Текст книги "Прикладная рунология (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
Глава 20
О страхах…
Когда к ней заявился следователь, Милисент удивилась. Когда услышала от него непреклонное требование осмотреть автомобиль – испытала легкое недоумение. Но когда в транспорте не обнаружилось цилиндра, содержащего Тьму, испытала шок, сопоставимый лишь с тем, когда узнала об участии покойного мужа в заговоре.
– Итак, фрау Шнайдер, как вы можете объяснить подобное?
Следователь уставился на нее ледяными, рыбьими глазами, и в глубине души заворочался страх. Тот самый, о котором она успела забыть за пять лет спокойной, праздной жизни.
– Прошу прощения, герр… – она умолкла и вопросительно взглянула на мужчину, ожидая подсказки и растягивая время.
– Зиверт, – учтиво и холодно ответил он. – Так что вы можете сказать о пропаже?
– Герр Зиверт, не могли бы вы пояснить, почему я должна давать объяснения тому, что у меня что-то пропало?
Милисент старалась придерживаться спокойного и благожелательного тона, остро ощущая, как щупальца страха расползаются по телу противным холодом.
– Когда вы обнаружили пропажу? – продолжил допрос следователь, не собираясь реагировать на ее интерес.
– Только что. Вы же сами все видели! – она махнула рукой в сторону окна, где все еще кружили полицейские, продолжая осмотр авто. – Ваши люди открыли капот, а там… нет детали.
Куда вообще мог деться цилиндр? Герхард говорил что-то о замене, но не мог же он забрать один артефакт и не заменить его другим? Это на него не похоже. Значит, кто-то украл. Но кто? И зачем?
– Когда вы последний раз пользовались автомобилем?
Нет, сбить такого человека с толку не представлялось возможным. Оставалось только отвечать на вопросы и надеяться, что все закончится хорошо.
– Вчера я посещала заседание Благотворительного комитета под председательством маркизы фон Клауде. Вернулась оттуда вечером около восьми часов. Больше автомобиль никто не трогал.
– Вы ездите с водителем?
– Нет, зачем? Я сама умею управлять авто. Знаете ли, герцог Рейс, мой покровитель, научил меня.
Упоминание брата императора тоже не принесло никакого результата. Разве что следователь сделал какую-то пометку в блокноте. И снова взглянул на нее пустыми глазами.
– Автомобиль всегда стоит у вас под окном?
– Да, – коротко ответила Милисент, испытывая огромное желание поскорее избавиться от посетителя. Настроение стремительно портилось, и удерживать на лице гримасу радушия становилось все сложнее.
– Почему не в каретном сарае?
– Там нет места. Владелец дома держит там свою коляску. И жильцы с первого этажа тоже. Они могли поцарапать краску. А под окном автомобиль никто и никогда не трогал.
– Вы опасались соседей, но не уличных хулиганов?
Только теперь мужчина позволили себе проявить эмоцию и вяло удивиться.
И вот как ему объяснить, что уличные хулиганы точно не станут трогать ее авто, потому что их собственный ночной император оторвет им головы? Знакомства у Великого герцога имелись весьма странные, но бесспорно полезные.
– Они же необразованные дети… – Милисент пожала плечами, как можно убедительнее разыгрывая снисходительность. – Раньше вообще от авто шарахались на улицах. Да и теперь стороной обходят. Повторяю: никогда и ничего не происходило.
– До сегодняшнего дня, – жестко обрезал ее объяснение следователь. Закрыл блокнот. Затем встал, и баронесса невольно поспешила подняться следом. – Фрау Шнайдер, я настоятельно рекомендую вам не покидать дом до получения особых распоряжений. А также не посещать вашего покровителя. И он, и вы находитесь под следствием по подозрению в организации взрыва в порту сегодня в полдень.
– Что? – голос сорвался на придушенный сип. Ни о каком взрыве она не слышала и не знала. Точнее служанка что-то там лепетала с утра, но Милисент было не до нее. Хотелось тишины и спокойствия. Вот и получила… – Меня обвиняют⁈
Страх свернулся в животе ледяным клубком, стянувшим внутренности.
– Пока только подозревают, – мужчина особенно выделили первое слово. – И я настоятельно не рекомендую вам подогревать эти подозрения неосмотрительным поведением. Всего наилучшего, фрау.
Гость ушел, а у нее подогнулись колени. Закружилась голова. Как-то сразу вспомнился зал суда и сотни любопытных глаз, жадно наблюдающих за процессом. Второй раз она это не переживет. Второй раз ей точно так не повезет.
На лбу выступила испарина, стало нечем дышать. Пальцы задрожали, а ноги все никак не могли вернуть себе твердость. Нет, она не выберется, если будет потакать своим слабостям. Нужно… Нужно собраться с силами и выяснить все подробности.
Милисент требовательно позвонила в колокольчик, уставилась на явившуюся служанку тяжелым взглядом.
– Сядь, – кивком указала на кресло, опасаясь лишний раз шевелить непослушными руками. – Рассказывай все, что слышала про порт.
Еще никогда сплетни не казались ей столь желанными.
К ночи стало ясно, что дом взяли под наблюдение. На улице прогуливались жандармы. Двое посетили дом напротив, а затем обошли все остальные дома, явно опрашивая жильцов. И Милисент хорошо представляла себе, что они узнают. Ничего. Никто ничего не видел. Не знает. Не слышал.
Ее служанка успела переговорить с другой прислугой и принесла самые свежие новости о происшествии в порту. Говорили, конечно, какую-то чушь, из которой с трудом удавалось выцепить крупицы информации.
Тьма, разбушевавшаяся на корабле. Зараженные матросы. Чума. Вода, вышедшая из берегов и укрывшая людей. Великий герцог, который то ли ранен, то ли вообще убит. Оцепление. Карантин. Толпы полиции, военных, гвардии, ибо император лично явился выяснить, что произошло. Никаких официальных версий. Только домыслы, догадки и страхи.
Почему вдруг начали подозревать Герхарда – неизвестно. Но если учесть пропажу цилиндра с Тьмой из ее авто. Он что-то говорил про нестабильность рунескрипта. Неужели, для взрыва использовали источник из ее автомобиля?
От предположения становилось дурно. Не говоря уже о том, что, если каким-либо образом теория подтвердится, ее точно казнят. Вряд ли станут искать того, кто украл цилиндр. Да и… Если бы кто угодно мог вот так просто использовать Тьму, открытие Герхарда было бы не нужно. Учтет ли это Тайная полиция или пожелает оставить без внимания?
Голова болела. Мышцы плеч свело от напряжения, но Милисент не могла расслабиться. Она продолжала сидеть в будуаре, куда перебралась сразу после разговора со служанкой, и бессмысленно смотреть в окно.
Если Великий герцог погиб… Думать о таком не хотелось. Потому что, как бы не началось их знакомство, Кристиан являлся единственным оплотом порядка в империи. И, если его не станет… Император захочет мстить. Он перевешает половину столицы, если придется. Это не заговор в одной из четырех провинций, а дело, касающееся благополучия короны. Приговоры будут выноситься лично Георгом и не подлежать какому-либо обжалованию. Он даже брата не пощадит, если придется…
Ужас рвался изнутри жутким ознобом. Дрожь охватила плечи. Милисент не заметила, как свернулась клубком на кушетке, подтянув колени к подбородку. Все внутри требовало немедленно бежать. Собрать деньги, драгоценности, надеть неприметную одежду и выскользнуть из дома под покровом темноты. А дальше… Извозчик. Окраина столицы. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. В безопасность. Только где ее искать?
Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Потом снова. И снова. Она дышала, пытаясь взять под контроль собственное тело и эмоции. Постепенно становилось легче, но страх никуда не уходил, лишь ослабил хватку.
– Вот вы где, – раздавшийся в комнате голос заставил резко сесть и обернуться, – я уже успел подумать, что вы наделали глупостей.
– Юстас?
В одежде жандарма и с наклеенными усами и бровями герр Шенбек выглядел странно. Но вот глаза блеснули все так же лукаво.
– Вам стоило оказаться в опасности, чтобы, наконец, выучить, как меня зовут. Хоть одна радость.
– Что вы здесь делаете? И в таком виде?
Поверить в столь неожиданное появление оказалось сложно, но мужчина быстро избавился от маскарада на лице и сел рядом, недовольно покосившись на изящные подлокотники, явно не предназначенные для мужчин.
– Пришел убедиться, что с вами все в порядке. За домом следят, поэтому пришлось устроить маскарад. Ваша служанка, кстати, думает, что я настоящий жандарм, поэтому попытается нас подслушать. Но я тут не надолго.
– С Кристианом все в порядке? – перебила баронесса, наконец, озвучив самый важный вопрос.
– Сломал руку и получил откат от использования тьмы, – коротко ответил Юстас, мгновенно становясь серьезным. – Несколько дней ему потребуется на восстановление. В остальном – здоров.
Кажется, такое облегчение последний раз она испытывала только в тюрьме, когда узнала, что невиновна. Милисент в изнеможении откинулась на спинку кушетки и смогла сделать уже глубокий вдох. Щупальца страха немного разжались.
– Мне жаль вас расстраивать, но это единственная хорошая новость, – неумолимо продолжил нежданный гость. – Кениг увлечен новым делом и видит в нем заговор. Он уже наведался к Герхарду, а его люди перевернули завод вверх дном. Допросы продолжаются до сих пор. Он серьезно настроен найти виновных или выставить таковыми вас с герцогом.
Новости не радовали, но все же звучали уже не столь устрашающе после известия о состоянии Кристиана. Великий герцог может куда больше, чем любой глава тайной полиции.
– А что император?
– Пока не знаю, сегодня он отменил все аудиенции. Что будет завтра – покажет время. Я лишь хотел предупредить вас и попросить обойтись без глупостей. Я – не отец, но сделаю все возможное, чтобы убедить Георга в невиновности Герхарда.
– А вы верите, что он невиновен?
Баронесса пристальнее вгляделась в лицо Юстаса. Ответ на вопрос был важен. В позиции Великого герцога Милисент не сомневалась. Тот не раз демонстрировал свою лояльность к племяннику, но его сын… Кого он выберет, если придется? Долг или семью? И кого он считает семьей больше: императора или бастарда?
– Я верю фактам, а они пока говорят лишь о том, что тот, кто все это спланировал, крайне не любит Герхарда. Я был бы признателен, если бы вы подумали, кто может сгодиться на эту роль. Я навещу вас на днях, чтобы узнать ответ. А пока мне пора. Прошу меня простить.
Она не успела даже ответить, как мужчина уже вернул грим на место, и двинулся к двери. Широко распахнув ее, он обернулся, задержавшись на пороге, и незнакомым голосом пророкотал:
– И запомните, что вам категорически не рекомендуется покидать дом, фрау!
Милисент в ответ лишь пробормотала что-то неразборчивое, а затем дверь захлопнулась. Она осталась одна. Наедине со своими мыслями, подозрениями и страхами.
Глава 21
О визитах и визитерах…
…– Матушка⁈ – Герхард не сдержался и уставился на посетительницу с совершенно неприличным удивлением. – Что вы здесь делаете?
Когда дворецкий доложил о гостье, он не поверил. Пусть старый слуга никогда не ошибался, но поверить, что маркиза рискнула нарушить приказ императора и заявиться в столицу было выше его сил.
– О, Герхард! Мой дорогой сын! – голос Магдалы, разнесшийся по гостиной, куда ее проводили, мигом лишил его иллюзий. – Как только я получила вызов, сразу же решила навестить тебя!
Матушка преодолела разделявшее их расстояние в считанные мгновения и остановилась рядом, попытавшись коснуться его лица. Герцог отшатнулся, перехватив ее запястья. Выражения нежностей, которые мать позволяла себе наедине с ним, он не переносил с детства.
– Какой вызов? – только выработанная годами воспитания и практики выдержка заставила его говорить спокойно.
– Как? Неужели ты не в курсе? – она всплеснула руками, отступая на пару шагов назад и делая вид, что не заметила его отдаления. – Герцог Кениг вызвал меня в столицу, чтобы допросить на счет твоих действий. Повод, конечно, ужасный, но я уверена, что все быстро разрешится!
Маркиза снова пересекла комнату, продолжая жестикулировать.
Несмотря на возраст, она сохранила точеную фигуру, а в Аринии считалась одной из законодательниц моды, наверняка приобретая наряды у того же Моро, о котором говорила Милисент, через посредников. Сейчас на ней красовался деловой костюм, смутно напоминающий испорченный наряд Сабины. Однако матушка не привыкла к спокойным расцветкам, поэтому ее ансамбль имел бордовый оттенок и чересчур зауженную юбку, удачно обрисовывающую ноги при ходьбе.
Она не постеснялась добавить лицу косметики, используя помаду в тон ткани, и наверняка подкрасила глаза и брови – для него не так уж и заметно, но лицо выглядело выразительным и живым. Темные брови у блондинок встречаются редко, и маркиза никогда не упускала возможности подчеркнуть их. Да, она все еще обожала находиться в центре внимания и выглядела безупречно.
– Зачем же ты решила навестить меня? – холодно поинтересовался Герхард, ощущая усталость и вялое раздражение, как и всегда, при встречах с Магдалой.
– Как? – она обернулась и распахнула на него темно-зеленые глаза. – Я же мать, я не могу бросить своего любимого сына без поддержки и помощи! Особенно, когда его обвиняют неизвестно в чем. Герхард, ты же не причастен к этому ужасному взрыву?
Он ощутил острое желание поступить так же, как и Георг. Указать матушке на дверь и рявкнуть, чтобы больше она никогда не появлялась на пороге его дома. В чем-то порой его брат оказывался прав.
Взгляд упал на окно, за которым еще даже не наступил полдень. Взрыв произошел позавчера. Получается, Кениг задействовал телеграф и потребовал от маркизы явиться немедленно, а сообщение отправил сразу же после взрыва. Иначе она никак не успела бы пересечь полторы провинции и явиться в столицу сегодня. К тому же привести себя в порядок и отдохнуть с дороги. Нет, матушка никогда не была ранней пташкой. Но повод явиться в столицу решила использовать полностью.
– Герхард! – не дождавшись ответа, гостья напомнила о себе. Да, забыть о ней тоже никогда не выходило.
– Нет, матушка, к взрыву я не причастен.
– Я так и думала, – она расплылась в слащавой и насквозь фальшивой улыбке, собираясь продолжить разговор, но тут дверь открылась, и в комнату вошла Сабина. Конечно, без доклада, как они и договорились.
– Ваша Светлость! – начала его секретарь, держа в руках папку с документами, но тут заметила, что они не одни. – О, у вас гости, тогда не буду мешать.
Девушка собиралась уйти, но Герхард не был готов снова оставаться один на один с родственницей.
– Фройляйн, задержитесь! Что вы хотели мне сообщить? – он поспешил преодолеть разделяющее их расстояние. Бумаги – это прекрасный повод отделаться от матери делами и сбежать в лабораторию.
Сабина обернулась и странно взглянула на него, покосилась на гостью, но все же протянула папку:
– Здесь описаны все возможные способы извлечь Тьму из хранилища с помощью рун, как вы и просили.
– Прекрасно! Благодарю вас! Что можете сказать на счет выводов? – он открыл бумаги и уставился в первую попавшуюся на глаза схему, даже не пытаясь понять ее смысл.
– Кхм… Как я и предполагала изначально, ни один из известных мне методов не мог повлечь за собой подобные разрушительные последствия.
– Хорошо. Можете быть свободны.
Теперь он сможет легко отговориться проверкой полученных выводов и прочими делами, не позволяющими достойно принять маркизу. Герцог проводил Сабину взглядом и повернулся к гостье:
– Матушка…
На лице Магдалы застыло столь непередаваемое выражение удивления и ужаса, что хозяин дома сбился с мысли.
– Кхм… Матушка?
Маркиза взглянула на него все с тем же выражением и выдохнула едва слышно:
– Эта девушка… – мать нервно провела ладонью по идеальным золотым локонам с рыжеватым отливом, уложенным в сложную прическу. – Твой секретарь?
– Да, фройляйн Ланге – мой секретарь, и я совершенно не понимаю, почему тебя это так интересует, – голос поневоле стал сухим и официальным. Все же к столь высокому интересу со стороны матери он не привык.
– Ланге… Ланге… Не может быть… – Магдала неожиданно побледнела, а потом прошипела с неожиданной злостью: – Элементали, Герхард! Надеюсь, ты с ней не спишь!
– Что, прости?
Такого поворота из разговора герцог не ожидал. Никак не ожидал. Заподозрить его в подобном – это уже первостатейная наглость!
– Молодая, симпатичная, еще и умная… – пробормотала в ответ матушка, покачивая головой, словно не в состоянии поверить. – Как она здесь оказалась?
– Герцог Кениг наверняка заждался вас, матушка, – холодно процедил Герхард, не собираясь отвечать на вопрос.
– Подождет полчаса, – отмахнулась навязчивая гостья. – Я – его сестра, потерпит.
О кровном родстве с начальником Тайной полиции бастард императора успел немного подзабыть. Родня матери никогда не воспринимала его всерьез. И он привык считать, что их как бы не существует. Но вот иногда родство неожиданно всплывало. Хотя в данном деле оно вряд ли сыграет роль. Кениг однозначно не был настроен проявить участие или заботу.
– Лучше расскажи мне, что ты знаешь об этой девице. Ты хоть понимаешь…
Последняя ниточка его терпения лопнула.
– Довольно, матушка! Я бесконечно рад видеть вас в добром здравии, но не желаю более отвлекаться от своих дел. Не могли бы вы покинуть особняк?
– Герхард, ты не понимаешь! – она еще пыталась возражать, но он уже не слушал.
Распахнул дверь, сделав красноречивый жест дворецкому, который с непреклонным лицом двинулся к гостье. Та все еще пыталась что-то сказать. Герхард развернулся и направился прочь, прижимая к себе документы. Вот они действительно были важны, остальное же пока не имело значения.
Следующий визитер посетил его уже после полудня, когда документы были изучены вдоль и поперек, а мерзкий осадок от визита матери почти стерся.
– Ваша Светлость, герр Майер, следователь, ведущий расследование по взрыву, – невысокий и немолодой уже мужчина пожал ему руку и поспешил присесть в предложенное кресло.
– Мне казалось, расследование ведет лично глава Тайной полиции, – отметил Герхард, рассматривая посетителя. В отличие от Ральфа этот следователь был коренаст, широкоплеч и даже немного пузат, что не мешало ему оставаться профессионалом.
– Конечно, дело числится на контроле на самом верху, однако кому-то же нужно собирать доказательства и опрашивать свидетелей.
– И с какой же целью вы прибыли ко мне? Свидетелем происшествия я не являюсь, а доказать мою причастность к произошедшему пока не вышло.
– Но вы же не откажитесь сотрудничать со следствием? Спешу вас уверить, что пока все выглядит крайне зыбко для вас, Ваша Светлость. Из автомобиля фрау Шнайдер был украден артефакт, отвечающий за хранение Тьмы. Мы считаем, что именно его использовали для взрыва. Не странное ли совпадение?
– Вы правы, странное. И точно не совпадение. Кто-то определенно пытается выставить меня виновным в произошедшем.
– Конечно, ведь вы едва ли не основоположник теории управления Тьмой. Кому как ни вам знать, как именно привести ее в нужное состояние?
– О, много кому, учитывая, что все мои изыскания находятся в открытом доступе и даже преподаются в Академии.
– Допустим, но…
– Довольно, – перебил Герхард, ощущая раздражение. Разговор его утомлял. Тем более, что не имел под собой никакой иной подоплеки кроме как подозрения. – Полагаю, вы уже допросили работников моего завода и знаете, что имел место опыт, проведенный со старыми моделями хранилищ Тьмы. Вы также должны знать, что мы заменили рунескрипт и связались с владельцами авто для замены старых моделей на новые. За прошедшую неделю кто угодно мог узнать о проведенном эксперименте и повторить его. Здесь, – он пододвинул следователю папку, подготовленную Сабиной, – находятся выкладки моего секретаря, доказывающие, что с помощью рун довести Тьму до подобного состояния невозможно. А вот воздействием воды – запросто. Ваш организатор взрыва может быть кем угодно. Включая даже мальчишку разносчика, который вытащил цилиндр, а затем пробрался в порт и бросил его в ведро с водой.
Герр Майер нахмурился и пододвинул к себе папку. Открыл, нахмурился еще больше. Чтобы проверить содержимое документов, полиции придется привлечь преподавателей Академии. Тех самых, что учили Сабину. Они должны высоко оценить труд своей воспитанницы.
– Мы проверим ваши выкладки. Надеюсь, мне позволено будет забрать?.. – дождавшись короткого кивка, гость продолжил: – Тайная полиция бесконечно благодарна вам за сотрудничество, но, как я уже сказал, пока все выглядит крайне зыбко, Ваша Светлость. Поверить в то, что какой-то мальчишка украл цилиндр… Нет, это должен был делать тот, кто хорошо знаком со строением автомобиля и не побоится залезть под капот. Даже ваша… фрау Шнайдер заявила, что не настолько знакома с устройством, чтобы отважиться что-то отсоединить.
– Надеюсь, вы понимаете, что любой допрос фрау Шнайдер, проведенный без присутствия моего поверенного, будет объявлен незаконным?
– Да, мы уже имели удовольствие познакомиться…
Герхард только порадовался, что нашел время для беседы с поверенным и довольно подробно объяснил ему, как следует защищать Милисент. Да, создавался определенный конфликт интересов, ведь если его признают виновным, фрау немедленно отправится следом. Однако, если его оправдают, ей никаких обвинений предъявить уже не посмеют. Все или ничего. Обычно он не был столь безрассуден, однако глупость ситуации заставляла действовать совершенно непривычным образом. А еще Кристиан оставался в постели, и пока его восстановление шло крайне медленно.
– В таком случае, полагаю, наша беседа завершена?
– Я бы хотел еще раз допросить вашего секретаря об обстоятельствах нападения на вас на прошлой неделе, – перешел в наступление герр Майер. – Мы находим крайне странным, что никто из нападавших не выжил.
– Разве подобное не происходило раньше? Кажется, прежде никого не волновала судьба тех, кто покусился на члена императорской семьи.
– На данный момент действия герра Циммерманна находятся под тщательной проверкой. Возможно, будут вскрыты новые обстоятельства прошлых покушений. В том числе будут пересмотрены и ваши действия, Ваша Светлость.
С каждый часом перспективы становились все более интересными. То ли Кениг всерьез решил, что он представляет угрозу, то ли выполнял указания Георга, но обрисованная следователем картина выглядела совершенно неприглядно.
– Так я могу поговорить с вашим секретарем?
– Только в присутствии поверенного. Можем выбрать день и назначить время для встречи. Если вас устроит.
Здесь герру Майеру пришлось смириться.
Повторно он явился на следующий день. Коротко сообщил, что предоставленные материалы изучаются, а затем на полтора часа заперся с фройляйн Ланге и поверенным в его кабинете. Оставалось лишь поражаться наглости и продолжать терпеть, хотя терпение уже подходило к концу. Однако решающим фактором стало появление Юстаса.
Кузен вежливо передал карточку через дворецкого и примерно ожидал разрешения в холле, пока герцог поражался наглости и непредсказуемости собственной жизни. Затем все же разрешил пригласить родственника в освободившийся кабинет.
– Благодарю за великодушие, – начал Юстас, едва показавшись на пороге, но Герхард оборвал его:
– Может быть, ты мне объяснишь, почему, если мне настоятельно рекомендуется не покидать особняк, все вдруг решили, что из моего дома можно устроить проходной двор?
Кузен как всегда продемонстрировал способность мгновенно подстраиваться под обстоятельства и сразу же поддержал заданный тон:
– Полагаю, это от того, что образ затворника тебе привычен, а у остальных вызывает чересчур много вопросов. Возможно, стоит быть более открытым для общества? – Юстас обезоруживающе улыбнулся.
– Я открыт уже сверх всякой меры, – хмуро отозвался Герхард.
Из приемной вдруг послышался грохот, затем пронзительный визг Сабины, а потом уже хорошо знакомый звук выстрела, заставивший замереть…
