Текст книги "Прикладная рунология (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
Глава 35
О скорости…
К особняку Герхарда Милисент подъехала к тому времени, когда хозяин дома уже должен был отправиться во дворец, то есть достаточно поздно. Днем торжественная встреча невесты при въезде в столицу уже состоялась, но на вечернем приеме «встреча» должна повториться, и принимающая сторона соберется заранее, чтобы подготовиться и проверить, все ли в порядке. Конечно, когда за дело берется Великий герцог, порядок будет соблюден в любом случае, но традиции есть традиции.
Сейчас они играли на руку, потому что отсутствие Герхарда бывшую баронессу как раз устраивало. Хотелось поговорить с его секретарем с глазу на глаз. Кое-что в пересказанной истории не давало ей покоя, и, как подсказывала интуиция, позже могло обернуться проблемами.
Милисент оставила авто около особняка, провела рукой по юбке, убеждаясь в отсутствии лишних складок, еще раз порадовалась, что заказала костюм у Моро и позвонила в дверь. Открывший ей дворецкий удивленным не выглядел:
– Фрау Шнайдер, чем могу быть полезен?
– Где я могу найти фройляйн Ланге?
Вдова сняла перчатки и бросила их на столик вместе с сумочкой, туда же отправилась шляпка. Короткий взгляд в зеркало подтвердил, что прическа в виде скромного узла на затылке выглядит безукоризненно, а темно-синяя, почти черная ткань выгодно подчеркивала цвет глаз и белизну кожи. Да, покупка определенно успешна.
– В библиотеке, фрау. Секретарь Его Светлости работает допоздна.
– Благодарю. Я ненадолго отвлеку ее от исследований и скоро уеду. Ничего не нужно.
Не надо, чтобы их отвлекали лишними пустяками, разговор и без того может оказаться неприятным.
– Как скажете, фрау.
Дворецкий величественно удалился, а она направилась в библиотеку, в очередной раз прогоняя в голове вопросы, с которых следовало начать. Для беседы на скользкую тему всегда есть несколько путей. Одни предполагают плавную подводку к нужному вопросу, другие же более прямолинейны, а некоторые предполагают даже ошарашить собеседника вульгарным выходом за грани приличий.
Милисент всегда использовала первый вариант, и только с Герхардом позволяла себе действовать прямо. Но его секретарь уже продемонстрировала актерский талант, как и эмоциональность, свойственную юности. С ней еще предстояло выяснить, какой путь избрать.
Перед дверью фрау Шнайдер глубоко вдохнула, улыбнулась и вошла, решив начать с демонстрации дружелюбия:
– Добрый вечер, фройляйн…
Слова застыли на языке, когда взгляд наткнулся на изящную фигурку, застывшую у стола с подшивками газет. Широко распахнутые, покрасневшие явно от недосыпа глаза и бледное, искаженное лицо мгновенно уничтожили весь настрой.
– Элементали, что случилось⁈
– Выставка… Полнолуние… – забормотала девушка, а Милисент сама не поняла, как пересекла разделявшее их расстояние и заглянула на зажатую в побелевших пальцах страницу. Рекламные объявления месячной давности. Выставка только одна. Что-то об астрономии.
– Давайте присядем, и вы мне все объясните, – она осторожно потянула газетный лист из судорожно сжатых пальцев, но секретарь неожиданно сама их разжала и схватила ее за плечо, ощутимо тряхнув.
– Вы не понимаете! Это сегодня! – тонкий голосок сорвался на визгливый фальцет, резанувший по ушам. – Сегодня! А там помолвка! А они напали на выставку! Что если это не случайно⁈
Из потока слов баронесса смогла понять только то, что до нее пытаются донести нечто важное. А учитывая возбужденное состояние девушки, сделать ей это совершенно непросто.
– Так, – она положила ладонь на плечо внучки профессора, сместив пальцы так, чтобы коснуться открытой кожи. – Сделайте глубокий вдох и постарайтесь объяснить еще раз. Что происходит сегодня помимо помолвки императора?
– Ночь Всех Звезд! Арминий получил силу в такую ночь!
Девица сорвалась с места, прервав воздействие. Даже запустить обычную проверку физического состояния не удалось! Оставалось только следовать за ней и слушать, пытаясь вникнуть в объяснения. Благо она то ли взяла себя в руки, то ли сработала привычка, но факты теперь сыпались коротко и укладывались в общую картину.
– Вот! Смотрите! Этот знак, – на стол легла старая рукопись с изображением довольно известного символа. – Я нашла все элементы, они указывают на время и компоненты. Основной из них – кровь! Древние считали, что в Ночь Всех Звезд элементали обретают небывалую мощь. Видимо поэтому договор вообще удалось заключить. И эта ночь сегодня! Сегодня! Фанатики напали на выставку, которая должна была закончится сегодня наблюдением за парадом планет! Вы понимаете⁈
Милисент сглотнула неожиданно появившийся в горле комок. По спине прошел холодок, будто сквозняком потянуло. Она перехватила ладонь девушки и сжала, отправляя по телу сканирующую волну, знакомую любому целителю-воднику.
– Вы уверены в своих выкладках? – голос сел и звучал глухо.
– Конечно! Вы помните обозначения планет из астрономии? – свободной рукой фройляйн дернула лист бумаги и начала быстро изображать на нем смутно знакомые руны.
Вдова резко отдернула ладонь и нервно сжала пальцы, но ее жест остался без внимания. Увлекаясь теорией девушка, как и Герхард, переставала замечать что-либо вокруг. Милисент же смотрела на нее, продолжая слушать пояснения и пытаясь понять результат сканирования.
Отклик был столь быстрым и неожиданным, что она едва не вскрикнула. Пришлось даже закусить щеку изнутри, чтобы не выдать себя. Конечно, внучка профессора была истощена физически. Мало спала. Испытывала сильное нервное напряжение. Но имелось еще одно обстоятельство, которое разом объясняло все недоговорки. Надобность в задуманном разговоре отпала, но теперь на глазах возникала другая.
Завершенный символ, идентичный начертанному в книге, оказался перед ней. Сантамэль. Если все правда, за такой секрет могут и убить. А если нападение на выставку неслучайно…
– Видите? Все сходится! Но герцог уже уехал! Я не знаю, как его предупредить! А это ведь важно!
Милисент прикрыла глаза. Важно, конечно важно. Случайностей не бывает, это она узнала еще в браке, когда муженек планировал заговор. Сейчас ее затошнило так же, как и в тот вечер, когда правда выплыла наружу. Желудок скрутило привычным спазмом, который удалось подавить. Баронесса медленно выдохнула и взглянула на собеседницу, выглядевшую испуганной и несчастной. Совсем как и она когда-то…
– Вы правы. Герцога нужно предупредить. Пусть даже ничего не случится, чем скорее он узнает о вашем открытии, тем лучше. – Она открыто потянулась к лицу девушку, желая успокоить, но в последний момент вместо щеки коснулась шеи. – А вам нужно отдохнуть. Вы мало спали в последнее время. Устали. К тому же столько переживали. Смерть бабушки – такая трагедия. Кем бы она там ни была…
Неважно, что говорить, все дело в интонации, чем монотоннее, тем проще воздействовать. С магами всегда сложнее, чем с людьми, но при должном умении и опыте хватит и нескольких мгновений. К тому же девочка действительно устала…
– Да, но… Вы сможете… я…
Когда фройляйн ожидаемо покачнулась, вдова подхватила ее под руку и усадила на стул. Благо девушка была миниатюрной, а в последнее время еще и мало ела. Выглядела она ужасно, глубокий продолжительный сон пойдет только на пользу. Милисент положила руки секретаря на стол, а уже на них аккуратно пристроила голову. Как будто сон возник во время работы. Слуги не удивятся. А когда фройляйн проснется, уже наступит утро. Герхард вернется и все объяснит.
Лист с символом и дополнительными обозначениями она забрала и сунула в карман жакета. Затем вернулась за газетой и оторвала рекламный лист. Еще раз окинула библиотеку взглядом. Заметила поднос с чаем. Щедро плеснула в чашку заварки и выпила в два глотка почти остывший напиток. Вернула посуду на место и быстро покинула комнату.
Перед выходом она схватила оставленные вещи, невольно снова глянула на себя в зеркало. Прошло каких-то полчаса, а черты лица уже заострились, и в глазах появилось знакомые испуганное выражение. Как же она оказывается отвыкла бояться за последние пять лет. Расслабилась в спокойной, тихой, сытой жизни. И теперь пришло время отдавать долги…
За руль Милисент садилась, уже зная, куда поедет. Во дворец ее без приглашения не пустят. В Тайной полиции вряд ли остался кто-то толковый. Хартмана наверняка пригласили на торжество, и вряд ли он смог отвертеться. Все же помолвка императора, старый граф не простит младшему сыну отсутствие. Оставался только один вариант…
До дома Ульрике она домчалась за каких-то полчаса, два раза едва не попав в аварию. Охранник открыл почти сразу. Узнал гостью и поспешил шагнуть в сторону, освобождая дорогу. Милисент пролетела коротким коридором и ворвалась в гостиную, где хозяйка дома задумчиво потягивала кофе, что-то читая.
– Что случилось? – спросила она, поднимая взгляд от страницы.
– Секретарь Герхарда сделала открытие и теперь считает, что императору грозит опасность, – на одном дыхании произнесла баронесса и потянула из кармана листы бумаги.
Стоит отдать должное любовнице Великого герцога – слушать она умела. Молча, не перебивая и не задавая лишних вопросов. Выражение лица тоже не менялось, оставаясь каменным. Только голубые глаза становились все светлее с каждой фразой из-за сужающихся зрачков.
В пересказе история выглядела странно и коряво. Неубедительно. Внутренне гостья уже готовилась просить, настаивать и объяснять по второму и третьему кругу, но когда слова иссякли, бывшая воровка отложила книгу, которую до сих пор держала в руках, и встала.
– Едем во дворец, – Ульрике прошла мимо и направилась прочь из гостиной, а затем по лестнице наверх, продолжая говорить. – Если даже это просто совпадение, а у девчонки нервный срыв и разыгравшаяся фантазия, Кристиан должен знать. Не представляю, как фанатики могли узнать про Ночь Всех Звезд и прочее, но если есть даже крохотный шанс, что на дворец нападут, мы должны предупредить.
Хозяйка дома, не сбавляя шага, залетела в спальню и прошла к шкафу, из которого сразу же достала брюки, рубашку и куртку. Гостья, невольно влетевшая следом, отвернулась и прикрыла дверь.
– Как мы попадем во дворец? – листы бумаги она снова сложила и сунула в карман. Облегчение от того, что ее поняли и не засмеяли, волной прошло от макушки до пят. Стало чуть спокойнее.
– У меня есть пропуск на крайний случай. Я никогда им не пользовалась, но стража предупреждена. Кристиана позовут, как только станет возможно. Надеюсь, мы ошибаемся.
Шорох за спиной ненадолго стих, и Милисент обернулась. Ульрике как раз закручивала волосы на макушке и одевала берет. Закончив с головным убором, она, на ходу заправляя рубашку и одергивая куртку, прошла к комоду. Выдвинула верхний ящик и принялась копаться в нем.
– Он будет сильно зол? – вызывать гнев Великого герцога не хотелось, но… Герхард поехал во дворец. И при мысли о том, что с ним может что-то случится, становилось неуютно. Да, его уже пытались убить. И даже не один раз, но тогда опасность мелькала мимо, едва замеченная. Милисент даже не успевала ее осознать, как все уже заканчивалось, и ее любовнику требовался лишь отдых и утешение. А теперь угроза вдруг стала реальной. И чем дальше, тем более реальной она казалась.
– Кристиан? Вряд ли. Он, конечно, не любит, когда я и Ивон находимся в одном месте, но когда выслушает и оценит угрозу… Поверь, порой он придает значение даже еще более незначительным и, на первый взгляд, глупым историям. Возьми.
Перед ней на комод лег перстень с крупным сапфиром, от которого волнами расходилась сила. Вода. Защита. Баронесса надела артефакт на указательный палец левой руки. Ульрике как раз закончила распределять по пальцам кольца и достала уже из другого ящика револьвер, который сразу же стала заряжать.
– Думаешь, он нам понадобится? – голос снова сел, а в коленях появилась слабость. Захотелось присесть и немного побыть в тишине. Может быть, любовница герцога вообще без нее справится?
– Надеюсь, нет, но готовыми нужно быть ко всему. – Заряженное оружие отправилось за спину, после чего Ульрике взглянула на нее. – Жандармы так и не поймали темного мага, который устроил взрыв в порту. Кристиан уверен, что он существует, но уехал. Если прибавить к его исчезновению твой рассказ, история уже не выглядит столь нелепой. И безобидной. От тебя не требуется ничего, что ты не смогла бы сделать. Просто прийти и рассказать то, что услышала. И… Если я скажу бежать, ты побежишь. И не станешь оглядываться.
Милисент почувствовала, как кровь отлила от лица, а горло пересохло второй раз за вечер. Вряд ли она сможет далеко убежать в юбке и на каблуках, да и вообще… Это же все несерьезно, да?
Она дёргано кивнула и следом за хозяйкой дома направилась вниз. Перед дверью Ульрике остановилась и обратилась к охраннику:
– Закрой за мной дверь и не открывай никому, пока я не вернусь или не приедут от герцога.
Тот молча кивнул, исполняя указание.
– Разве нам не стоило взять его с собой? – поинтересовалась баронесса, пытаясь отогнать страх, от которого ладони стали влажными.
– Его во дворец не пустят. Пропуск рассчитан на одного, но ты выглядишь как респектабельная фрау и умеешь разговаривать с мужчинами, ты пройдешь.
Только оказавшись за рулем баронесса успокоилась. Улица, где жила Ульрике, была довольно узкой, и на разворот ушло все внимание, вытеснившее эмоции. Милисент вывернула руль, сдала назад. Затем снова поворот колеса уже в другую сторону, выровняться на дороге и плавно утопить педаль скорости в пол, позволяя авто разогнаться. Благо дороги по ночному времени были пусты.
– Все ритуалы обычно совершаются в полночь, – задумчиво проговорила бывшая воровка. Она сидела рядом, держась за кожаную петлю, прикрепленную к крыше. – У нас есть час с небольшим. Прием должен быть в самом разгаре. Официальная часть уже подходит к концу.
– Думаешь, раньше полуночи ничего не случится? – рассеянно поддержала разговор Милисент, следя за дорогой.
– Если в полночь ничего не случится, нам повезло, и все подозрения – просто раздутая фантазия перенервничавшей дурочки. Я буду только рада.
Звучало не слишком приятно, но если отбросить сострадание, баронесса разделяла чувства компаньонки. Пусть все окажется фантазией. Лишь бы ничего не случилось…
Захотелось выскочить из авто и помчаться вперед еще быстрее, обгоняя время, но все, что оставалось, только сильнее сжимать руль и давить в пол педаль.
Почему-то вспомнилось, как человек Кристиана учил ее водить. Еще до встречи с Герхардом. Изучив всю информацию о бастарде императора, она решила, что проще всего будет привлечь его внимание именно автомобилем. А для этого требовалось сначала заказать дорогую игрушку, а еще научиться ею управлять. И пока заказ, оформленный через третьих лиц, изготавливался на заводе, она наматывала круги на поле за городом в компании незапоминающегося и не умеющего улыбаться мужчины. Казалось, что она достигла определенных успехов, но стоило наступить тому самому дню, и все полученные навыки вылетели из головы…
О, как она старалась! До мельчайших деталей продумала образ. Историю. Подобрала украшения и аксессуары. Отрепетировала речь и выражение лица перед зеркалом. Зазубрила все данные о герцоге. А в итоге нарвалась едва ли не на грубость.
«Как можно так бездарно управлять транспортом⁈»
Герхард бушевал. Настолько, насколько он вообще мог бушевать. То есть совершенно нестрашно, но искренне, и даже немного забавно. Если смотреть со стороны. Или вспоминать. В тот момент смешно не было. Наоборот хотелось едва ли не выть от досады, потому что человек, ради которого все затевалось, совершенно не обращал на нее внимание! Кроме драгоценного авто, выпущенного с его завода, герцог не замечал ничего. А ей требовалось именно внимание! Интерес! И все шло прахом!
Тогда Милисент отбросила сценарий вместе с репетициями и предложила мужчине, раз уж он так переживает о сохранности одного из своих детищ, научить ее водить. А он согласился… И начал приезжать каждый день ранним утром к ее квартире, чтобы исполнить обещание.
Тогда он не дарил цветы, не рассказывал о себе, смотрел мрачно, разговаривал вежливо, но едва ли не сквозь зубы. И всем своим видом и поведением напоминал морского ежа. Но именно поэтому она смогла расслабиться и найти к нему подход. Ведь никакой реальной угрозы бастард императора в себе не таил. Скорее уж она могла причинить ему боль, подобравшись слишком близко.
Прошло пять лет, и вот уже Милисент спешит ему на помощь, сжимаясь от страха. Почему? Разве сын императора не один из самых сильных магов Империи? Что вообще с ним может случиться? Разум говорил, что ничего, но ужас толкал вперед. Бежать, мчаться, лететь…
Потому что время уходило…
Глава 36
Об императорской помолвке…
Во дворце было… неуютно. В целом, как и всегда. Но сегодня как-то особенно. То ли от количества людей, то ли от праздничной суеты, чуждой этому месту, то ли от внезапно нахлынувших воспоминаний, спровоцированных знакомыми покоями.
По обычаю будущего жениха должна сопровождать вся семья. Конечно, в первую очередь, отец и мать. Но остальные родственники тоже имеют право присутствовать. В прошлый раз Герхард торчал в дальнем углу гостиной и ждал, пока все закончится. Сегодня устроился в кресле у окна, оставив место в центре комнаты императрице и тетушке, которых развлекал Юстас. Кристиан как раз скрылся в дверях, ведущих спальню, чтобы поторопить Георга.
На него никто не обращал внимание, что не могло не радовать, и мысли невольно устремлялись в прошлое…
Покойный император редко вызывал его на аудиенцию. Но когда вызывал, отказаться было невозможно. Когда Герхард учился, император, назвать которого отцом не поворачивался язык, брал в руки журнал с отметками. Рассматривал его долго, словно там было, что читать, затем открывал тетради, задавал вопросы. Часто даже не по тем темам, что давали учителя. Отвечать требовалось быстро и четко. Даже если не знаешь. Лучше говорить правду, чем мучительно мяться, пытаясь вспомнить хоть что-то, и видеть, как холодеют бледно-голубые глаза.
Император ненавидел ожидание и ложь. И Герхард, как и Георг, быстро научился жить по его правилам. За незнание можно получить нагоняй, но за молчание оказаться в библиотеке на пару часов. Наедине с постоянным писком, от которого невозможно избавиться. И только тьма с ее тихим шепотом помогала справляться.
Мать в его учебу и общение с императором никогда не вмешивалась за исключением редких визитов во дворец, когда на аудиенцию приглашали их обоих. Но даже тогда она молчала или соглашалась, не смея перечить. Или надеялась вернуть себе расположение любовника? Зря. К бывшим любовницам Георг не возвращался. При дворе и за его пределами об этом знали, и, стоило одной даме покинуть апартаменты фаворитки, как на ее место сразу же нацеливались желающие.
Герцог качнул головой, стараясь избавиться от неприятных воспоминаний. Сегодня – праздник. Помолвка уже другого императора, который отнюдь не стремится водворить в свободных комнатах фавориток. И даже его букет для Сабины был скорее капризом, нежели серьезным намерением, ведь Георг так легко согласился забыть о секретаре. А в императорском кабинете все еще стояло фото Надин…
Покойную невестку Герхард помнил. И пусть они не дружили и мало встречались, но она оставила о себе приятные воспоминания и легкую грусть. Сожаление о так и не увенчавшихся успехом попытках помирить их с Георгом…
С брата мысль перескочила на разговор с Милисент, неожиданно заставивший взглянуть на их отношения иначе. Может быть, в честь праздника стоит все же попытаться что-то изменить?
Двери спальни открылись, пропуская дядю, прячущего травмированную руку за спину, и Георга, выглядевшего еще мрачнее, чем обычно. Будущие женихи точно не так должны смотреть.
Все присутствующие немедленно встали, императрица поспешила к сыну. Вот она выглядела довольной и даже счастливой.
– Я так рада, что сегодняшний день, наконец, наступил. Надеюсь, этот брак принесет тебе счастье, мой дорогой.
– Матушка, свадьба еще не сегодня.
Георг отточенным движением уклонился от рук матери и шагнул к дверям.
– Полагаю, всем пора занять свои места в тронном зале. Прошу.
Короткое движение рукой, и двери гостиной распахнулись, Кристиан подхватил под руку императрицу, лицо которой пошло пятнами, а губы сжались в тонкую линию. Юстасу досталась Великая герцогиня, а Герхард снова остался один. Будь он женат, сейчас Милисент бы составила ему компанию и помогла как-то сгладить происходящее. Или хотя бы понять.
Георг замер на месте, явно ожидая, что его оставят одного. И за мрачной решимостью, застывшей на его лице, герцог вдруг неожиданно для себя разглядел то же одиночество, которое окружало его всю жизнь. За исключением тех нескольких лет, когда они вместе учились, и последних пяти…
Слова, которые он никогда не смог бы произнести, подкатили к горлу и замерли тяжелым комком. Герхарду всегда сложно было выражать эмоции. Да они никого и не волновали, пока не появилась Милисент.
Георг вскинул взгляд, прячась за привычным выражением:
– Ты что-то хотел сказать?
Хотел. Наверное, очень давно и много чего хотел бы, вот только сейчас не время. А когда оно будет? После похорон императора прошло пять лет, а они так и не поговорили, хотя казалось, что он – единственный, кто их одновременно объединял и разделял.
– У меня есть идея для проекта военных…
– Так передай ее в министерство, – перебил император.
– Я подумал, что ты мог бы дать оценку, прежде чем я передам проект комиссии. Возможно, что-то подскажешь. Предполагается использование всех стихий, а у меня их только три.
На то, чтобы договорить ушло все его самообладание. Как же все-таки сложно говорить с родственниками.
– Ты хочешь, что бы я взглянул на твой проект? – переспросил Георг, и голос его странно дрогнул. Раньше герцог бы не заметил, но в последнее время все как-то изменилось.
– Да. Приезжай. Я покажу тебе лабораторию. За пятнадцать лет там многое изменилось.
То есть изменилось все. Абсолюно. Когда Георг последний раз был в подвале, там ничего кроме бардака и не находилось.
– Я посмотрю, когда у меня будет время.
Наверное, это можно считать самым длинным и самым мирным их диалогом за последние годы. Во всяком случае, начало положено…
До дворца они домчались за каких-то четверть часа. Ульрике подсказала, что ехать нужно не к центральному, а к южному входу, обычно закрытому для посещений и используемому лишь в служебных целях. Гвардейцам у входа любовница Великого герцога сунула под нос пропуск. И, пока те хмурились и звали старшего по званию, замерла, насвистывая под нос какую-то мелодию.
Милисент едва могла стоять на месте, испытывая острое желание оттолкнуть мужчин с дороги и прорваться внутрь. Останавливал здравый смысл и понимание, что в этой части дворца она скорее заблудится, чем разберется, как добраться до тронного зала. Герхард говорил, что церемония будет проходить там.
Наконец, явился капитан дворцовой стражи, хмуро глянул на пропуск, поднял глаза на Ульрике, затем на Милисент, которая поспешила улыбнуться как можно безобиднее и обворожительнее, после чего все же кивнул:
– Пропустите.
Но стоило оказаться в коридоре за дверью, как хмурый мужчина с седыми висками начал задавать вопросы:
– Что привело вас во дворец в такой час и такой день?
– Срочная информация, которую нужно передать Великому герцогу. Вы знаете, как он относится к промедлению, – невозмутимо ответила Ульрике.
Баронесса предпочла держаться за ее спиной и всем видом демонстрировать дружелюбие и готовность к сотрудничеству. Нет, выгонят их вряд ли, но вот протянуть время вполне могут. А до полуночи оставалось не так уж и много…
– Хорошо, вас проводят в мой кабинет. Подождете Его Высочество там. Как только официальная часть церемонии закончится, ему сообщат.
Мужчина явно посчитал свой долг исполненным и собирался уходить, но его решение было не самым лучшим.
– Прошу меня простить, – теперь Милисент плечом оттеснила компаньонку в сторону, – но как давно началась церемония?
– Кажется, полчаса… – снова нахмурился собеседник, а баронесса поспешила взять его под руку.
– Видите ли, мы так торопились именно потому, что хотели успеть до ее начала. То, что мы должны сообщить Его Высочеству, крайне важно. Понимаете, речь идет об интересах государства. – Они шли по коридору следом за гвардейцем в направлении кабинета, капитан явно не собирался их сопровождать, даже попытался вырвать руку из хватки, но держала она крепко. – Его Высочество покровительствует созданию артефактов, которые затем используются для безопасности императорской семьи… Вы же меня понимаете?
Милисент послала мужчине свой самый многозначительный взгляд. Конечно, он понял.
– Да, артефакты, безусловно, важны, но…
– И именно сегодня один из агентов Его Высочества совершенно неожиданно сделал важное открытие. Мало того, что он нашел уникальный камень в закромах у одного ювелира… Речь идет не просто о камне, а о черном бриллианте, одном из тех, что находят в жилах, проходящих через первозданную тьму. Вы же понимаете, какая это редкость?
Ульрике сзади лишь кашлянула, явно пытаясь скрыть смешок. Как специалист по камням она прекрасно знала, что никаких черных бриллиантов в природе не существует, но капитан-то специалистом не являлся… А нести чушь с убедительным видом Милисент научилась давно. Вовремя поставленные паузы вовлекали собеседников в разговор, а узкая тема не позволяла полноценно высказать свое мнение. К тому же она продолжала сжимать руку мужчины, плавно смещая пальцы к запястью.
– Да, но фрау…
– Шнайдер. Фрау Шнайдер. Я – любовница Его Светлости герцога Рейса, если вы не знали. И я как раз была у ювелира, когда все и случилось. Нам просто необходимо как можно скорее сообщить новости Его Высочеству. Конечно, вы не можете нарушить протокол проведения церемонии, но неужели нет никакой возможности как-то предупредить Великого герцога и дать ему знать, что его ждут?
– Нет, это невозможно! – искренне воспротивился капитан, вновь пытаясь вырвать руку, на которой Милисент повисла совершенно неприличным образом, едва не прижав спутника к стене.
– Но речь идет о жизни и смерти! Вы даже не представляете, какие возможности открывает использование такого камня! А ведь император скоро женится!
Она шире распахнула глаза, будто не могла сказать больше, но намек повис в воздухе. Артефакт для молодой императрицы, а то и для будущего наследника престола – это то, что нельзя игнорировать.
– Ох, ладно! Бюнц!
Только когда гвардейцу были отданы соответствующие указания, баронесса отпустила мужчину и отступила в сторону:
– От всей души благодарю вас. Вы оказали неоценимую услугу не только нам, но и всей Империи.
Возможно, она немного и перестаралась, но лучше уж потом извиниться, чем сидеть и ждать, считая минуты.
Облегчение еще не успело прокатиться по телу, как посланный гвардеец столкнулся со своим товарищем, вышедшем из-за поворота и вдруг замер, неестественно выпрямившись, а затем повалился на пол.
– Как же не вовремя вы появились… – пробормотал вновь прибывший, отряхивая окровавленный нож.
– Стоять! – рявкнул капитан, шагая навстречу убийце и сжимая рукоять сабли.
Знакомая волна дурноты накатила стремительно, Милисент отступила назад и непослушными губами прошипела:
– Тьма! Маг…
В следующий момент стоявший перед ней капитан дернулся от полученного удара, а ее за плечо дернули назад. Ульрике уже выхватила револьвер и, пока тело мужчины падало на пол, стремительно разъедаемое тьмой, выстрелила.
Грохот оглушил. Баронесса невольно пригнулась и сжалась, не заметив, куда угодила пуля. Выстрел раздался снова, а ее уже оттолкнули прочь.
– Беги! – рявкнула бывшая воровка, продолжая стрелять.
Едва устояв на ногах, Милисент вскинула голову, чтобы увидеть элементаля, развернувшегося в полный рост. По размерам он вполне был сопоставим с Окумом и одно это заставило ее забыть обо всем, развернуться и броситься прочь. Навстречу бегущим на грохот гвардейцам.
– Темный! Здесь темный маг!
В боку закололо, выстрелы сзади стихли, но она подобрала юбку и побежала быстрее, свернув в ближайший коридор. Неизвестно, куда ее выведет, но нужно оказаться как можно дальше. И предупредить. Если получится…
Невеста была хороша. Стоило открыться дверям тронного зала, и все взгляды замерли на изящной фигурке, идущей впереди процессии, рука об руку с послом Апии. Мария-Долорес, единственная дочь Карлоса Пятого, не обладала высоким ростом, но притягивала взгляд. Платье цвета пыльной розы подчеркивало смуглую кожу, темные волосы, убранные под сетку, были украшены несколькими бутонами гвоздик, считающихся символом Апии. Никаких драгоценностей, лишь мерцающий блеск ткани и вся прелесть юности, так привлекательная сама по себе.
Кристиан улыбнулся, скользя взглядом по дамам, сопровождавшим принцессу. Все старше, самой молодой почти тридцать, остальные давно перешагнули четвертый десяток. Почтенные вдовы и матери семейств. Они останутся во дворце до свадьбы, а затем вернуться домой, предоставив заботу о своей подопечной мужу. До тех же пор во дворце станет довольно шумно, учитывая нрав и привычки апийцев.
Посол подвел невесту к возвышению, на котором находились теперь уже три трона. Один занимала вдовствующая императрица, второй только что покинул Георг, чтобы встретить невесту, и последнее место по правую руку от императора предназначалось для нее. Сколько же сил было потрачено на один только этот визит…
– Ваше Императорское Величество, я счастлив представить вам Марию-Долорес, принцессу Апии и любимую дочь моего короля Карлоса Пятого.
Посол раздулся от гордости и буквально светился от восторга. Стоило отдать ему должное, почтенный Серхио ди Кальво со своей стороны приложил все силы к заключению союза. В том числе взял на себя уговоры любящего отца. И ведь уговорил, хотя был момент, когда Кристиан уже подумывал отказаться от первоначального замысла.
– Мы рады видеть здесь дочь нашего дорогого друга и союзника, – заученно отозвался Георг, наблюдая за глубоким реверансом девушки.
С места Великого герцога у самого постамента вид на происходящее открывался как в лучшей ложе театра. Можно было увидеть все в деталях, которые затем придется проанализировать и трактовать. А пока можно просто наслаждаться…
Мария-Долорес подняла на будущего мужа темные, чуть раскосые глаза, делающие ее похожей на олененка. Пухлые губы дрогнули в смущенной улыбке:
– Я счастлива видеть императора, о котором столько слышала у себя на родине. И я благодарна за оказанное гостеприимство.
– Моей невесте не стоит благодарить за гостеприимство, ведь скоро все, что принадлежит мне, станет вашим.
