Текст книги "Вы дозвонились до Сэма"

Автор книги: Дастин Тао

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Я стараюсь не сравнивать себя с другими людьми, но иногда это очень сложно.

Нахожу ручку и корябаю ответ:

Спасибо ещё раз за то, что смог подменить.

Очень хочу посмотреть твой фильм!

– Джули

Снаружи накрапывает, поэтому в магазине посетителей почти нет. Зато онлайн у нас дела в гору пошли: Тристан оставил мне список книг, которые нужно найти и упаковать. В понедельник мистер Ли отправит их покупателям.

Я рано разобралась со всеми своими задачами и решила немного подмести: уборка не повредит. Когда зал пустеет, я вынимаю записную книжку и устраиваюсь на своём обычном месте у окна. Шум дождя всегда меня вдохновлял: он словно стирает весь остальной мир и очищает разум. Вспоминаю вчерашний обед: Юки спросила меня, о чём я пишу. И я ответила: о Сэме. Но я всё ещё не уверена. Как поведать о нём миру? Чего ожидают от меня люди?

Напиши о его смерти. О том, что случилось. О том, каково это: потерять близкого человека.

Но я не хочу помнить о Сэме как о трагедии. Не хочу на этом зацикливаться. Не такой должна быть его история. Люди должны помнить о нём лучшее. Помнить его как засиживающегося допоздна даже в школьные дни музыканта. Как старшего брата, который строил гигантские форты в своей комнате. Люди должны помнить нас. Те последние три года, что мы провели вместе. Пусть они узнают, как мы встретились, когда впервые поцеловались и почему я в него влюбилась. Я хочу, чтобы и они тоже в него немного влюбились.

Может, так я и сделаю. Запишу все воспоминания о нём. Воспоминания о нас. Расскажу нашу историю.

Я принимаю решение, и перед глазами мелькает калейдоскоп воспоминаний – следующий час я провожу, выбирая те, которые кажутся мне наиболее значимыми. И я пишу, пока совсем не теряюсь во времени.

Над дверью звенят поющие ветра, и я поднимаю взгляд и захлопываю блокнот.

– Юки? Ты что тут делаешь?

Юки складывает лиловый зонтик. Волосы её перевязаны синей лентой. Она оглядывает магазин.

– Я помнила, что у тебя сегодня смена. Надеюсь, ничего, что я заскочила?

– Конечно. Давай-ка сюда зонтик… – Я ставлю его у стены, пусть просушится. – Рада тебя видеть. Я тут уже заскучала.

Юки улыбается.

– Тогда я вдвойне рада, что пришла.

В другой руке Юки что-то держит – что-то маленькое и пластиковое, откуда веет острым и вкусным.

– Что это у тебя там?

Юки опускает удивлённый взгляд на сумку – будто успела о ней забыть.

– Я принесла еду. – Она улыбается. – Надеюсь, ты не против.

И мы съедаем солёные огурчики и сэндвичи со свининой прямо здесь, у окна. Я кипячу чайник в задней комнате и завариваю для Юки чай.

Снаружи всё ещё моросит, и она ждёт, когда дождик закончится совсем.

Мимо витрины проносится автобус. На другой стороне улицы на тротуаре резвятся детишки в дождевиках и радостно прыгают по лужам. Я долгое время всматриваюсь в собственное отражение в стекле, а потом Юки подаёт голос.

– О чём думаешь? Выглядишь рассеянной.

– Просто устала, вот и всё. И сплю плохо.

– Что такое?

– Да сны дурацкие снятся.

– Что за сны?

Я перевожу на неё взгляд.

– Про Сэма.

Юки понимающе кивает.

– Кошмары, значит? Раз не дают тебе спать.

– Повторяющийся сон. Один и тот же, снова и снова… То есть каждый раз немного разный, но начинается всегда в одном месте.

– И где же?

– На автовокзале. В ночь, когда умер Сэм.

– А заканчиваются они тоже одинаково?

Я рассматриваю свои ладони.

– До конца я ещё не добралась…

Юки вздыхает.

– Ах, вот как.

– Да, знаю. – Я прижимаюсь лбом к стеклу. – Но хотелось бы знать, что они означают…

Юки опускает взгляд в чашку.

– Знаешь… когда умерла моя бабушка – пару лет назад, – она мне тоже постоянно снилась. В похожих снах. В одном я разбивала её любимый чайник и пыталась склеить его до того, как она придёт домой. В другом прятала от неё плохие оценки за контрольную. Но она всегда их находила. Помню разочарование на её лице. И грусть. И мне не хотелось спать. Не хотелось снова видеть её такой…

– Она перестала тебе сниться? – спрашиваю я.

Юки кивает.

– Я рассказала о них маме. И она сказала мне кое-что, что помогло эти сны понять.

Я склоняюсь вперёд.

– И что же она сказала?

Юки отпивает чай.

– Она сказала, что иногда сны значат совсем не то, что показывают нам. А противоположное им. И мы не должны толковать их буквально. Они могут означать, что что-то в наших жизнях идёт не так. Или что мы зря всё держим в себе. Особенно когда мы кого-то теряем… тогда сны показывают нам совсем не то, что нам нужно. Не то, что поможет наладить жизнь.

– И что это было для тебя?

– Я не сразу это поняла… – бурчит Юки в чашку. – Всю свою жизнь я боялась разочаровать её, свою бабушку. А на самом деле я должна была помнить, как сильно она меня любила. Всегда, что бы ни случалось.

Юки ловит мой взгляд и добавляет:

– Может, и тебе тоже нужно искать что-то другое. Не то, что показывает тебе сон. И тогда твоя жизнь начнёт приходить в равновесие.

Я обдумываю сказанное.

– И как же мне это сделать? Найти противоположность того, что вижу…

– Я не уверена, – с сожалением произносит Юки. – Для каждого это что-то своё.

Я снова выглядываю в окно. В себе я тоже не уверена.

Юки опускает руку мне на плечо.

– Но иногда это всего лишь сны, и ничего больше. Может, это ничего не значит. Так что не волнуйся слишком сильно, хорошо?

– Может, ты и права, – отвечаю я. – Но было бы неплохо хоть раз проспать целую ночь и не просыпаться…

Юки хмурится.

– Знаешь, а я ведь могу тебе помочь. – Она допивает чай. – Пошли…

Следую за Юки до кассы – там она оставила свою сумку. Юки роется в карманах, пока не находит то, что искала, – и протягивает это мне.

– Вот…

– Что это? – Я с недоумением разглядываю то, что лежит на её ладони. – Кристалл?

Белый, с жемчужным отливом, полупрозрачный… он словно светится изнутри.

– Это селенит, – поясняет Юки. – Мне его мама дала. Приносит удачу и защищает. Видишь ли…

Она поворачивает кристалл, показывая все его грани.

– …говорят, селенит содержит в себе капельку света из начала Вселенной. Люди верят, что он – своеобразный проводник и соединяет этот мир с чем-то вне его…

Я внимательно вглядываюсь в светлую поверхность. На ощупь кристалл тёплый и сияет подобно луне.

– Ты правда в это веришь?

– Мне нравится верить в то, что он меня защищает. – Юки кивает. – А теперь он твой. Только будь осторожна, он немного хрупкий.

Прижимаю кристалл к груди и шепчу слова благодарности.

– Надеюсь, он принесёт себе покой, – замечает Юки. – Мне кажется, он тебе не помешает.

Когда Юки уходит, дождь всё ещё идёт. В магазин никто не заходил уже несколько часов, и я решаю закрыть его пораньше. Дома я помогаю маме с ужином: по дороге с работы она купила пармезан в брендовом магазине, и сегодня у нас спагетти с грибами и шпинатом. Сыр хорошего качества – одна из немногих дорогих вещей, которые появляются в нашем доме. Мама всегда говорит, что это инвестиция. Я с ней не спорю.

Пока мама вылавливает хлебные палочки из фритюра, я накрываю на стол. В зале работает телевизор – с выключенным звуком. Мама частенько оставляет его на фоне – говорит, так дом не кажется совсем уж пустым. За ужином она обычно рассказывает о странных теориях, которыми делятся в классе её ученики. Вроде того, что все мы живём в игре, а играет в неё двенадцатилетняя девочка на компьютере своего брата. Но сегодня – тихий вечер. Словно мы обе не можем выпутаться из паутины мыслей.

– Тебе сегодня письмо пришло, – наконец произносит мама. – Оставила на кухонном столе.

– Я видела, – отвечаю.

Это приглашение в Центральный университет Вашингтона. Пару дней назад мне уже присылали электронное письмо.

– И что там?

– Меня приняли.

Мама подмигивает мне.

– Джули, так что же ты сразу не сказала? Нужно отметить!

– Да это же так, ничего особенного. – Я накручиваю на вилку спагетти. – Туда все поступают.

Центральный университет – не первый выбор студента. Если у тебя нормальные оценки, то ты, скорее всего, поступишь. Я жду письма из Рида.

Мама прищуривается, глядя, как я ковыряюсь в еде.

– Знаю, это не тот универ, в который ты хотела бы поступить, Джули… – замечает она. – Но ты должна гордиться собой. Это отличная школа, пусть даже ты так не думаешь. То есть я ведь там преподаю, в конце концов. Не списывай нас так быстро со счетов.

Я поднимаю на неё взгляд.

– Ты права. Я ничего такого и не имела в виду. Просто… – Я вздыхаю. – Я не уверена, что готова провести ещё четыре года в Элленсбурге. Не такой у меня план. Вот и всё.

– И у меня этого в планах не было, – задумчиво протягивает мама, и за столом снова ненадолго повисает тишина. – Но я понимаю… Городок не пышет жизнью. Особенно в последнее время. И особенно для тебя.

Она опускает взгляд в стол, словно это помогает ей подобрать нужные слова, и продолжает:

– Может, это эгоистично с моей стороны, но я бы хотела, чтобы ты подольше здесь оставалась. Конечно, ты не будешь жить в Элленсбурге вечность, Джули, но… я надеялась провести с тобой время хотя бы до выпуска. До того, как ты уедешь.

– Я ещё никуда не уехала, – замечаю я. – Я всё ещё здесь.

– Знаю… – выдыхает сквозь зубы мама. – Но я ведь тебя почти не вижу. Это не твоя вина… но до тебя так сложно достучаться. Мы с тобой впервые за две недели вместе ужинаем. Между нами словно… связь оборвалась. Но, может, мне это только кажется.

Перевожу взгляд на лежащий на столе телефон, а потом снова на маму. Неужели в самом деле прошло целых две недели?

После смерти Сэма я постоянно ела в своей комнате. А с тех пор, как он ответил на мой звонок, я всё время провожу с ним. Вчера меня целый день не было дома. И позавчера тоже.

Меня затапливает вина… как же всё это выразить? Раньше я делилась с мамой всем. Но про Сэма я ей рассказать не могу. Ни о чём не могу рассказать.

– Прости. – Вот и всё, что срывается с моих губ. – Я не хотела тебя игнорировать.

– Да всё в порядке. – Мама улыбается уголком рта. – Мы ведь всё-таки сидим вместе. Спасибо… тебе за это.

Я буравлю взглядом тарелку. Надо больше времени проводить с мамой.

После ужина я помогаю ей с уборкой, а потом возвращаюсь в свою комнату. Борюсь с желанием позвонить Сэму, потому что меня ждёт домашка. Я наконец-то продвинулась в написании эссе по английскому, которое нужно сдать до следующей недели, и закончила работу по истории искусств. Голова у меня ясная, и сосредоточиться куда легче, чем раньше.

Может, всё дело в кристалле.

Юки сказала, чтобы я носила его с собой постоянно, поэтому я положила его рядом с подаренной Сэмом книжной подставкой и села за уроки. Иногда я бросаю на него взгляд и чувствую себя защищённой.

Сэм говорил, что я могу позвонить ему вечером. Вчера мы болтали весь день, и сегодня звонок будет коротким. Ну и ладно. Я просто хочу снова услышать его голос – пусть на несколько минут.

Мама сегодня решила заняться генеральной уборкой и шумит пылесосом, поэтому я выхожу на крыльцо. Дождь стучит по крыше так, словно в неё бросают мелкие камешки. Раньше в такую погоду мы с Сэмом частенько сидели здесь и наблюдали за молниями. Судя по всему, сегодня их тоже будет немало.

На улице прохладно, поэтому я накинула клетчатую рубашку.

Набираю номер Сэма.

Каждый раз, когда я слышу его голос в трубке, время словно останавливается. Для нас обоих.

– Этот звук… – Он замолкает и прислушивается. – Откуда ты звонишь?

– Снаружи. Я на крыльце.

– Дышишь воздухом?

Вспоминаю вчерашнее путешествие в поля и улыбаюсь.

– Среди прочего, – отвечаю. – Просто нужно было сделать перерыв, я совсем засиделась за уроками. Подумала, что нужно тебе позвонить. Я соскучилась.

– Я тоже по тебе скучаю. Бесконечно.

Голос Сэма согревает. Вот бы так было всегда. Вот бы мы с ним всегда могли говорить.

– Расскажи, как прошёл твой день. Как дела в магазине? Как там мистер Ли?

– Здорово было вернуться на работу. Там совсем как дома, знаешь? Мистер Ли в порядке. Он подарил мне записную книжку, совсем забыла рассказать. Она такая красивая, что в ней даже писать жалко.

– Значит, ты снова пишешь?

– Начала. Сегодня, по крайней мере.

Вот зачем он привёл меня в те поля. Чтобы вдохновить.

Я хотела сделать ему сюрприз, но у меня плохо получается держать некоторые вещи в тайне.

– Вообще-то, я пишу о тебе.

– Обо мне?

– О тебе.

Сэм смеётся.

– И о чём же?

– Я всё ещё пытаюсь нащупать нужную нить, – признаюсь я. – Я ведь только начала! Но мне нравится процесс. Давно я не погружалась в него с головой. Хочу написать о нас. Нашу историю. Начала с того, что записала парочку памятных дней. Виньетками. Осталось понять, как связать их друг с другом. Во что-то важное. Значительное.

– Рад, что ты вошла в ритм. И тем более рад, что попаду в одну из твоих историй. Наконец-то. – Он смеётся. – Для чего ты это пишешь, напомни-ка?

Я выдыхаю.

– Пока не уверена. То есть я просто решила попрактиковаться. Но если получится, то смогу подать текст в Рид. Судя по всему, если хочешь попасть на писательские курсы, то нужно и текст предоставить. Меня пока не приняли, и я не хочу спешить, но кто знает? Если текст выйдет хорошим, то попробую его издать. Или типа того. Поработаю, тоже опыт… Заканчивать вещи полезно. Вот как Тристан.

– А что Тристан?

– Я совсем забыла… его документалку покажут на кинофестивале.

– Оу.

– Он меня на премьеру пригласил.

Молчание.

– Здорово… для вас обоих.

Я склоняю голову, пытаясь понять, что это за тон.

– Для нас обоих? Я ведь ещё ничего не достигла. У меня только идея есть, никакой пока истории.

– Но у тебя есть время. Чтобы её написать. И оставить что-то после себя. Хотел бы и я после себя что-нибудь оставить.

– В каком смысле?

– В том, что я ничего не успел закончить, понимаешь? Не успел оставить свой след в мире…

– А что ты хотел закончить?

Сэм рвано выдыхает.

– Это уже неважно, Джулс… Какой смысл об этом говорить?

– Но, Сэм…

– Прошу тебя. Не надо мне было вообще об этом заговаривать…

Я думала, что новость о моей истории подбодрит его. Но вместо этого сделала только хуже.

Я пишу историю о нас. Не думала, что это пробудит чувства, о которых он даже говорить не хочет. И я меняю тему, как он и просил.

– Видела сегодня Оливера. Он по тебе очень скучает.

– Оливера? – В голосе Сэма проскальзывает улыбка. – Я о нём думал. Как он?

– Приносит тебе цветы, – говорю я. – Иногда сидит у твоей могилы, составляет компанию. Он в самом деле отличный друг.

– Мы же всегда были лучшими друзьями. Целую вечность.

– Он сказал, что любит тебя…

– И я его тоже. Он ведь знает.

Я порываюсь спросить его, что именно он имеет в виду. Узнать глубину этих чувств – вдруг я чего-то не знала. Но я молчу, ведь это неважно. Уже нет.

– Это первый раз, когда ты его видела после?..

– Нет, – оживаю я. – Мы уже несколько раз гуляли, вообще-то. Даже в кино ходили. На мюзикл. Спонтанно вышло.

– Я ведь вам говорил: у вас много общего.

– Я уже поняла. Стоило к тебе прислушаться.

– Значит, вы теперь друзья?

– Полагаю, что да. Надеюсь на это, по крайней мере.

– Рад, что вы наконец-то дали друг другу шанс, – говорит Сэм.

Я тоже рада. Вот только это случилось только потому, что мы тебя потеряли.

По крыше над крыльцом продолжает барабанить дождь. Совсем скоро мне нужно будет вернуться в дом. Но у меня есть вопрос, который жёг меня последние дни, и я не могу его не задать.

– Что такое? – спрашивает Сэм.

– Я хочу поговорить о звонках. О том, что мне надо хранить их в тайне. Я подумала… что будет, если я кому-нибудь расскажу?

– Если честно, Джули, – отвечает Сэм, – я не уверен. Но есть у меня такое ощущение… что это скажется на нашей связи.

Я какое-то время молчу.

– А может случиться и так, что… ничего не случится?

– Может быть. Не узнаем, пока не проверим. Но вдруг ты совсем не сможешь до меня дозвониться? Я не готов так рисковать.

Я с трудом сглатываю. Меня пробирает дрожь.

– Тогда я никому не расскажу. Продолжу хранить секрет. Не хочу тебя терять. Не сейчас.

– Я тоже не хочу тебя терять.

В небе сверкает яркая вспышка. Вдалеке звучит раскат грома.

– Что это было? – спрашивает Сэм.

– Кажется, гроза.

– С молниями?

– Судя по всему.

Когда живёшь в тени Каскадных гор, то только редкие грозы и могут оживить здешние сонные городки.

– Вот бы на них посмотреть, – протягивает Сэм.

– По звуку они довольно далеко.

Снова сверкает молния, на мгновение разрывая небо.

– Напомни-ка, как они выглядят?

– Как трещины во Вселенной, сквозь которую проглядывает другой мир.

– Может, так оно и есть.

– Может, на той стороне ты.

Ещё одна вспышка, снова грохот.

– Можно послушать? – просит Сэм.

Я включаю громкую связь и поднимаю телефон. И мы долго слушаем бушующий шторм вдвоём.

Вспышка. Грохот.

– Ты права, – произносит Сэм. – По звуку кажется, что они далеко.

И я остаюсь на линии до тех пор, пока буря не стихает.

Глава одиннадцатая

Кошмары отстают от меня на пару дней, но я всё равно просыпаюсь с чувством пустоты, словно у меня в груди дыра. Не знаю, что не так и как это объяснить. Чувство это появляется всякий раз, когда я кладу трубку после разговора с Сэмом и остаюсь одна. Внутри меня бездна, которую не заполнить. Вот бы я могла послать Сэму сообщение. Или проверить историю наших звонков – просто напомнить себе, что всё это было на самом деле. Что всё это реально.

Потому что иногда я… не уверена. Может, отсюда и появилось это жуткое чувство.

Когда оно накрывает меня в очередной раз, я тянусь к вещам Сэма, потому что только в них всё ещё есть смысл. В его рубашке на стуле, в книжной подставке на столе и в других вещицах в ящиках, которые у меня остались. Все они здесь, в моей комнате, но запах Сэма начинает исчезать, и мне всё сложнее отличить новую подставку от той, которую я выкинула.

Как бы мне хотелось с кем-нибудь об этом поговорить или хотя бы показать его вещи, чтобы меня заверили, что я не сошла с ума! Но Сэм сказал, наши звонки могут прекратиться, и я не хочу рисковать… не хочу терять его снова. Но перестать обо всём этом думать я тоже не могу. О том, что, может, ничего плохого всё-таки не случится, если я упомяну про наши телефонные разговоры. С Сэмом я это обсуждать больше не собираюсь. По крайней мере пока.

Жужжит телефон – сообщение от Оливера. «Встречаемся через пятнадцать минут».

Потом второе: «Не забудь. Мне нельзя снова опоздать на испанский».

Я быстро одеваюсь и выбегаю на крыльцо, но на улице Оливера пока нет. Проверяю телефон. Ещё одно сообщение от него.

«Уже бегу. Встретил симпатичного пса, пришлось сфоткать».

И он даже снимок мне прислал.

Мы с Оливером теперь всегда ходим в школу вместе. Его дом совсем рядом, в паре кварталов от моего, и он каждый день присылает мне примерное время, через которое доберётся до моего крыльца. И всегда ошибается.

Мы стали чаще разговаривать – о фильмах, мюзиклах и Сэме – и в целом проводить время вместе. Поверить не могу, что для этого понадобились целых три года и смерть близкого человека. Мы договорились снова сходить на его могилу: теперь моя очередь приносить цветы.

Белые бутоны.

Оливер – скала, когда вокруг меня всё вот-вот разлетится на ветру. Мне не нравится хранить от него секреты, особенно теперь, ведь я знаю, как сильно он любил Сэма. Мне бы так хотелось что-нибудь для него сделать. И я наконец придумываю – пусть и не сразу. Грандиозный жест в знак нашей новой дружбы.

Оливер поправляет лямки рюкзака.

– Готова?

– Секундочку! – кричу я из дома.

Входная дверь открыта, и Оливер заглядывает внутрь.

– Мы опоздаем!

– Из-за того, что ты не смог пройти мимо собаки.

– Это был бигль. По имени Артур.

Через несколько секунд я выскальзываю на улицу, держа руки за спиной.

Повисает тишина.

Оливер выгибает бровь.

– Что там у тебя?

– Кое-что для тебя.

– Подарок? За что?

– Просто так.

– Тогда давай.

Я протягиваю руки. Оливер моргает.

– Это… рубашка Сэма…

– Да. И я хочу, чтобы ты её забрал.

– Почему?

– Потому что она мне велика. Да и на тебе будет лучше смотреться.

Оливер пялится на рубашку.

– Я не могу её принять, – наконец выдыхает он.

– В каком смысле? Ещё как можешь!

Он передаёт рубашку обратно.

– Не могу.

Я отталкиваю его руки.

– Не выдумывай. Это всего лишь рубашка.

– Это рубашка Сэма.

– И я отдаю её тебе.

– Я не возьму… – Оливер пытается отдать рубашку, но я сопротивляюсь. Наконец, мне это надоедает, и я бью его по запястью.

– Да что с тобой не так?

Оливер вздыхает.

– Очевидно же, Сэм хотел, чтобы она была у тебя. А не у меня.

– Ты этого не знаешь. Так что забирай давай.

Оливер вперивает в меня взгляд, а потом опускает его на рубашку.

– Не понимаю. Ты разве не хочешь оставить её у себя?

– У меня полно его вещей. Не переживай.

Оливер проводит по клетчатой ткани рукой, а потом крепко её сжимает.

– Спасибо.

Я улыбаюсь.

– Не потеряй смотри, хорошо?

– Ты ведь знаешь, ни за что не потеряю.

Я надеваю рюкзак и спускаюсь с крыльца. А вот Оливер почему-то остаётся наверху.

– Что такое? Ты ведь не передумал?

– Нет. – Он стягивает с себя свою неизменную кофту. – Но теперь я тоже хочу тебе что-нибудь отдать.

Он сбегает со ступенек и накидывает кофту мне на плечи.

– Ты отдаёшь мне свою форменную кофту?

– Я её тебе одалживаю. До выпуска.

– Я польщена.

Мы направляемся к школе. Утром довольно прохладно, и я рада дополнительному теплу.

– Напомни-ка, Оливер, а каким спортом ты занимаешься?

– Никогда ничем не занимался, – отзывается он. – Купил эту штуку у выпускника в прошлом году.

– Значит, это для красоты?

– Именно.

– Потрясающе.

Я поддеваю его локтем, и мы смеёмся.

Вдоль стен в коридоре стоят колонны из красных и белых шариков. С потолка свисают сияющие звёзды. Школа потихоньку приходит в норму. Люди снова надевают яркие футболки и слушают музыку в туалетах на полной громкости, бросаются бумагой у шкафчиков. Затяжная скорбь по Сэму сменилась патриотичным духом школы. У доски объявлений висела его фотография – не знаю, сняли её или она просто слетела, но теперь её там больше нет. По классам разнесли стопки газет, и в них впервые за несколько недель нет ничего о Сэме. Все словно… оставили его в прошлом. И меня это ничуть не удивляет. Сейчас в трендах митинги, футбол и выпускной.

Контрольная по французскому проходит лучше, чем я ожидала: я готовилась к ней всю ночь и рада, что мой труд окупился. На устной части я сама себя удивила. Согласно словам мадам Лии, произношение у меня всегда страдало. На английском нас встречает не мистер Гилл (он, к удовольствию всего класса, приболел), а учитель на замену – невысокий седой мужчина, который щурится всякий раз, когда ему задают вопрос. Он усаживает нас за чтение «Скотного двора».

Я решаю поработать над своим эссе, потому что оставила книгу дома. Мне нравится моя тема: рассуждения о том, как фантастические новеллы Октавии Батлер преуспели в преподавании из-за эмоционального контакта с читателями. Это работа о силе историй, которую люди вскармливали со времён каменного века – когда только начали вырезать на стенах пещер рисунки. До звонка я успеваю набросать три страницы.

На этой неделе мне легче концентрироваться. Хочется списать всё на кристалл – я постоянно ношу его с собой.

– Как контрольная? – спрашивает Джей за обедом.

– Неплохо, вообще-то. А что у вас с групповым проектом?

– В моей группе два игрока в лакросс… – Он разрывает сэндвич напополам. – Так что не закончили ещё.

– Могло быть хуже.

– Как это?

– Три игрока в лакросс.

Джей передаёт мне сэндвич, и мы смеёмся. Через секунду к столу подплывает Оливер, опускает поднос и снова ставит стул рядом со мной, двигая Джея.

– Классная футболка, Джей, – замечает Оливер и утаскивает у него картошку фри.

На Джее сегодня одна из футболок, которые он задизайнил сам для Экологического клуба, – с планетой Земля, у которой изо рта торчит градусник.

– Спасибо, сам сделал.

– А мне почему не досталось?

– Если бы приходил на собрания, досталась бы.

– Я был на самом первом, – напоминает Оливер, а потом картинным шёпотом жалуется всем остальным: – А оно было длинным.

Джей одаривает его взглядом.

– Ты ведь осознаёшь, что я тебя слышу.

– Что?.. Мы ведь молчали. – Оливер подмигивает мне и девчонкам.

– Хватит уже… – прерывает его Рейчел и поднимается со стула. – У нас клубное ЧП. Форму нужно сдать завтра, а у нас всё ещё не хватает пяти подписей.

– А сами подписать ещё пару раз не можете? – предлагает Оливер.

Рейчел удивлённо хлопает глазами.

– А это сработает? – шепчет она.

– Нет, – отрезаю я.

Мы переглядываемся. Что бы такого сделать, за что нам не прилетит?

– А нам в самом деле нужен клуб, чтобы показать фильм? – спрашивает Юки. – Можем собираться неофициально.

– Нет, но, если мы получим разрешение, школа выделит сотню баксов на закуски, – объясняет Рейчел.

Оливер резко опускает ладони на стол.

– Тогда мы просто обязаны добыть эти подписи!

Все смеются.

– Раз ты такой популярный, Оливер, может, поможешь нам? – Рейчел снова передаёт ему форму.

– Тогда я буду выбирать закуски.

– Договорились.

Оливер поднимает руку, и они дают друг другу пять.

– Эй, там Мика… – Джей указывает куда-то позади меня.

Я оглядываюсь и понимаю, что она направляется в нашу сторону. Она давно не появлялась в столовой.

– Мика!

Зову её по имени, но она проносится мимо, не одарив меня даже взглядом, и исчезает в коридоре.

Юки хмурится.

– Она в порядке?

– Выглядит не очень, – отмечает Оливер и поворачивается ко мне. – Ты с ней говорила вообще?

– Пыталась… но она меня избегает.

– Злится?

– Полагаю. – Я опускаю взгляд на свой поднос. Зря я довела до такого. – Я пропустила бдение, хотя обещала прийти. И вообще много всего пропустила. Вряд ли она сейчас хорошего обо мне мнения.

– Я её видела вчера в туалете. – Рейчел вдруг оживает. – Она плакала.

Оливер откидывается назад на стуле.

– Жёстко. Хотел бы я ей чем-нибудь помочь.

– Я тоже, – отзываюсь я.

Над столом повисает тишина. Никто не ест. Кусок в горло не лезет.

Я вообще потеряла аппетит.

А как иначе, если я обещала Сэму присмотреть за Микой?

Я могла бы стараться лучше. Но я его подвела. Подвела всех нас. В конце концов, это я виновата в том, что она со мной не разговаривает.

Вот бы просто рассказать ей про Сэма – может, это всё исправит и мы снова начнём общаться.

Рейчел первой подаёт голос.

– У меня есть идея. Давайте пригласим её на праздник фонарей. Может, ей это поможет.

Я поднимаю взгляд.

– Фонарей?

– Мы сошлись, что это подойдёт. – Юки кивает. – Мы запустим в небо фонари в честь Сэма. Их называют фонарями памяти. Если нашептать такому фонарю послание для того, кого ты потерял, он донесёт его по небу.

– Как маленький воздушный шар с корзиной, – поясняет Рейчел и складывает ладони так, словно держит что-то невидимое. – Ставишь внутрь фонаря свечу и провожаешь его взглядом.

Она поднимает руки и будто бы что-то отпускает.

– Это древняя традиция, практикуется во множестве разных культур, – продолжает Юки. – Люди тысячи лет запускают фонари. По всему миру, в ходе самых разных церемоний. Это приносит покой и удачу.

Я представляю плывущие по воздуху фонари.

– Звучит прекрасно… – выдыхаю.

Рейчел наклоняется ко мне.

– То есть тебе нравится?

Я улыбаюсь.

– Это идеально.

Она хлопает в ладоши.

– Я так взволнована! В фильмах такое видела, а вживую никогда. Всегда хотелось попробовать.

– Только есть одна проблема. – Юки и Джей обмениваются взглядами. – Никак не можем найти подходящее место. Нужно делать это подальше от города. Лучше всего в открытом поле.

Я вспоминаю.

– Знаю я одно такое место. Поле в смысле. Могу показать.

– Здорово! – восклицает Рейчел.

Мы обмениваемся улыбками, а потом продолжаем обсуждать фонари. Пару дней назад я не была уверена, что у нас получится. Но вот я слушаю, как все вокруг обмениваются идеями, и радуюсь. Ведь я больше не одна. Особенно если Мика и Оливер примут участие. И мы сможем создать что-то прекрасное. Ради Сэма.

Когда обед заканчивается и мы начинаем собираться, я произношу:

– Спасибо ещё раз. За всё. Думаю, Сэму бы эта идея очень понравилась.

Юки касается моего плеча.

– Мы скажем, когда всё подготовим. Всё получится. Обещаем.

Уроки заканчиваются, не успеваю я и глазом моргнуть. Мы с Оливером договаривались пойти домой вместе, но на последнем уроке он сообщил, что ему нужно задержаться и обсудить свою оценку. Я оставила его кофту в своём шкафчике, поэтому вернулась, чтобы забрать её и заодно несколько книжек. В коридоре не протолкнуться. Задеваю чей-то футляр с тромбоном и роняю всё на пол. Опускаюсь, чтобы помочь, и слышу чей-то шёпот.

– Классная кофта.

Я поднимаю взгляд.

Тейлор наблюдает за тем, как я собираю вещи и поднимаюсь. Её окружают друзья – они на меня, конечно, тоже пялятся.

– Оливера? – спрашивает она.

Конечно, это кофта Оливера. Ей прекрасно об этом известно. Какого ответа она от меня ожидает?

– Он мне её одолжил.

– И когда это вы успели так сблизиться?

– О чём это ты? Мы всегда дружили.

Она приподнимает брови.

– Ты ведь знаешь, что это неправда. Ты ведь ему даже не нравишься. Мы тебе вечно косточки перемывали за спиной. Он не упоминал?

Я сжимаю пальцы на ткани. И что я могу ответить? Нужно уйти. Просто уйти.

Какая разница, что Оливер говорил раньше? Теперь всё по-другому. Зачем Тейлор так хочет всё испортить?

– Зачем ты мне об этом рассказываешь?

Тейлор вырывает кофту из моих рук.

– Думала, мы забыли, что ты сделала? Потому что Оливер вдруг с тобой разговаривает?

– Да что с тобой не так? – У меня горят щёки, я тянусь за кофтой. – Отдай…

Тейлор машет рукой, чуть не задевая меня.

– Что с нами не так? – удивлённо протягивает она. – Это не мы сюда переехали, чтобы испортить всем жизнь.

– О чём это ты?

Тейлор щурится. Голос её звенит.

– Не прикидывайся дурочкой, Джули. Он погиб из-за тебя.

Вокруг нас замирают люди. Меня пробирает дрожь.

Я знала, что однажды она скажет об этом. Но не ожидала, что она сделает это на глазах всей школы.

Я сглатываю и надеюсь, что голос мой не дрожит.

– Не смей меня винить. Ты не…

– Не смей винить всех остальных, – отрезает Тейлор.

Она тыкает пальцем мне в ключицу, и я делаю шаг назад.

– Ты заставила его поехать на твои поиски. Сэм просто проводил время с друзьями. Мы впервые собрались все вместе с тех пор, как ты сюда переехала. Но ты даже это у него отняла. Мы все там были, Джули. Он уехал из-за тебя. Ты всё испортила.

– Это неправда. Он сам мне написал. Я просила его не приезжать. Сказала, что дойду до дома сама.

Тейлор тыкает в меня ещё сильнее.

– Ты врёшь. Я разговаривала с ним прямо перед тем, как он уехал. Он всё мне пересказал. Он поехал за тобой, потому что чувствовал себя виноватым. Ты заставила его. И это его убило. Он погиб из-за тебя.

У меня сводит живот.

– Ты ошибаешься. Ты не знаешь всего. Сэм не…

– Ты не знаешь, о чём думал Сэм, – вклинивается Тейлор.

– А ты не знаешь, что произошло. Ты не читала нашу переписку.

– Так покажи мне.