть человек расскажет, что и как! Тут видно, что серьезное дело!

– Говорят, что десять машин нужно им отдать, – тихо воскликнул Шубин. – Половину. На общак, говорят! Иначе… – Никита Сергеевич потерял голос, он просто открывал рот, но слова застревали где-то внутри и произнести у него ничего не получалось.

– Налейте ему воды, кто-нибудь! – попросил я партнеров. – Не видите, до чего человека довели! Уголовники конченные!

Валерик налил из графина воды и протянул стакан Шубину. Тот с трудом сделал несколько глотков. Слабоват оказался Никита наш Сергеевич, подумал я. Слабоват. Пожалуй, что и не потянет директорство…

– Как представились? – спросил Серега, когда к Шубину снова вернулся дар речи.

– Один представился… Зима, сказал.

– Лично Зима пришел? – удивился Валерик. – Ну ни фига себе! Уважают тебя, Сергеич! Мог бы и «шестерок» прислать, а тут сам заявился! Слыхали, парни?

– Поздравляем, – сказал Валерик, с трудом пряча издевательские нотки в голосе. – К тебе сам воровской «положенец» заявился, собственной персоной. С мандатом от московских воров! Он здесь общаком заправляет и всеми уголовными делами.

– Я уеду, – прошептал Шубин. – Гори оно все, и завод, и деньги, и тачки эти…

Совсем плох товарищ красный директор, мысленно удивился я. Его предшественник-то покрепче был, там партийная закалка, не комсомольская…

– Подожди, – сказал я, пытаясь направить беседу в конструктивное русло. – Ты зачем к ним на разговор поперся? Почему нам не позвонил?

– Я думал… – простонал Шубин. – Думал, что приеду, скажу, что с вами партнерствую… и все!

– И че? – спросил Серега. – Сказал?

Шубин молча кивнул.

– А они?

Шубин махнул рукой.

– Нам похрен, говорят. Чего-то про общак говорили, я не помню… а потом… – Шубин надолго замолчал.

– Да говори уже, Никита, – не выдержал Валерик. – Три слова скажет и отдыхает, как дорогой наш Леонид Ильич в лучшие годы!

– Один из них ножик вытащил… такой… выкидной… – прошептал Никита. – И куртку мне… я в куртке был кожаной! Куртку мне порезал!

– Не расстраивайся, Сергеич! – сказал Серега оптимистично. Не велика потеря – куртка! Ну хочешь, мы тебе новую подгоним, лучше прежней!

– Ты не понимаешь, – прошептал Шубин трагическим шепотом. – Им же все равно, человека порезать или куртку…

– Это он верно говорит, – кивнул я. – А теперь серьезно, господа.

– Мне охрана нужна, – пискнул Шубин.

– Дадим, – снова кивнул я. – Только нужно обсудить некоторые моменты. Ты сейчас в состоянии серьезно разговаривать или может нам на днях заехать?

– На днях? – Никита выпучил глаза. – На каких днях⁈ На днях меня уже может не быть!

– Мы друг друга поняли, – сказал я. – Тогда давай серьезно. Херня происходит, Сергеич. Особенно в последнее время. Чего-то ты мышей вообще не ловишь?

– Это как? – спросил Шубин удивленно.

– А очень просто. Рабочие у тебя водку тырят и цыганской мафии сдают. Мы этот вопрос решили. Но у цыган «крыша» оказалась чеченская, понимаешь? Пришлось с «чехами» бодаться. Стреляли в городе недавно, слышал, может?

– Что-то слышал, – подтвердил Шубин.

– Вот и получается, – продолжил я, – ты порядок на заводе навести не можешь, а нам из-за этого на конспиративных квартирах гаситься приходится! Забастовки у тебя, стачечные комитеты… Это разве дело? Опять же, в этом твоем конфликте с уголовниками ты нахрена на нас сослался? Партнер, мать его…

– Как же? – еще больше удивился Шубин. – Мы же вместе… Я же вам!

– Нет, дружище, – мягко поправил его Валерик. – У нас уговор какой был? По заводским темам мы тебя прикрываем. По заводским, понимаешь? А не по каким угодно! Ты чего-то мутишь с тачками, с бартером, с каким-то фирмами левыми, а нам теперь со всем уголовным миром бодаться?

– Чего делать-то, ребята? – Шубин, кажется, снова был готов скатиться в истерику.

– Мы твою проблему решим, – успокоил я слетевшего с катушек директора. – Не сомневайся. И тачки никому отдавать не придется, но, Никита… Есть такое слово – «менеджмент»? Слышал, может?

– Что-то слышал, – подтвердил Никита, перед которым снова забрезжила надежда.

– Вот этот менеджмент нужно у тебя налаживать, – сказал я. – И если мы партнеры, то исходя из партнерских взаимоотношений. Вот что за фирма у тебя сбытом занимается, на которую Зима наехал?

– «Галактика», – выдохнул Шубин.

– «Галактика»! – повторил я. – Хорошее название, романтичное, возвышенное…

– Опустела без тебя Земля… – пропел Валерик. Я посмотрел на него укоризненно.

– А вот если бы мы, твои партнеры, сбытом занимались, то не случилось бы такого, – сказал я. – Кто у тебя там в этой «Галактике» директор?

– Товарищ по комсомольской работе, – выдавил Никита.

– Во-во, – усмехнулся Валерик, – товарищ… Ни украсть, ни покараулить.

– По большому счету, нам эта контора и не нужна, – сказал я. – Посадим нашего директора и пусть работает, как работала. А, Никита? Что скажешь? Но уже на других условиях, ясный перец.

– На каких? – Шубин, кажется, снова вышел из прострации.

– Пополам, – сказал я и посмотрел Никите в глаза. – Ну а как ты хотел? С Зимой, похоже, радикально вопрос решать придется.

В глазах Никиты мелькнул не испуг даже, а самый натуральный ужас.

– Как⁈ – тихо спросил он.

– Ну, как… – ответил я. – Поговорить с ним придется… очень строго. Выговор вынести. Путевки в санаторий лишить. Вы же так у себя в комсомоле вопросы решали?

– А кстати, – сказал Серега, искоса поглядывая на Шубина, – два раненых «чеха» померли в больнице…

– Как померли⁈ – Красный до этого Никита начал потихоньку белеть. А если я его стукну, он станет фиолетовым в крапинку, некстати вспомнилось мне.

– Ну, как помирают, – пожал плечами Серега. – Взяли и померли. Ты, Сергеич, странный человек. Пришел в бизнес, где большие бабки крутятся и удивляешься таким вещам. Газеты, что ли, не читаешь? Все время кто-то помирает возле больших бабок! Короче, че мы тебя уговариваем? Тебе объяснили, если будет на фирме наш директор, то никто туда и носа не сунет. А если не будет, то будет так, как сейчас.

– Пусть приходит ваш директор, – сказал Никита ничего не выражающим голосом.

– Значит договорились насчет сбыта? – спросил я.

– Договорились, – ответил он.

– Вот и ладно, – сказал я. – Короче, домой пока не езди, хрен знает, может тебя там уже в подъезде ждут. Поживешь несколько дней на квартире. На завод и с завода тебя наши пацаны возить будут. Понятно?

– Понятно, – Шубин посмотрел на меня с надеждой. – А это надолго?

– Пока не решим твои проблемы, – сказал я неопределенно.

Никита покорно кивнул.

На радостях мы заехали в «Театральный», немного успокоить нервы. Было чему радоваться! Под наш контроль попадали «серые» и «черные» сделки водочного завода. И, соответственно, часть прибыли с этих сделок. А что самое интересное – помог нам в этом ни кто иной, как Зима. Сам того не желая.

Мы выпили шампанского под звуки джаза, не дожидаясь закусок.

– Это все прекрасно, – сказал Серега, которому шампанское очень быстро ударило в голову. – Прекрасно и замечательно. Но у меня два вопроса, Леха!

– Каких? – спросил я.

– Вопрос первый! – торжественно объявил Серега. – Ты вот отморозился, не объяснил, как с Зимой решать будем! А решать как-то надо, это не шутки! Это вообще не шутки, Леха, они же реально грохнуть Сергеича могут. Десять тачек – не жук начхал!

– Вопрос решается, – сказал я. – Только обсуждать его, тем более, в пьяном виде, я не готов. Извини!

– В каком это пьяном⁈ – возмутился Серега. – Тогда второй вопрос. Ты старшим товарищам долю с этого заносить будешь?

Я задумался. Вопрос был действительно своевременный. У нас был договор, что две трети прибыли с новых бизнесов идут товарищам из органов милиции и прокуратуры. Но считать ли эту прибыль «новым бизнесом», вот в чем вопрос?

– Вопрос, господа, имеет право на существование! – сказал я важно. – Скажу больше, это своевременный и актуальный вопрос. Отвечаю. Нет, заносить долю не собираюсь. С какого хрена? У нас уговор был за новые дела, а наши дела с дорогим Никитой Сергеичем – старые! Ну передоговорились немного, так что из этого. И вообще, господа, скажу откровенно, что в последнее время поведение старших товарищей мне не нравится. Категорически!

– Тебе бы на собраниях выступать, – похвалил Валерик. – Слышь, Леха? Видишь, слева столик… Да левее, пьяная морда! Девчонки сидят! Сходи, пригрузи их так же, пусть к нам подсаживаются!

– Перетопчешься! – сказал я сурово. – У нас деловой разговор, а ты девчонок снимать собрался! Вот переговорим, тогда и… Кстати, кого директором в «Галактику» отправим? Давайте, господа, выдвигайте кандидатуры!

– Нашего коммерческого, – сказал Серега. – Костю. Один хрен, больше некого.

В его словах был смысл. Костя, студент-заочник юридического факультета, работал у нас больше года коммерческим директором. Молодой талант. Чутьем на деньги обладал сверхъестественным. Как и все таланты, был немного со странностями. Например, внешний вид. Строгого дресс-кода у нас не было, народ одевался кто во что горазд, но Костя в этом плане превзошел всех. Заявиться на работу в драных неформальских джинсах, кедах и деловом пиджаке было для него в порядке вещей. Или на полгода забыть о бритье и парикмахерской. И не то чтобы он придерживался какого-то стиля, совсем нет! Ему просто было безразлично, неинтересно тратить время на такие пустяки, как забота о внешности. Деньги Костя у нас зарабатывал приличные, но, кажется, его интересовали не деньги сами по себе. Его интересовал процесс заработка. Игра. Магия. Из ничего на пустом месте сделать нечто, получить прибыль из воздуха – Костя этим жил и по-другому не мог. Родись он лет десять назад, наверняка загремел бы по все строгости советского закона по «хозяйственной» статье. Но не сейчас, сейчас наступало время таких, как Костя.

– Костю? – спросил я. – И осиротить родную фирму? Вредительством попахивает. Но деваться некуда. Будет работать в «Галактике» по совместительству.

– А в помощники ему кого-нибудь из боксеров дадим, – сказал Валерик глубокомысленно. – Чтобы к нему там серьезно отнеслись!

– Это можно, – согласился я.

– Тогда наливай! – провозгласил Серега.

Шампанское полилось в бокалы…

С Матвеем мы встретились этим же вечером в окрестностях механического завода. На встречу меня, изрядно хмельного, но контролирующего ситуацию, привез Боря. Пыльная «девятка» стояла у серой кирпичной стены, а вокруг нее – несколько здоровенных парней в типичной униформе – костюмах «Адидас» и коротких кожанках.

Мы обнялись с Матвеем.

– Чего праздновали? – спросил он, унюхав запах спиртного. – Че, повод появился?

– У хороших людей повод всегда найдется! – заявил я. – А что, плохо? С кавказской мафией войны не будет. По крайней мере, пока.

– Не верю я им ни хрена, – сказал Матвей мрачно. Неудача с покушением на чеченцев выбила его из колеи.

– Тоже не верю, – сказал я. – Но им особо деваться некуда. Так что, можете выходить из подполья. И вообще, пошли пройдемся немного. Полюбуемся местными достопримечательностями!

– Трансформаторной будкой? – спросил Матвей.

– Так точно! Обожаю трансформаторные будки!

– Ну пошли, – согласился он. – Нормальная будка, че… Можно посмотреть.

Оказавшись на некотором расстоянии от «девятки», я спросил Матвея:

– Что по Зиме?

– Работаем, – сказал он. – Зима сейчас осторожный стал. Только в людных местах, либо с толпой. А че, припекло, что ли?

– Полез в водочную тему, – объяснил я. – Нужно в ближайшее время. И чтобы не как в прошлый раз.

– Чтобы не как в прошлый раз… – повторил Матвей задумчиво. – А ты изменился, Леха. Раньше и слышать о таком не хотел. А сейчас…

– Изменился, – кивнул я. – Я изменился, и ты изменился, и все вокруг, вся страна изменилась. И дальше все меняться будет, до неузнаваемости меняться…

– Ты че, Нострадамус? – усмехнулся Матвей.

– Дед Ванга, – возразил я. – Так что по делу?

– По делу… Дело сделаем. Дня три-четыре. Неделя максимум. Нужно только подловить его в удобном месте. Я сам уеду, наверное, в ближайшее время. В Сочи. А когда дело сделают – вернусь.

– Годится, – согласился я. – За себя кого оставишь?

– Вон того длинного, с короткой стрижкой. – Матвей махнул рукой в сторону «девятки». – Юрец зовут, а кликуха Мамонт. Если что, к нему обращайтесь.

– Ладно, – кивнул я. – Ну че, хорошо отдохнуть, как говорится!

– И вам тут счастливо оставаться, – улыбнулся Матвей.

Уезжать в Сочи Матвею не пришлось. Известный уголовник с мандатом от московских воров по кличке Зима был убит этим же вечером в подъезде собственного дома. Убит выстрелом в затылок, в упор. Впервые в нашем городе убийца применил пистолет с глушителем. Сработано было чисто, ни окурков, ни отпечатков, ни случайных свидетелей, ничего…

А следующим утром у меня в офисе появился Миша Афганец. Гладко выбритый, в идеально сидящем костюмчике, сияющий и довольный.

– Кажется, вас можно поздравить? – хитро улыбаясь, спросил Миша.

– С чем же? – не понял я.

– С благополучным разрешением имеющихся проблем, – сказал Миша.

Некоторое время мы просто молча смотрели друг на друга. А потом я спросил:

– Это ты?

Миша виновато развел руками. И сказал, машинально снизив голос:

– А че? Появилась возможность… Сделали. Нет человека, нет проблемы – не нами придумано.

– Сколько я должен? – спросил я, собираясь с мыслями.

– Да перестань, Леш. – Афганец махнул рукой. – Бумаги не нужно, не чужие. Нужно кое-что другое.

– Рассказывай, – сказал я.

И Миша стал рассказывать.

Глава 16

Миша Афганец имел очень амбициозные планы. И, что намного важнее, был полон решимости их осуществить. Миша хотел наследство покойного Зимы. Все то, что контролировал «синий» криминал. Он хотел полностью удалить уголовников из теневой экономики.

– Нехрен им в бизнес лезть, – говорил Миша, прихлебывая принесенный Люсей чай. – Кошельки там, наперстки – это их дела. А вот предприятия… Нехрен!

– Они возражать будут, – ответил я. – Войнушка получится.

Миша усмехнулся.

– Не проблема. Я, Алексей, о другом поговорить хотел. Сейчас спортсмены начнут тоже на все, что от Зимы осталось, претендовать. Надо этот вопрос… как-то урегулировать. Ты с ними в нормальных отношениях же. Поговори. А то в последнее время какая-то нервозная ситуация складывается.

– А что, – спросил я, – у покойного много чего было? Там вообще есть, что делить?

– Дохрена! – сверкнул глазами Миша. – Я тебе говорю – дохрена и больше. Вокзалы они держали полностью. Банк «Рассвет» тоже под ними был. Большая часть центрального рынка. У нас же разведка! – Миша подмигнул. – Как в ментовке, на все группировки папочка имеется! Хочешь, я принесу, покажу – что, кого? И со спортсменами вашими… все честно поделим! Они-то может и половину тем не знали, где блатные кормились!

– Что мне пообещать Матвею, Миша? – устало спросил я.

– Четверть от всего, – быстро ответил Афганец. – Все посчитаем, прикинем… У них, у спортсменов ваших, и так сколько всего прибито! А тут… мы же все дело сделали! И еще сделаем, если понадобится!

– Четверть… – сказал я медленно. – Знаешь, Миша… Я, предложу, конечно. Но… Сам понимаешь.

– Ты поговори. – Миша взглянул мне в глаза. – Получится – хорошо. Не получится, тогда… – Он прервался на полуслове.

– Что «тогда»? – спросил я.

– Тогда я сам поговорю, – улыбнулся он. – Да нормально все будет, не парься! Они же люди здравые! Договоримся!

– А зачем тебе все это? – спросил я. – Мог бы спокойно жить, бизнесом заниматься. Деньги?

– Деньги… – Миша пренебрежительно усмехнулся. – Бабки – тема пустая. Заработаем. Славик на заводе днюет и ночует, все равно наладит дело. Будет сладкая жизнь!

– Будем все в сахаре, – улыбнулся я. – Ну а если серьезно – зачем?

– Ну ты даешь, братан! – развел руками Миша. – Это же власть и возможности! Это уважение! Сейчас не в обком идут – вопросы решать, не к ментам. К нам идут. А дальше – больше! Видишь, какие дела творятся!

В этом Миша был прав. Я порой удивлялся его трезвости и умению точно оценить ситуацию.

В тот же день мы с Серегой поехали на водочный. Серега явно находился под впечатлением от происходящих событий.

– Нихрена себе… сказал он. – Какие дела закрутились, а? Получается так, что случившееся нам на руку? А? Сейчас Сергеич на любые условия согласится.

– Любые выкатывать не будем, – сказал я твердо. – Будем как договаривались. Забираем половину левака. И не бесплатно, а за зерно. Мы же не бандиты.

– Это верно, – согласился Серега. – И так нормально получается. Теперь надо думать, как такое количество левой водки реализовать. Это же охренеть сколько!

– Есть у меня идея на этот счет, – усмехнулся я. – Во, гляди! Митинг у обкома!

У обкома действительно собралась толпа людей. Транспаранты, мегафоны, листовки. Какой-то оратор произносил речь в громкоговоритель, гневно рубя воздух ребром ладони.

– Веселое время, – покрутил головой Серега. – Все с ума посходили.

Что-то странное было разлито в воздухе в это время. Чувствовалось, ощущалось, проникало в голову из газетных страниц, с телевизионного экрана. Все было как-то шатко и беспокойно, ненадежно. И многие считали, что вот сейчас старое и прогнившее, насквозь больное – развалится, а новое, прекрасное и интересное – воссияет. Конечно, мечты были наивными, как и любые мечты, но ведь нужно же людям во что-то верить и на что-то надеяться… Я думал о том, что огромное благо для людей – не знать своего будущего. Если бы им сейчас рассказать о том, что будет через год. Или через два… Если им рассказать про чеченскую войну, про «Голосуй сердцем», про то, как возненавидят они завтра сегодняшних своих кумиров, про невыплаты зарплаты, про «Норд-Ост» и Беслан, про «Курск», про то, сколько тысяч будет стоить хлеб через год, про гиперинфляцию и про многое, многое другое, о чем мне и самому тошно вспоминать и хотелось бы забыть… Они бы не поверили, конечно. Потому что Тамара и Павел Глобы уже рассказывают, что очень скоро все будет хорошо. Нужно только немного потерпеть. Как всегда, как обычно… И сочиненные ушлыми дельцами на коленке пророчества Ванги говорят о том же – скоро золотой век, вот совсем скоро! Да и Нострадамус что-то такое писал…

Нужно все-таки прикупить какого-нибудь экстрасенса, лениво думал я. Не прокатило тогда, может прокатит сейчас. Слить ему пару каких-нибудь значимых дат… В голову пришла дикая мысль – а если кому-нибудь из людей, живущих в девяносто первом, взять и показать простой выпуск новостей из моего времени? Они бы, конечно, сначала ничего не поняли, потом не поверили бы, а потом – пришли в ужас. Может быть, у наиболее впечатлительных даже поехала бы крыша… Потому что будущее ужасно. Оно, наверное, ужасно всегда, потому что всегда не похоже на настоящее. И ведь чем дальше, тем страшнее, потому что все ускоряется, и один человек за свою жизнь имеет шанс пожить в разных эпохах. И в разных государствах тоже, причем, не покидая места прописки…

В прошлую нашу встречу директор водочного завода был напуган. Уголовник Зима произвел на него некоторое впечатление. Сегодня он был в ужасе. Который изо всех сил пытался скрывать, но получалось у него это из рук вон плохо. Мне даже жаль стало Никиту Сергеича. Да, у себя в комсомольских кабинетах они решали вопросы иначе. Делали подлости и подставы, но обходились без пули в башку.

– Ребята… – задыхаясь от переполнявших его чувств выдавил Шубин. – Я слышал, ребята…

– Чего ты там слышал? – сварливо сказал Серега. – Хрен забей на это все. Все в порядке. Тебе же говорили, что все будет в порядке?

– Говорили, – послушно кивнул он.

– Ну и все! – улыбнулся я. – Мы говорили, что решим вопрос. И вопрос решился. Проехали, Никита. Хорошо?

– Хорошо, – снова кивнул он. – Проехали.

Но просто так «проехать» это он не мог.

– Я не думал… не думал, что оно вот так! Понимаете?

– Понимаю, – согласился я. – Не драматизируй, Никита. Могло бы так получиться, что ты бы валялся с выпущенными кишками. Или твою жену выкрали бы…

– Ты его супругу видел? – ухмыльнулся Серега. – Он еще приплатил бы за это. Так, Сергеич?

Никита посмотрел на него. Он, кажется, не понял, о чем говорит Серега.

– Короче, – сказал я. – Пережито, забыто, ворошить ни к чему. Если спросят, знал ли этого человека – скажешь, что знал. Приезжал к тебе просить водки на лагеря. Десять ящиков. Скажешь, что испугался и отдал. Больше никаких дел не вел.

– Спросят? – на меня смотрели громадные стеклянные глаза Никиты Сергеевича. – Кто может спросить, Леш?

– Надеюсь, что никто, – сказал я. – Так, на всякий пожарный. Але, Сергеич! Не тормози! Что-то ты совсем… Давай в себя приходи, мы по делу!

– Да, – сказал он безучастно. – Да, я слушаю!

– В вашу «Галактику» человек наш придет, – объяснил я. – Звать Костя. Будет работать генеральным директором. Позвонишь, распорядишься. Усек?

– Усек, – закивал он. – Я сейчас… я… – Он пошел к своему столу и потянулся к телефонной трубке.

– Ну не прямо сейчас же, – поморщился я. – Нужно, чтобы у него был доступ ко всем бумагам. И к белым, и к черным. И тогда, дорогой товарищ директор, подобных проблем в будущем мы сможем избежать!

– Я понял, – кивнул Никита. – Я сделаю, но я хотел спросить…

– Что еще?

Никита набрал воздуха в легкие и, собравшись с духом, выпалил:

– На этом же все, правда? Больше такого не будет? Никогда? Все закончилось?

– Да, – сказал я твердо. – Больше такого не будет. Все закончилось, Никита. Можешь расслабиться.

Конечно же, мы обманули директора водочного завода. Ничего не закончилось. Все только начиналось.

Встретился с Матвеем я на колхозном рынке в какой-то подсобке. Там было сыро и пахло каким-то гнильем. Задумчивый Матвей присел на ящик, я последовал его примеру.

– Во как, – сказал он. – и уезжать мне теперь не нужно. Все само собой образовалось. Так?

– Нет, не так, – ответил я. – Не само собой.

– Это тот, кто я думаю? – спросил Матвей.

Я сделал неопределенный жест, который он вполне правильно истолковал.

– Так и понял, – сказал он. – И че теперь?

– Слушай… – сказал я задумчиво. – Ты чего Мишу Афганца так не любишь-то? Вы вроде ладили, ты же сам рассказывал. Что случилось?

– Понять хочешь? – спросил Матвей мрачно.

– Типа того, – кивнул я.

– Не могу я тебе объяснить толком. Вот чувствую – не наш он. Эти вояки… людей мочат налево-направо. И Миша такой. Улыбается, а через кого угодно переступит. Через меня, через тебя, без разницы. Зря ты его подтянул. Ошибка это.

– Он вопросы решает, – сказал я с нажимом на последнем слове.

– Ясно, – кивнул Матвей. – Не нравится мне этот разговор, Леха! Рассказывай, короче. Че он хочет? Он же чего-то хочет, я правильно понимаю?

– Правильно, – ответил я. – Он хочет семьдесят пять процентов от всего, что контролировал Зима.

Матвей растянул губы в деланной улыбке.

– Ни хрена себе, вояки губу раскатали! А больше он ниче не хочет?

– Матвей, – сказал я терпеливо, – я считаю, что пусть Миша забирает эту мелочь.

– Мелочь⁈ – он удивленно поднял брови.

– Ну да, – подтвердил я. – По мне так пусть вообще все забирает, что от Зимы осталось. Чего тебя так в криминал тянет, я понять не могу! Мы на водочном с сегодняшнего дня половину левой водки забираем! Половину! И сахарный завод на подходе! На всех хватит. Не нужно на «стрелки» со всякими уродами ездить! Мы целый год пахали, чтобы легализоваться. Год! Теперь у нас почти официальные рынки и мы через них любое количество водки загоним! И сахара, и чего угодно! Что я вас уговариваю всех, как в детском саду⁈

– Ты не кипятись, – сказал Матвей примирительно. – Ты тоже многого не понимаешь, в кабинете сидя. Я-то на улице, а на улице не так, как в кабинете, там другая жизнь. И правила свои. А водка – это хорошо, это интересно. Это мы все можем провернуть.

– Так делайте! Мне сеть сбыта уже завтра нужна! Пусть твои спортсмены подтягивают, кого смогут из коммерсантов – водкой торговать. Завтра полвагона водки придет. И послезавтра. И через неделю. Эта тема не закончится, пока завод стоит и мы на нем присутствуем! Работы невпроворот.

У Матвея загорелись глаза.

– Тяни свои полвагона! Склады у нас есть, полупустые стоят, туда не то что полвагона водяры, Швейцария какая-нибудь влезет! Грузчиков навалом, транспорт найдем. Пусть Серега завтра приедет, расскажет детали. Мы – всегда готовы!

– Приедет, – пообещал я. – Афганцу что сказать?

Матвей замялся.

– Ну ладно, Зиму они хлопнули, – сказал он. – А с другими что планируют? Тоже мочить? Там же Кузнец сейчас объявится, и прочих хватает.

– Это его проблемы, – отрезал я. – Мне конкретно от тебя ответ нужен.

– Резолюцию подписать – «не возражаю»? – скривился Матвей. – Так я не возражаю. Пусть берет, если сможет. Своим я могу сказать, чтобы не лезли. Что еще?

– Все ясно, – сказал я. – Я передам.

– А мое мнение ты знаешь, – продолжил он. – С вояками связываться – себе дороже.

– Понял, – кивнул я. – Поеду, наверное. Дел еще по горло.

Расстались мы не очень довольные друг другом.

А бизнес вообще мало кому интересен, думал я по дороге домой. И это понятно – десятилетия строили социализм, а тут вдруг какой-то бизнес. Никто ничего не умеет и не знает. Более того, почти никто не представляет, как все должно быть. Включая великих реформаторов, естественно. У реформаторов в головах какие-то абстрактные схемы, почти совсем не имеющие отношения к реальности. Любая цыганка, торгующая на рынке жвачкой и косметикой про реальный бизнес знает больше, чем они.

Одним словом – никто не представляет, что нужно делать. Почи никто, на «почти» нужно всегда делать поправку. Где-то в недрах ЦК и КГБ знающие люди уже перегоняют валюту на личные зарубежные счета. Но их хорошо, если несколько десятков, таких деятелей. Остальные дезориентированы и растеряны. Кроме, пожалуй, криминала. Эти твердо знают, что «куй железо, не отходя от кассы»

Наш городской криминальный мир, впрочем, на некоторое время растерялся. Слишком много лидеров умерло за слишком короткий период. Щербатый, Седой, Гусар, Немец, Зима… Последние два погибли с разницей в несколько недель. И обе эти смерти были связаны с нашей деятельностью… Претендовавший на лидерство Кузнец куда-то пропал. Похоже, что сделал соответствующие выводы – быть первым парнем на деревне в наше время опасно. Смертельно опасно. Других явных претендентов на престол не наблюдалось.