Текст книги "Прикладная рунология (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
Глава 16
О приличиях…
В подвале было прохладно, но не сыро, благодаря продуманной системе вентиляции, которую придумал наверняка сам герцог, когда обустраивал свое логово. Все же маг воздуха вряд ли стал бы работать там, где этого самого воздуха не хватает. Странно, что бастарда императора вообще понесло под землю, но после знакомства с его семьей многие вопросы отпали.
Я поправила волосы, лезущие в глаза, и аккуратно перевернула плотную страницу, исписанную ровным, крупным почерком.
Руны плавно сливались в слова, а те в свою очередь складывались в неспешное повествование о жизни до нашествия Изрилионы. Основная сложность в понимании старого языка – многозначность известных и понятных символов. Реформа серьезно упростила язык, сделав его более четким и понятным, а часть символов навсегда оставив в прошлом, как лишние и по сути бесполезные.
Дедушка всегда ругался, когда начинал говорить о реформе. Как ученый, подробно изучавший рунологию, он считал, что именно изменение языка уничтожило интерес к науке. Мне оставалось только соглашаться, потому что в его доме иная точка зрения являлась неприемлемой. Сейчас, все глубже погружаясь в текст жизнеописания отца Арминия, а история начиналась именно с него, я невольно соглашалась с дедушкиными выводами.
Некоторые слова, сейчас утратившие смысл и встречающиеся порой только на страницах учебников, придавали истории более глубокий смысл и особое очарование. Как бы показывая отношения самого автора к происходящему.
Например, описание того, как вождь деревни отдал детей изрилионцам, помимо фактов приобретало оттенок печали и грусти именно благодаря речевым указателям. В тексте не приводились ни страдания матери, ни горе отца, но они незримо ощущались даже спустя столетия. И вся их последующая жизнь выглядела словно бы тусклой.
Интересно также было и то, что помимо Арминия, в Изрилиону отправился и младший сын вождя, о котором на истории не говорилось вообще ни слова. Также как и о других детях, рожденных уже после отъезда старших. Таким образом, род Сантамэлей выглядел куда более разветвленным, чем казалось.
Я потерла переносицу и прикрыла глаза, давая им отдохнуть. Словарь староимперского лежал рядом с изучаемым трактатом, чтобы облегчить понимание некоторых сочетаний. Точность перевода важна для понимания особенностей авторского стиля. Помимо эмоциональной окраски каждый летописец использует привычные для себя обороты, которые повторяются от страницы к странице, что серьезно облегчает задачу. Со временем. На первых же порах приходится тщательно изучать каждую закорючку, чтобы не допустить двоякого толкования.
Да, герцог, как и я, и любой другой, изучавший старый язык, сможет уловить общую направленность текста и перечень отдельных событий, но мне требовалась куда более глубокая оценка.
Суть истории разрушала известную сказку о Сантамэлях, делала ее более реалистичной, а от того жестокой и правдивой. Жизнь племени до прихода Изрилионы упоминались лишь вскользь, но сожаление, которое испытывал автор, порой срываясь на описание прежних дней, заставляло задуматься. Какой могла бы быть Империя без этого завоевания? И существовала бы она вообще?
– Фройляйн Ланге? Вы здесь?
Удивленный голос работодателя отвлек меня от философских мыслей, щедро навеянных изучением истории. Герцог быстро пересек комнату и остановился у стола, изучая мое рабочее место. Выглядел он каким-то неопрятным. Шейный платок не завязан, волосы в беспорядке, как и весь внешний вид. Сразу понятно, откуда прибыл, и что ночь у него закончилась хорошо.
– А где еще я, по-вашему, должна находиться? – удержаться от колкости было выше моих сил.
– Но ведь у вас сегодня выходной, – звучал мужчина несколько растерянно.
– Зато вчерашний рабочий день пришлось потратить на сборы для встречи с вашей семьей.
Вот зачем он вообще сюда спустился? Занималась делом, никого не трогала, сидела в тишине и спокойствии – нет, нужно ворваться и все испортить.
– Да, но я не ожидал, что вы сегодня будете работать. Можете отдохнуть…
– Ваша Светлость, – голос ожидаемо зазвенел от раздражения, – спешу вам напомнить, что вы наняли меня для работы над определенным проектом, которым на этой неделе мы не занимались совсем, потому что сначала посещали ваш завод, затем восстанавливались после покушения, потом занимались еще одним проектом, а вчера наносили визит вашим родственникам. Я, конечно, понимала, что работа вашим секретарем будет насыщенной и интересной, но вам не кажется, что такое количество событий уже несколько чересчур?
– Вам не понравился ужин? – неожиданно миролюбиво поинтересовался Герхард, усаживаясь на ближайший свободный стул, и половина моего запала резко пропала. Все же подсознательно я рассчитывала на перепалку, а не на участливый тон. Но раз так, можно и поделиться наболевшим.
– Дело не в ужине. Просто… Я чувствую себя породистой собачкой, которую все считают нужным погладить, оценить и почесать за ушком! Еще и накормить чем-нибудь вкусным и вредным!
– В каком смысле?
– В самом прямом! Зачем ваш брат прислал мне цветы?
Треклятый букет дорогущих императорских роз цвета венозной крови с черной канвой по краям лепестков, пришедший сегодня утром с короткой запиской, тисненой золотом на бархатной бумаге, отбил мне аппетит до самого обеда.
– Цветы? – на лице герцога показалось очень странное выражение, будто он одновременно хочет и не хочет о чем-то говорить.
– Да, цветы! Вы могли видеть их в холле! Я попросила оставить их там. А лучше сразу выбросить. Или вернуть обратно! Меня не интересуют знаки внимания вашего скорбящего родственника, который через месяц встречает невесту!
– Невесту?
Теперь он удивился, что вызвало во мне новый приступ негодования.
– Вы не знали? Неужели вы не читаете газеты⁈
– А вы разве читаете?
– Сегодня пришлось! Имперский вестник сообщает, что прибытие принцессы из Апии, сопровождаемой посольством, может говорить только об одном – желании императора заключить повторный брак. Если о таком пишут газеты, то вся столица должна греметь от сплетен. А ваш брат, вместо того, чтобы и дальше играть роль образцового вдовца, решил оказывать знаки внимания мне! А если об этом тоже напишут в газетах⁈
Подобная перспектива выглядела просто чудовищной. Мало того, что я могу попасть на первые страницы каких-то мелких газетенок, так еще и как потенциальная любовница императора. Хуже не придумаешь. Нет, мне нужна безупречная репутация. Скандалы совершенно ни к чему. Хватит и того, что пришлось устроиться на работу к бастарду.
Я сделала медленный и глубокий вдох, пытаясь успокоиться и взять разбушевавшиеся эмоции под контроль.
– Ваша Светлость, – работодатель, успевший погрузиться в какие-то свои мысли, вздрогнул от вкрадчивости моего тона, – мне нужна ваша помощь и защита, как единственного человека, который в данный момент несет полную ответственность за мою репутацию.
Проникновенный, долгий взгляд. Главное – не переиграть. Нужно немного надрыва отчаяния и искренней веры в его возможности. Когда женщина видит в мужчине своего спасителя, у того просто не остается выбора. Поневоле приходится соответствовать.
– Что? – герцог кашлянул, пытаясь изгнать из голоса предательскую слабость. Испугался, бедняжка. – Вы о чем?
– В отсутствие рядом отца, мужа или других родственников мужского пола я могу рассчитывать на защиту лишь от вас. В Академии подобная обязанность лежала на ректоре. – И справлялся он с ней из рук вон плохо, учитывая взаимные похождения студентов и студенток, но тут главное, чтобы не было насилия и скандалов, а все остальное – детали, которые никого уже не волнуют. – И я надеялась, что стены учебного заведения и дальше будут защищать меня от подобного, но теперь…
Сделать многозначительную паузу. Пусть думает. Под проникновенным взглядом думаться должно хорошо и в нужную сторону. К тому же, насколько я успела понять, Герхард во многом старомоден. Соответственно, поборник морали. Как с моралью уживается любовница пока непонятно, но и неважно, лишь бы меня не касалось.
Мужчина заерзал на стуле, затем нахмурился, прочистил горло, явно собираясь с мыслями, и резко выдохнул.
– То есть вам неприятно внимание императора?
– Абсолютно.
– Но ведь вчера вы говорили с ним вполне благосклонно…
– Он же император! – я всплеснула руками. Мужчины иногда не понимают элементарных вещей. – Я не могу сделать вид, что не замечаю его или ответить ему резко и грубо. Что, если у него плохое настроение, и он решит что-нибудь сделать? Ваш дядя вчера вполне успешно намекнул на некоторые родовые черты. Я не хочу становиться скелетом в стене! Или в подвале!
– Георг не стал бы… – попытался защитить брата работодатель, но быстро умолк. – Хотя… Все возможно. Хорошо, я поговорю с ним, раз вы так просите. Пусть это и несколько неожиданно…
То есть считается, что раз император одарил женщину своим вниманием, она должна сразу же воспарить от счастья и немедленно быть готовой прыгнуть к нему в постель? Надеюсь, эта черта у Сантамэлей не семейная.
– Благодарю вас, Ваша Светлость!
Герцог не ответил, только одарил меня странным взглядом и поспешил уйти. А я выдохнула, когда за ним закрылась дверь. Нет, никакое внимание императора мне не нужно. Ни сейчас, ни потом. Все должно быть как можно тише и спокойнее. Достаточно безопасно, чтобы барон Рохфогель ничего не заподозрил.
На мое письмо с извинениями пришел довольно приятный ответ, который тоже доставили сегодня утром. Завтра встреча состоится, и мы будем невинно беседовать в библиотеке о старинных трудах по магии огня. К счастью, в герцогской библиотеке мне удалось ознакомиться с несколькими весьма интересными экземплярами, о которых можно будет упомянуть для разжигания интереса. А дальше… дальше будет видно. Так или иначе, к концу лета все должно закончиться. Не стоит растягивать кульминацию пьесы, иначе интерес зрителя может пропасть.
Я снова склонилась над рукописью, углубляясь в перевод и перипетии чужой жизни, в которых так легко потеряться и забыть о реальности…
Глава 17
О происшествиях…
Здесь остро пахло рыбой, солью, водорослями и дымом. Подувший с востока ветер принес неожиданный аромат пряностей – прибыл груз из Апии. На ближайшем корабле капитан распекал зазевавшегося помощника, смешивая имперские и изрилионские ругательства. На следующем – полным ходом шла разгрузка тканей, груза хрупкого и ценного, что существенно замедляло процесс.
Пара шатающихся матросов возвращалась на корабль, старательно держась на ногах и обходя попадающиеся препятствия по широкой дуге. Портовые шлюхи днем обычно не попадались, но одна с размазанной по лицу косметикой и синяком во всю челюсть куда-то брела, не особенно выбирая дорогу. Матросы замычали было одобрительно в ее сторону, но споткнулись на ровном месте и больше уже никуда не торопились.
Кристиан привычно обогнул возникшее естественное препятствие, увернулся от жадных, шаловливых ручек путаны, безошибочно почуявшей обеспеченного клиента, и продолжил путь к дальнему пирсу. Сейчас там швартовался корабль из Альбиона, и вместе с ним на родную землю возвращался старый знакомый. Выглядел герцог неприметно: фуражка, свободные штаны, тельняшка и наброшенная сверху моряцкая куртка. Со стороны сразу и не разберешь – капитан обнищавшего судна или просто престарелый матрос.
Охрана двигалась параллельным курсом слева и справа, не мешая, но и не спуская глаз с происходящего вокруг. Годы юности, когда Кристиан позволял себе подобные вылазки без прикрытия, безвозвратно ушли. С возрастом и опытом приходит здоровая осторожность, а еще понимание, что ты не всесилен и не всевластен. Будь ты хоть трижды наследник рода Сантамэль. Императоры тоже смертны, что Георг прекрасно доказал.
Мимо провезли груз, укрытый брезентом. Судя по отклику, пришедшему после простого сканирования – металл высокого качества. Скорее всего, поставка для одного из заводов. В последние годы вокруг столицы их образовалось достаточно. Не только Герхард занимался изобретательством и инженерией. Постепенно жизнь менялась, превращаясь из привычной и знакомой в нечто совершенно непредсказуемое.
«Принцесса моря» – потрепанное торговое судно, явившееся сюда с грузом для продажи и последующей закупки, выглядело обыкновенным. Непримечательным. Простым. От таких не ждешь ни чудес по скорости, ни правдивости в бумагах. С первого взгляда ясно, что где-то там есть и сундуки с двойным дном, и скрытые тайники, и контрабанды товаров, которые и позволяют капитану сводить концы с концами. Начальнику порта он наверняка заплатит больше необходимого, чтобы проверка прошла поверхностно, и столько же отсыпет перед отплытием, чтобы уйти в нужное время. Ничего нового. Поэтому для шпионажа чаще всего и выбирают такие суда. Поди угадай, кто из них просто промышляет ради собственной выгоды, а кто – идейный.
Кристиан усмехнулся, почесал проклюнувшуюся щетину, которую специально не брил после семейного ужина, и остановился подождать в сторонке, у стены одного из складов, где на него мало кто обратил бы внимание. Чуть дальше располагались доки, один из которых как раз выпускал на воду отремонтированное судно. Остальные пустовали.
Мимо сновали рабочие, занятые повседневными делами. Солнце светило во всю, постепенно прогревая воздух и обещая жаркий полдень, что не способствовало сохранности товаров. Капитаны старались ускорить разгрузку, матросы не торопились шевелиться. Все как обычно. Но что-то смутное не давало расслабиться. Словно какая-то мысль настойчиво царапалась в голове, стараясь пробиться в сознание.
Кристиан хмурился, вглядывался в людей и корабли, пытаясь поймать ускользающее ощущение и не мог. Сейчас пригодился бы зоркий взгляд Ульрике и ее категоричное мнение, выраженное в безапелляционной манере. Раньше она всегда составляла ему компанию. Бывшей воровке невероятно шел костюм юного матроса и торчащие из-под кепки рыжие пряди. Ругаться она могла похлеще любого из местных, пить – наравне, а при необходимости, и ножом исполосовать, демонстрируя немалые навыки. Детство, проведенное в трущобах столицы, научило ее выживать. Может быть, поэтому, со временем, забава перестала быть смешной.
Берти появился в тот момент, когда герцог почти сумел понять, что не давало ему покоя. По сходням бодро сошел дюжий матрос с мешком на плече. Распахнутая куртка, полосатая тельняшка, темные широкие брюки. Вечная щетина покрывала нижнюю половину лица. Верхнюю – закрывал козырек от кепки. Берти двигался широким, уверенным шагом свободного от обязательств человека. Его никто не окликнул и не попросил задержаться. Устраиваясь на судно, старый знакомый всегда четко оговаривал условия, и еще никому не приходило в голову пересматривать их постфактум. Аргументы в виде огромных кулаков быстро сводили подобное желание на нет.
Кристиан вышел из тени и неторопливо направился навстречу. Матрос заметил его издали и криво усмехнулся, а стоило поравняться, и мешок с вещами полетел под ноги, а его стиснули в медвежьи объятия. Герцог привычно сжал в ответ, вдыхая кисловатый запах пота и соли.
– Сто лет не виделись! – Берти отодвинулся и окинул его быстрым взглядом. – Ты постарел!
– На себя посмотри! – привычно ответил дядя императора, отмечая легкую седину на подбородке друга и морщины возле глаз. – Весь просолился.
– За тем и живу, братишка.
Берти открыто улыбнулся, сдвинув кепку со лба. Блеснули ярко-голубые глаза. Без тени от козырька становилось заметно, насколько правильные у мужчины черты лица. Ровные, аккуратные, совершенно непривычные для матроса его возраста. Как и целые зубы в полном составе. Альберт-Ханс-Теодор фон Хартман пусть и покинул отчий дом в восемнадцать, предпочтя родовой гордости морскую свободу, однако образование успел получить полное и со своим даром обращался весьма искусно.
– В кабак? Расскажешь, что нового увидел в Альбионе?
– Пошли. Ты мне тоже расскажешь, что тут изменилось, пока меня не было.
Однако уйти они не успели. Уже через пару шагов мелкое, неприятное ощущение внутри вдруг сменилось резко нахлынувшим ощущением ужаса, от которого Кристиан остановился и схватился за грудь, а затем обернулся, безошибочно находя источник угрозы. Корабль с тканями.
– Что случилось? – Берти ухватил его за плечо и взглянул в ту же сторону, пытаясь понять, в чем дело.
– Тьма… – выдохнул герцог, быстро соображая, что делать, но не успел.
Взрыв прогремел уже в следующую секунду. Матросов мгновенно смело с палубы, корабль затянуло темными клубами, похожими на дым. Вокруг закричали и заметались люди. Сквозь черноту промелькнули отблески пламени. Кто-то выбежал из него, пытаясь спастись, и рухнул в воду.
К застывшим мужчинам с обеих сторон подбежала охрана:
– Ваше Высочество, нужно немедленно уходить, – старший по смене сжал его плечо, намереваясь утянуть в сторону, но Кристиан резко тряхнул плечами, сбрасывая с себя чужие руки.
– Отставить! Тьму оставлять нельзя. Оцепите периметр. Организуйте мне здесь пустырь. Тех, кто вступил в контакт, не выпускать.
Охранник не колебался, привычный к его приказам, только взгляд на мгновение сверкнул укоризной. А дальше послышались резкие команды:
– Организовать периметр! Всех неконтактных убрать! Быстро!
И шесть человек бросились в стороны, пинками и тычками разгоняя уцелевших.
Кристиан не отводил взгляд от того места, где под водой скрылось объятое тьмой тело. Корабль уже полностью затянуло черным туманом, который пока еще не полз в сторону берега. Пока. А то, что так будет, лишь вопрос времени, которое стремительно уходило.
– Я так понимаю, отпуск мне не светит… – выдохнул за спиной Берти, снова бросая мешок на землю, а следом за ним и кепку с курткой. – Командуй, братишка.
– Достань утопленника. Не хватало еще, чтобы у нас началась эпидемия. Я уберу сходни, потом постараюсь утихомирить Тьму, а ты отгонишь корабль подальше.
– Понял.
Не задавая более вопросов матрос направился к воде. С каждым шагом его фигуру словно затягивала белесая дымка, которая постепенно принимала все более устойчивую и плотную форму тонкой гибкой пленки. Хартманы всегда были водниками, и как носитель лишь одной стихии, имея высокую связь с элементалем, Альберт мог применить полное слияние, что сейчас и происходило.
Кристиан подобным баловаться не мог, поэтому призвал всех подвластных элементалей одновременно. Запах дыма стал сильнее, слева вырос алый силуэт, справа возвысилось нагромождение глины, а за спиной шевельнулась привычная тень.
Первым делом в ход пошла земля. Резкая волна, пробежавшая по пирсу, и единственный путь для тьмы от корабля к берегу рухнул в воду. Щупальца черного тумана обиженно оборвались и вновь любопытно потянулись вперед. Отсутствие материальной опоры удержит разбушевавшуюся стихию ненадолго. Требовалось нечто иное.
Герцог шагнул вперед, невольно сокращая дистанцию. Резко шевельнул рукой, отправляя вперед элементаля огня – стоило унять разгорающийся пожар, терзавший судно. Еще не хватало, чтобы пламя добралось до угля. Тогда первый взрыв покажется детской пугалкой.
Гибкая саламандра размером с некрупного крокодила нырнула в черный туман. Сначала могло показаться, что ничего не происходит, но всполохи пламени начали проглядывать все реже. Жар спадал. Раздосадованная тьма попыталась схватить юркого недруга, но Кристиан не позволил, сразу же отозвав элементаля. Берти тем временем уже поднимал над поверхностью крупную каплю, обнимающую тело несчастного, оказавшегося в эпицентре. Почерневшее, то ли обожженное, то ли пропитавшееся тьмой.
В отличие от других стихий черный туман обладал на редкость разрушительной силой. Он порождал болезни, иссушал земли, отравлял воду, превращал пламя во взрывную смесь. До исследований Герхарда считалось, что тьму приручить невозможно. Однако у племянника получилось.
Кристиан вздохнул, проследив, как тело плавно опускается в стороне. Стоило ему коснуться земли, и герцог заставил встопорщиться камень вокруг, а затем укрыл тело глиной, образуя временный барьер для заразы. Берти, с головы до ног укрытый водной пленкой, медленно кивнул, показывая готовность перейти к следующему этапу.
Герцог огляделся, отмечая, что охрана со своей задачей справилась и уже успела разогнать большую часть людей. На соседних судах шла быстрая эвакуация. «Принцесса моря», стоявшая с краю, у самого входа в порт, уже отшвартовалась и спешно разворачивалась, чтобы отплыть. Остальные и хотели бы последовать за ней, но требовалось обогнуть объятое тьмой судно. Смельчаков пока не нашлось.
Дядя императора сделал еще один шаг и потянулся к безумствующей стихии. Справиться с ней сейчас мог бы только Герхард, ему бы хватило сил удержать и заставить ее изменить газообразное состояние на жидкое, в котором тьма была более опасна, но в то же время инертна. Медлительна. Проще поддавалась контролю.
На такой подвиг сил у него не хватит. Оставалось только замедлить движение.
Кристиан несколько раз сжал и разжал пальцы, отпустил элементаля земли и сосредоточился на оставшейся стихии. Тьма была дикой. Раздраженной. Как пчелиный разбушевавшийся рой. Его элементаль, довольно слабый, если сравнивать с Окумом, мог потеряться в этом рое и выйти из-под контроля. Действовать предстояло крайне осторожно.
Маг нащупал эпицентр вихря, расположенный ближе к мостику. Коснулся его, вызвав раздраженную волну и шипение.
– Шалишь… Ну-ка…
Второй раз он взялся за эпицентр уже увереннее. Спокойнее. Как хозяин. Тьма лишь пошла рябью. Стоило продолжать.
– Хорошо… Хорошо… Давай-ка мы с тобой подружимся…
Герцог аккуратно подтолкнул вихрь в обратном направлении, заставляя собирать распустившиеся щупальца тумана, вновь потянувшиеся к берегу. Берти под его прикрытием как раз создавал вокруг корабля искусственное течение, призванное убрать его подальше от соседей.
Туман начал двигаться медленнее, успокоенный прикосновениями элементаля и его хозяина. Его прибивало к палубе, и становилось видно, что пожар утих, но мостик перестал существовать, как и труба, и товар, ожидавший своей очереди. Тьма сжирала все, до чего добиралась, и здесь, в гневе, она стремилась лишь к уничтожению.
Корабль медленно отошел от берега, плавно покачиваясь и держась на расстоянии от ближайших соседей. Альберт держал его уверенно. Кристиану оставалось лишь следить за тем, чтобы тьма не разбушевалась снова. И пока все удавалось. Хотя по лицу уже тек пот, а нателка прилипла к спине. Работать с землей и огнем ему удавалось куда лучше, но сейчас других магов с даром тьмы под рукой не было. Приходилось справляться в одиночку.
Корабль уже преодолел достаточное расстояние, отдаляясь от берега. Его вполне можно было оставить дрейфовать в ожидании прибытия специалистов, которые сведут последствия воздействия к минимуму и наведут порядок. Тем более, что начальник порта уже мелькал на периферии. Кристиана он в лицо не знал, но охрана наверняка ткнула его носом в знак Сантамэлей, после чего вопросы отпали. Не гулять ему здесь больше неузнанным…
Все шло так гладко, что следовало бы догадаться, что хорошим это не кончится, но Кристиан понадеялся на удачу. Зря. Неожиданно успокоенная стихия рванулась из его рук и полыхнула такой яростью, что о контроле речь уже не шла. А потом раздался взрыв…
