Текст книги "Прикладная рунология (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
Глава 18
…и подозрениях
Когда в кабинет без доклада ворвался Ральф Циммерманн – давно знакомый следователь из Тайной полиции, в свое время приставленный следить за делами Герхарда, стало ясно, что день не задался. Выглядел Ральф паршиво – бледный, взъерошенный, с нездорово горящими глазами и алыми пятнами на щеках.
– Что случилось? – герцог отложил в сторону пояснительную записку, которую составлял для проекта с диском. Работать в будни или выходные для него было без разницы, тем более, что работа позволяла успешно отвлечься от любых иных проблем.
– В порту взрыв! Тьма! Великий герцог пытался сдержать прорыв, но ему не удалось.
– Что⁈ – Герхард вскочил с места, не заметив, как громко стул проскрипел ножками по полу. – Что с Кристианом⁈
– Пострадал… – Ральф тяжело рухнул в кресло и промокнул лоб платком. – Но несерьезно. Успел поставить щит. Его домой отправили… Порт оцеплен. Корабли вроде успел прикрыть какой-то водник. Но неизвестно, сколько заразы попало в воду.
Следователь махнул рукой.
– Мне нужно ехать туда.
Герцог собрался уже направиться к двери, когда в кабинет снова ворвались. Теперь уже глава Тайной полиции лично. Новый глава. Так как старый не далее как месяц назад ушел на покой по возрасту.
– Герцог Рейс, рад, что застал вас дома.
– Ваша Светлость, – Герхард коротко кивнул, приветствуя герцога Кенига, давно желавшего получить место главы Тайной полиции. Как истинный носитель элементаля земли, тот был невысок, широкоплеч, имел теплый оттенок кожи, темные волосы и карие глаза с зелеными прожилками. По возрасту он был близок к Кристиану, однако они не ладили, что существенно осложняло отношения между внешней и внутренней службами.
– Герр Циммерманн, надеюсь, вы не успели разболтать тайну следствия своему подопечному?
Ральф покраснел еще сильнее и попытался подняться:
– Я бы никогда, – но жестокий приступ кашля заставил его замолчать и рухнуть обратно.
Хозяин дома припомнил, что при последнем допросе Ральф не появлялся, и его помощник сказал, что следователь болен. Видимо, болезнь еще не отступила, но старый знакомый, тем не менее, поднялся на ноги, чтобы лично передать ему новости.
– Достаточно, – Кениг вскинул руку, обрывая поток не произнесенных оправданий. – Я прибыл, чтобы лично сообщить вам, герцог, что вы обвиняетесь в организации взрыва в доках.
– Что?
Герхард с трудом уловил суть услышанного. Последние дни ему казалось, что мир вокруг неожиданно встал с ног на голову. Появление Георга на ужине, предположения Милисент, просьба Сабины защитить ее от ухаживаний императора – все вместе походило на сюжет какого-то дикого спектакля с ним в главной роли. Обвинение же стало последней каплей.
– На месте преступления были найдены останки цилиндра, который вы используете для хранения тьмы. Полюбуйтесь.
На стол упал покореженный диск с выгравированным на нем хорошо знакомым рунескриптом. Старым рунескриптом.
– Ваша работа, герцог, не так ли?
Хозяин дома медленно склонился над столом, провел ладонью над уликой, улавливая остаточные эманации стихии. Да, вещь контактировала с тьмой. Довольно долго, больше месяца, точнее срок уже не определить. Значит, была поставлена в один из автомобилей.
– Моя, – спокойно признал он. – Но последний раз мы изменили рунескрипт, сдерживающий тьму. И на моем заводе не осталось подобных цилиндров. Разве что из тех, что начали заменять.
– Не нужно пудрить мне мозги! – неожиданно рявкнул Кениг. – Для вас создать подобный носитель не составляет проблем. Или вы хотите сказать, что в столице есть еще один маг, который может создать нечто подобное?
– Я хочу сказать, Ваша Светлость, – раздельно и четко проговорил Герхард, – что ваши выводы могут быть преждевременны. Цилиндр можно было достать из любого автомобиля, а не только из моих запасов.
– То есть свою вину вы отрицаете?
– Конечно, отрицаю! С чего мне ее признавать?
Взгляды схлестнулись, заменяя магический поединок. Кениг был силен и становилось ясно, почему он явился сам, не доверив предъявить обвинения кому-то из подчиненных. Побоялся прямого столкновения.
– Тогда вы не будете препятствовать обыску у вас на заводе и дома?
Судя по спокойному тону вопроса все его крики – лишь тщательно выверенная маска. Да и согласие – формальность. Наверняка, на завод уже едут следователи, которые теперь не только остановят производство, но и произведут там полную ревизию.
– На заводе – пожалуйста, но в моей домашней лаборатории находятся разработки, подлежащие полной секретности. Для получения доступа к ним вам потребуется разрешение императора.
Которое Георг наверняка даст, если выводы Милисент правильны. И вся работа встанет, потому что его дела будут рассматривать под микроскопом. А еще эти нелепые обвинения…
– О, я получу разрешение. И переверну здесь все вверх дном, чтобы добраться до правды. Также я начинаю внутреннее расследование против вас, герр Циммерманн. Вы слишком долго находились при герцоге и ваши решения и действия не могут быть достаточно объективны.
Ральф даже не попытался что-либо ответить. Только вяло кивнул, прикрывая рот платком, на котором Герхард заметил пятнышко крови.
– Это ваше право, Ваша Светлость, а пока вы не получили соответсвующие разрешения, я бы хотел навестить дядю и посетить порт, чтобы оценить ущерб, нанесенный городу.
– Ваше присутствие не требуется. Тайная полиция располагает достаточным количеством специалистов, чтобы устранить последствия взрыва. Более того, вам настоятельно не рекомендуется покидать город, Ваша Светлость. Обыск мы можем провести и без вашего присутствия. Как и допросы ваших рабочих.
Хозяин дома сжал зубы, ощущая странное жгучее чувство, рвущееся изнутри. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, но сейчас буквально хотел вцепиться в горло Кенигу и разодрать его на части.
– Ваша Светлость… Ой, у вас посетители! – именно этот момент выбрала его секретарь, чтобы появиться в дверях. Комната стала казаться маленькой для всех присутствующих. – Я тогда зайду попозже!
Она явно только что вернулась откуда-то, куда уходила и в прошлые выходные, и выглядела прелестно. В тонком, нежно-голубом платье, с шляпкой на волосах, она словно принесла с собой свежесть и легкость, которые быстро угасли, задушенные безжалостным окриком начальника Тайной полиции:
– Фройляйн Ланге!
Девушка вздрогнула и подняла на него удивленный взгляд.
– Простите? Мы разве представлены?
– Еще нет, но скоро будем иметь весьма тесное знакомство, при котором вы расскажете лично мне все подробности последнего покушения на вашего работодателя, а также то, каким именно образом вышло так, что никто из наемников не выжил!
Взгляд из удивленного стал растерянным, а секретарь неожиданно залепетала:
– Но… но ведь я уже давала показания… Меня расспрашивали… И никаких вопросов… Разве что-то изменилось?
Она взглянула прямо на Герхарда, и тот невольно постарался ее успокоить:
– Все хорошо, фройляйн. Его Светлость, герцог Кениг, начальник Тайной полиции, лишь желает уточнить кое-какие детали. Не более.
– Конечно, – гость неожиданно улыбнулся и одновременно прищурился, как зверь, почуявший добычу. – Скажите, как такая юная фройляйн может спокойно спать по ночам, зная, что убила человека?
Ему ничего не оставалось, как прикрыть глаза, ожидая реакции. Конечно, правда, рано или поздно, всплыла бы, но… Не так, совершенно не так Герхард себе все представлял.
– Что? – придушенный писк девушки заставил его открыть глаза и продолжить наблюдать за ситуацией. Пытаться выставить незваного гостя сейчас было бесполезно, он использует любую зацепку для обвинений. – Я… Я…
Сабина снова взглянула на него, а потом ее лицо неожиданно скривилось, а из глаз хлынули слезы.
– Как вы можете… Это было так ужасно… Просто ужасно… – в тонких пальчиках появился платок, который тут же закрыл лицо. – Мне до сих пор снятся кошмары… Эти люди… Элементали… Ужасно…
Она зарыдала громче и с явным надрывом, за чем начальник Тайной полиции наблюдал с некоторым сомнением. Но после того, как девушка шумно высморкалась в платок, даже он несколько смутился.
– Довольно. Я прошу прощения, фройляйн.
В ответ раздалось лишь рыдание, плечи секретаря вздрагивали в такт судорожным всхлипам, и Герхард не выдержал – обошел стол, чтобы поддержать ее. Стоило коснуться тонкого плеча, и Сабина уткнулась в его грудь. Шляпка упала на пол. Волосы растрепались.
– О, Герхард, все ужасно…
Рыдания вместо того, чтобы утихнуть, стали лишь громче. Пришлось осторожно приобнять девушку за плечи и смерить взглядом гостя.
Тот рассматривал их как интересную скульптуру, явно делая какие-то свои, далеко идущие выводы, которые затем попытается использовать при обвинении.
– Вам не кажется, что вы уже достаточно наговорили, Ваша Светлость? Не могли бы вы покинуть мой дом до получения бумаг?
Кениг поджал губы, явно желая что-то сказать, но нужный настрой ему сбила истерика Сабины, которая явно не собиралась успокаиваться.
– Я уйду, но запомните, Ваша Светлость, что происшествие с участием члена императорской семьи будет находиться на моем особом контроле. И отчитываться я буду лично императору. От вашего сотрудничества зависит ваше будущее, как и будущее всех, кто вам дорог.
– Не нужно меня пугать.
Страха не было. Только раздражение и глубокое отвращение ко всему происходящему. А еще досада на общую глупость ситуации. Кто поверит, что он решил организовать какое-то глупое происшествие в порту? Зачем ему? Ради власти? Герхард с рождения знал, что никогда ее не получит, да никогда к ней и не стремился.
– Я лишь хочу, чтобы вы правильно оценивали ваше положение, герцог. Герр Циммерманн, пойдемте. С вами у нас будет долгий разговор сегодня же.
Ральф бросил на него сочувствующий и усталый взгляд, после чего поднялся, не став перечить руководству. Действительно, главу Тайной полиции лучше не злить. Не в таких мелочах.
Когда за обоими мужчинами, наконец-то, закрылась дверь, Сабина отодвинулась от его груди и оглядела кабинет. После чего, убедившись, что они остались одни, резко сделала шаг назад и взглянула на него красными, опухшими глазами.
– Ничего не хотите объяснить, Ваша Светлость?
Глава 19
Об откровенности…
В лаборатории было тихо и прохладно. Настроенные на приглушенный свет лампы не раздражали глаза. Углы прятались в тенях. Там же скрывались справочники и чертежи по недоделанной разработке. Так странно, что всего пару дней назад мы с герцогом ползали по полу и азартно обсуждали новое изобретение, а еще чуть раньше едва не разругались из-за покушения. Сейчас ругаться не хотелось. Говорить, впрочем, тоже. Но оставались вопросы, которым требовались ответы.
– Почему вы сразу не сказали?
Работодатель, как и в прошлый раз, расположился на полу, небрежно скинув пиджак и закатав рукава рубашки. На меня он не смотрел, предпочитая разглядывать что-то в тенях. Может быть, маг с его даром и мог там что-то разглядеть.
– Не хотел добавлять проблем. Вы выглядели разбитой. Напуганной. Зачем топить вас в чувстве вины?
Надо же, какая забота. Кто бы мог подумать, что о моем благополучии будет заботиться брат самого императора. А император посылать цветы… Элементали, о чем я думаю?
В городе случился взрыв с выплеском Тьмы, нас с герцогом подозревают неизвестно в чем, на прошлой неделе я убила наемника, а в голове какая-то каша.
Наемника. Человека. Я убила человека. Случайно. Не желая того. В целях самообороны. Но я убила. Убила человека.
Виски прострелило болью. Резко и внезапно. Как будто пчела ужалила. Я прикрыла глаза и потерла лоб, пытаясь справиться с ощущениями. Хотелось завизжать, свалить все на герцога, хлопнуть дверью и убежать. Только вот не поможет. Один раз мы такое уже проходили.
– И что нам теперь делать?
Голос прозвучал ломко и как-то жалко. Слабо. Сцена, разыгранная перед странным посетителем, имела большие шансы повториться здесь и сейчас, только уже совершенно искренне. У меня не осталось сил справляться с происходящим. Все вышло из-под контроля и неслось в неизвестность, как тогда, когда мы летели с обрыва. Кошмарное падение для меня, и контролируемый процесс для моего спутника. Ужасно. Тогда я ничего не могла сделать или изменить. Разве что кричать и хвататься руками за воздух. Сейчас ощущала себя также. И оставалось лишь сделать усилие и довериться ему. Кто бы мог подумать, что я стану настолько беспомощной…
– Для начала нужно понять, что произошло, – спокойно и деловито ответил Герхард, словно только и ждал моего вопроса. – Жаль, что в порт меня не пустят, но благодаря Ральфу мы хотя бы в курсе происходящего. Если получится, я отправлю к нему слугу. Хотя…
Он задумчиво умолк, явно продолжая размышлять про себя. От тишины становилось неуютно. Эмоции начинали рваться наружу, и я сцепила пальцы в замок, чтобы сдержаться.
– Ваша Светлость, говорите прямо, пожалуйста. Не надо меня жалеть.
И врать во благо тоже не стоит. Ничего хорошего из этого не выходит, что уже очевидно.
– Часть моих слуг доносит в Тайную полицию. Часть – лично дяде. Полагаю есть те, кто работает с императорской службой.
То есть здесь не дом, а рассадник шпионов. Все друг за другом следят и куда-то стучат. Теперь хотя бы ясно, почему после ухода гостей мы спустились в лабораторию. Здесь стены толстые. Не подслушаешь. И не войдешь незамеченным.
– То есть о каждом нашем шаге будет немедленно известно всей столице?
– Не совсем так, но суть вы уловили. Полагаю, обыск на заводе идет полным ходом, как и опросы рабочих. Но там они ничего не найдут. Хотя, зависит от того, какую цель преследует Кениг.
– Вы о чем?
Только не говорите мне, что я на полном ходу вляпалась в самый эпицентр придворных интриг. Вот никогда не мечтала. И вообще – у меня совершенно другие цели!
Зубы пришлось стиснуть, чтобы не закричать.
– Прошлый глава Тайной полиции, как и глава Внешней разведки Империи, был очень дружен с Кристианом. И по сути дядя управлял обеими службами по своему разумению. Получалось у него хорошо, не сомневайтесь.
Даже в голову не пришло усомниться, Великий герцог не производил впечатление легкомысленного и безответственного человека. Скорее уж монументального. И чего уж там… Немного жуткого.
– Однако его старый друг и наставник ушел на покой. Кениг его сменил и, видимо, решил действовать самостоятельно. А еще выслужиться перед императором, раскрыв какой-нибудь громкий заговор. А что может быть громче, чем заговор с участием единокровного брата?
Точно. Вляпалась. В самое свежее и отборное дерьмо. Навоз, как говорил дедушкин садовник. Лучшее удобрение, чтоб его.
– Полагаю, скоро ко мне явится мой поверенный с каким-нибудь заманчивым предложением. Что-то вроде, признать грехи, покаяться и понадеяться на доброту императора.
Говорил герцог с неприкрытым сарказмом, даже какой-то злостью, что заставило отвлечься от собственных мыслей и взглянуть на него пристальнее. Выглядел работодатель мрачным и ожесточенным, словно собирался с силами для какого-то решения. И вовсе уж не каяться хотел.
– А есть в чем сознаваться?
Надо же знать, насколько глубоко я тут засела. Может, только туфли испачкала, а задницу еще можно спасти?
– Что? – мой вопрос явно сбил мужчину с мысли. – Нет. Я далек от политики и вовсе никогда не собирался ничего замышлять против Георга. Мне хватает моих разработок.
– А он в это поверит?
Если отрешиться от собственных глупых мыслей и впечатлений, и вспомнить императора на званом ужине, то какие выводы можно сделать? Он определенно не замечал герцога. Был радушен с Великой герцогиней, кузеном, дядей… Со мной. Но в упор не видел бастарда. Будто того не существует.
Бабушка учила, что равнодушие тоже может быть разным. Например, с оттенком презрения, когда человеку не только глубоко все равно, что происходит рядом, но он еще и усмехнется чужой неудаче, пусть и себе под нос. Или равнодушие неизвестности, которое происходит лишь от непонимания ситуации, и немедленно сменяется чем-то иным, когда человеку становятся известны детали. Есть общая холодность, о которую разбиваются улыбки и крики. А есть напускное спокойствие, за которым прячется ненависть, обида или даже страсть.
Что именно пытался донести своим поведением император в тот вечер? То, что он не любит брата? Не замечает? Или лишь делает вид, но в душе остро ощущает его присутствие? Так же, как и сам герцог реагирует на него?
Я пристальнее вгляделась в собеседника, пытаясь уловить то ускользающее ощущение от появления императора, от его присутствия рядом. Зачем ему понадобилась какая-то секретарь? По сути, всего лишь новое личико? Таких, как я, половина дворца. Наверняка, к нему в постель стоит очередь из одобренных Тайной полицией девиц. Траур трауром, но мужчина остается мужчиной. Это бабушка тоже объясняла, не стесняясь в выражениях.
– Не уверен. Надеюсь только, что расследование началось не по его указанию. Иначе Кениг перероет небо и землю, но найдет доказательства моей причастности даже там, где их нет.
Чудесно. Я не только задницей во все это села, но еще и глубже могу утонуть. Виски снова прострелило болью, а с губ сорвался нервный смешок. Потом еще один. А уже через минуту я смеялась и не могла остановиться. Из глаз брызнули слезы. Я пыталась прикрыть рот рукой, но смех неудержимо рвался наружу. Даже живот заболел от напряжения. Плечи дрожали. Я размазывала по щекам слезы и все никак не могла успокоиться.
А потом на меня вылили стакан воды. Смех оборвался коротким вскриком, который прервался, когда вода попала в горло. Пришлось откашляться, а потом взглянуть на герцога, стоящего рядом с наполовину полным графином и стаканом.
– Вы в порядке или мне продолжить? – вежливо осведомился он.
– Я вас ненавижу…
Волосы повисли мокрой паклей, плечи намокли, платье требовало немедленной стирки. Еще одна вещь из моего гардероба, которая пострадала на новой работе. Если продолжится в том же духе, у меня кончатся все приличные наряды.
Работодатель неожиданно улыбнулся.
– Мне нравится ваша искренность. По крайней мере, я точно знаю, что могу вам доверять. Я ведь могу?
И взгляд испытующе-прямой. Неожиданно жесткий. Цепкий. Неприятный, но в то же время понятный. Когда за тобой все время следят, как тут вообще кому-то верить?
– Можете. Клянусь, что вам я зла не желаю. И ничего против вас не замышляю.
– Отрадно слышать. Не поделитесь, куда вы исчезаете вторые выходные подряд? И не нужно говорить про Академию. Врете вы убедительно, но мне кажется, я заслужил откровенность.
Графин и бокал он поставил на ближайший стол, после чего сел рядом. Близко, но не слишком. Хотелось послать его куда подальше с его любопытством, но кто сказал, что я должна объяснять все? В конце концов, часть правды тоже сойдет.
– На свидание. Я хожу на свидания. И должна была бы пойти еще в четверг, но все пришлось отменить из-за аварии.
– Свидание? Так вот почему вы так воспротивились ухаживаниям Георга!
Найденная разгадка герцога явно воодушевила.
– То есть, по-вашему, чтобы отказать императору нужно обязательно иметь ухажера?
– О, думаю, даже имея ухажера, многие фройляйн и фрау не откажутся от него. Мою мать даже наличие супруга не остановило.
Я снова закашлялась, на этот раз подавившись неожиданной откровенностью. Да, о таком я как-то не подумала. Не учла.
– Прошу прощения, Ваша Светлость.
– Не стоит, – он легко махнул рукой, показывая, что тема его не обидела. – Могу я узнать имя вашего… кхм… ухажера? Полагаю, ваши встречи держатся в тайне, но располагая информацией, я смогу навести о нем справки… Когда меня перестанут подозревать во взрыве.
Герцог снова помрачнел, а я неожиданно поняла, что мне стало легче. Словно тяжелый узел внутри ослаб.
– Конрад Рохфогель, и выяснять там нечего. Он учится в Академии на факультете практической магии по специальности огня.
– Боевик? – понимающе уточнил собеседник.
– Потомственный военный.
– Что ж… Надеюсь, наша ситуация не повлияет на ваши отношения.
Я тоже надеюсь. Все так хорошо складывалось до недавнего времени, что я начала верить в полный успех собственных планов, но затем…
– Какие у нас есть шансы доказать свою непричастность?
Думать нужно о деле, на пустые мечты и сожаления время еще будет.
– Полагаю, небольшие. Руководствуясь логикой, стоит ответить на несколько вопросов. Первый – откуда мог взяться источник Тьмы? Если не с завода.
– Любой автомобиль является носителем, – ответ лежал на поверхности, – но Тьма в ваших цилиндрах инертна. Значит, кто-то привел ее в нужное состояние.
– И это следующий вопрос – кто мог выкрасть цилиндр и столь виртуозно поработать с Тьмой? Все маги, проходящие обучение, так или иначе, находятся на учете в Тайной полиции и еще нескольких инстанциях. Уровень дара и сила элементаля заносятся в реестр. Который сейчас наверняка проверяют. Вряд ли виновный будет красть носитель из собственного авто, но, так или иначе, кто-то должен будет заявить о пропаже цилиндра. Или Тайная полиция проверит всех моих покупателей самостоятельно.
– Кропотливая работа.
– И долгая. Не все автомобили находятся в столице. Некоторые уже разъехались по стране. Но их, полагаю, можно исключить. Хорошо, что у вас есть алиби на момент взрыва. Ваш дар слаб и более относится к теоретическим знаниям, вряд ли кто-то поверит, что вы причастны.
Звучит логично, но если приказ действительно отдал император, логика нам не поможет.
– Значит, исходя из наших предположений, в ближайшее время всплывет кража, а еще в столице найдется достаточно сильный маг с подходящим даром, который мог спровоцировать взрыв, – я ощутила странный азарт, сходный с исследовательским интересом. – Какой следующий вопрос?
– А здесь начинается самое интересное… Зачем? Какую цель преследовал преступник?
Действительно, интересно…
