Текст книги "Прикладная рунология (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Глава 14
О семейных тайнах…
Стоило оказаться с ней наедине, как герцогиня сразу же перестала выглядеть чопорной и высокомерной. Нет, манеры конечно же остались, но в глазах появился живой блеск, подогретый природным любопытством, от которого я, признаться, предпочла бы держаться подальше. Все же императорская семья – нечто особое.
– Сабина, вы позволите называть вас по имени? – доверительно поинтересовалась вторая женщина государства, устраиваясь на диване и указывая на место рядом с собой.
Мне оставалось лишь последовать указанию и вежливо кивнуть. Не спорить же с герцогиней в ее доме? Нет, здесь и сейчас у меня образ скромной, немного наивной и совершенно невинной девицы. Не стоит из него выходить.
– Конечно, Ваша Светлость.
– Можно просто Ивон. Знаете, Герхард так долго никого не приводил в наш дом, что мы уже начали бояться, не пожелал ли он стать затворником и отшельником, по собственному выбору избегающим женского общества.
Учитывая наличие той красавицы-водницы от одиночества герцог точно не страдал, но невинной фройляйн подобное знать не положено. Улыбаться и кивать. Кивать и улыбаться.
– А теперь вдруг появились вы… Скажите, как давно вы знакомы с моим племянником?
В комнату бесшумно вошел лакей, сервировавший чай на столике, что дало мне время собраться с мыслями.
Кажется, Ее Светлость пребывала в некотором заблуждении относительно происходящего и тех отношений, которые связывали меня и герцога. И теперь мне предстояло решить, опровергать ли ее подозрения или подкреплять их. Конечно, для моих планов намного лучше, если никто и не подумает связать меня с герцогом чем-то большим, нежели рабочие отношения, но… Не будет ли чересчур жестоко и недальновидно разочаровать Великую герцогиню?
Пока я разбиралась с муками выбора, в гостиной неожиданно появились мужчины. То есть предмет нашего разговора и его кузен. Сценарием вечера их присутствие при нашей беседе предусмотрено явно не было, поэтому вызвало удивление и недоумение. На лице герцогини и вовсе отразилось холодное возмущение, выраженное поднятыми бровями и надменным выражением лица. Если бы она на меня так взглянула, я бы поспешила откланяться, но мужчины оказались более стойкими.
– Матушка, к нам наведался еще один гость, – выступил вперед Юстас, спеша развеять неудовольствие родительницы. – Отец его сейчас приведет.
– Гость? В такой час? – ледяной взгляд уперся в каминные часы, показывавшие десять. Да, являться в гости в такое время уже неприлично, если только…
– Думаю, Георг не привык думать об удобствах других, – отметил герцог, обходя нас и останавливаясь за диваном, ближе к окну.
– Император? – голос Ее Светлости неуловимо изменился, став ниже и глуше. – Здесь? Сейчас?
Я успела только сглотнуть вставший в горле ком, как дверь распахнулась и вездесущий дворецкий поспешил объявить о явлении еще одного гостя. Следующие несколько минут слились в сплошной туман. Поклоны, реверансы, приветствия, любезности…
В какой-то момент я оказалась стоящей перед императором и хлопающей ресницами от удивления и шока, а он почему-то сжимал мою ладонь, а потом склонился над ней с поцелуем. Вот так поворот. В Империи найдется немного женщин, которые могли бы похвастаться подобным достижением. Все же император – обитатель дворца и отдельных домов, он не целует ручки вчерашним выпускницам, он их вообще не замечает. Обычно.
– Рад знакомству, – голос у него оказался низким, но не таким рокочущим, как у Великого герцога, скорее уж приглушенно-мягким, обволакивающим. – Мне говорили, что в обществе моего брата появилось юное дарование, но не упоминали, что вы еще и очаровательны.
Вот и что тут сказать? Только и остается, что улыбаться… А язык лучше вообще прикусить.
До появления Георга Кристиан и не замечал, какой уютной и приятной была атмосфера за столом. Почти домашней. Легкой. Ненавязчивой. Действительно, семейный вечер, первый за долгие годы, который можно назвать таковым. И вот…
Герхард отступил в тень, стараясь одновременно слиться со стеной и сдержать гнев от появления императора. Его элементаль даже проступил очертаниями за спиной хозяина, но оставался под контролем. Юстас привычно занял место рядом с Ивон, поддерживая мать и в то же время становясь между братьями. Настороженный, чуткий, а от того, еще более источающий очарование, чем обычно.
Супруга между тем вела себя безукоризненно, приветствуя гостя и мягко пеняя за поздний визит без предупреждения, но успела через плечо Георга бросить на него взволнованный взгляд. Ее планы тоже оказались под угрозой. Кристиану оставалось только пожать плечами и отступить в сторону, где слуги уже быстро доставляли недостающие приборы. Он рассеянно взял чашку с чаем и еще раз окинул взглядом гостиную, собираясь занять место наблюдателя, когда увидел Георга рядом с девчонкой…
Племянник нависал над ней мрачным вестником смерти, одетым в траурные цвета. И рядом с ним гостья казалась еще моложе, невиннее и светлее. Она чуть запрокинула голову, глядя снизу-вверх, улыбнулась, качнула головой, словно отвечая каким-то своим мыслям, что-то пробормотала в ответ. А Кристиан почувствовал себя так, будто его окатило кипятком… Словно кожу резко содрали, а потом мясо натерли солью.
Он будто стал моложе на тридцать лет и снова очутился на помолвке Георга с Маргаритой, где тот и познакомился с юной Магдалой, женой графа фон Зепп. Тогда она была не просто очаровательна, а потрясающе красива. И умело пользовалась своей красотой, зная, чего хочет. А хотела она денег и положения, чего и добилась, родив императору бастарда.
Руку кольнуло и обожгло, от чего Кристиан дернулся.
– Тьма!
Оказалось, что блюдце треснуло между пальцев, чай пролился на ковер, а осколки впились в ладонь.
– Отец?
– Кристиан?
Стоило на секунду отвлечься, как все взгляды в комнате устремились на него. И снова это мерзкое ощущение повторения. Девчонка с широко распахнутыми, удивленными глазами, и Георг, так похожий на отца, глядящий с вялым интересом.
– Все в порядке, я на минуту.
Герцог поспешил покинуть комнату, чтобы не заляпать кровью ковер. Рана была пустяковая, но ему требовался воздух и пространство, чтобы прийти в себя. Слишком уж неожиданным оказалось откровение.
Герхард мало общался с матерью, к тому же не видел ее в молодости, он не мог заметить сходства, да и как таковое оно отсутствовало. Но вот наклон головы, образ, взгляд… Да, внешность у фройляйн простовата, нос немного курносый, черты лица мягче и не столь выразительны, она именно мила, но не красива. Однако… А ведь Тайная полиция гадала, к какому роду могла принадлежать знаменитая Элайза, и предположения выдвигались весьма смелые, однако подтверждения так и не получили. А вот теперь… Теперь та старая история и, более того, появление девицы в столице заиграло новыми красками…
Он остановился в оранжерее, двери которой были распахнуты в сад. Оттуда веяло прохладой, ветер доносил ароматы кустовых роз, которые прилично было выращивать в герцогском саду, где-то тихо стрекотали кузнечики. Дворецкий молча оставил на ближайшем столике таз с водой, полотенце и все необходимое для перевязки, после чего бесшумно удалился.
Кристиан опустил ладонь в воду и поморщился от боли. Захотелось закурить и уехать. Пересечь город, чтобы оказаться в уютном домике, где пахнет кофе и табаком. Где можно подумать и, не стесняясь, поделиться мыслями. Ульрике многое не знала о прошлом, но она умела слушать. А потом давать дельные советы. Она перевязала бы ладонь, поворчала бы, а потом легла на подушки и высказала ему все, что думает о его семейных узах.
– Отец? – Юстас ворвался в оранжерею, принеся с собой едва уловимый запах озона. Еще один не удержал элементаля под контролем. Нет, этот вечер определенно не закончится ничем хорошим.
– Да?
Осколки пришлось доставить пинцетом, который нашелся между полотенец. Они падали в воду и уходили на дно, пока по поверхности расползались кровавые круги.
– Ты в порядке? Что произошло?
Обеспокоен не на шутку. Юстас всегда принимал происходящее в семье близко к сердцу.
– В порядке. Вернись в гостиную. Герхарда и Георга нельзя оставлять без присмотра.
– Матушка пока справляется, – сын подошел ближе и взялся помогать с обработкой раны. – Это из-за нашей гостьи?
– С чего ты взял? – герцог безропотно протянул ладонь, принимая помощь.
Все же во внимании ему не откажешь, пока остальные удивлялись и занимались собой, Юстас оставался хладнокровным наблюдателем, умевшим делать правильные выводы.
– Раньше ты никогда не разбивал чашки при гостях, – на рану щедро плеснули спиртом, от чего показалось, будто ладонь сунули в кипяток. – Да и лицо у тебя было такое… Будто призрака увидел. Но весь вечер ты не особенно обращал на нее внимание, пока не появился Георг… Что случилось?
Они встретились взглядами. Раньше Кристиан бы промолчал, он и сейчас не горел желанием говорить, но… Годы берут свое. Рано или поздно, детям придется отвечать за грехи отцов.
– Есть нечто, что заставило меня насторожиться. Фройляйн Ланге и Георг… Они напомнили мне другую пару времен моей молодости. Благодаря им на свет появился Герхард, – шумный выдох стал единственным ответом. Магдалу в их доме традиционно не упоминали. – Но я бы не хотел, чтобы ты лез в это дело. Не сейчас. Лучше помирись с братом. Кажется, он настроен мирно.
– Ты тоже заметил? – отрешенно спросил Юстас, хмурясь и думая явно о другом. Бинт туго обхватывал ладонь, закрывая единственное напоминание о досадном инциденте. Если бы еще память можно было бы также легко подчистить.
– Заметил. А тебе нужно использовать. Хватит вам ругаться. Сейчас не то время, чтобы позволять глупым обидам ослаблять нас.
– Мы давно уже не ладим, что изменилось сейчас? – сын, как всегда, уловил суть его слов.
– Через месяц прибудет невеста Георга, а Герхарда снова пытаются убить, спустя долгое время. Таких совпадений не бывает.
– Думаешь?..
– Даже думать не хочу.
Если происходящее – лишь неумелая репетиция покушения на императора, у Тайной полиции появится много работы. Скоро они сами докопаются до того, что он понял сегодня. Вопрос лишь в том, стоит ли привлекать всеобщее внимание к его открытию. И стоит ли говорить о нем Герхарду…
– А что на счет фройляйн? Я могу заняться ею.
Юстас закрепил бинт и сделал шаг назад, легко возвращаясь к привычной маске заботливого кавалера.
– Не стоит. Дело прошлое. Вряд ли оно так сильно связано с настоящим, как мне показалось.
Всего-то и стоит, что затребовать кое-какие архивные документы и основательно в них покопаться.
– Хорошо, отец.
Судя по тону, каким Юстас с ним согласился, и по запаху озона, повисшему в воздухе, девчонкой он все-таки займется. И видят элементали, ничем хорошим это не закончится… Но и остановить его уже не удастся.
Глава 15
О тонкостях восприятия…
Утро, как обычно, началось рано. Только Герхард не мог вспомнить, как заснул, и сколько именно проспал. Судя по шуму в голове и жжению в глазах – немного. А если добавить к имеющимся симптомам боль в шее и плечах, то, как говорил семейный доктор: «перенапряжение на лицо». Всего-то и стоило сходить в гости и увидеться с родственниками.
Нет, до появления Георга все было прекрасно. Даже Юстас не так раздражал, как обычно. Скорее забавляли его словесные игры с фройляйн Ланге, которая изо всех сил старалась вести себя прилично. Два талантливых актера, искусно носящие маски. За ними оказалось интересно наблюдать. Еще интереснее было бы взглянуть на них без масок, но пока такое не представлялось возможным. Юстас очень долго привыкал к новым знакомым и за пределами семьи никому не спешил раскрываться, а об истинном лице секретаря Герхард знал лишь то, что она упряма и весьма эмоциональна.
Он невольно улыбнулся, вспоминая ужин. Как ни странно, воспоминание оказалось теплым. Даже на несколько минут показалось, что им удастся все исправить. Что кузен в кои-веки извинится, а Герхард великодушно его простит. И все будет… Нет, не как раньше. Как раньше уже не выйдет. Но хотя бы… лучше?
А потом Георг напомнил о том, что в этой семье бастард всегда будет лишним.
Ему даже не потребовалось ничего говорить. Лишь появиться и одним своим присутствием расставить всех по местам. Сделать вид, что в упор не замечает единокровного брата. Заставить других играть по своим правилам. Как иначе? Ведь он – император. Закон и само государство в одном лице.
Герхард провел ладонями по лицу, стараясь избавиться от усталости и воспоминаний. Рядом зашевелилась Милисент, к которой он постыдно сбежал, оставив фройляйн Ланге на пороге особняка. Хорошо, что вдовствующая баронесса ложилась поздно и не удивилась его визиту. Кажется, она даже ждала, потому что не задала ни единого вопроса, а только молча раскрыла объятия.
Сейчас любовница спала, завернувшись в простынь на другой половине кровати. Во сне она выглядела расслабленной. Умиротворенной. Как поверхность реки в жаркий полдень. Где-то на глубине копошатся раки, плавают рыбы, но наверху все остается неподвижным. Наверное ее умиротворенность и привлекла его когда-то. Стабильность и надежность, которой в его жизни всегда не хватало.
Император незаконнорожденным сыном интересовался мало, мать оставила его на нянек, а затем гувернера и учителей. Кристиан врывался в его жизнь эпизодически, принося с собой перемены и хаос, не всегда приятные, но хотя бы разбавляющие угнетающую рутину. Еще была Ивон, но она стала частью его жизни лишь с появлением Юстаса. Точнее с того момента, когда дядя решил, что им будет полезно тренироваться вместе…
– Герхард, – его руки коснулись прохладные пальцы. – Я отсюда слышу твои мрачные мысли…
Голос Милисент после сна звучал хрипло.
– Я тебя разбудил?
– Скорее сквозняк, который ты устроил.
Только теперь герцог заметил, что в комнате ощутимо похолодало. Занавески на окнах шевелились, по комнате гулял ветер, а на туалетном столике устроился его буревестник.
– Извини, – он шевельнул рукой, усмиряя стихию. Элементаль нахохлился и издал недовольный клич, не желая уходить. Пришлось оставить его на месте.
Баронесса уселась рядом, подложив под спину подушку и завернувшись в простынь. Темные волосы непокорными волнами упали на плечи, придавая одновременно домашний и какой-то дикий облик.
– Что на семейном ужине могло случиться такого, что ты сам не свой?
Герхард вздохнул, не желая говорить. Раньше он вообще промолчал бы и поспешил собраться и уехать, но что-то изменилось в нем за последние годы. Появилось желание делиться собственными мыслями.
– Его Императорское Величество решил почтить своим визитом тетушкин ужин.
Сказать оказалось проще, чем он думал. Но лицо Милисент не изменилось.
– И это должно все объяснить? Я, конечно, понимаю, что у вас с императором не самые близкие отношения, но почему его появление доводит тебя до такого состояния?
Герцог нахмурился, чувствуя острое родство с буревестником, и неожиданно для себя ответил:
– Потому что он всегда забирает себе все.
Последовала пауза, после которой Милисент снова аккуратно коснулась его руки и погладила:
– Ты не мог бы пояснить?
Герхард резко выдохнул:
– У него была семья. Отец им гордился. Разговаривал с ним. Не прятал. Он мог общаться с Кристианом и Ивон, потом женился по любви и был вполне счастлив. Он просто живет с осознанием, что весь мир вертится вокруг него. Всегда. Каждую минуту. И он легко может отобрать все, что принадлежит другим.
– Что он забрал у тебя? – она прислонилась к его плечу, продолжая гладить руку. Говорить было неприятно, как и вспоминать, но как ни странно, рассказ приносил успокоение.
– Меня растили с осознанием того, что Георг – истинный наследник Сантамэлей, а я – недоразумение. Плод амбиций матери и прихоти отца. И мой долг – служить ему и Империи. Роду, который меня никогда не примет. И все, что у меня есть, остается моим только до тех пор, пока он не пожелает обратного.
– То есть твой брат ничего не делал?
До вчерашнего вечера Герхард легко бы согласился с утверждением, но… Это демонстративное появление, улыбка, манеры, взгляды. Слова. И то внимание, с каким император слушал его секретаря.
– Он заинтересовался Сабиной.
– Твоим секретарем? – голос Милисент взлетел на октаву вверх от удивления. – Герхард, прости, но тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Все знают, что император скорбит по жене… И…
– Вчера он скорбящим не выглядел.
Расстроенным или печальным тоже. Нет, Георг словно ожил. Хотя, когда они виделись в последний раз? Кажется, именно на похоронах. Или еще на паре официальных мероприятий, которые ему пришлось посетить согласно статусу. Они обменивались не более, чем предписанными этикетом любезностями и благополучно расходились по углам, а теперь дорогому брату взбрело в голову проявить интерес к его жизни. С чего вдруг? С чего вдруг вообще всех заинтересовала его персона?
– Возможно. Но, может быть, ты торопишься с выводами? Девочка не показалась мне достаточно привлекательной, чтобы потерять от нее голову. Да и… Вряд ли ее интересует положение императорской любовницы. Тем более, что официальную фаворитку Георг заводить не спешит. Возможно, вчерашний вечер лишь досадное недоразумение?
Хотел бы он поверить в подобное. И забыть. И успокоиться.
– Как давно вы не ладите? – прервала затянувшуюся паузу Милисент. – С Юстасом вы ведь дружили. А с Георгом?
– Одно время мы все вместе тренировались… Кристиан тогда добился от императора, чтобы нас поселили вместе. Мне было пятнадцать, Георгу – шестнадцать, Юстасу –двенадцать. Днем с нами занимались учителя, а вечерами мы были предоставлены сами себе. Сначала было тяжело. Мы ругались. Георг называл меня ублюдком и всячески пытался указать мое место…
– Очаровательно…
– Да, но постепенно все как-то сгладилось. После визита моей матери. Она тогда хотела в очередной раз напомнить себе и всем вокруг, что является не просто бывшей любовницей императора, но и матерью его сына. Приехала, привезла с собой какие-то подарки, пыталась поговорить со мной. Я от нее сбежал и прятался в саду. А Георг вышел поговорить…
– И что получилось?
– Ничего хорошего. Последние пять лет маркизе запрещено появляться при дворе и даже в столице. Георг ее возненавидел, а когда понял, что я к ней тоже любви не питаю, смягчился. Постепенно мы нашли общий язык. Наставники учили нас работать в паре, думаю, это была идея Кристиана, потому что никому другому подобное даже в голову бы не пришло.
– Почему?
Баронесса спрашивала искренне, и отвечать ей оказалось легко, словно самому себе.
– Наши силы полностью противоположны. Мой воздух, у него – земля, у меня – Тьма, у Георга – Свет, у меня – огонь, у него – вода. Нет никаких точек соприкосновения. Когда мы рядом, даже элементали вырываются из-под контроля. На что и давил дядя, когда убеждал императора. Подобное разветвление у кровных родственников встречается редко. Он считал, что можно извлечь пользу из сложившейся ситуации.
– Извлекли?
– Да, мы стали лучше контролировать себя и глубже изучать подвластные нам стихии. Так я увлекся изучением граней Тьмы. А Георг занялся разработкой земляных големов. Боевых.
– Император увлекался наукой?
Почему-то когда речь заходила об увлечениях брата никто не мог поверить в то, что властитель Империи может по-настоящему интересоваться чем-то подобным. Но… Так и было.
– Да, его разработка так и осталась незавершенной. Через два года император решил, что польза от эксперимента получена достаточная. Георга вернули во дворец, меня отправили сюда, а Юстаса – в школу. Я пытался писать ему, но ответов не получал. А визиты во дворец для меня были под запретом. Императрица до сих пор с трудом переносит мое присутствие на официальных мероприятиях, а тогда требовала, чтобы духу моего там не было.
– Значит, разработки големов так и не довели до конца?
– Да, как-то раз я спросил о них Георга при личной встрече, но он сказал, что чертежи были переданы в Тайную полицию, а там не нашлось подходящих рук для реализации.
Милисент тихо засмеялась.
– Что смешного?
– Герхард, не знаю, что видишь ты, но мне кажется, что твой великий брат – император, надежда, защита и опора Империи, просто тебе завидует.
– Что?
Мысль оказалась настолько неожиданной, что он развернулся к любовнице всем телом.
– Посуди сам. Ты не только продолжил свои изыскания, но и добился успехов, признания, основал свой завод. Твое имя у всех на слуху, и совсем не потому, что ты – Сантамэль, а потому что ты – это ты. Изобретатель. Гений. Первооткрыватель. Ты говоришь, что у него была семья, но разве так хорошо быть рядом с отцом, который не уважает твою мать, которая в свою очередь вымещает обиды на ни в чем не повинном ребенке? Ты не захотел общаться со своей матерью и просто забыл о ней. Может ли позволить себе такое Георг? Нет. Казалось бы, он получил то, о чем только может мечтать наследник и император – женился по любви. Но что стало с этой любовью? И счастлив ли он от того, что должен жениться заново? А ты можешь жить в свое удовольствие, забыв о долге и наслаждаясь тем обществом, которое сам выбираешь. Ты нанял секретаря – юную фройляйн, не думая о том, что скажет общество, и общество это проглотило, потому что привыкло к твоей эксцентричности. Ты взялся за новый проект, наверняка амбициозный, хотя я в нем ничего не понимаю, но он наверняка снова принесет тебе славу, а что делает он? Является на ужин к тете только ради того, чтобы взглянуть на твоего секретаря, проявляет показной интерес, делает вид, что тебя не существует. И все только потому, что на самом деле ему хочется кусать локти от злости и несправедливости. Ведь он должен быть счастлив и всеми любим, потому что он – наследник, а ты всего лишь бастард.
Каждое слово врывалось в мозг, оставляя после себя выжженную плешь. Мысли исчезали, словно съеденные Тьмой, пока не осталось ничего, кроме звенящей пустоты.
– Георг мне завидует?
– Я не могу говорить за него, – Милисент погладила его по щеке. – Но мне кажется, да. И только зависть толкает его на подобные поступки. Если он продолжит оказывать знаки внимания твоей фройляйн, все станет ясно.
– Думаешь, император не может увлечься обычной выпускницей?
– Думаю, что скорбящий несколько лет вдовец, видевший в своей жизни толпу красивых и образованных женщин, готовых ради одной ночи с ним на все, вряд ли станет бегать за посредственной девицей. А она, конечно, мила, но недостаточно. И будет дурочкой, если поверит во что-то большее, чем любезность.
– И что мне теперь делать?
Герхард нахмурился, неожиданно понимая, что совершенно не представляет, как жить в мире, где все вдруг встало с ног на голову, и оказалось, что он ни в чем не уступает брату.
– Решать тебе, – Милисент плавно поднялась с кровати, позволив простыни скользнуть по телу на пол. – Но я бы постаралась сначала донести истинное положение дел до девушки. Иллюзии лучше разрушать сразу…
