Текст книги "Прикладная рунология (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
– Сестра закатила истерику, потом заявила, что все равно добьется своего, и умолкла. Полагаю, и отец, и я постарались забыть о той выходке. Если бы мы только знали, чем потом обернется ее лепет…
Улыбающаяся красавица, протягивающая руку Георгу… Ослепительная. Великолепная. Прекрасная. Пожалуй, с родной теткой у Магдалы имелось больше общего, чем с двоюродной племянницей. Обе жаждали заполучить мужчин Сантамэлей, и обе не преуспели. Даже странно, что Сабина не стремится повторить их опыт. Или не стремилась? Герхарду нужно будет все рассказать. В конце концов, теперь у него есть кузина по матери.
– Давайте выпьем за то, чтобы сегодняшние тайны оказались последними для вашего рода, – предложил Кристиан.
Кениг тост с удовольствием поддержал.
Глава 33
О планах…
Приглашению дяди Герхард удивился, но лишь мимолетно. Кристиан не имел привычки устраивать семейные ужины, тем более, что совсем недавно они уже собирались. Деловые же беседы обычно проходили в собственном особняке герцога Рейса или в министерстве, где дядя был окружен верными людьми и помощниками.
Однако сегодня его ждали именно в особняке. Ради встречи пришлось заглянуть к себе, чтобы переодеться, покинув Милисент впервые за несколько дней. После возвращения от Ульрике вдовствующая баронесса выглядела подавленной и задумчивой, оставлять ее не хотелось. Да и все ее встречи отменились, а новые еще только предстояло запланировать. У них впервые за долгое время появилось несколько совершенно пустых дней, которые удалось провести вместе. И они оказались прекрасными…
В особняк Кристиана Герхард вошел в приподнятом настроении, успев почти забыть и о статьях в газете, и о деле, наспех сшитом Кенигом, и о прочих неприятностях, которые теперь наверняка остались позади. Да, ему еще запрещено покидать столицу, и завод какое-то время простоит, а затем придется возвращаться к работе и переносить сроки по сорванным заказам. Выплачивать неустойки, договариваться, убеждать в полной безопасности собственных изобретений. Возможно, прочитать открытую лекцию в Академии. Представить плетение Сабины широкой общественности, чтобы избежать страха и ажиотажа из-за взрыва.
О будущем думалось вскользь, мельком, ведь трудности решаемы, пусть даже съедят какую-то часть денег. Неважно. Герхард разберется. Новое изобретение с направляющей поток матрицей на кольце уже тянуло за собой следующие разработки. В Альбионе гордились своими неповоротливыми цистернами, он же сможет противопоставить им нечто куда более маневренное. Главное – правильно все рассчитать и спланировать.
Мысль оборвалась, когда бессменный дворецкий проводил его в кабинет, где помимо хозяина дома оказался император собственной персоной.
– Ваше Величество, – бастард позволил себе короткий, скорее ироничный поклон, на который Георг отреагировал холодным взглядом с долей недоумения. Дядюшка же вообще сделал вид, что ничего не заметил.
– Присаживайся, Герхард. Разговор будет длинным…
Ничего хорошего за подобным вступлением последовать не могло, но настроение оставалось приподнятым, за окном светило летнее солнце, фанатиков переловили, а он отменно выспался и был полон новых идей, требующих реализации.
– Что-то еще успело случиться за неделю?
– Оно случилось не сейчас, а полстолетия назад, – мрачно начал Кристиан, неторопливо набивая трубку. Сломанная рука существенно мешала процессу, но дядя справлялся и терпеть не мог непрошеную помощь. Выглядел он заметно лучше, чем в прошлую их встречу во дворце. И это тоже радовало. – Вы считаете своего отца сволочью, однако могу вас заверить, по сравнению с нашим отцом и тем более с нашим дядей Георг был вполне терпим. К тому же, не лишен человечности…
Легко быть младшим в семье. Никто и ничего от тебя не ждет. Вся ответственность лежит на старшем брате. Все ожидания связаны с замужеством сестры. И остается только жить, играя свою маленькую роль и пользуясь всеми возможными поблажками.
Георг в свое время шутил, что Кристиан родился, как уступка отца матери. Его откупные за старших детей, принадлежавших скорее империи, чем семье. Мать, пожалуй, предпочла бы, чтобы ей оставили дочь, а сыновьями занимался муж, однако довольствовалась тем, что имела.
Благодаря ей он мог покинуть ненавистный дворец на все лето. Уехать на север, к океану, или в загородное поместье. Мог не заниматься естественными науками, отдавая предпочтение верховой езде, фехтованию и стрельбе. Мог ослушаться гувернера и сбежать почти на весь день в сад, стащив для прокорма что-нибудь с кухни. Мог неузнанным бегать по ближайшему городку, знакомясь с ровесниками и влезая в драки.
Мать быстро поняла, что не справится с сыном, но видимо ей тоже требовались их маленькие побеги в личную свободу. Поэтому она закрывала глаза на шалости и оставляла в его комнате кошельки с мелочью, чтобы сын не голодал. Кристиан был благодарен и честно налегал на те предметы, которые казались интересными, чтобы потом похвастаться перед отцом, получить нагоняй за неидеальность и дожить до следующего побега.
Их молчаливый заговор продолжался до самой смерти императрицы. Ему тогда исполнилось шестнадцать, отец решил, что пора заканчивать с домашним обучением и быстро пристроил младшего сына в Академию сначала на подготовительный курс, а затем на полноценный. Пожалуй, только спустя годы Кристиан мог признаться себе, что со смертью матери из его жизни ушло нечто важное: задержавшееся детство или настоящая свобода, которую он все пытался вернуть?
Великий герцог годами не вспоминал о прошлом. И вот оно само постучалось в двери вместе с юной девицей, нежданно негаданно растревожившей забытые тайны.
История Адольфа и несостоявшейся герцогини Кениг вышла краткой и сухой. О мерзости, которую творили родственники, говорить лучше именно так. И ведь понятно, что он к той давней истории никакого отношения не имеет, но все равно совесть царапает. Противно. Мерзко. Муторно.
– То есть в ближайшем будущем мне возможно придется решать вопрос с наследованием титула и земель, не говоря уже о недвижимости и состоянии, принадлежащем роду, который уже имеет заслуги перед Империей, – сделал вывод Георг, мрачнея на глазах.
– Именно.
Коллизия выходила на диво интересной. И рисковала затянуться на годы вперед, если только император не пожелает принять решение единолично. Пока жаждущим облагодетельствовать поданных племянник не выглядел. Герард, впрочем, вообще казался оторванным от реальности и прибывал где-то в собственных мыслях. Однако что-то до него все же дошло.
– Ты сказал, что твоя сестра, наша тетушка, вышла замуж за герцога Рейса. Но когда император даровал мен титул, он считался невостребованным. Почему?
Перед глазами невольно встала проклятая лестница. Ступени, убегающие из-под ног. Кабинет императора. Хмурое лицо брата. И собственный крик, рвущийся к потолку.
«Отца больше нет! Сделай хоть что-нибудь, ты же император!»
– Гретхен вышла замуж за герцога Рейса через четыре года после разрыва помолвки. А еще через пять лет их брак был расторгнут. Отец и мать к тому времени уже умерли, дядюшка был сослан в Аринию без права вернуться ко двору. Георг только-только стал императором… Развод был сложным. В ходе процесса выяснилось, что герцог имел связи заграницей. Он пытался доказать, что действовал исключительно в интересах Империи и что покойный император все знал. Однако не смог. Тайная полиция наоборот предоставила все необходимые свидетельства, подтверждающие злой умысел. Герцога приговорили и казнили. Земли отобрали в пользу короны. Как и титул. Гретхен получила свободу.
Это было первое дело, за которым он следил пристальнее, чем за собственной успеваемостью в Академии и любимым конем. И за исполнением приговора тоже наблюдал. Как официальный представитель императорской семьи. Высокородного ублюдка не повесили, а расстреляли. Хотя сам Кристиан предпочел бы негуманное четвертование. Впрочем главным было то, что больше дышать он не будет.
«Доволен?» – спросил Георг после казни.
Их разделяло четырнадцать лет. Слишком много, чтобы стать друзьями. Чтобы хотя бы понимать друг друга. Но в тот день Великий герцог почувствовал, что у него есть брат. Семья. И долг. Наверное, повзрослел.
«Он заслужил».
В приговоре Кристиан не сомневался. И сделал все, чтобы и дальнейшие приговоры никогда не вызывали сомнений.
Кристиан рассказывал о прошлом. О том, что было еще до их рождения, но неожиданно оказалось столь тесно переплетено с настоящим, что игнорировать его было невозможно. Да, то, о чем говорил дядя, было важно, но в голове Герхарда остался лишь образ Сабины, склонившейся над книгой в библиотеке.
Его столь талантливая секретарь оказалась неожиданно близка. Кузина.
«Элементали, Герхард! Надеюсь, ты с ней не спишь!»
Вот почему мать заговорила о связи. Она знала. Знала о Ланге, и о том, кем была знаменитая Элайза. Откуда? Хотя… Если уж Милисент смогла разузнать о той старой истории, матушка и подавно узнала бы. Тем более, что во времена ее юности сплетни должны были быть еще свежи.
– Тетушка ведь умерла, когда мы еще были малы? Я ее совсем не помню, – отметил Георг.
– Да, Гретхен не стало очень рано…
Кристиан говорил и смотрел куда-то в сторону, словно не желая видеть их лиц или о чем-то вспоминая. И, судя по лицу, память была не из приятных.
Герхард не мог ничего сказать о тетушке. В его жизни была только Ивон, и та появилась уже довольно поздно. Скорбеть о неизвестной родственнице сложно, будь она хоть трижды прекрасна и добра. Однако о Ее Высочестве Гретхен-Луизе не говорили вообще. Лишь упоминались даты ее рождения и смерти. Странно… Или наоборот нормально для Сантамэлей?
От неизвестного двоюродного деда остались лишь дневники, от отца – память. Не самая лучшая. Кристиан занимался работой и не давал расслабиться разведке и полиции. Но что будет, когда его не станет? Что останется от Георга? А от него самого?
– Любопытный нюанс с элементалем… Я никогда не слышал ничего подобного, – сменил тему Георг.
– Как и все остальные. Я сделал запрос в Академию, архивом еще шуршат, но предварительно все поднятые аривариусы в один голос заявляют, что такое явление невозможно по природе своей. Связь элементаля с носителем чересчур сложна, чтобы было возможно передавать ее кому-либо…
– Однако, если верить фрау Ланге, в их роду подобное продолжается уже почти две тысячи лет…
Император и Великий герцог продолжали обсуждать что-то об элементале Кенигов, несомненно важное, но Герхард уже мысленно унесся далеко. Теперь его не отпускал образ Милисент. Ее будуар. Прошедшие дни, ставшие невероятно мирными. А ведь они вместе уже достаточно долго. Пять лет. И им хорошо друг с другом…
Так почему бы не сделать следующий шаг?
Мысль пришла неожиданно, как часто бывает с озарениями, и показалась невероятно удачной. Кому какое дело до того, на ком женится бастард? Тем более, что Милисент – вдова. Она переедет в особняк, где слуги к ней уже привыкли. Она знает все о его работе и не будет мешать. Сможет заниматься своими делами: благотворительностью, искусством – чем угодно. Он точно не будет лезть. Да, баронесса старше, но какая разница? Она – водница, и, если захочет, еще сможет родить.
Нет, Герхард не собирался настаивать на ребенке. Он вообще в детях ничего не понимал. И даже не был уверен, хочет ли их заводить. Да и такое решение можно пока отложить, ведь сначала нужно получить разрешение Георга, а уже потом поговорить с невестой.
Невеста… один раз он уже чуть не женился по глупости. И, наверное, Юстаса стоит поблагодарить за срыв той помолвки. Ведь тогда в его жизни никогда не появилась бы Милисент. Да и смогла бы вообще та юная фройляйн справиться с его родней? Сомнительно. А фрау Шнайдер уже давно привыкла и к Кристиану, и к Ивон, и даже к Ульрике. Ей ничего не придется объяснять. А тетушка поможет устроиться на новом месте в обществе… Даже если не поможет – они просто уедут.
Завод можно перенести почти куда угодно. Милисент любит океан, а в Божене мало производств. Зато есть шахты по добыче металла. Меньше затрат на доставку, да и выбор побольше. Можно будет даже прикупить что-нибудь себе. Совместить добычу и производство. Снизить издержки. Он станет одним из первых. Как показывал опыт, в таких делах главное – подать пример. Потом оглянуться не успеешь, а за тобой уже побежит толпа.
Да, все получится. Главное – поговорить с Георгом. Пожалуй, уже после приезда его невесты. Здесь и осталось-то всего несколько дней. На официальном приеме они помирятся на публику, затем будет помолвка и подготовка к императорской свадьбе, вот тогда-то и можно будет обратиться с просьбой. Им с Милисент вряд ли потребуется пышная церемония. Что-то тихое и спокойное вполне подойдет. К тому же торопиться некуда. Можно подождать даже год, если императору так будет спокойнее.
В разговоре как раз возникла пауза, и Герхард удачно ее использовал, решив не тратить время на семейные дрязги. Все самое важное он все равно уже услышал.
– Полагаю, все основное уже сказано. Могу я вас покинуть? Мне нужно закончить один… проект.
Георг и Кристиан уставились на него с некоторым недоумением, затем обменялись взглядами, и дядя коротко кивнул.
– Конечно. Иди. Ты помнишь о приеме по поводу императорской помолвки?
– Да-да, конечно, дядя, – рассеянно откликнулся бастард и поспешил покинуть особняк. Мысли его уже летели вперед…
Когда за Герхардом закрылась дверь, Кристиан позволил себе кашлянуть. Георг однако высказался куда более внятно:
– И так всегда… Мы решаем государственные задачи, а он сбегает к своим изобретениям.
– Такова участь младших… – задумчиво протянул Великий герцог. – Тем более твой брат – бастард. Георг так и не ввел его в род официально. Глупо требовать от него больше, чем он может дать.
– Я знаю… – император отвернулся, не желая демонстрировать обуревающие его чувства.
Все же он слишком одинок. Они с братом, пусть и имели мало общего, однако могли опереться друг на друга. Георгу же опираться не на кого. Жена умерла. Мать лелеет старые обиды. Юная принцесса Апии вряд ли справится с бременем власти. А сам Великий герцог отнюдь не вечен…
Стоило бы подготовить Герхарда, но ответственность на себя можно только взять. Навязанная извне она быстро становится лишним грузом, от которого так и норовишь сбежать. Он понял это достаточно рано, но еще у него имелось почти нормальное детство и возможность побыть собой. Племянники же были лишены подобной роскоши.
– Съездил бы ты за город. Погулять. Свежий воздух перед свадьбой полезен.
А еще за городом можно хоть немного отпустить силы и тех же элементалей. Дать им погулять. Почувствовать свободу. И самому легче станет, и сила не будет копиться лишнего, иначе на приеме может стать несколько… неуютно.
– В прошлый раз ты таких советов не давал…
Кристиан мог бы сказать, что в прошлый раз император женился по любви и дождаться не мог, когда же уже состоится свадьба, но не стал. Зачем тревожить раны?
– Скорее бы все это уже кончилось, – неожиданно совершенно обыкновенно выдохнул племянник и провел ладонью по лицу. – Пожалуй, я все-таки съезжу…
– Вот и хорошо, – как можно бодрее ответил дипломат.
И постарался не думать о том, что Кениг так и не нашел мага тьмы…
Глава 34
Сантамэль
Буквы расплывались перед глазами. Смысл прочитанного упорно ускользал, и фраза из истории Сантамэлей так и оставалась непонятной. Точнее общая суть угадывалась. Возвращение Арминия домой уже произошло, как и разгром армии Изрилионы в лесах к юго-востоку от текущего положения столицы. Битва описывалась так подробно и по-военному четко, что становилось ясно – писарю явно диктовал тот, кто точно понимал, что именно происходило на поле боя.
Я тонкостей не ощущала, но ради точности перевода залезла в военный справочник и просидела за одной единственной страницей почти сутки. Ничего, связанного с появлением символа, там указано не было. В бою прародитель Сантамэлей знамя не использовал, а трофейные, изъятые у разгромленной армии, велел сжечь. Предварительно всячески испакостив, что тоже описывалось с немалой тщательностью. Дикое все-таки было время…
Я провела ладонью по лицу и надавила на переносицу, пытаясь снять напряжение с глаз. Следовало отвлечься, но стоило только перестать думать о перипетиях прошлого, как в голове сразу начинали крутиться мысли о последних событиях. А я ничего не хотела о них знать. И думать. И вообще предпочла бы провести в библиотеке всю оставшуюся жизнь.
– Фройляйн, – тихий голос заставил подпрыгнуть на месте и обернуться.
Герцог во фраке и с перчатками в руках замер рядом. Как он вошел, я не слышала. Неудивительно. Если спать по паре часов в день, можно даже слона не заметить.
– Прости, что напугал, – Его Вежливая Светлость хмурилась и кривила губы. Несколько раз мне уже намекали, что можно взять пару выходных и провести их так, как хочется, неужели снова?
Однако Герхард заговорил о другом:
– Я уезжаю во дворец – сегодня торжество по случаю помолвки императора. Вернусь крайне поздно.
– Хорошо, – странно, что он вообще решил вернуться. В последнее время герцог все больше оставался у любовницы, что меня полностью устраивало. О главном мы уже поговорили, все остальное – неважно. А намеки лучше пусть оставит при себе.
– Я приказал подать ужин сюда. И чай тоже.
С губ сорвался нервный смешок. Кто бы мог подумать, что брат императора окажется так заботлив. С тех пор, как герцог узнал о нашем родстве, он стал вести себя немного иначе. Интерес к моим знаниям в рунологии не исчез, но сейчас к нему добавилось что-то еще. Трудноуловимое и малопонятное.
– Спасибо, – глухо выдохнула я, желая стать размером с закорючку на странице.
Слишком много внимания. Слишком много информации. Слишком много… всего.
– До встречи.
Ушел бастард так же тихо, как и появился. Все же врожденное чувство такта и воспитание – лучшие его черты. Не говоря, конечно, о гениальности.
С Герхардом было проще всего. Наверное потому, что он – единственный из новых знакомых, кто оставался честным. И с кем я была честна с самого начала.
– Знаешь, у меня никогда не было сестры. Да еще и младшей. Это будет интересно. И я хотел бы узнать тебя лучше, если ты не против, конечно.
Заявление было неожиданно настолько, что в горле встал комок, который никак не удавалось проглотить, а когда все же удалось, первые слова оказались совсем не такими, какие я хотела бы сказать:
– Бабушка умерла.
Телеграмма пришла через день после подслушанного разговора. И сначала показалась насмешкой. Подделкой. Еще одним трюком. Тем более, что отправителем был указан один из соседей, с которым бабушка не общалась. Якобы ей стало плохо еще в дороге, и по приезду она вызвала врача на дом, а он констатировал уже смерть. Слишком просто. Слишком гладко. Слишком… Все слишком. А потом написал дедушка. И вот тогда выдумка стала правдой.
Я не собиралась жаловаться и вываливать все на герцога. Я вообще не собиралась с ним говорить, но он сам пригласил в кабинет, начала разговор, а после первых слов, остальные понеслись лавиной.
– Я не хочу ехать домой. Я… Я не хочу ее видеть. Хоронить. Она мне лгала! А теперь умерла… И я не знаю, как смотреть в глаза дедушки… Он же ничего не знает! Он любит ее… Любил. А она… Она же все время врала!
Я говорила и говорила. Охрипла. Не глядя, выпила что-то из подсунутого стакана. Едва смогла вздохнуть от крепости. Отдышалась. И снова заговорила, потому что не смогла молчать. Про Конрада, про Музей, про больницу, про поездку в автомобиле с Юстасом, про спор, про… Почти про все. Остановилась, только когда дошла до возвращения. Не рассказывать Герхарду о том, что спала с его кузеном, мозгов хватило.
Наверное после такой речи я бы себя уволила. Прогнала и забыла. Какие бы ценные ни были знания, зачем добавлять к ним столько проблем? Но герцог заговорил о другом:
– Я напишу профессору Ланге и выражу соболезнования и извинения, что ты не сможешь приехать на похороны. Сошлюсь на сложность проекта и сжатые сроки. Думаю, как ученый, он поймет. Что же касается барона Рохфогеля… Кристиан наверняка уже поговорил со стариком, а тот все объяснил внуку. Ты можешь направить юному Рохфогелю письмо, если желаешь что-то пояснить. А можешь ничего уже не писать. Полагаю, юношу заберут в семейное поместье до начала учебного года, а в Академии его займут учебой.
– А я? – вопрос прозвучал раньше, чем я успела подумать, и прозвучал так по-детски, что стало стыдно.
– А ты продолжишь работать над переводом. И наш диск все еще требует доработки. У меня появилось несколько новых идей, которые хотелось бы обсудить, но они пока ждут. Вернемся к ним после помолвки императора. Пока же библиотека и лаборатория в твоем полном распоряжении.
Разговор состоялся три дня назад, и с тех пор я работала, переводя страницу за страницей. Письмо Конраду тоже было написано, хотя потратить на него пришлось несколько часов. Объяснения и извинения никак не укладывались во что-то более или менее приличное и в итоге выглядели коряво, но хотя бы не лживо. Я понимала, что несостоявшемуся жениху читать мои излияния будет неприятно, но молчать казалось малодушным.
Дедушке я тоже ответила, приложив свое письмо к посланию герцога, исполненному в безукоризненных и крайне вежливых оборотах.
Все казалось решенным, даже почти без моего участия. Оставалось только жить дальше и радоваться, что не случилось ничего непоправимого. Но радости не было. А стоило вечером улечься в кровать, как вспоминался Юстас. Его руки. Губы. Запах. И ощущение совершенной ошибки, пришедшее после.
Пусть в тот момент мне казалось, что поддаться слабости не так уж и плохо, просветление наступило быстро. Мужчину я выгнала, хотя он и пытался возражать и сопротивляться. Не настолько искренне и стойко, чтобы поверить. Мне хватило лицемерия в жизни, чтобы не пойти на поводу у еще одного. С тех пор кузен герцога не появлялся.
Ужин подали через час, сразу вместе с чаем, точнее каким-то травяным отваром, явно успокоительным. Ковыряясь в запеченной с овощами рыбе, я крутила в голове последнюю фразу из жизнеописания. Получалось странно.
Арминий победил, но понимал, что Изрилиона будет мстить и второй раз вряд ли удастся поймать ее на той же ошибке, ведь выжившие вернуться домой и расскажут, что произошло. Он искал новую стратегию для битвы. Пытался объединить племена, но сам он являлся не единственным вождем, которого в детстве забрали из дома. Некоторые другие вожди также были возвращены домой, чтобы стать верными прислужниками древней империи. И они отказались пойти за Арминием. Согласилась лишь малая часть. Людей не хватало. И тогда, в ночь Всех Звезд первый Сантамэль отправился… Куда? И что за ночь всех звезд?
Голова гудела, но я спокойно допила чай, так и сяк прикидывая возможный перевод. Конкретная дата не указывалась. Можно было лишь предположить, сколько времени прошло после сражения, так как жена Арминия успела родить первенца. И неясно была ли она беременна на момент сражения, хотя участие в нем принимала. Дикие времена, что поделать…
В любом случае получалось что-то больше полугода, но меньше года. Скорее всего. Дата битвы была указана довольно точно. Хотя и в старом исчислении, когда месяцы делились на шесть времен, по числу управляющих ими стихий. Согласно ему Арминий одержал победу в 23 день сезона Земли. То есть в начале осени.
Значит, вторая битва состоялась где-то весной. В конце. Однако в то время использовался лунный календарь, по которому можно отследить лишь полнолуния и новолуния. Но и то, и другое нельзя назвать ночью Всех Звезд. Да и старые названия сильно отличаются.
Измучившись с датой, я вынесла поднос с остатками ужина в коридор и вернулась к книге. Надела перчатки, снова склонившись над текстом. Непереводимое сочетание раздражало. И казалось странно знакомым. Будто где-то я его уже встречала. Но не в том контексте. А если предположить, что указано не место, а… Имя?
Я перевернула страницу назад. Обычно имена выделялись в тексте. Их легко найти и понять, особенно когда они периодически встречаются. Но здесь употреблялся указатель, обозначающий управление. Землю. Все-таки место? Или кого-то, кто местом управлял? Но не вождя племени, потому что их обозначают вполне ясно. Тогда кто? Некто, управляющий определенной территорией и имеющий что-то, наподобие титула… Ночь Всех Звезд.
Шаги в библиотеке разносились далеко. Все же акустика здесь хорошая. Жаль, что каталога нет. Нужно предложить герцогу его создать, ведь теперь никакие звуки этому не мешают. С каталогом искать было бы быстрее, а вот без него пришлось забраться в самый дальний угол, счастье, что на шкафах хотя бы примерно указывалось время, к которому относятся книги.
Меня же интересовала древность. Та самая, что породила договор с элементалями. А значит… «Обряды и ведовство». «Ритуалы на полную луну». «Ведьмы и шаманы». То, что нужно.
Книги были старыми, и я изрядно расчихалась, пока доставала их с полок, а потом тащила к столу. Уборку здесь тоже не помешает провести. Слуги слишком привыкли, что библиотека – место запретное, вот и отбились от рук.
«Ведьмы и шаманы» оказалась верхней, вот с нее я и начала. И почти сразу нашла то, что нужно. Верховная ведьма. Та, кому по разным источникам принадлежала территория Первозданного леса. Считалось, что именно в нем обитают элементали. И не просто элементали, ведь они как духи природы населяют весь мир, но те, кто Видел Рождение Мира. Старейшие из элементалей. Людям вход в Первозданный лес заказан. Обычным людям. Но ведьм духи пропускали. И наделяли силой. А Верховная считалась сильнейшей и старейшей.
Обряд посвящения в ведьмы я пролистала, отметив, что осуществлялся он в полнолуние. А вот Ночь Всех Звезд не упоминалась. Пришлось лезть дальше в «Обряды и ведовство», но там подробно описывалось то, чем занимались ведьмы вроде лечения, сбора трав, зелий, использования трав в обрядах. Сдерживание Тьмы, призыв дождя, очищающий огонь, плодородие земли… Безумно интересно, но совершенно не то, что нужно.
От «Ритуалов на полную луну» многого я уже не ждала и зря… Как ни странно начиналась книга с описания фаз луны, а затем плавно переходила к другим астрономическим явлениям, наблюдать которые можно крайне редко. Вопрос еще, откуда древние вообще про них знали, но знали же, раз описали…
И под ночью Всех Звезд имелась в виду буквально «ночь, когда полная Луна встречает своих сестер: Игнис, Акварию, Хермес и Тенебру. И вместе они идут к своему брату-Солнцу». То есть, переводя на современный язык, имелось в виду полнолуние, совпадающее с парадом планет, если я правильно поняла. Подобное случается столь редко, что чаще ведьмы отмечают малую ночь Всех Звезд. То есть без полнолуния.
Я откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула. Сердце гулко и тяжело забилось в груди. Руки задрожали. Воротник показался тесным, и я рванула его, чтобы глотнуть еще воздуха. Затем потянулась к жизнеописанию. Медленно перелистала на нужную страницу. Символ Сантамэлей, вычерченный с особой тщательностью, красовался на месте. И теперь в нем угадывались элементы, обозначающие названия планет.
Пустой лист лег на стол. Пальцы привычно взялись за перо. Несколько уверенных росчерков. Отдельные руны. Возможные варианты их соединений. Как бы я не совмещала элементы, они не складывались. Чего-то не хватало. Чего-то важного. Еще одного элемента, который лег в основу. Я могла бы предположить, как он выглядел, но герцогу нужен ответ. Да и загадка почти разрешилась…
Символ Сантамэлей буквально указывал на время заключения договора. Но было и еще что-то. Участники. Имя Арминия не зашифровано. Глупо скрывать того, о ком сказано в каждом учебнике. Но что тогда?
На глаза снова попались «Обряды и ведовство». Я рассеянно перевернула несколько страниц, пытаясь найти что-то общее. Травы, фазы луны, кровь матери, порча, заговор, исцеление, кровь жертвы, приворот, возвращение утраченного, кровь любимого, ночь, полдень, кровь… Кровь. Дикие времена. Воины. Племена. Кровь.
Дрогнувшая рука вывела на листе руну, обозначавшую кровь. То, что никогда не использовали маги-элементалисты, и то, что лежало в основе почти любого старого ритуала. Кровь. Планеты. Стихии. Сантамэль. Имя – это прочтение символов. Кровь и названия стихий, урезанные, смешанные в одно, устаревшие, потому что изначально пришли от названий планет и уже давно не используются. Вот и все, что нужно знать.
На чистом листе медленно проступал символ, который теперь укладывался в общую систему. Главное – знать порядок. Порядок планет. Кровь, свет, огонь, земля, вода, воздух, тьма. Последний росчерк. Все.
Я смотрела на получившийся рунескрипт и ощущала, как сердце бьется все сильнее и сильнее. Хотелось вскочить и куда-то бежать. Желательно следом за герцогом. Немедленно. Показать ему получившееся, объяснить. Предупредить. О чем?
Мысль мелькнула вспышкой и ускользнула. Я вскочила, не обратив внимание на едва не упавший стул. Метнулась к подшивкам газет – единственное, что здесь обновлялось по установленному порядку. Перевернула последние выпуски, посвященные расследованию.
– Где же? Где же? Где⁈
Заголовки мелькали все быстрее и быстрее, но меня интересовали не они, а реклама на последних страницах. Нужная реклама, опубликованная еще месяц назад. Ведь Конрад все планировал. И столько знал о планетах. Он не мог пропустить.
«Астрономическая выставка».
Вот оно. Краткая справка, что выставка содержит эксклюзивные экспонаты и «приурочена к уникальному параду планет, совпадающему с полнолунием! Выставка продлится до самого астрономического явления, за которым желающие смогут наблюдать прямо из Музея в ночь полнолуния, которое состоится…»
– Нет! Нет-нет-нет!!!
