Текст книги "Вы дозвонились до Сэма"

Автор книги: Дастин Тао

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава девятая

Я слышу его голос во сне: он заполняет мою голову.

– Где ты, Джули… Почему я не могу тебя найти?

Надо мной мигает и включается лампа. Я купаюсь в её мягком свете. Вокруг темнота, и я ничего не вижу. Слышу только жужжание над головой.

Рядом со мной стоит чемодан. Когда обуви касаются щупальца тумана, я понимаю, что снова сплю.

Какая-то часть меня старается проснуться. Но другой части слишком любопытно увидеть другой финал.

А потом звонит телефон. Этого я ждала.

Шарю по карманам, но ничего не нахожу. Где мой телефон? Как мне ответить без него?

Он продолжает звенеть, и я не могу понять, откуда идёт звук.

Я шарю руками по полу – вдруг уронила?

Где же он? У меня мало времени.

Сквозь тьму вдруг прорывается волна света, и я чувствую холод. Сердце подскакивает к горлу. Я поднимаюсь как раз вовремя, чтобы заметить свет фар и дым от глушителя, а после – исчезающий в тумане силуэт грузовика.

У меня сдавливает горло: я могу только смотреть. Я знаю, куда едет грузовик. Я должна успеть туда первой. Должна добраться до Сэма, пока ещё не поздно.

Опрокидываю чемодан и спешу в темноту, гонюсь за светом задних фар. Но уже слишком поздно. Я не успею.

А потом я кое-что замечаю… верёвку позади грузовика. Я тут же ловлю её и крепко в неё вцепляюсь.

Это гитарная струна!

Тяну изо всех сил, упираюсь ногами в землю. Струна натягивается, грузовик мотает из стороны в сторону, он останавливается и отчаянно гудит, его габаритные огни яростно мигают. В этом сне я наделена не суперсилой. Это обычная человеческая сила, рожденная из страха и отчаяния.

Земля под ногами смягчается, я опускаю взгляд и понимаю, что стою по колено в воде, но упрямо продолжаю тянуть, даже когда вода продолжает подниматься. Я вот-вот поскользнусь. Гудок грузовика надрывается, а я тащу, тащу и тащу гитарную струну – пока она не обрывается… и я не падаю обратно на свою кровать.

Просыпаюсь среди ночи со слезами на глазах. Заснуть не получается, и я звоню Сэму. Он отвечает, и я рассказываю ему, как сильно старалась добраться до него в своём сне. Спрашиваю, не он ли пытался так со мной связаться.

– Прости, Джулс… но это не я. Это всего лишь сон.

– Ты уверен? – с надеждой выпаливаю я. – Вдруг во снах мы с тобой сможем встретиться!

– Было бы здорово. Но, кажется, мы с тобой можем только говорить по телефону.

Только по телефону.

У меня дрожат губы.

– Но это было так реально, Сэм. Словно… словно ещё один шанс, понимаешь?

– Шанс на что?

Я не отвечаю: боюсь узнать, как он отреагирует. Боюсь услышать от него то, чего не хочу. Только не сейчас.

Сэм выдыхает.

– Это всего лишь сон, Джулс. Постарайся отдохнуть, ладно? Поговорим завтра. У меня ведь для тебя сюрприз.

– Хорошо. Я постараюсь.

Когда я спонтанно набираю Сэма, наши разговоры длятся недолго. И в следующий раз он берёт трубку далеко не сразу, а голос его пропадает, словно он постоянно двигается в поисках сети. Почему так происходит? Не знаю. Но если мы хотим поговорить без помех, то нужно всё планировать заранее. Звонить ему в нужное время и в нужном месте.

Пусть я могу набрать его всегда, но Сэм напоминает: не делай этого слишком часто.

Почему? Количество звонков ограничено? Сколько у нас осталось? Хотелось бы мне знать, как всё это работает.

В школе я снова не могу как следует сосредоточиться: постоянно достаю из кармана телефон и проверяю, на месте ли он. Меня все игнорируют, так что его вес в руке почти успокаивает. Я постоянно думаю о наших с Сэмом разговорах. О том, что у нас появился второй шанс.

Я записываю в записную книжку информацию о каждом телефонном звонке: время суток, локация, сколько разговор длился. Записываю и темы тоже. А ещё – грызущие меня вопросы. Вроде…

Почему у нас появился второй шанс? Сколько это продлится?

У Сэма ответов на эти вопросы нет. Стоит ли задавать их и дальше?

Сегодня Мика приходит в школу. Она слегка опаздывает и опускается за парту на другом конце класса, через несколько рядов от меня. Одежда на ней мятая, волосы, кажется, даже не расчёсаны. Учебники она оставила дома. На сообщения мои она не отвечает – с тех пор, как мы поговорили на крыльце. Я хочу поймать её после урока, но она хватает сумку и выбегает из двери одновременно со звонком.

Мне нужно поговорить с ней. Нужно объяснить, почему я не отвечала ей раньше. Может, написать ей записку? Приклею ей на шкафчик… но что в ней написать?

Дорогая Мика,

Прости, что не пришла на бдение. За последние несколько дней я пару раз разговаривала с Сэмом. Кажется, эти звонки как-то влияют на все входящие на моём телефоне – я ничего не получаю. Да и рассеянная ужасно. Да-да, я говорю с нашим Сэмом. Он всё ещё мёртв, но почему-то отвечает на мои звонки. Сложно объяснить, да. И он сам тоже на мои вопросы о технической части не отвечает. В общем, надеюсь, теперь ты всё понимаешь и мы снова можем стать друзьями.

Джули

После такого она наверняка отправится прямиком в кабинет наставника, чтобы меня срочно проверили на предмет галлюцинаций. И оно и понятно.

Решаю дождаться её после следующего урока. Заодно успею придумать, что именно ей скажу.

Обеда жду как избавления: Джею, Рейчел и Юки всегда удаётся поднять мне настроение. Сегодня Пятница пиццы – любимый день недели Джея.

– Вот он, любимый пирог Америки, – выдыхает Джей, с наслаждением уплетая уже второй кусок пепперони.

– Постой, любимый пирог Америки… это ведь яблочный пирог? – уточняет Рейчел.

Джей качает головой.

– Да ну? А мне казалось, пепперони.

– Не думаю, что пицца вообще считается за пирог, – подаёт голос Юки.

Я достаю подаренную мистером Ли записную книжку и кладу её на стол. Его слова продолжают крутиться у меня в голове… Какой историей я хочу поделиться? Что рассказать? Для кого я пишу?

Гипнотизирую пустую страницу и размышляю над этими вопросами. Хотела бы я ответить, что пишу для себя. Но, может, это неправда. Может, я всегда пишу для кого-то. Например, для профессоров английского в Риде, которые могут прочесть мой текст и решить, будто он недостаточно хорош. Что они подумают? Или всем им просто плевать?

Есть ли мне вообще что сказать? И если и есть, то… может, всему остальному миру будет на это плевать. Или это не имеет значения… но ведь главное, чтобы мои тексты были важны для меня, так? Всё это сложнее, чем кажется.

Писать для себя.

Может, именно это имел в виду мистер Ли, когда сказал, что в наших головах слишком много голосов? Вот бы отключить их и услышать саму себя.

Я стучу ручкой по столу и думаю.

– Красивая записная книжка, – замечает Юки. – Откуда она у тебя?

– Мистер Ли подарил. – Я закрываю блокнот и показываю обложку: в свете столовой расшитые цветы блестят, как драгоценности. – На прошлой неделе кто-то принёс её в магазин.

Рейчел склоняется, чтобы получше разглядеть узоры.

– Красивая. Подержать можно?

– Ага, знаю, в ней и писать-то жалко. – Я передаю книжку Рейчел. – Вдруг я всё испорчу?

– А о чём ты пишешь? – спрашивает Юки.

Я опускаю взгляд на свои руки… а потом ответ приходит сам собой. Совсем как воспоминания. Словно я всегда его знала.

– О Сэме. Буду писать о нём. О нас.

Юки одаривает меня улыбкой.

– Я бы хотела об этом прочесть. Если захочешь поделиться.

Я отвечаю на её улыбку своей. Кто-то подходит к столу.

– Ничего, если я присяду?

Я поднимаю взгляд. Оливер.

У него в руках тарелка с куском сырной пиццы и шоколадное молоко. Я оглядываюсь на стол, за которым сидят Тейлор и Лиам: они неотрывно смотрят на Оливера.

– Да, – отвечаю. – Конечно, садись.

– Круто.

Оливер ставит стул рядом со мной, и Джею приходится подвинуться.

– Привет, Юкс. – Он кивает Юки. – Как дела в хоре? Новые соло выдали?

Юки вытирает рот салфеткой.

– Надеюсь, скоро получу. Совсем недавно прослушивания были, отбор на следующий концерт.

– Уверен, ты им просто головы снесёшь. – Оливер открывает коробочку шоколадного молока. – Помнишь, как вы с Сэмом тогда зажигали в караоке? Вот времена.

Я и забыла, что Оливер и Юки познакомились благодаря Сэму.

– Посмотрим. – Щёки Юки покрывает лёгкий румянец.

– Я в любом случае приду, – сообщает Оливер, а потом поворачивается к Джею и облокачивается на спинку его стула. – Мы, кажется, не знакомы. Оливер.

– Оу… Джей. Я – Джей.

Оливер потирает подбородок.

– Откуда я тебя знаю?

– Ты как-то приходил на встречу Экологического клуба, – поясняет Джей. – Но больше там не появлялся.

– А, точно. – Оливер улыбается. – Вы обсуждали загрязнение или типа того. Звучало как-то скучно, если честно.

Я поддеваю его локтем.

– Оливер. Джей – казначей клуба. Уборка пляжа была его идеей.

– Да я шучу! – Оливер машет рукой. – На самом деле я впечатлён.

Рейчел протягивает через меня руку и ударяет Оливера по плечу, привлекая его внимание.

– Не хочешь вступить в наш клуб? – Она протягивает ему форму. – Нам не хватает шести подписей.

– Конечно. А что за клуб?

Рейчел выхватывает из моей руки ручку и передаёт её Оливеру.

– Клуб азиатских студентов. Надеемся организовать как-нибудь показ фильма.

Оливер без вопросов вписывает в форму своё имя.

– Надеюсь, это будет «Акира». – Он кивает. – Классика же.

– Добавлю в список, – отзывается Рейчел. – Будем решать голосованием.

– Как демократично. – Оливер возвращает ей листок. – А за перекус голосовать тоже будем?

Мы взрываемся смехом и продолжаем обсуждать клуб. Не думала, что Оливер решит сесть с нами… и тем более не думала, что он сможет так быстро со всеми сойтись. Что-то в нём сегодня изменилось. У него есть мягкая сторона, к которой я пока не привыкла. Может, теперь всё будет хорошо и мы станем друзьями. Я рада, что он подошёл к нам.

Звенит звонок. Я начинаю собираться, и ко мне поворачивается Юки.

– Ты как насчёт встретиться попозже?

– Зачем?

– Хотели обсудить после школы что-нибудь, ну… для Сэма. Обменяться идеями, – отвечает она. – Я тебе вчера сообщение присылала.

Я недоумённо обвожу взглядом присутствующих.

– Я не получала твоё сообщение. Не знала, что будет встреча. – Достаю телефон, чтобы точно проверить – никакого текста нет.

Почему они до меня не доходят? Телефон ведь целый день со мной.

– Когда ты мне писала?

– Довольно поздно. Может, ты уже спала.

Я вспоминаю вчерашний вечер. Может, сообщения не дошли из-за звонка: надо бы проверить свои записи.

Рядом со мной возникает Джей.

– Приходи, – просит он. – Ты ведь лучше всех знаешь Сэма.

– Что там про Сэма? – интересуется Оливер.

– Хотим устроить что-нибудь особенное в его честь, – отвечает Рейчел. – С Джули.

– Типа чего?

– Это нам и предстоит решить.

– Оу… – Оливер сжимает губы и склоняется вперёд. – А мне… можно поучаствовать?

Все как по команде поворачиваются ко мне.

– Конечно можно! – Я перевожу взгляд на Юки. – Но сегодня я не смогу. Простите. У меня планы.

Я не уточняю, что планы у меня с Сэмом.

Юки дотрагивается до моей руки.

– Не переживай. Ещё успеем собраться. Обязательно придумаем что-нибудь потрясающее.

Я улыбаюсь, но не могу не чувствовать себя лишней. В каком-то смысле. Давненько я не проводила с ними время вне школы: раньше мы постоянно зависали дома у Сэма, музыку слушали… Совсем скоро я закончу школу – кто знает, когда я увижу их снова.

После школы я выхожу в город, но вместо того, чтобы забежать на работу, как обычно это делаю, стою на углу в ожидании трёхчасового автобуса из Элленсбурга. Далеко я не поеду – выйду рядом с тем местом, где на горизонте появляются скалы, а дорогу скрывают деревья и поля полыни. Это идея Сэма. Тот самый сюрприз, о котором он уже упоминал. Я позвоню ему, как только выйду из автобуса.

Автобус останавливается у пешеходных троп, где уже собралась толпа туристов, но я схожу с главной дороги к деревьям. Никогда прежде я не уходила так далеко. Вокруг – ничего, только бесконечный лес и горы. Я прохожу по заросшему дикими цветами полю и провожу пальцами по фиолетово-жёлтым астрам. Голос Сэма ведёт меня так, словно он в самом деле держит меня за руку: я следую за ним сквозь залитую солнцем поляну посреди леса. Голос Сэма звенит в предвкушении – я впервые слышу его таким радостным. Впервые с самого первого нашего разговора.

– Я так давно хотел тебя сюда привести.

– Но что ты хочешь мне показать? – повторяю я уже в который раз.

– Я же сказал, это сюрприз, – смеётся Сэм. – Почти пришли уже. Ещё немного.

Стволы деревьев становятся толще, а тропинка между ними – всё уже. Сквозь высокие ветки прорываются редкие лучи солнца. Цветы раскрашивают землю в золото и сирень. Ветерок в вышине шуршит листьями: они касаются моих плеч, когда я прохожу под ними.

– Тут неподалёку ручей, – сообщает Сэм. – Увидишь древнее такое бревно, переходи, а потом поворачивай направо.

Я осматриваюсь.

– А как я вернусь обратно?

Отсюда до города немало километров. Пусть со мной Сэм, но он – в трубке, а я здесь – совсем одна.

– Не волнуйся, – успокаивает меня Сэм. – Я ведь с тобой.

Где-то впереди искрят между деревьев солнечные блики. Выхожу из леса, откидываю назад волосы и позволяю себе раствориться в открывшемся виде: под моими ногами – поля до самого неба. Ветер ударяет в спину, склоняет ростки ячменя, пробегает по ним волнами. Впереди, посреди этого золотого моря, стоит одинокое дерево. Я делаю шаг вперёд, потом ещё один и провожу рукой по пушистым колосьям. И почти сразу понимаю, почему Сэм привёл меня именно сюда.

– Ячмень… – шепчет Сэм прямо мне в ухо. – Совсем как в песне.

У меня перехватывает дыхание.

– Сэм…

И это всё, на что меня хватает.

Я закрываю глаза и делаю вдох. Если как следует прислушаться, клянусь, я различу тихие переливы гитары где-то вдалеке.

– Как ты нашёл это место?

– Сошёл с тропы и случайно наткнулся, – отвечает Сэм. – И сразу вспомнил про ту песню, которую всегда для тебя играю. Ту, под которую ты пишешь. Знаю, в последнее время тебе было сложно сосредоточиться, и я подумал, может… если ты увидишь эти… золотые поля… они тебя вдохновят.

Тонкая прядь волос частично закрывает мне обзор, но я не спешу её убирать.

– Почему ты раньше меня сюда не приводил?

– Ждал подходящего момента. Всё спланировал… Это было бы волшебно! Я не знал, что мне не хватит времени.

Меня пронизывает болью.

– Ты так себе его представляла? Ну, когда писала?

Мне трудно говорить.

– Вживую… гораздо лучше. Спасибо тебе за это.

– Хотелось бы мне тоже на него посмотреть, – продолжает Сэм. – Постоять там вместе с тобой. Увидеть выражение твоего лица…

Смотрю на золотые поля, на бесконечные ряды ячменя, наблюдаю за тем, как медленно садится солнце, и чувствую на глазах слёзы. Я стараюсь запомнить всё до мельчайших деталей. Навсегда. А потом слышу то, чего никогда не думала больше услышать.

Сэм поёт. Прямо в трубку, поёт «Золотые поля», совсем как обещал…

Не даю пустых обещаний,

И пусть парочку я нарушил но, клянусь, что в последний день

Мы пройдём по полям золотым, мы пройдём по полям золотым…

Мы вместе смотрим на закат – как Сэм и планировал. Я ложусь в траву, кладу телефон рядом и ставлю на громкую связь. Мы говорим несколько часов – обо всём на свете. Смеёмся, как в старые добрые времена, и небо над нами меняет цвет, и, клянусь, Сэм словно рядом со мной. Он прав: ночью здесь ещё более волшебно. Звёзды, кажется, так близко, что можно протянуть руку и дотронуться до них. Я ищу созвездия и рассказываю Сэму о тех, какие знаю. И какое-то время я чувствую, будто он лежит рядом. Если я поверну голову, то увижу его: с закинутыми за голову руками, в клетчатой рубашке. Его глаза, в которых отражается небо. Его прекрасные тёмные волосы. Его потрясающую улыбку.

Но я не осмеливаюсь посмотреть на него. Я боюсь, что ошибаюсь и на самом деле никого рядом со мной нет. Поэтому я продолжаю смотреть на звёзды и притворяться.

На мгновение закрываю глаза.

– Спасибо, что привёл меня сюда. Я и не знала, как сильно мне это нужно – уйти подальше от всего.

– Мы словно в другом мире, да? – шепчет Сэм. – Словно отсюда до Элленсбурга миллион миль.

– Ты по нему скучаешь? По Элленсбургу в смысле.

– Да, скучаю… по всему скучаю.

Я открываю глаза и смотрю на звёзды.

– Мне тоже будет его не хватать.

– Значит, ты так и планируешь уехать?

– Я всегда этого хотела, – напоминаю ему я. – Наконец-то вырваться отсюда. Переехать в большой город, поступить в университет… Стать писательницей.

– Что-то я не слышу в твоём голосе особого энтузиазма, – замечает Сэм.

– Я не хочу делать всё это в одиночку.

Сэм долгое время молчит, а потом наконец произносит:

– Ты справишься, Джули. Куда бы ты ни отправилась, с кем бы ты ни встретилась. Всё получится.

– Не хочу я никого встречать. Ты ведь всё ещё здесь, Сэм. Только это и имеет для меня значение. И всё.

– Джули. – Голос Сэма напрягается. – Не надо так.

– Как так?

– Не цепляйся так за меня. За нас, – предостерегает он. – У нас с тобой больше нет вечности.

– Почему ты постоянно об этом говоришь?

– Потому что всё пройдёт. Потому что всё всегда проходит. Помни об этом.

– Но почему всё не может остаться как прежде?

– Потому что не может… – Он слегка хрипит. – Подумай над этим. Ты не будешь всю жизнь разговаривать по телефону со своим мёртвым парнем, пока все остальные будут встречаться с новыми людьми, разъедутся по всему миру. Тебе нельзя так жить.

– Я ничего плохого в этом не вижу, – огрызаюсь я. – Из твоих уст это звучит хуже, чем оно есть на самом деле.

Больше всего на свете – больше, чем говорить с Сэмом по телефону, – я хочу только того, чтобы он оказался жив.

– Какая разница, что там обо мне подумают другие люди. Главное, что ты будешь со мной. А раз мы будем вместе, то мы справимся. Со всем справимся. Даже если это не совсем похоже на наши планы…

– Хватит, Джули, – обрывает он. – Мы не будем созваниваться целую вечность. Это невозможно.

– Но ты сказал, что мы сможем говорить, пока я не буду готова с тобой попрощаться, – напоминаю я. – А что, если я никогда не буду готова? Что, если откажусь и не стану прощаться?

Сэм рвано выдыхает.

– Так вот, значит, что ты решила… никогда меня не отпускать?

– Я всегда только этого и хотела Сэм. С того дня, как встретила тебя…

Представляю, что однажды наступит день, когда я наберу номер Сэма и он мне не ответит. И перестаю дышать.

Он пел для меня! Что, если я забуду его голос? Я не могу снова его потерять.

Мы долго молчим. Я наблюдаю за тем, как расходятся облака – за ними сияет луна. Вдруг из ниоткуда по небу проносится белый росчерк падающей звезды – и исчезает за горами.

– Падающая звезда. – Я устремляю в небо указательный палец, словно Сэм тоже может её увидеть.

– Всего одна? – удивляется он. – Желание успела загадать?

– Я в это не верю, ты же знаешь.

– Почему?

– Сам подумай. Слышал, чтобы такое желание хоть раз исполнилось?

– Но попробовать же можно. Пожелай, чтобы к тебе вернулась вторая книжная подставка.

– Ого, да ты настоящий мечтатель.

Сэм смеётся.

– Ладно. Что бы ты тогда пожелала?

– Что угодно?

– Что угодно.

– Без ограничений?

– Без них.

Я запинаюсь.

– Ты правда хочешь узнать?

– Если б не хотел, не спрашивал бы, – отвечает Сэм.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Ответ я знаю давно.

– Я пожелала бы, чтобы ты был здесь. Чтобы лежал сейчас рядом со мной. Я бы пожелала повернуться и увидеть твою улыбку. Провести рукой по твоим волосам, почувствовать, что ты реален. Я бы пожелала вместе закончить школу. Уехать из этого места, как всегда и планировали, снять где-нибудь квартиру и разбираться бы с жизнью не поодиночке. Я бы пожелала, чтобы ты был жив… чтобы я ответила той ночью на твой звонок и всё пошло бы по-другому и стало бы как раньше…

Сэм молчит. Он не перебивал меня, но я практически чувствовала, как он вслушивается в каждое слово. Если честно, я даже немного удивлена, что он позволил мне выговориться. Не знаю, что он хотел от меня услышать, но он ведь просил правды.

До самого утра я лежу в полях, а Сэм молчит рядом со мной. И эта ночь кажется мне вечностью.

Мы больше не разговариваем – мы тихо существуем в том мире, где всё, о чём я бы пожелала, вполне реально.

Глава десятая

Утром я понимаю: что-то не так. Что-то изменилось.

Чувствую, словно кто-то лежит рядом, – но, когда шарю рукой по простыне, там никого нет. В постели я одна.

Провожу рукой по лицу и фокусирую взгляд на стенах своей спальни. На потолке сияют волны света – как солнечные зайчики на воде. Если бы занавеска была чуть толще, я бы и не знала, что на улице уже светло.

Сегодня один из таких дней, когда не понимаешь, сколько времени прошло с тех пор, как ты уснул. Может быть, несколько часов, а может, и несколько дней. Я не уверена. Проверяю время на телефоне.

Суббота. 9:14 утра. Кажется, что это совершенно не так, но спорить с электроникой я не собираюсь.

Сажусь на кровати и обвожу взглядом комнату: на стуле у стола всё ещё висит рубашка Сэма. Иногда я представляю, что он просто выбежал в ванную или вниз по лестнице, собираясь попить водички, и скоро вернётся. Буквально в любую минуту.

Так я не чувствую себя настолько одинокой. Так я коротаю время до очередного телефонного звонка.

Вытягиваю руки к потолку. Иногда ночью у меня здорово путаются волосы – я провожу по ним пальцами, чтобы убрать узелки… и вдруг чую запах ячменя. И вспоминаю.

Золотые поля.

Я и в самом деле была там вчера ночью? Если закрыть глаза, то я вижу поля, как наяву. Странно вернуться в свою комнату после такого приключения… что от него осталось? Лишь воспоминания. Я словно пробудилась ото сна, который ни с кем не могу обсудить.

Другой мир, другая жизнь. Ещё одна тайна, которой нельзя поделиться.

Спала я плохо. Мне ведь снова снился автовокзал. И Сэм. Я искала его.

Вышло, конечно, не так плохо, как в прошлый раз, но меня всё ещё немного потряхивает. Вот бы с кем-нибудь об этом поговорить. С кем-нибудь кроме Сэма.

Не хочу беспокоить его сверх меры, я и так много чего ему вчера наговорила. Кое-что всё-таки лучше оставлять при себе.

Сворачиваюсь в клубок на постели и лежу так до тех пор, пока не звенит третий будильник. Пора бы уже подняться.

Мама оставила мне половину кофейника, и я приканчиваю две кружки кофе и чашку хлопьев.

Через час выхожу на крыльцо, чтобы встретиться с Оливером. Он написал мне утром, пригласил на прогулку. Но на этот раз у нас есть пункт назначения. Это идея Оливера, и я не сразу, но всё же согласилась. Мы идём на кладбище – навестить Сэма.

Небо заволокли тучи. Мы с Оливером идём по длинной дороге, пытаясь избежать толпы. Он не судит меня, когда узнаёт, что я ещё ни разу не была на могиле Сэма. Впрочем, может, он уже знал об этом. И понимает, почему мне так страшно там оказаться.

Над горизонтом поднимается кладбищенский холм, и внутри меня всё сжимается. За пару метров до железных ворот я останавливаюсь. Совсем как раньше…

Оливер оглядывается на меня.

– Ты как там?

– Секундочку…

Что ещё я могу сказать?

Смотрю на пасть открытых ворот и думаю… может, всё же не стоило сюда приходить?

Не бойся, Джули. Там ведь лежит вовсе не Сэм. Он всё ещё с тобой. Ты не потеряла его. Ещё нет.

– Всё будет хорошо. Вот… – Оливер протягивает мне руку. – Держись. Пойдём вместе.

Делаю глубокий вдох и крепко сжимаю его ладонь. Мы проходим сквозь ворота и поднимаемся на холм. Оливер ведёт меня по дорожкам с могильными камнями и ветряными вертушками. Я аккуратно обхожу их в знак уважения. Одна я бы в жизни не смогла найти могилу Сэма: газон кажется бесконечным, куда ни глянь – трава. Я понимаю, что мы на месте, только когда Оливер останавливается и отпускает мою руку. Он обходит камень, и я вижу надпись.

СЭМЮЕЛ ОБАЯШИ

Я замираю. Читаю ещё несколько раз.

Ему никогда не нравилось его полное имя. Сэмюел. Он хотел бы, чтобы здесь было написано просто «Сэм».

У камня стоит ваза с подсолнухами: свежими и прекрасными, словно их принесли совсем недавно. На высеченное в камне имя падает лепесток, и я склоняюсь, чтобы смахнуть его. А потом замечаю кое-что ещё.

Белую розу посреди подсолнухов. И я легонько касаюсь бутона, а потом вспоминаю.

– Это ведь ты принёс? – спрашиваю я Оливера.

– Ага…

Значит, сразу после того, как мы посмотрели фильм.

– Так вот куда ты пошёл…

– Заглянул ненадолго.

Я поднимаю на него взгляд.

– И как часто ты сюда приходишь? Если это не слишком нетактичный вопрос…

Оливер пожимает плечами.

– Слишком часто.

Отхожу назад и опускаю взгляд в траву.

Неужели Сэм там, под могильной плитой?

Я представляю, как он мирно спит, потому что представить его мёртвым я не могу.

Безумие какое-то. Я ведь совсем недавно разговаривала с ним по телефону.

Сглатываю и снова перевожу взгляд на Оливера.

– Мне… стоит сказать что-нибудь? Не знаю, что я должна…

– Ты ничего не должна. Можем тут просто немного посидеть.

И мы садимся на траву. Здесь слишком тихо – никакого ветра, словно он попросту не может сюда попасть. Никаких порывов с тех пор, как мы прошли сквозь ворота. Деревья вокруг нас словно бы вытесаны из камня – настолько недвижимы. Я постоянно оглядываюсь через плечо. Кажется, мы тут совсем одни.

Проходит время. Оливер молча отщипывает кусочки травы. Интересно, о чём он думает?

– Ты сюда один приходишь?

– Обычно да.

– И что, просто сидишь?

– Иногда меняю воду в вазе.

Смотрю на белую розу. Интересно, сколько цветов он сюда принёс?

– Ты очень сильно по нему скучаешь.

– Вряд ли больше тебя.

Мы обмениваемся взглядами, а потом Оливер склоняет голову, и между нами снова повисает тишина.

– Думаю, Сэму бы понравилось, что ты так часто к нему приходишь, – произношу я через какое-то время. – Это для него важно.

Оливер поднимает взгляд.

– Думаешь?

– Да.

И Оливер рвано выдыхает.

– Я просто не хочу, чтобы ему было одиноко, понимаешь? Может, ему не помешает компания. Поэтому и прихожу.

Боль сдавливает сердце. Вот бы позвонить Сэму и дать всё это услышать. Вот бы рассказать Оливеру о телефонных разговорах, вдруг ему станет легче. Что он вообще подумает, если узнает? Поверит ли мне?

Следующую фразу Оливера я едва слышу.

– Могу я тебе кое о чём рассказать?

– Конечно.

– Иногда… я с ним говорю.

– С Сэмом?

Оливер кивает.

– В каком смысле?

– Прямо тут. – Оливер обводит рукой траву, на которой мы сидим. – Вслух. Обо всём на свете. Об обычных вещах. Как раньше, понимаешь?

Он качает головой, а потом выдыхает:

– Глупо, знаю.

Если бы он только знал… если б я могла ему рассказать.

– Ничуть не глупо, – возражаю я. – Я понимаю. Если тебе станет от этого легче… я пыталась ему дозвониться.

– Прямо по телефону?

– Ага.

На какое-то мгновение мне кажется, что Оливер начнёт выпытывать из меня подробности, но он этого не делает. Какая-то часть меня надеялась, тогда я бы узнала, готова ли рассказать.

Наблюдаю за тем, как Оливер вырывает травинки, и меня затапливает виной. Я разговариваю с Сэмом, но никому не могу об этом рассказать. А может, всё-таки стоит? Просто попытаться узнать, как на это отреагирует Оливер. Или для того, чтобы он подтвердил, что я не сумасшедшая.

Оливер задаёт ещё вопрос – не поднимая головы.

– Могу я тебе ещё кое о чём рассказать?

Я чуть склоняюсь вперёд, вся внимание.

– Помнишь, ты спрашивала, что бы я сказал Сэму, если бы у меня был шанс?

– Помню.

– Хочешь узнать, что бы я ему сказал?

– Только если ты действительно хочешь этим поделиться.

Оливер делает глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Открывает и закрывает рот, словно не может произнести то, что хочет. Но, наконец, выдыхает:

– Я бы сказал ему, что люблю его. И всегда любил.

– Уверена, Сэм тебя тоже любил, – отвечаю я.

Он пронзает меня взглядом.

– Но не так, как он любил тебя.

Тишина.

– Впрочем, неважно. – Оливер качает головой. – И хорошо, что я так ему этого и не сказал. Может, мы бы тогда и дружить перестали.

– Почему ты так думаешь? Сэм бы дружил с тобой в любом случае.

Оливер снова отводит взгляд.

– Я всегда думал, что он чувствует то же самое. Наверное. Что есть между нами какая-то искра, понимаешь? Между мной и Сэмом. До того, как ты появилась. – Он опускает голову. – Но наверняка мы этого уже не узнаем…

Он снова надолго замолкает. Я понимаю, что Оливер плачет, только когда он проводит по лицу, утирая слёзы. Я и сама готова заплакать.

Обнимаю его со спины, упираюсь лбом между его лопаток и слышу пульс, или сердцебиение, или… неважно. Главное, что это стук сердца другого человека. Не мой собственный. Я давно не вслушивалась в ритм чужой жизни.

– Как же я хочу, чтобы он был здесь, – выдавливает Оливер сквозь слёзы.

– Знаю. Я тоже.

– Ты правда думаешь, что он бы не перестал со мной дружить, если бы я ему признался?

– Честно?

Чувствую, как он кивает.

– Мне кажется, Сэм знал.

Судя по тому, что Оливер не отвечает, он тоже об этом думал. Может, и я тоже думала. Об Оливере. Вдруг именно поэтому мы с ним так и не смогли сдружиться. Из-за Сэма. Из-за того, что наша любовь к нему была такой похожей. А теперь, когда Сэма не стало, она же нас и сблизила.

Порыв ветра появляется словно бы из ниоткуда: проносится мимо нас и вниз по холму, оживляя вертушки и казавшиеся каменными деревья. Мы с Оливером поднимаем взгляды, словно оба ожидаем увидеть кого-то на холме. Кого-то, кто наблюдает за нами. Тишину нарушает только шум сотен вертушек, и кажется, что каждая из них играет свою собственную ноту, как наполненные водой винные бокалы, если провести по их ободку пальцем.

– Как думаешь, это он? – шепчет Оливер.

– Может быть… – Я поворачиваю голову и прислушиваюсь. – Песня. Звучит знакомо.

Оливер наклоняет голову к плечу и тоже прислушивается. И мы так и сидим в траве, долго, пытаясь узнать мелодию.

После я провожаю Оливера домой – хочу убедиться, что он в порядке, – перед тем как пойти на работу. Сегодня моя первая смена после смерти Сэма. Тристану не помешает отдых, и я предложила выйти на работу в выходные. В магазинчик заглядывает не так много народа, и поэтому мы редко работаем вместе. Видимся мы в основном во время пересменки, и это усложняет наше благое начинание в виде книжного клуба: нам некогда всё распланировать. Даже первую книгу для чтения ещё не выбрали: Тристан настаивает на «Автостопом по галактике», но я думаю, что все её уже читали.

– Ну и что, она стоит того, чтобы прочесть её как минимум дважды, – не устаёт повторять он.

Мы с Тристаном оставляем друг другу записки на доске за кассой – со списком того, что успели сделать, и того, что ещё надо успеть. Иногда там есть и личное. Сегодня я нашла синюю бумажку, пришпиленную над чеком, а на ней:

Надеюсь, тебе лучше.

Билет в первом ящике стола.

– Тристан

Внутри ящика я нахожу золотой конверт с билетом на кинофестиваль, который пройдёт в следующем месяце. А я ведь почти о нём забыла.

Тристан несколько месяцев работал над своей документалкой. Это второй его фильм, который он отправляет на фестиваль, и я безумно рада, что на этот раз у него всё получилось. В каком-то смысле я ему даже завидую. Он ещё даже не в старшей школе, а его творчество уже признают. А я и над текстом для писательских курсов ещё не начала работать.