Текст книги "Прикладная рунология (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
Глава 24
О ссорах и обидах…
Никогда еще дворец не казался Кристиану столь пустым и холодным. Сегодня ночью он ощущался как-то особенно остро. От того ли, что рука ныла, поддерживаемая аккомпанементом ребер, от того ли, что все Сантамэли неожиданно собрались в одном месте, или просто от того, что он устал и попал под волну отката Тьмы…
Такие воздействия не проходят бесследно. Трех дней для восстановления явно мало. Но что поделать…
Перед лестницей герцог остановился и окинул ступени обреченным взглядом. Коридорный, застывший на посту, сделал к нему шаг, но Кристиан отмахнулся. Достал из-под полы наброшенного на плечи пиджака фляжку. Глотнул зелье. Постоял, ожидая прилива сил. И только затем начал медленное восхождение.
Когда-то, помнится, он по этой лестнице взлетал. Бежал. Спешил. Всегда куда-то спешил. Что-то хотел кому-то рассказать, доказать, доложить. Да… было время. А теперь вот… Он остановился, преодолев пролет, и неприязненно взглянул на следующий. В особняк он точно не вернется. Попросит Георга приютить его на ночь. Или на две. Как получится. Лекарь и сюда спокойно доберется, а вот спуск одолеть будет сложно.
Кристиан глубоко вздохнул и продолжил восхождение, начав напевать под нос одну из скабрезных матросских песенок, что обычно предпочитал Берти. Куда его могла отправить Ульрике? Даже интересно. Потом надо будет уточнить. И еще расспросить старого друга о происшествии в порту. Одна голова хорошо, а две все же лучше. Что-то там не сходилось… Но что именно пока неясно…
Так, сопровождаемый эхом пустых коридоров, Великий герцог добрался до императорского кабинета. Секретарь, при его появлении, поспешил встать и поклониться. Даже удивительно, что он еще на месте. Все же за окном уже глубокая ночь. Впрочем… Волны магических отголосков, которые исходили от кабинета, не оставляли сомнений в том, что император занят. А приглушенные крики даже позволяли понять, чем именно.
– Давно? – коротко поинтересовался Кристиан, не в состоянии тратить время на длительные приветствия.
– Уже час, Ваше Высочество. И последние несколько минут, позволю себе заметить, довольно шумно.
– Не могли бы вы?..
Он жестом указал на дверь, и герр Хофф поспешил распахнуть створки, пропуская его вперед. Сегодня без объявления. Предусмотрительно.
– Да как ты вообще мог?!. – Герхард осекся на середине фразы и умолк, обернувшись к нему. Георг от брата не отставал и взглядом одарил таким, что сразу стало ясно, насколько он не в духе. Юстас, благоразумно державшийся в стороне, отлип от стены.
– Отец?
– Дядя?
– Зачем ты встал с постели?
Ну, вот все и высказались.
– Бесконечно рад видеть вас вместе, – Кристиан направился к креслу, которое для него расторопно развернул и пододвинул секретарь. – Благодарю.
Он с наслаждением сел и откинулся на спинку, ощущая краткое облегчение. Стоило расслабиться, и ребра немедленно напомнили о себе прострелом короткой боли.
– Принести подушку, Ваше Высочество? Может быть, что-то из напитков?
Герцог согласно кивнул, одобряя и то, и другое. Вот незаменимый все-таки человек. Проницательный, понимающий. Всем бы таких секретарей.
Когда за герром Хоффом закрылась дверь, Кристиан счел, что выдержанной паузы достаточно.
– Так и по какому поводу вы устроили семейное собрание?
Он внимательно оглядывал каждого из присутствующих, отмечая детали и нюансы.
Герхард явно взвинчен. И не на шутку, раз позволил себе повысить голос. Руки в кулаки сжал, на щеках желваки гуляют. Тьмой так и фонит. Неприятно. Аж в зубах отдает.
Георг, напротив, спокоен. У него выдержки и тренировок на встречах с послами побольше будет. Но все равно внутри натянут как струна. И озоном пахнет. Воздух весь потрескивает. Того и гляди, полыхнет.
Юстас… Бледен. Губы сжаты и побелели. Нервничает, но пытается улыбаться. А глаза в точки превратились. И ноздри подрагивают, как у норовистого жеребца.
– Он обвиняет меня в государственной измене! – первым не выдержал Герхард, указав пальцем на императора.
Тот едва зубами не заскрипел от злости, но все же сдержался и ответил холодно:
– Никто тебя ни в чем не обвиняет. Расследование идет полным ходом. Рассматриваются все версии произошедшего. Я не виноват, что в твою голову пришла гениальная идея использовать самую опасную стихию в качестве топлива для своих повозок! Теперь у меня по столице ездят потенциальные бомбы!
– Они безопасны! Ты сам подписал патент! Без него ни один автомобиль не выехал бы с завода!
Ругань обещала выйти на новый виток. Вот и что с ними делать? Дети. Как есть дети малые. Разной степени неразумности. Без присмотра оставлять нельзя, передерутся на смерть.
Разгорающийся скандал прервало появление секретаря с подушкой в одной руке и подносом с бутылкой и рюмками – в другой. Племянники, как по команде, умолкли, напряженно провожая его взглядами. Поднос через минуту оказался на столе, а подушка заняла свое место под поясницей. Стало чуть легче.
– Благодарю, – искренне произнес Кристиан и подождал, пока герр Хофф снова удалится. – Я полагаю, Кениг тоже во дворце?
Вопрос адресовался Георгу, который едва заметно нахмурился, явно не желая выдавать все тайны, но затем кивнул.
– Позже пригласим его к нам присоединиться, а пока… Полагаю, нужно внести некоторую ясность в происходящее. Не могли бы вы все присесть? Шея затекает смотреть на вас снизу.
Император благоразумно занял место за столом. Герхард, раздраженно передернув плечами, прошел к дивану. Юстас дипломатично сел в последне свободное кресло напротив.
– Полагаю, мы чего-то не знаем? – отметил он, прищурившись. Сообразительный мальчик. Всегда был таким.
– Все яйца в одну корзину не складывают. Георг, не мог бы ты?
Кристиан указал на бутылку. Некоторые разговоры просто невозможно вести без шнапса. Император, пусть и не любивший алкоголь, все же открыл бутылку и наполнил рюмки.
– Благодарю. Итак, что мы имеем на данный момент? Газеты я видел, поэтому официальную версию знаю. Вопрос в том, что осталось за пределами этого раздутого скандала?
Георг упрямо поджал губы и посмотрел исподлобья, становясь похожим на отца. Однако подобное давно не производило на Кристиана впечатления. Он лишь взглянул в ответ, добавив во взгляде просьбу, а не требование. Подействовало. Племянник вздохнул и заговорил:
– Мы давно получали сведенья о секте фанатиков, пробравшейся на территорию империи. За ними приглядывали. Сначала они вели себя довольно тихо, даже примерно. Раздавали листовки. Устраивали шествия. Предлагали вступить всем желающим. Пока их деятельность не затрагивала города, большого внимания им и не уделяли. Мне поступали периодические отчеты, и все выглядело вполне невинно. До недавнего времени.
– Забастовки рабочих в Аринии? – спокойно уточнил Кристиан, получавший такие же отчеты.
– Да. Исходя из доклада, принесенного мне пару дней назад, там поучаствовали фанатики. В первых рядах. Среди вдохновителей. И одними забастовками все не ограничилось. Вчера рабочие напали на владельца завода. Охрана пыталась их сдержать. Началась перестрелка. Жертвы с обеих сторон. Владелец мертв.
Тихо выругался Герхард. И Великий герцог склонен был с ним согласиться. Отвратительно. Эта выходка будет похуже сплетен, опубликованных газетами. Даже странно, что пока удалось все замять.
– Наместник?
– Желает явиться с повинной, готов сложить с себя полномочия и уехать в ссылку, – недовольно ответил император. Да и чем тут быть довольным, когда тот, кто должен быть поддержкой и опорой, собирается бежать, поджав хвост, вместо того, чтобы решать проблемы?
– Что по взрыву?
– Мы предполагали, а с недавних пор даже знали, что фанатики желают появиться в столице и устроить здесь нечто грандиозное. Но никто не думал, что они используют в качестве оружия изобретение Герхарда!
На последней фразе Георг все-таки не выдержал и повысил голос.
– Никто не думал, но использовали вы это прекрасно! – незамедлительно откликнулся второй племянник. В какой-то мере Кристиан его понимал. Неприятно осознавать, что тебя всего лишь использовали как отвлекающий маневр. Но лучше уж отвлекать, чем быть действительно виновным. – Даже Магдалу в столицу вызвали!
А Кениг разошелся не на шутку, решив сделать представление как можно более правдоподобным. С сестрой он близких отношений давно не поддерживал, а тут… Интересно было бы взглянуть на семейную встречу.
– Это было необходимо! – рыкнул император. – И не доставило мне никакого удовольствия! Если бы ты подумал не только о себе, то понял бы, что стоит на кону!
Герхард вскочил с места. Нет, что-то в нем определенно изменилось, обычно он вел себя куда сдержаннее.
– На кону – моя репутация! Но в бездну первозданную меня и мои патенты! Ты подумал, что будет с моим секретарем, на которую набросились ищейки из Тайной канцелярии? А Милисент? Ее наверняка до смерти перепугали! Но плевать на жизни обычных людей, тайная операция намного важнее!
Кристиан взглянул на сына. Тот сидел прямо, словно жердь проглотил, и даже не пытался вмешиваться. Лишь напряженно слушал и ждал продолжения. Знай он его похуже, решил бы, что Юстас переживает, но герцог видел, что здесь задета профессиональная гордость. В стране происходит что-то интересное, а лучшего агента отсылают на север собирать сплетни, вместо того, чтобы допустить до важного и сложного дела. Нет, конечно, гордость свою Юстас проглотит и будет работать по приказу и дальше, но вот это ущемленное чувство… Как бы не сорвался.
– Да, представь себе, мне плевать на чувства твоей любовницы-вдовушки и девицы из сомнительной семьи!
– Зачем же ты тогда присылал ей розы из личного сада? Не похоже на равнодушие, как и на поведение жениха, к которому скоро явится невеста! Решил пойти по стопам отца?
Георг оказался на ногах за считанные мгновения. Кресло рухнуло на пол с оглушительным грохотом. Следом вскочил Юстас, выставив руки в стороны обоих скандалистов.
– Спокойно! Давайте не будем усугублять!
– Усугублять? – едва слышно прошипел император.
Воздух сгустился, наполнившись тенями и едким запахом озона одновременно.
– Довольно! – рявкнул Кристиан и шарахнул по столу здоровым кулаком. Бутылка и рюмки звякнули. В кабинете стало оглушительно тихо. – Хватит, наговорились уже! Все хороши. Сели, живо!
Еще почти минуту они стояли, шумно дыша и меряясь взглядами, затем по очереди вернулись на места. Тени расступились, и воздух перестал потрескивать от напряжения. Последним сел Георг, поднимавший кресло.
– Теперь говорю я. О фанатиках я знал. Как и о готовящейся операции. Без подробностей, конечно. Мне они и не к чему. Все пошло не так, начиная с порта. Не предусмотрели возможность использования прирученной Тьмы против нас, потому что это было слишком маловероятно. Ошибка Тайной полиции. И разведки. Дальше из ситуации выжали максимум. Скандал вокруг Герхарда нужен для отвлечения внимания. Так как фанатиков не поймали, они что-то выкинут еще раз. А, учитывая, что все газеты трубят не о них, а о громком деле и скандале в императорской семье, они расслабятся и допустят ошибки. Обнаглеют от собственной безнаказанности. Не они первые, не они последние. Нам нужно лишь дождаться следующего шага. Второй раз Тьму использовать не станут. Слишком предсказуемо. Покушение на Герхарда тоже уже было. Мелко. Теперь они пойдут дальше. И здесь мне нужен Кениг, чтобы обсудить дальнейший план наших действий.
– Наших? – заинтересовано подался вперед Юстас.
– Наших. В тайны уже наигрались. Теперь нужно согласовать наши действия, в том числе направленные на публику. Раз уж все теперь в курсе и замешаны по самые уши. Возражения?
Ответом стала напряженная тишина.
– Вот и хорошо. А теперь…
Закончить ему не дали. Двери кабинета распахнулись, пропуская внутрь двух похожих и таких разных женщин.
– Что здесь происходит? – императрица Маргарита шла первой и выглядела скорее разгневанной, чем обеспокоенной. Но даже гнев ее казался блеклым. С оттенком раздражения от возникшего беспокойства. И вся она, пусть даже в императорских драгоценностях, выглядела неубедительной и гротескной. – Георг, магический фон нестабилен по всему дворцу! Даже до моего крыла донесло отголоски! Чем вы тут занимаетесь⁈
Ивон же, выступившая из-за плеча Ее Величества, ахнула вполне искренне:
– Кристиан! Почему ты не в постели⁈ Мальчики, неужели вы не видите, что ему плохо⁈
На плечи легли тонкие руки жены, и герцог подавился желанием возмутиться, когда она обогнула кресло и заглянула ему в глаза. Маргарита сразу же отошла на задний план, стала фоном для той, кто действительно мог что-то изменить.
– Элементали! Да ты весь горишь! – невесомое прикосновение пальцев ко лбу. – Георг, ему нужен доктор! Немедленно!
Голос герцогини неуловимо изменился, став требовательным и жестким:
– Не знаю, что именно вы здесь обсуждали, но надеюсь, это стоило того, чтобы рисковать здоровьем вашего дяди! Юстас, от тебя я подобного не ожидала! Герхард, что на тебя нашло? Георг, вы же братья! Нежели, не можете договориться мирно, не прибегая к магии и элементалям?
Дальше в кабинете появился секретарь, затем лакеи. Его подняли, куда-то повели, почти понесли. Голос Ивон отдалился, продолжая высказывать трем взрослым мужчинам, что они ведут себя как дети. А Кристиан… Он не сопротивлялся. Главное уже сделано. Мальчики в состоянии справиться с любой угрозой, но действовать им нужно вместе. И он сделал все, чтобы их объединить. Ведь иногда главное – не план, а вовремя отступить в сторону…
Великий герцог позволил себе закрыть глаза и провалиться в беспамятство.
Глава 25
О встречах и свидании…
День начался прекрасно. Радовало буквально все, начиная с погоды, баловавшей столицу теплом и солнышком, заканчивая долгожданным выходным и визитом к Моро, который несколько раз приходилось откладывать. К тому же, в сумочке лежал чек, выписанный герцогом. Там учитывалась и премия за библиотеку, и за помощь с цилиндрами, и даже компенсация моего испорченного костюма. Сумма получилась внушительной, а учитывая, что скоро должна была состояться выплата моей первой зарплаты, я решила, что можно не экономить и побаловать себя за все перенесенные волнения.
Бабушка всегда говорила, что хороший наряд способен излечить от любой обиды или грусти. А уж когда за этот наряд платит кто-то другой… Мечта.
Конечно, основным поводом для приподнятого настроения являлись документы, присланные Тайной полицией, где указывалось, что я являюсь всего лишь свидетелем по делу о взрыве. И то, какой-то там второй категории. С герцога обвинения еще не сняли, после возвращения из дворца он бродил по особняку хмурый и задумчивый, даже документам не слишком обрадовался, но в семейные тайны Сантамэлей я предпочитала не лезть. Хватало уже имеющихся.
И так, чувствуя себя свободной и счастливой, я посетила банк, где внесла указанную сумму на свой счет, забрала немного наличных на мелкие расходы, а затем прибыла в Модный дом Моро. Двухэтажное здание располагалось в стороне от центра столицы, в живописном месте с видом на реку и небольшой сквер. Весьма уютно и уединенно, вдали от шума и суеты.
Одна из помощниц мастера открыла дверь и проводила меня в небольшую гостиную подождать, пока Моро освободится. Ждать здесь приходилось довольно часто, учитывая все возрастающую популярность портного, поэтому в распоряжении посетительниц всегда имелись свежие пирожные, а также напитки. По летней поре мне предложили лимонад или холодный чай. Я выбрала второе и взяла со столика новый каталог, рекламирующий новинки, которые будут выпущены только осенью.
В отличие от других портных, работавших только на заказ, Моро не стеснялся выпускать готовое платье, которое в кратчайшие сроки мог подогнать по фигуре заказчицы. В каталоге публиковались типовые модели, которые мастер мог легко переделать под требовательный вкус. Однако новый выпуск оказался посвящен сумочкам. Не привычным объемным и довольно вместительным, а скорее элегантно-декоративным. Ремешок был заменен цепочкой из мелких звеньев, а сама сумочка имела небольшую прямоугольную форму и украшалась… Камнями. Драгоценными, полудрагоценными, судя по описанию, небольшими бусинами и каплями хрусталя, жемчугом и даже местами ракушками. Выглядело это в духе Моро – изысканно и вызывающе, но невероятно привлекательно.
– Откройте центральный разворот, там самое интересное.
Я так увлеклась каталогом, что совершенно забыла, что не одна в гостиной. Напротив, в углу у окна, сидела женщина в деловом костюме, явно заказанном здесь. Оливковый цвет, жакет с рукавами в три четверти, юбка, выглядящая как привычная – с завышенной талией и узкими бедрами, но на деле расходящаяся изящным куполом шатра, позволяющем хозяйке сидеть, закинув ногу на ногу. Блузка под жакетом имела весьма смелый вырез, на грани приличий, но все же не вульгарный. Рыжие волосы прижимала шляпка-таблетка в тон костюму. Выглядела посетительница интересно, но явно не принадлежала к высшему свету. Ни одна знатная дама не позволит себе подобную позу или вид.
– Благодарю. Вы уже все посмотрели?
– Скорее я приложила руку к его составлению, – женщина пригубила напиток из крохотной чашечки, в которой могли подать только кофе. – Теперь мне интересно, как будет воспринята идея, а у вас очень богатая мимика. Все можно понять по взгляду. Преступно упускать такой случай.
Мимика. Да, бабушка за нее часто ругала. И учила держать лицо. Стараться. Когда требовалось, я справлялась, но сейчас просто отдыхала, поэтому лицо отражало истинные эмоции. Досадно, что кто-то счел их слишком очевидными.
– Надеюсь, я вас не обидела, – собеседница явно заметила мою реакцию. – Прошу прощения за прямоту.
Раскаяния в ее голосе слышно не было. Впрочем, и обиды я не ощущала. Все же день слишком хорош, чтобы портить его подобными пустяками.
– Все в порядке, фрау…?
Пауза предполагала возможность представиться, чтобы беседа протекала в более дружеском ключе. И странно, что женщина не сделала это первой, ведь именно она начала диалог.
– Фройляйн Бистром. Можете называть меня Ульрике.
Фройляйн. Даже странно, учитывая ее возраст. А он явно ближе к четвертому десятку. Актрисы и певицы предпочитают называться вдовами или брать псевдонимы без фамилий, чтобы не выдавать свое положение – бабушка говорила, что так удобнее. Моя же собеседница явно ничего не скрывала, скорее даже демонстрировала.
– Фройляйн Ланге. Сабина. Очень приятно.
– Взаимно, – фройляйн Бистром неожиданно улыбнулась, окинув меня быстрым оценивающим взглядом, но более ничего не сказала.
Я сочла за лучшее вернуться к каталогу и открыла разворот. И даже замерла на мгновение. Он, действительно впечатлял. Для контраста были взяты яркие и притягивающие взгляд цвета – золото и красный. Первая сумочка напоминала песчаный пляж, на котором кто-то палочкой нарисовал узоры. Переливающийся шелк и более темные и насыщенные по цвету мелкие камушки, в сплетении которых местами проглядывали то руны, то просто завитки. Вторая же казалась горящим закатом с плавным переходом по цвету от золотистого до багрового. Камней на ней было немного, все же цвет и без того притягивал взгляд.
– Если в живую они выглядят хотя бы немного так, как на эскизе, коллекцию раскупят в первые же дни. А потом еще и заказывать будут постоянно.
Нет, ну какая прелесть. Может быть, оставить Моро заявку? Хотя, куда мне носить подобное? Не на встречи же с родственниками герцога. Великую герцогиню удар хватит, если я заявлюсь с чем-то подобным. На работе тоже не используешь. Все же настрой сумочка задает именно легкий. Для отдыха. Вечера. В одном из тех заведений, куда приличным фройляйн хода нет. Или все же рискнуть? Но тогда и платье нужно соответствующее. И премия как раз есть. Я хотела потратить ее на два новых костюма и какое-нибудь платье на осень. Если брать вечернее, выйдет дороже. Да и ткань…
– Что-нибудь понравилось? – вкрадчиво поинтересовалась посетительница, отвлекая от мук выбора.
– Да, но я такое не ношу. Работа не позволяет.
– Понимаю, но вам подошла бы песчаная. Оттенила бы цвет волос.
Ульрике чуть прищурила светлые глаза и склонила голову к плечу, рассматривая меня оценивающе. Как выставочный экземпляр. Или модель. Порой так смотрел Моро, когда мы спорили из-за фасона или цвета очередного наряда.
– Благодарю, но я все же остановлюсь на том, за чем пришла. Может быть, в следующий раз Моро выпустит подобные сумочки в более спокойной гамме.
– Интересная мысль, но повседневное использование исключает декоративные элементы, а именно они являются изюминкой коллекции. Впрочем, если использовать менее крупные камни и делать отдельные акценты на застежке и поиграть с материалами… Может получиться интересно. Спасибо за мысль.
Может, попросить добавить меня в долю, если коллекция будет создана? Впрочем, нет. Пока сбережений и дохода хватает, а дальше будет видно.
Нашу беседу прервало появление Моро собственной персоной. Невысокий, щуплый, с вечно растрепанными волосами и в халате, наброшенном прямо на рубашку и домашние брюки, мастер выглядел несерьезно. Глядя на наметившуюся лысину или живот, тщательно маскируемый складками, сложно поверить, что этот человек может создавать шедевры, приковывающие взгляды.
– О, две мои любимые музы наконец-то встретились! Как же я рад видеть вас обеих! Сабина, девочка моя, как ты похорошела! – Моро сжал мои ладони и звонко чмокнул воздух возле обеих щек. – Ульрике, чудо мое прекрасное, как тебе каталог⁈
С фройляйн Бистром мастер был чуть менее экспрессивен, позволив себе лишь поцеловать ей руку.
– Неплохо, – сдержанно ответила женщина. – И, судя по первой реакции, коллекция будет иметь успех. У меня уже есть новая идея. Обсудим после…
Она выразительно качнула головой в мою сторону, и Моро сразу же переключился.
– Конечно-конечно, подождешь еще немного? Велю принести тебе свежего кофе. Фройляйн, прошу пройти со мной, я готов выслушать ваши пожелания!
Мастер переключил все внимание на меня, и мы отправились в соседнюю комнату, точнее зал, значительно превосходящий размерами гостиную. Здесь хранились образцы тканей, стояли манекены с недоделанными нарядами, порхали помощницы и царила атмосфера творческого беспорядка.
– И что же моя прекрасная фройляйн желает сегодня? – поинтересовался Моро, отправляя меня на круглый подиум в центре. Перед ним полукругом располагались зеркала, в которых можно было рассмотреть себя со всех сторон.
Я встретилась взглядом с собственным отражением и… подумала, что проблем в моей жизни стало значительно больше, чем может покрыть пара костюмов.
– Платье. Вечернее. И ту сумочку из коллекции в песчаном цвете. Я готова оставить задаток.
– Ох, моя дорогая, какие задатки⁈ Тебе я отправлю ее сразу же, как придет. Оплатишь потом. А вот на счет платья надо пофантазировать… Где-то тут мне прислали новый, изысканный шелк…
Моро всплеснул руками и полез куда-то в закрома искать подходящую ткань, а я улыбнулась своему отражению. Деньги – всего лишь деньги. Герцогу наверняка понадобятся еще сверхурочные услуги. К тому же патент… Заработаю. А шанс получить эксклюзивную вещь выпадает не каждый день.
После Модного дома я снова вернулась в центр, теперь чтобы посетить выставку Небесных тел, открывшуюся в Музее естествознания. Сама выставка мало меня интересовала, но я любила Музей. Старинное, построенное еще тысячу лет назад здание, раньше использовавшееся как храм, затем несколько раз как дворец, и в итоге ставшее хранилищем диковинок нашего мира.
Первый раз меня привел сюда дедушка. Мне было двенадцать, мы приехали в столицу на несколько дней, чтобы встретиться с каким-то знакомым дедушки. Меня взяли с условием, что я буду хорошо себя вести и не создавать проблем. Я их и не создавала, была послушна и тиха. В итоге поездка продлилась почти неделю. Каждый день мы гуляли по городу, посещали выставки и Музеи, ели мороженое в центральном парке, слушали шарманщика, я даже поиграла с его мартышкой. Но больше всего мне запомнился именно Музей. И дело не в архитектурном наследии, в котором проявлялись черты поздне-изрилионской застройки. Нет, нас с дедом обоих очаровало совершенно иное.
Я подошла к дверям и запрокинула голову, разглядывая доступное только магам зрелище – старинное рунное плетение, созданное по всем классическим канонам и защищавшее здание столько веков. Самообновляющиеся элементы, узлы связок, спрятанные столь виртуозно, что до сих пор не нашелся тот, кто смог бы повторить или разрушить плетение. Да, оно выглядело громоздко, излишне сложно, но в то же время надежно и непоколебимо. Такие шедевры, как говорил дедушка, создаются раз в столетие. А иногда и в тысячелетие. Именно поэтому Музей не разрушился и даже ни разу не был затоплен, он не горел, не перестраивался, разве что добавлялись внутренние тонкие перегородки, не мешавшие плетению работать. Глядя на него, я всегда вспоминала тот первый восторг, который испытала, оказавшись здесь. А еще причину, по которой захотела стать рунологом. Чтобы однажды создать нечто подобное. Великое. И неподвластное времени.
– Фройляйн Ланге?
Я обернулась, встречаясь взглядом с молодым мужчиной выше меня на голову, его каштановые волосы на солнце отсвечивали яркой рыжиной, а глаза казались янтарными, при том, что веснушки на лице отсутствовали, а общий тон кожи был теплым – отличительные особенности сильных магов огня.
– Добрый день, герр Рофхогель, – мы договорились встретиться около входа, и мой кавалер пришел даже чуть раньше назначенного срока. Я протянула ему руку, и он с готовностью оставил на пальцах поцелуй.
– Вы сегодня чудесно выглядите, несмотря на все эти слухи и расследование…
Вот, неужели сложно не упоминать о столь неприятном в первые же минуты встречи? Лицо удалось удержать, все же к встрече я готовилась. Хлопнуть ресничками, изобразить удивление и недоумение.
– Вы читали эти кошмарные статьи в газетах?
– Я – нет, предпочитаю занимать свое время тренировками, но вот мои однокурсники…
Рохфогель заметно погрустнел. Летом он продолжал проживать на территории Академии, и хотя занятия не велись, имел доступ к тренировочным полигонам и лабораториям. К сожалению, носить Конрад тоже предпочитал форму, предназначенную для его факультета, а значит, наши свидания очень скоро перестанут быть тайной. Все же одежда весьма приметна.
– Да, боевые маги, к сожалению, часто бывают лишены чувства такта. К вам это, конечно, не относится.
Снова хлопнуть ресничками, пусть терзается совестью. Конечно же, предсказуемый боевик сразу же бросился убеждать меня, что совершенно не хотел задеть или обидеть, и вообще имел в виду что-то там совершенно иное. И не стоит ли нам уже пойти внутрь на выставку?
Я благосклонно выслушала весь поток слов, а затем грустно вздохнула и согласилась. Еще четверть часа помучается совестью, а затем нужно выдать что-нибудь о беспомощности юной фройляйн в этом кошмарном, жестоком мире. Пусть почувствует себя героем, пора уже заканчивать фарс и переходить к более решительным действиям.
Мы благополучно углубились в изучение тонкостей выставки рассматривая модель движения Небесных тел вокруг Солнца. На астрономии, которую я посещала только из необходимости, рассказывали, что наш мир изначально построен на шести элементах. И даже планеты отражают эту концепцию. Солнце – свет, Игнис – первая к нему планета – огонь, наша Терра – вторая по счету – земля, Аквария – голубая планета – вода, Хермес – огромный гигант, похожий на грозовую тучу – воздух, и самая далекая и почти незаметная на небе – Тенебра – тьма.
В модели, представленной на выставке, планеты были показаны относительно своих реальных размеров и положений их орбит. Оказалось, что герр Рохфогель невероятно увлечен теорией Небесных тел и вполне мог вести экскурсию, не прибегая к помощи пожилого гида. Мне удавалось слушать, улыбаться, изображать должный восторг, ненавязчиво поглаживая рукав спутника, а порой даже прикасаясь к его груди, что вызывало у него сбои в дыхании.
Все шло настолько прекрасно, что мне стоило бы заподозрить, что подобное не будет длиться вечно. Однако интуиция молчала, и раздавшийся громоподобный выстрел стал настоящим потрясением.
– Смерть Сантамэлям! Магия – зло! Маги должны умереть!
Огромный шар, изображавший Солнце, полыхнул и осыпался на пол сотней осколков. Вокруг заметались люди, кто-то закричал, снова раздались выстрелы, меня толкнули, потом рванули за плечо, отрывая от надежной руки боевого мага…
