Текст книги "Прикладная рунология (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
– Да-да, Герхард. В твоем окружении кроме меня уже давно никого не было. А тут… юная, одаренная девушка. Полагаю, твоя тетя уже слышит звон свадебных колоколов.
– Если верить сплетням, у нее сомнительное происхождение, которое тетю не устроит. И тебя она ни разу на ужин не приглашала!
В глазах Милисент появилось так хорошо знакомое снисходительное выражение. Словно он – ребенок, который не понимает очевидных вещей.
– Ее Светлость оказывает мне честь, давая протекцию для вступления в комитет. Не говоря уже о том, как она помогла мне войти в столичное общество пять лет назад. Думаю, на большее мне рассчитывать не стоит. Все же ее понимание простирается не столь далеко. Не злись на нее. А что касается твоей фройляйн…
– Она – секретарь!
– Герхард, ты можешь называть ее как угодно, просто знай, что все остальные в первую очередь будут видеть в ней твою потенциальную любовницу. Я со своей стороны постараюсь сделать так, чтобы сплетни не возникли. И здесь твоя тетя тоже может оказаться полезна, но… Боюсь, она увидит во всем происходящем совершенно иные причины.
Герцог шумно выдохнул, предчувствуя, что встреча с родственниками пройдет совсем не так гладко, как он привык.
– На неделе я поеду на завод. Возьму фройляйн с собой. Чем чаще мы будем появляться в рабочей обстановке, тем меньше будет сплетен.
– Неплохо для начала, но я так и не услышала, когда же ты нас познакомишь.
Взгляд у баронессы оставался невинным, но вот это настойчивое желание уже заставляло серьезно задуматься, стоит ли вообще знакомить двух женщин. Что-то подсказывало, что ничем хорошим это не закончится…
Глава 6
Его Величество Вдовец
Дворец был стар. Он был стар еще тысячу лет назад, когда являлся одним из храмов Шести Элементов. Центральным, самым большим и известным. Тогда Рудольф Сантамэль решил, что элементалям столь большой дом ни к чему, а его немалой на тот момент семье, состоящей из трех жен и семи детей, вполне сгодится.
С тех пор дворец не раз перестраивали, покидали, дарили, бросали… Он дважды горел, переживая смуту. Один раз, когда Райен вышел из берегов, вода подступила к самым ступеням. Подвалы затопило, но стены устояли. Чтобы ни происходило, каждый раз кто-то из рода возвращался сюда, чтобы снова вдохнуть жизнь в старое, измученное здание.
Сейчас дворец выглядел красивым. Ухоженным. Покрытым свежим слоем штукатурки и краски. С отремонтированными дверями и лестницами. С заново перестеленным паркетом и отреставрированными парадными покоями. Старые каменные стены надежно спрятали за плотной тканью, но холод от них все равно ощущался, особенно в личных покоях.
Этот холод порой снился Кристиану в кошмарах. И даже сейчас, проходя по коридору к кабинету Георга, где они встречались каждый понедельник, министр невольно ежился, то ли от реального холода, то ли от воспоминаний.
В минуты хандры герцогу казалось, что кроме него этот холод никто не замечает. Во всяком случае ни брат, ни племянник никогда ничего подобного не упоминали. Как и Ивон, не раз посещавшая с ним императорские мероприятия. Впору было подумать о подступающей старости и грешить на нее, если бы не память, сохранившая приступы лютого озноба, порой накрывавшие его еще в детстве. На них он жаловался матери, и та просила у отца разрешение уехать. В загородное поместье. На виллу, к морю. Иногда он разрешал, и они уезжали. Холод уходил, но стоило вернуться, и все повторялось…
– Его Императорское Высочество, Великий герцог Сантамэль, – объявил секретарь, и Кристиан вздрогнул, возвращаясь в реальность. В просторный коридор перед кабинетом племянника.
Невысокий, ничем не примечательный внешне герр Хофф резко посторонился, уступая дорогу тому, кто спешил покинуть помещение. Кристиан, удивленный таким поворотом, не стал спешить и уже через мгновение увидел вдовствующую императрицу Маргариту в сопровождении любимой фрейлины направляющуюся в коридор. На сухом, чуть втянутом лице сверкали серые глаза и нервно подрагивали тонкие ноздри. Дама шла столь стремительно, что герцог также решил посторониться.
– Ваше Императорское Величество, – пробормотал он, склоняясь в учтивом поклоне.
Его вежливость была немедленно вознаграждена высочайшим вниманием.
– Ваше Высочество, – перед носом возникла ладонь, украшенная перстнями. Некоторые из камней показались знакомыми, наверняка Ульрике когда-то отобрала их для артефактов, а Тайная полиция позаботилась о безопасности членов императорской семьи. – Рада видеть вас в добром здравии, – голос Маргариты слегка дрожал, от чего в нем проявились дребезжащие нотки, которые она ненавидела, но в гневе не могла контролировать.
– Что стало причиной вашего настроения? – Кристиан коротко коснулся губами сухой кожи, но не торопился выпускать горячие пальцы, когда заглянул в лицо женщины.
Она резким движением выдернула руку, выпрямилась, стремясь компенсировать разницу в росте, и начала крутить кольцо на безымянном пальце. Обычно она куда лучше контролировала свои порывы, до такого состояния ее мог довести лишь покойный супруг и теперь сын.
– Вы окажете мне большую любезность, если поговорите с Его Величеством о приезде послов Апии. А также о некоторых нюансах, которые стоило бы изменить к моменту их появления.
Судя по интонациям и красным пятнам на щеках, ей договориться с императором не удалось, и теперь в бой беспощадно бросали его. Предсказуемо, хоть и несправедливо.
Герцог кротко вздохнул и улыбнулся.
– Не стоит волноваться, Ваше Величество, к моменту прибытия посольства, все будет прекрасно.
– Надеюсь, но не разделяю ваш оптимизм, – тонкие ноздри снова затрепетали от сдерживаемого гнева.
Императрица не стала продолжать диалог и продолжила свой стремительный путь по коридору. Кристиан проводил взглядом невысокую, некогда точеную фигурку, с возрастом превратившуюся скорее в тощую, невольно вспоминая, как тридцать пять лет назад она прибыла сюда юной, полной надежд фройляйн. Тогда она умела смеяться, а он показывал ей тайны дворца, пока старший брат занимался положенными наследнику делами. Марго называла его единственным другом и пыталась быть искренней. Она так хотела стать идеальной супругой и императрицей, а он пытался показать, что на дворце жизнь не заканчивается.
Все рухнуло в тот день, когда она узнала о рождении Герхарда. Всего через год после появления ее собственного сына. Брат никогда не обременял себя излишней верностью и, получив наследника, поспешил вернуться к той жизни, которую вел всегда.
Тактичное покашливание снова отвлекло от воспоминаний. Секретарь стоял в сторонке, у дверей, и ждал, когда следующий посетитель войдет. Пришлось вспомнить о манерах и проследовать в кабинет.
– Ваше Императорское Величество, – вновь пробормотал он, кланяясь спине племянника, застывшего у окна. Разговор с матерью и ему дался нелегко, а значит, говорить о делах они будут позже.
– Дядя, – короткое слово заменило приветствие. Георг даже не повернул головы, продолжая сверлить взглядом стекло.
Двери в кабинет закрылись почти бесшумно, и герцог выпрямился, привычно окидывая взглядом просторное помещение. После смерти брата здесь мало что изменилось. Исчезло малахитовое пресс-папье в виде шара и еще пара безделушек, а три года назад появилось фото Надин в рамке с траурной лентой. Сейчас оно стояло на том же месте, и легко догадаться, что стало поводом для ссоры.
– Как погода? – мимолетно спросил Кристиан, проходя по толстому ковру к закрытому по летней поре камину и опускаясь на диван.
– Что? – племянник, наконец, отмер и обернулся. – О чем ты?
– Ты так пристально вглядываешься в окно, что в пору поверить в исход элементалей и явления с ним связанные. Молнии, поражающие бегущих людей, река, вышедшая из берегов, отравленный воздух… Что там еще было?
– Дядя… – слово, дополненное тяжелым вздохом, полным усталости.
– Да, я здесь. И я встретился с Маргаритой. Она переживает за визит послов…
– Она хотела, чтобы я убрал портрет Надин.
Слова упали словно камни. Тяжелые, неповоротливые, беспощадные. Конечно, Маргарита хотела, чтобы к моменту появления будущей невестки во дворце уже ничто не напоминало о прошлом. Ей слишком тяжело далось осознание, что в жизни Георга она будет не единственной. И теперь она пыталась всеми силами избежать повторения. И не понимала, что у ее сына все иначе…
– Мне жаль… Если хочешь, я придумаю, чем занять ее, чтобы она тебе не досаждала. Ивон наверняка найдет несколько подходящих случаев для ее появления в обществе или на каком-нибудь благотворительном заседании.
– Я в состоянии справиться с матерью, – резче, чем требовалось, ответил Георг, но тут же добавил уже мягче: – Но спасибо за предложение.
– Я всегда готов тебе помочь, ты же знаешь.
– Знаю.
Император отошел от окна и вернулся к рабочему столу, занимающему существенную часть комнаты. Как и все Сантамэли он обладал высоким ростом, крепкой фигурой, обещавшей с возрастом стать грузной, темными волосами и горбинкой на носу. От матери Георг унаследовал лишь мягкую линию губ и серые глаза. Для всех вокруг он являлся в первую очередь императором, опорой, защитником, несгибаемым символом силы и непоколебимости империи. И только избранные знали, что у него тоже есть сердце. Было.
– К приезду послов все готово?
Георг спрашивал из вежливости, поскольку прекрасно знал, что все готово уже давно. Он сам переносил дату встречи несколько раз, откладывая неизбежное, пока не решился покончить со всем разом.
– Все замечательно. Кстати, Юстас скоро возвращается домой.
– У нас появятся свежие новости из Божена? Прекрасно. Передай, что я буду рад сыграть с ним в шахматы. В любой день, пусть только предупредит заранее.
Кристиан склонил голову, давая молчаливое обещание.
– Ивон хочет устроить семейный ужин. Только мы и Герхард.
Император взглянул на него из-под густых бровей, почти сходящихся на переносице.
– Семейный? Полагаю, меня не пригласят?
– Разве императору нужно приглашение? Ивон никогда не откажется от чести принимать тебя в нашем доме.
Георг откинулся на спинку кресла, рассматривая его с легким прищуром.
– Ужин в честь Юстаса – только предлог, да? Ее Светлость хочет помирить Герхарда с сыном?
– И это тоже, – легко согласился герцог, не собираясь плодить тайны там, где не следует. – На самом деле ее мучает любопытство относительно последних изменений в доме герцога Рейса.
– Изменений? Ах, ты про это новое баловство Герхарда… – на лице императора отразилась смесь усталости и легкого презрения, как и всегда, когда он слышал о брате. – Секретарь. Он всего лишь нанял какую-то девицу, а половину столицы уже поставили на уши. Тайная полиция предоставила мне досье. Как будто мне есть дело до того, с кем он собирается проводить время…
– Я всего лишь хотел сказать, что ужин будет в пятницу, – миролюбиво отметил Кристиан. В отличие от жены он понимал, что ссора Герхарда и Юстаса не идет ни в какое сравнение с тем, что двое сыновей покойного императора не могут найти общий язык. В этом расколе крылось куда больше проблем, и с каждым годом опасность только росла. Счастье, что бастард оставался равнодушен к интригам при дворе и занимался только своими исследованиями, иначе Георг мог получить огромную проблему. – До тебя донесли новости из Аринии?
– Да, я слышал. Полагаю, наместник не справляется. Он прибудет в столицу к приезду послов. Будет удобный случай, чтобы выразить ему свое неудовольствие.
– При объявлении о помолвке принято раздавать милости и осыпать народ щедростью, а не указывать подданным на ошибки.
Георг сжал губы и взглянул на фото Надин.
– Помолвка – это один день, дядя. Будет фейерверк, прием, бал, подарки и поздравления. Один вечер. А потом я хочу вернуться к делам, пока мать и моя будущая супруга будут ругаться из-за предстоящей свадьбы.
Герцог вздохнул, понимая, что здесь уже ничего не изменить.
– В прошлый раз обошлось без ругани.
– В прошлый раз мне повезло, но дважды такая удача не случается, – холодно отрезал император, отводя взгляд от лица покойной императрицы, безмятежно улыбавшейся, глядя в вечность. – Что еще мы должны обсудить на этой неделе?
– Ко мне поступило несколько донесений с границы…
Дальше разговор пошел о делах в том ключе, в котором они привыкли обсуждать их каждую неделю. К концу отведенного часа все запланированное было оговорено, а необходимые решения намечены. Георг вежливо попрощался с ним, не оставляя возможности для выражения собственных мыслей.
Уходя, Кристиан обернулся, застав племянника снова смотрящим на фото. Если бы их ребенок с Надин выжил, он никогда бы снова не заговорил о свадьбе, и все они были бы избавлены от необходимости переживать эти приготовления. Но судьба распорядилась иначе. В последние пять лет на род Сантамэль обрушилось слишком много потерь. Было бы неплохо, если бы черная полоса наконец сменилось светлой. Если бы кто-то сумел достучаться до Георга и напомнить, что есть жизнь помимо скорби. Вряд ли той юной девочке из Апии подобное под силу. Старый дворец слишком холоден и жесток к юным фройляйн…
Глава 7
Об изобретениях и изобретателях
Солнце светило в глаза. Ветер бил в лицо, норовя сорвать с головы шляпку с узкими полями. Ее приходилось придерживать, но это неудобство не портило настроение и непередаваемое чувство полета, возникшее, когда автомобиль – так называлась самоходная повозка, изобретенная герцогом – помчался с горы.
Из горла помимо воли вырвался восторженный вопль, никак не совместимый с образом благовоспитанной фройляйн, но сегодня я могла не играть на публику, а просто побыть немного собой. Точнее, конечно, секретарем герцога, но все же чуточку собой.
Я рассмеялась, откидываясь на сиденьи и с наслаждением вдыхая свежий загородный воздух. Сбоку неожиданно раздался ответный смех. Короткий и тихий, словно человек, издавший его, не привык смеяться. Я покосилась на герцога, уверенно управлявшего своим изобретением.
В профиль он чем-то неуловимо напоминал своего знаменитого предка, хотя в остальном очень мало походил на покойного императора, чей портрет висел в галерее Академии. Конечно, портрет нельзя считать достоверным, учитывая изобретение фотографии, но у бастарда отсутствовали привычные темные волосы, густые брови и общая массивность фигуры. Он выглядел скорее легким, подтянутым, гибким и быстрым. Очень похожим на обычного мага воздуха, каких я часто видела в Академии. Однако обычным он как раз и не являлся.
– Я заставила вас рассмеяться, Ваша Светлость?
– Я смеюсь не над вами, – он продолжал улыбаться уголками губ и не сводил глаз с дороги. – Просто не привык видеть столько искренних эмоций. Люди, которые меня окружают, обычно их скрывают. Или врут.
Я пожала плечами, тоже переводя взгляд на дорогу. Мы огибали невысокие горы, у подножия которых раскинулась столица. С одной стороны тянулся глубокий овраг, с другой –высились покатые склоны. По какой-то причине герцог разместил свой завод за пределами города, причем на довольно большом расстоянии. В экипаже нам пришлось бы трястись почти полдня, а на этой повозке доберемся за час с небольшим. По крайней мере, так обещал мой работодатель. Я не очень верила до тех пор, пока мы не покинули город. По столичным улицам, забитым людьми и другими повозками, двигаться приходилось медленно, и только выехав на пригородную дорогу, автомобиль набрал скорость, заставив ощутить разницу.
– Все врут. Так или иначе…
– И вы тоже? – сразу же спросил мужчина. Слишком быстро, чтобы поверить в случайность вопроса.
– У каждой женщины должны быть секреты. Особенно от мужчины.
Простая истина, которой научила меня бабушка. Никому и никогда нельзя говорить о себе всю правду. И герцог, хоть и казался умным и совершенно приличным, моей искренности не заслуживал.
– Моя мать с вами бы согласилась.
Интересно, это комплимент или наоборот? За те несколько дней, что я провела в особняке, никакие гости не появлялись. Да и не о работе мы почти не говорили. Зачем, если я не собираюсь здесь задерживаться дольше положенного? Лишние привязанности – лишние слезы. В Академии я умудрилась отучиться шесть лет, ни с кем не сближаясь. Конечно, знакомые и однокурсники у меня были, но никто из них не стал ближе. Я всегда знала, что они для меня лишь временные переменные, с которыми приходится считаться здесь и сейчас, но не более. И вряд ли кто-то из них запомнил обо мне что-то большее, нежели общее впечатление, над которым пришлось поработать.
– Почему завод так далеко от города? – я решила сменить тему и удовлетворить свое любопытство.
– Потому что это расстояние становится первым прогоном для собранных авто. Если они могут его преодолеть, считается, что работа завершена. К тому же, там рядом расположена деревушка, где живут мои рабочие и их семьи.
Разумный подход. Я невольно еще раз взглянула на герцога, который сейчас в простой куртке и штанах уже не выглядел избалованным аристократом. Нет, воспитание никуда не делось. Он все еще оставался человеком, впитавшим этикет раньше, чем научился говорить, но становился ближе и понятнее.
Автомобиль быстро скатился с горы и дальше дорога начала плавно поворачивать. Вокруг поля сменялись перелесками. Пронзительная зелень радовала глаз. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз выбиралась на природу, и не смогла… Дома летом я целые дни проводила в саду с книжками, пледом и корзинкой для пикника. В столице устраивать пикник в центральном парке показалось бы чересчур провинциальным. А сквер при Академии выглядел слишком ухоженным, чтобы валяться на траве. О детских причудах пришлось забыть, но сейчас нестерпимо захотелось остановить повозку, скинуть туфли и чулки и побежать по полю босиком. Почувствовать свою стихию кожей, поваляться на теплой земле, глядя на облака. Ни о чем не думать…
Усилием воли я заставила себя отвернуться от видов и взглянуть вперед, на дорогу. Она выглядела более наезженной и укатанной, чем обычная сельская колея. Герцог явно заботился о прилегающих территориях, что не могло не сказаться на жизни местных жителей. Интересно будет посмотреть, как они относятся к нему.
Завод оказался огромным ангаром, расположенным в стороне от основной дороги, дальше по которой находилась и деревня. Ее яркие крыши виднелись между деревьями, пешком напрямик до нее должно быть не больше четверти часа. Очень удобно для рабочих, которые начинают смену в семь утра.
Я оглядела здание снаружи, не торопясь заходить внутрь.
– Боитесь? – насмешливый голос раздался совсем рядом.
Работодатель выглядел подозрительно довольным, что не добавляло мне решимости.
– Раздумываю, не стоило ли одеться как-то попроще, чтобы не испортить костюм.
Учитывая, что поездка предполагалась рабочей, я надела уже привычную юбку и жакет, с трудом подобрав для них шляпку. Когда герцог спустился к автомобилю, переодеваться уже было поздно, и пришлось ехать в выбранном наряде. Но теперь в голову снова полезли сомнения.
– Вам не обязательно лезть к станкам или краске. Просто посмотрите на производство со стороны. Может быть, поделитесь какими-то мыслями. Пойдемте.
И он стремительным шагом направился к входу. Оставалось только идти следом.
Внутри оказалось светло. Лампы искусственного освещения находились высоко под потолком, но давали достаточно света, чтобы легко разглядеть, что происходит вокруг. Огромное помещение без внутренних перегородок заполняли люди и какие-то приспособления. Здесь было шумно от гомона рабочих и металлического лязга. Пахло потом, железом и краской.
Я будто оглохла и задохнулась одновременно, закрыла лицо рукавом, пытаясь привыкнуть к обстановке. Закрутила головой, чтобы не потерять Его Гениальную Светлость из виду. Стоило ему появиться, как сверху, с галереи, нависающей над этим хаосом начал стремительно спускаться мужчина с толстой кожаной папкой в руках.
– Герхард! Герхард! – ему приходилось кричать, чтобы привлечь внимание герцога, а меня поразило полное отсутствие уважительности или титула в обращении. – Как хорошо, что ты приехал!
Мужчина лет сорока в костюме, похожем на одежду бастарда, быстро подошел к нам, рассеянно кивнул мне и начал что-то говорить почти на ухо герцогу. Тот слушал внимательно, а затем резко кивнул и быстро пошел куда-то вдоль стены, где оставалось около метра свободного пространства.
Пришлось подбирать подол юбки и спешить следом.
Мы прошли мимо лестницы, дальше, вглубь помещения, все больше погружаясь в шум и хаос. Я невольно отмечала происходящее вокруг. Вот мужчина перебирает детали, только что полученные со станка. Вот двое других прилаживают колеса к полугодовому автомобилю. Вот в стороне от всех протирают тряпками уже готовый экземпляр. Навстречу несли стекла, катили колеса, тащили сиденья. Оставалось только вовремя отступать в сторону, чтобы не попасть под руки рабочим и не мешать.
Герцог с сопровождающим куда-то пропали, и я замерла на месте, крутя во все стороны головой, пока не заметила приоткрытую дверь в какую-то каморку. Шагнула ближе и заглянула внутрь.
Первое, что бросилось в глаза – полки со стоящими на них металлическими цилиндрами странной конструкции. На первый взгляд – обычные, но по бокам у них располагались закрытые выпуклые отверстия. А еще от полок веяло силой. Чистой магией, пока спящей, но готовой для активации в любой момент.
– … удалось поймать! – донесся до меня голос того самого мужчины с папкой.
Они с герцогом стояли за дверью, поэтому я не сразу их заметила. Рабочий держал в руках одну из колб и что-то втолковывал работодателю. Тот хмурился и выглядел напряженным, но тут заметил меня.
– Фройляйн Ланге, простите, я про вас совсем забыл.
Я заметила, но вслух ответила совсем иное:
– Что это?
Цилиндры неудержимо хотелось потрогать. Рука потянулась вперед, но пальцы замерли в воздухе, так и не коснувшись металлической поверхности. Любопытство прекрасно, но учеба быстро научила, что трогать неизвестные предметы может быть опасно.
– Не трогайте! – окрик рабочего раздался с опозданием, как раз в тот момент, когда я уже могла бы держать цилиндр в руках.
– Нет, можете взять, они не опасны. Нокс, фройляйн Ланге – мой секретарь.
Я коротко кивнула нахмурившемуся мужчине и все же взяла колбу в руки. Обычный металл на ощупь, но сколько силы заперто внутри.
– Сколько человек дежурят по ночам? – бастард явно продолжал разговор, прерванный моим появлением.
– Мы оставляли двоих, но после происшествия я велел увеличить охрану до четверых, повторных случаев не было.
На торце цилиндра оказался хорошо знакомый мне знак увеличения прочности. Если внутри находится чистая Тьма, которая, как говорили, служит источником энергии для автомобилей, укрепление конструкции не повредит. Вот только у этого рунескрпита имелся один изъян.
– Тайная полиция приезжала?
– Нет. Никто ничего не спрашивал, хотя, признаться, мы ждали их визит.
– Странно. Я поговорю с дядей на счет увеличения охраны и других мер безопасности. Хорошо, что смогли предотвратить кражу…
Пока мужчины разговаривали, я окинула каморку взглядом, отмечая отсутсвие окон, все те же лампы под потолком, который здесь находился значительно ниже, чем в общем помещении, малые размеры и стол для работы. С внешней стороны на двери располагался замок. Получается, здесь не просто каморка, а склад.
– Ваша Светлость, здесь есть вода?
Мужчины умолкли и уставились на меня. Один – с откровенным недоумением, другой – скорее с интересом.
– Вода? Пожарная бочка с дождевой водой находится на улице. Зачем она вам?
Я покрутила цилиндр, рассматривая второй рунескрипт, расположенный на противоположном дне. Проще один раз показать, чем десять раз объяснить.
– Вы же хотели, чтобы я приносила пользу. Где именно находится бочка?
Стоит отдать ему должное, бастард не стал задавать лишних вопросов и направился к выходу, а затем также вдоль стены в противоположную сторону от того места, где мы зашли. Оказалось, выход есть еще один, и вел он на задний двор, если можно так его назвать. Здесь располагался не только пожарный угол с лопатой, ведром, песком и бочкой, но и несколько полностью готовых автомобилей под навесом, а еще место для курения. Двое рабочих, при нашем появлении поспешили затушить окурки и выбросить в мусорку, но уходить не торопились.
Я сразу прошла к бочке и бросила цилиндр в воду, после чего отошла к оставшимся в стороне мужчинам.
– Нам лучше отойти еще подальше.
– Что должно произойти? – поинтересовался герцог, исполняя рекомендацию.
Нокс хмурился, ему происходящее явно не нравилось, но с работодателем он не спорил.
– Вы же хорошо контролируете Тьму?
– Да. Но колбы еще ни разу нас не подводили, поверьте, мы устраивали им достаточно проверок.
– Я не сомневаюсь, просто хочу убедиться, что все действительно в порядке. Если я ошибаюсь, то купание в воде никак не повредит вашему изобретению.
Рабочий только сдержанно хмыкнул, явно считая мое присутствие на заводе недоразумением.
– А если не ошибаетесь? – вкрадчиво поинтересовался работодатель.
– Тогда мы увидим…
Столб воды с громким хлопком взвился вверх из бочки на несколько метров. Стенки, окованные металлическими обручами, выдержали удар, но ощутимо дрогнули. Нокс подпрыгнул и тоненько вскрикнул. Сзади раздались нецензурные выражения курильщиков. Я невольно дернулась и прижала ладонью шляпку, а маг вскинул руки.
Воздух вокруг едва заметно задрожал, уплотняясь в щит. Вода рухнула обратно, залив все вокруг. Часть капель попала на щит и скатилась на землю. Из бочки донеслось шипение и звуки закипания. Тьма вступала в прямую реакцию с водой…
Герцог сделал несколько пассов руками и медленно пошел вперед, не обращая внимания на грязь, в которую превратилась земля на заднем дворе. Он словно вытягивал тьму из бочки, собирая по каплям расплескавшееся содержимое цилиндра. Темный сгусток плавно поднялся над краем бочки, отделяясь от остатков воды и прямо в воздухе формируясь в шар, подвластный желаниям мага.
Воздух вокруг Его Светлости зарябил, сгустился, превращаясь в тень – дубликат той, что скользила за ним по земле. Элементаль герцога воплощался в реальность, чтобы помочь хозяину. Мало отделить Тьму от другой стихии, ее еще нужно куда-то убрать.
Я невольно подалась вперед, наблюдая за тонкой и виртуозной работой мужчины, а Нокс рядом тихонько заскулил. Трус.
Бастард вытянул перед собой раскрытую ладонь и аккуратно подманил все время изменяющийся шарик. Дождался пока тот доверчиво опустится на руку и тут же сжал пальцы. Сдавил. Тень элементаля стала гуще, проступили контуры его крупного, в полтора раза больше человеческого, тела, которое словно обнимало хозяина со спины.
Что именно сделал незаконный представитель рода Сантамэль, я не поняла. Тень сгустилась настолько, что манипуляции мужчины перестали быть видны, но очень скоро он опустил руки, а элементаль плавно растворился в воздухе, больше не нужный носителю.
Герцог обернулся с хмурым выражением на лице.
– Фройляйн Ланге, объясните?
– Недостаток в выбранном вами контуре для укрепления, – я снова подобрала юбку повыше и начала пробираться по двору к мужчине. – Вода очень быстро размывает энергетическую составляющую, после чего контур распадается, а все остальное – следствие от взаимодействия металла, воды и Тьмы. Нам повезло, что она просто поглотила капсулу, иначе осколки могли разлететься далеко.
– Как его можно устранить?
Сразу видно практика, вместо криков и стенаний – прямой переход к делу.
– Поставить дополнительный контур на защиту от воды, – я остановилась в двух шагах от работодателя, – но полагаю, вы не зря использовали именно стандартное плетение, чтобы не утяжелять магическую составляющую.
Он отрывисто кивнул, подтверждая мои выводы.
– Тогда нужно применить другой контур. Или ничего не менять и сообщить пользователям автомобилей, чтобы они не заезжали на них в реку. У вас же не было подобных инцидентов раньше? Сейчас вы просто знаете о такой возможности. Совсем не обязательно, что она произойдет.
Герцог хмурился и напряженно размышлял.
– Мы не можем подвергать жизни покупателей опасности. Раньше я не знал о подобном, но теперь все иначе. Вы сможете разработать рунескрипт, который будет более универсальным?
– Конечно. Точнее он уже разработан. Просто его не изучают на обычном курсе рунологии. Он мало используется в практике. Но я помню, как его наносить.
– Тогда за работу. Вы займетесь переделкой рунескрпитов на тех цилиндрах, что хранятся здесь, а я распоряжусь, чтобы связались с другими покупателями, и мы заменим все цилиндры на новые. Нокс, ты все слышал?
– Д-да… Я… Я немедленно отдам распоряжения.
И работа началась…
Обратно мы возвращались уже вечером. Солнце клонилось к западу и снова светило в глаза. Прохладный ветерок дарил ощущение свежести, необходимое после целого дня в замкнутом помещении. Голова гудела от усталости. Одежда пропахла металлом и потом.
Я работала прямо на складе, за тем самым столом, пока рабочие изготавливали новые круглые болванки для цилиндров, а герцог следил за зачисткой предыдущих. Нокс периодически возникал в дверях, но на меня теперь смотрел без пренебрежения. Он даже лично принес простой обед, явно приготовленный здесь же в деревне. Уха, горячий хлеб, сыр, крепкий чай. Было вкусно, хотя за работой я обычно забываю поесть и не чувствую вкуса.
Нам предлагали остаться и на ужин, но имеющиеся цилиндры мы уже переделали, а до столицы еще надо было добраться. Его Светлость хотел переговорить с кем-то из родственников до конца дня и выглядел хмурым, хотя и довольным проделанной работой.
– Спасибо, – вдруг раздалось рядом.
– Вы мне платите за работу, поэтому не за что.
Я откинула голову на сиденьи и прикрыла глаза, наслаждаясь размеренной поездкой. Обратно мы ехали не так быстро и уже поднимались в гору. Еще примерно половина и достигнем столицы.
– Тогда премия за переработку?
– И за новый костюм, если этот не отстирается от запаха. В следующий раз одену на себя рогожу.
Мужчина тихо засмеялся, а потом раздался шелест. Я открыла глаза, и увидела, как нас накрывает кожаный потолок.
– Вечером становится холоднее, – пояснил свои действия бастард. – Можно замерзнуть.
Ответить я не успела. Автомобиль вдруг дернулся, словно налетел на кочку, а затем вильнул влево и резко вправо, едва не слетая с дороги в овраг. Меня больно приложило о дверь, а потом швырнуло обратно, в сторону водителя.
– Что случилось⁈ – рука схватилась за кожаную петлю, крепящуюся над дверцей, а вся усталость мигом пропала. Шляпка упала на пол. Я изо всех сил пыталась удержаться на сидении, пока автомобиль швыряло из стороны в сторону. Резкий поворот впереди стремительно приближался, а высота росла с каждой секундой, но мы не останавливались.
