Текст книги "Вы дозвонились до Сэма"

Автор книги: Дастин Тао

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава седьмая
Раньше

Для вечера четверга у кафе слишком много машин. Все столики снаружи заняты подростками, которые делятся картошкой фри в лунном свете. Нам приходится подождать, чтобы найти, наконец, место.

Я опускаюсь рядом с Микой. Сэм исчезает, чтобы добыть напитки. Мы впервые решили погулять втроём.

Я встречала Мику всего один раз, на вечеринке две недели назад. Сегодня я собиралась валяться дома, но Сэм написал мне с час назад и пригласил пойти куда-нибудь и перекусить. Упомянуть о том, что его двоюродная сестра пойдёт с нами, он не удосужился.

Мы с Микой перекинулись парой слов, но в основном молчали. Зачем Сэм оставил нас одних? Лучше бы он этого не делал. Надо было самой вызваться сходить за едой… интересно, где его столько носит?

Мика вдруг выпаливает абсолютно неуместное:

– Так ты влюблена в Сэма?

Она даже головы в мою сторону не повернула. Просто спросила.

Я так обалдеваю, что не нахожусь с ответом.

– Что… – У меня сдавливает горло. – То есть, прости, что?

Мика спокойно проводит рукой по своим гладким чёрным волосам – так, словно ничего необычного и не случилось. Так, словно она ожидала от меня и подобной реакции тоже.

– Да я к… Ты ему, похоже, очень нравишься.

Я округляю глаза. Она так небрежно говорит о подобных вещах! Как уж тут не офигеть?

– А ты уверена, что тебе стоит мне об этом рассказывать?

Мика награждает меня взглядом.

– Как будто ты об этом не знаешь. Это ведь так очевидно. Вся школа уже знает.

У меня двигаются губы, но я не издаю ни звука.

Да где носит этого Сэма? Зачем он оставил нас одних?

– Можешь сделать комплимент моим волосам, – продолжает Мика.

– Что… зачем?

– Просто предлагаю. – Она пожимает плечами и наклоняется поближе. – Тебе нравятся Sons of Seymour? Группа.

– Кажется, я что-то о них слышала, – растерянно выпаливаю я.

– У них тут в выходные концерт. Сэм без ума от их нового альбома. Предложи ему вместе пойти. Себе билет он уже купил.

– Но почему именно я должна предлагать…

Мика останавливает меня жестом.

– Просто скажи.

Через секунду из толпы вываливается Сэм с коктейлями. Мика шепчет:

– А вот и он. Веди себя естественно.

Сэм опускает поднос на стол.

– У них закончились трубочки… – Он лезет в карман куртки. – Пришлось подраться с каким-то парнем за эти две.

Он передаёт нам по трубочке и продолжает:

– Видимо, со своим мне придётся подождать: растает, тогда и выпью.

– Фу, кошмар какой. – Мика кривится.

Сэм переводит взгляд на меня.

– Трубочки всё равно вредны для окружающей среды. В Сиэтле их, слышал, вообще запретили.

– Ты пытаешься произвести на нас впечатление или расстроить? – удивляется Мика.

– Не слушай её. – Сэм закатывает глаза, снимает куртку и шапку.

– Оу…

У него новая стрижка, и я тут же выдыхаю:

– Мне нравится твоя стрижка.

– Правда? – Сэм краснеет. – А мне казалось, слишком уж коротко постригли.

– Нет, тебе идёт.

Мы обмениваемся неловкими улыбками. Я пробую коктейль. Сэм опускается напротив и гипнотизирует свой стакан: видимо, чтоб тот таял быстрее.

– В пятницу занятий не будет, – начинает разговор Мика. – Классно, да?

– Ага… три выходных дня. – Сэм обводит нас взглядом. – Есть планы?

Мика легонько ударяет меня ногой под столом.

– Оу… то есть, ну, я слышала, в выходные будет концерт, – произношу я то, что от меня ждут. – Sons of Seymour выступают.

Сэм склоняется над столом, глаза его сияют предвкушением.

– Боже, я ведь только что купил на них билет! Не знал, что ты их слушаешь.

– Ага, я тоже не знала. Что ты их слушаешь. – Надеюсь, за коктейлем не видно, как сильно я нервничаю.

– А то! Обожаю их! Какая у тебя любимая песня? – спрашивает Сэм.

– Оу… – Я притворяюсь, что пытаюсь выбрать. – Хм, пожалуй, целый альбом. Новый который.

– Он такой классный.

– Вот именно!

– Можем вместе пойти, – предлагает Сэм. – Наверняка билеты будут и на входе продавать.

– Было бы здорово.

– Круто.

Я скашиваю взгляд на Мику: та очень довольно улыбается в свой коктейль.

В тот же миг я решила, что Мика – девчонка ничего. И проводить с ней время было интересно: особенно когда она отправляла Сэма в какие-то случайные местные квесты, чтобы мы могли поговорить с ней наедине. Обычно о Сэме. Например, однажды мы зашли в Музей долины Уэнатчи, на выставку, посвящённую ледниковому периоду, и она заставила Сэма вернуться в машину за её кофтой.

Мика склоняется к стеклянной витрине, чтобы получше рассмотреть кости мамонта.

– Как там Сиэтл?

– Неплохо. Много дождей, правда. А ты как выходные провела?

– Пересматривали с Сэмом «Легенду об Аанге». Одно из его любимых шоу. Он о тебе спрашивал.

– Да?

Мика ударяет по стеклу кончиком пальца, хотя трогать экспонаты запрещено.

– Спрашивал, что я о тебе думаю.

– И что ты ответила? Если не хочешь, можешь не…

– Сказала, что ты мне нравишься куда больше, чем остальные девчонки в школе, – признаётся Мика. – Не то чтобы это показатель, мы ведь в Элленсбурге живём.

– Буду считать за комплимент.

– И правильно. – Мика кивает. – Сэм прислушивается к моему мнению. Говорит, у меня хорошая интуиция. Особенно когда дело касается людей.

Мика переводит на меня взгляд и добавляет:

– Надеюсь, в тебе я не ошибаюсь.

А потом возвращается Сэм.

– Не было там твоей кофты, – замечает он. – Ты ведь вообще верхнюю одежду не взяла.

Мика ударяет себя по лбу.

– Совсем забыла! – А потом проверяет часы. – Я на работу опаздываю. Так что пока.

– На какую работу? – удивляется Сэм. – Ты ведь сама хотела сюда пойти.

– Да совсем из головы вылетело, – объясняет Мика. – Посмотрите тут всё без меня.

– А как же ты вернёшься без машины?

– Мама заедет. С минуты на минуту. – Мика проверяет телефон. – Всё, мне пора. Повеселитесь тут!

И она ведь не в первый раз такое проворачивает: заваливается куда-то с нами, а потом оставляет нас наедине.

Мы с Сэмом поворачиваемся к костям мамонта. Они нравятся мне здесь больше всего.

– Прости за это, – вздыхает Сэм. – Она… не может не влезать в чужие отношения.

Я сдерживаю смешок.

– Ну, это чтоб ты знала, не я всё это придумал, – поясняет Сэм.

Я поворачиваюсь к нему.

– То есть бродить по выставке ты не хочешь?

– Что? Нет! Я имел в виду… – Сэм делает глубокий вдох и начинает заново. – Я, конечно, люблю Мику, но… мне не нужна помощь, чтобы позвать тебя на свидание.

– Что ж…

Мы снова поворачиваемся к витрине. Через секунду звенит телефон Сэма, а через две – мой. Мы проверяем сообщения.

– Тебе тоже от Мики что-то пришло? – спрашиваю я.

– Ага.

– И что же?

– Говорит, чтобы позвал тебя поужинать – и нафиг выставку. – Сэм поднимает на меня взгляд. – А у тебя что?

– Говорит, чтобы я согласилась.

Как тут не улыбнуться? Особенно Сэму.

– Так что, пойдём?

Сэм подаёт мне руку, я переплетаю наши пальцы, и мы оставляем ледниковый период и кости мамонта позади.

В конце концов Сэм расхрабрился настолько, что начал приглашать меня куда-то чаще. И я его тоже. И хоть мы проводили столько времени вместе, Мика не выпала из наших жизней. Я поняла: невозможно узнать Сэма и при этом не узнать Мику. Они были почти как родные брат и сестра.

Мы вместе ездили в школу, ели за одним столом, сидели в одном чате, вместе отправлялись в поездки. Самой запоминающейся из последних была поездка в Спокан: там мы проскочили в бар, чтобы посмотреть местную битву групп. Кошмарная была поездка.

Музыка оглушает.

Я стою рядом с баром со стаканом воды в руках. На сцену должен вот-вот выйти друг Сэма, Спенсер. Его группа называется Fighting Poets, «Боевые Поэты». Я спросила чуть раньше, не отсылка ли это к Эмили Дикинсон. Оказалось, что нет.

Сэм уже какое-то время разговаривал с парнями, которых мы встретили тут же.

Оборачиваюсь в поисках Мики, но здесь так много народу… может, в туалете очередь? Надо было с ней пойти, не пришлось бы стоять тут одной в попытках не морщиться от слишком громкой музыки.

А потом кое-что случается.

Ко мне сзади пристраивается парень. Обнимает за талию.

Меня почти трясет от ужаса, и я тут же оборачиваюсь.

– Не трогай меня.

Он младше, чем я думала. Судя по всему, ещё в универе. На лице его нехорошая ухмылка, которую очень хочется сбить. Не знаю, пьян ли он. Да и какая разница?

Появляется Сэм.

– Что тут происходит? Чего ты к ней лезешь?

– А это твоя цыпа? – У незнакомца заплетается язык. – Скажи ей, пусть остынет немного.

Сэм почти инстинктивно отталкивает его подальше от меня, но лучше бы он этого не делал. Нам по семнадцать. Нас в этом баре и быть не должно. Нельзя устраивать сцену.

Парень толкает Сэма в ответ с удвоенной силой – Сэм врезается в стулья и падает. Это привлекает внимание.

Сэм поднимается, он явно настроен серьёзно: его лицо искажает гримаса гнева.

Я хватаю его за руку.

– Сэм. Не надо.

А потом появляется Мика. Она, конечно, всё видела издалека и теперь кричит на парня, требуя извинений.

Я никогда не забуду, что случилось после.

Незнакомец замахивается на Сэма, но Мика ловит его кулак, словно стрелу в полёте. Сжимает пальцы на его запястье с такой силой, что все пялятся на неё с удивлением – включая жертву. В тот вечер я узнала, что Мика преподаёт самооборону для женщин в Юношеской христианской организации.

Она поворачивает руку нападающего так сильно, что, кажется, ещё чуть-чуть – и сломает. Он падает на колени.

– Любишь, значит, к девочкам приставать? – кричит Мика. – А ну извинись!

– Хорошо! Прости! Отпусти меня!

Но на самом деле Мика не ждёт извинений: она поднимает другую руку и отправляет его в нокаут.

Толпа бесновалась, поздравляла нас. Мика научила меня этому приёму несколько недель спустя.

Кое-какие события я бы с удовольствием пережила снова. Особенно всякие мелочи. Вещи, о которых мы частенько даже не задумываемся. Именно на эти моменты я оглядываюсь чаще всего. По ним больше всего скучаю.

По тому, как мы с Сэмом делали домашку на полу в его комнате. По тому, как смотрели мюзиклы в зале у Мики на выходных. Или по тому, как расстелили в саду одеяла и встретили вместе рассвет. Просто так.

Мы не спали всю ночь, разговаривали о будущем, о том, что будем делать через десять лет, и ждали, когда горящий красный шар поднимется над тёмным горизонтом. Тогда мы не думали о том, как это важно – иметь возможность встретить новый день.

Тогда мы не знали, что в будущем один из нас просто перестанет существовать.

Глава восьмая
Сейчас

Меня будит сообщение от Мики.

Привет. Я снаружи.

Протираю глаза и смаргиваю сонливость. С чего она поднялась в такую рань?

А потом я всё вспоминаю и резко поднимаюсь.

Бдение со свечами! Мы должны были встретиться вчера вечером! Я должна была ей помочь! Но я заснула и всё пропустила. Совсем забыла об этом.

Видимо, Мика пришла поговорить. Ждала от меня ответа.

Хорошо. Сейчас спущусь.

Я чищу зубы, быстренько одеваюсь и оставляю завтрак на потом. Выхожу на улицу: Мика сидит на ступенях спиной ко мне, прислонив висок к перилам, и смотрит на лужайку. Она явно слышала, как я вышла, но ничего не говорит.

– Не знала, что ты собиралась зайти… – начинаю я.

Нет ответа.

– Ты в порядке?

Мика не оборачивается. Не смотрит на меня.

Я опускаюсь рядом, и между нами сгущается тишина. Мика наверняка на меня очень злится.

– Прости за вчера. Я совсем забыла о нашей встрече и чувствую себя просто ужасно, Мика.

– Я правда думала, что ты придёшь. Ждала тебя. И всех остальных тоже заставила ждать.

– Мне жаль… – Слова теряются.

– Я пыталась до тебя дозвониться, но ты не ответила.

Вспоминаю прошлый вечер… что на меня нашло вообще? Должно быть, я оставила телефон дома, когда решила выехать на шоссе и поискать Сэма. А когда вернулась, то сразу заснула. Но Мике я рассказать об этом не могу. Она подумает, что я совсем с катушек слетела.

– Я неспециально, – отзываюсь я. – Рано уснула… у меня нет оправданий. Прости.

– Если ты и не думала приходить, то так бы и сказала.

– Мика, я в самом деле хотела…

– Да ничего ты не хотела, – резко обрывает она. – Если бы тебе было не всё равно, ты бы появилась не только на бдении. Но ты не пришла. Никуда не пришла. И почему я продолжаю на что-то надеяться?

Она снова опирается на перила, и меня пробирает дрожь.

– Теперь это не имеет значения. Ты была права.

– В каком смысле? В чём права?

– В том, что ничего не имеет значения, – объясняет она. – Вчерашнее бдение, например. Оно ведь ничего не изменит. Сэма не вернуть.

Я вспоминаю наш разговор в кафе… не думала, что он её так зацепит. Как бы я хотела забрать назад все эти ужасные слова! Как бы хотела объясниться!

Сэм попросил меня присмотреть за Микой, а я сделала всё только хуже. И теперь не знаю, как это исправить.

– Я это не всерьёз, – тихо проговариваю я.

– Но ты ведь это сказала.

– Я передумала. Я больше в это не верю. Я правда хотела прийти.

– Я тоже хотела, чтобы ты пришла. Но уже поздно.

Мика отворачивается и снова пялится на лужайку. Молчание затягивается.

Она нервно сжимает пальцы, и я замечаю на её коленках кусок бумаги.

– Что это?

Мика выдыхает и молча протягивает бумагу мне.

Я разворачиваю её и пробегаюсь глазами по первой строчке.

– Письмо из колледжа?

– Меня не взяли, – говорит Мика. – Университет Вашингтона. Прислали отказ по электронке, а сегодня… сегодня я получила официальную бумагу.

Я читаю письмо: в Университет Вашингтона довольно сложно попасть, но только не Мике. Оценки у неё просто потрясающие, они должны были принять её с распростёртыми объятиями.

– Поверить не могу… это какая-то ошибка.

– Нет, – отрезает Мика. – Клубная деятельность и хорошие отметки ничего в этой жизни не гарантируют.

Я касаюсь её плеча.

– Мне очень жаль, Мика… – шепчу я, не находя других слов.

Даже представить не могу, что она сейчас чувствует, особенно с учётом… всего остального. Мы вместе писали наши заявления в универы, поэтому я точно знаю, сколько сил она в это вложила. Я подала документы в два колледжа. Мика – в девять. Она месяцами полировала каждое заявление до блеска, стараясь выделить именно те свои качества, которые больше всего ценились в конкретной школе. Она очень хотела поступить именно в Университет Вашингтона. И я была убеждена, что у неё получится. Но справедливости, судя по всему, не существует.

– Всё будет хорошо. Ты ведь столько документов подала! Скоро придёт положительный ответ, я уверена. Это им не повезло, что ты не будешь у них учиться, Мика.

– Это не первый отказ, – усмехается Мика. – Я просто… мне было неловко об этом рассказывать. Не так уж и много у меня осталось вариантов.

Она качает головой.

– Я так старалась… и зачем? Хорошо хоть Сэм не узнает, какая я неудачница.

– Не говори так! – Я беру её за руку. – Ты вовсе не неудачница. Ведь сейчас всего лишь март! Ты куда-нибудь поступишь.

Мика вырывает руку из моей хватки.

– Мне всё равно. Только время зря потеряла.

– Мика…

Но я не успеваю договорить – Мика резко поднимается.

– Забудь. Я пойду.

– Погоди… давай вместе пойдём!

– В школе меня сегодня не будет. – Мика сходит с крыльца.

– Почему?

– Не переживай за меня. – Мика не оглядывается. – Переживай лучше за себя.

Я замолкаю и наблюдаю за тем, как Мика исчезает за углом. Я её не останавливаю. И мне жаль, ведь теперь она считает меня… такой. Если бы она только знала, что мы с Сэмом снова говорим, она бы поняла. Увидела бы всё в другом свете. Осознала бы, как теперь для меня всё изменилось. Как я изменилась.

Но я сама виновата: нужно было её поддержать. Я должна всё исправить. До выпуска осталось всего два месяца, нельзя, чтобы мы с Микой расстались на такой ноте. Особенно с учётом моего обещания Сэму. Я не хочу потерять и её тоже.

У меня почти не получается сосредоточиться на уроках: думаю о том, как объяснить всё Мике. Лгать ей я не хочу. Но как я могу объяснить, что мне не всё равно и я не забыла про Сэма? Я ведь должна хранить в тайне наши телефонные разговоры.

На обеде я сижу с Джеем, Рейчел и Юки. Сегодня подают мясную запеканку с терияки, поэтому все прихватили из дома свою еду. Джей разрезал фруктовый сэндвич пластиковым ножом, чтобы поделиться со мной. Сэндвич такой красивый, что мне жалко его есть. Впрочем, почти вся еда Джея выглядит именно так. Рейчел рассматривает формы для Клуба азиатских студентов, который они всё ещё хотят открыть. К концу семестра она планирует организовать показ фильма.

– Нам не хватает семи подписей, – замечает Рейчел и достает из сумки несколько флаеров, которые сделала сама. – Джули, поспрашиваешь друзей, может, они захотят присоединиться?

– Оу…

Похоже, Рейчел не осознает, что мои единственные друзья сейчас сидят со мной за одним столом. И все трое уже поставили свою подпись. Но я всё равно забираю у неё формы.

– Хорошо, – щебечу я.

– Потрясающе!

Через пару столов от нас, кажется, начинается какой-то кипиш. Я поднимаю взгляд: Лиам перебрасывается картошкой фри со своим другом, Тейлор сидит на столе, чуть склонив голову, и её волосы ниспадают волнами. Оливер тоже сидит с ними. После того вечера, когда мы дошли до границы города, он со мной даже не здоровается. И не смотрит на меня.

Может, не хочет, чтобы нас видели вместе? Особенно после вчерашнего.

А я-то надеялась, что мы достигли понимания.

Юки замечает, куда я смотрю.

– Джули, что-то случилось?

Я поворачиваюсь к ней.

– Нет. Просто шумно тут.

– Да не обращай на них внимания, – шепчет Джей.

Я киваю и возвращаюсь к еде.

А потом Юки снова обращается ко мне:

– Мы ждали тебя вчера. На бдении.

Я ловлю её взгляд.

– Не знала, что вы там были.

– Много кто из школы пришёл, – поясняет Рейчел. – Куча народа, почти улицу перекрыли.

Я опускаю взгляд: мне стыдно перед друзьями. Я ведь тоже могла быть с ними.

– Семья Сэма тоже пришла, – говорит Юки. – Его мама о тебе спрашивала.

Мама Сэма.

Я снова поднимаю взгляд.

– И что спрашивала?

– Спросила, говорила ли я с тобой. Справлялась о том, как ты, вот и всё. Сказала, что ждёт тебя как-нибудь на ужин. Она была бы рада тебя увидеть.

У меня сдавливает грудь. Я не разговаривала с матерью Сэма – да и со всей остальной его семьёй – с тех пор, как он умер. И это ли не ужасно с моей стороны? Прежде я ведь частенько забегала к нему домой, в том числе на ужин. Сэм упоминал, что его мама всегда на всякий случай накрывала стол и на меня тоже. И школьные обеды она готовила на нас двоих. Я думала, она возненавидела меня – я всё-таки пропустила похороны. И даже цветы не прислала. И на бдение не пришла.

Меня накрывает волной стыда. Есть больше не хочется. Что бы подумал обо мне Сэм, если бы узнал? Похоже, я перестала быть тем человеком, в которого он влюбился.

Меня выворачивает от одного вида еды, и я отодвигаю поднос.

– Знаю, мне стоило появиться там вчера. Стоило прийти.

Джей кладёт руку мне на плечо.

– Всё в порядке. Не кори себя.

– Но ведь всё отнюдь не в порядке, – обращаюсь я к столу. – Потому что я пропустила всё. Всё, что вы делали ради Сэма. Меня теперь даже Мика ненавидит.

Я ведь не планировала пропускать бдение. Я поговорила с Сэмом и уснула, и мне приснился тот странный сон, а потом я отправилась на его поиски. Легко забыть, как люди вокруг скорбят по нему, ведь я… разговариваю с ним каждый день. Хуже всего только то, что я даже рассказать об этом никому не могу. Я обещала Сэму сохранить тайну– в противном случае мы вряд ли снова сможем общаться. А я хочу этого. Я хочу с ним говорить.

На глазах наворачиваются слёзы, и я не знаю… не знаю, что делать. Но у меня хорошие друзья, и они никак это не комментируют.

Все трое провожают меня из столовой к кабинету. И пока я не зашла внутрь, Юки произносит:

– Знаешь, мы можем сделать для Сэма кое-что ещё. Что-то особенное.

– Классная идея, – кивает Рейчел. – И Мику тоже позовём. Впятером поработаем.

Я размышляю над этим.

Что-то особенное в честь Сэма.

– Типа чего? – спрашиваю я.

Они неуверенно переглядываются.

– Что-нибудь придумаем, – обещает Джей.

Я улыбаюсь.

– Спасибо. Не знаю, что бы я без вас делала.

После школы я стараюсь поскорее убраться домой, но в толпе у шкафчиков избежать столкновений почти невозможно. Я перекладываю в рюкзак книги, когда кто-то касается моей руки.

Оливер. Опять.

– Привет. Что делаешь?

– Ухожу.

– Круто… куда?

– Домой.

– Оу.

Я захлопываю шкафчик и молча спешу к дверям.

– Погоди… – Оливер не отстаёт. – Я хотел тебя кое о чём попросить.

– Прости, я занята.

– Это много времени не займёт, – заявляет он. – Можем мороженого перехватить.

– Я же сказала, что занята. – Я не поднимаю взгляда. – Потуси со своими друзьями, я не знаю.

– Я что-то не то сделал? – Оливер хмурится и задумчиво чешет затылок.

Мне не хочется ему ничего объяснять. Я и не обязана этого делать.

– Я просто не в настроении, окей?

– Даже мороженого не хочешь?

Я поворачиваюсь.

– Ничего не хочу.

– Да всего два шарика, – настаивает он.

– Оливер. Я ведь уже сказала. Нет.

– Тогда один шарик.

Он меня не слышит, что ли?

Я ускоряюсь, оставляя его позади.

– Да ладно тебе! – кричит он через весь коридор очень громко и крайне отчаянно. – Ну пожалуйста! Я плачу!

Не знаю, что заставляет меня остановиться… писательская эмпатия? Или голос Сэма в моей голове? Вздыхаю и нехотя оборачиваюсь.

Прищуриваюсь.

– Ты платишь, говоришь?

– Три шарика фисташкового, шоколадный сироп, зефирки, сливки. И не жалейте радужной посыпки, – сообщаю я продавцу, а потом поворачиваюсь к Оливеру. – А ты что будешь?

– Шарик шоколадного с крошкой, пожалуйста…

Мы занимаем розовый столик в самом углу магазинчика. Тут почти никого нет. Оливер перебрасывает кофту через спинку стула и только потом садится. Вафельных рожков мы не брали, сидим с пиалами. Оливер ест медленно, водя ложкой по взбитым сливкам.

– Спасибо, что пришла, – произносит он наконец.

– Но почему мороженое? – спрашиваю я.

– Сегодня четверг.

– И?

Оливер указывает на окно позади меня: на стекле висит постер с плохо нарисованной коровой и надписью «ЧЕТВЕРГ: БЕСПЛАТНЫЕ ТОППИНГИ!». Выглядит немного крипово, если честно.

Я снова поворачиваюсь к Оливеру и стараюсь выкинуть постер из головы. Проглатываю кусочек мороженого.

– Сэм всегда брал фисташковое, – замечает Оливер.

– Я знаю.

– Только он рожок всегда заказывал.

– И это тоже знаю.

Оливер замолкает и грустно пялится на ложку. Может, мне стоит быть потактичнее.

– Я на тебя не злюсь, чтоб ты знал, – нарушаю я тишину. – Это всё твои друзья, на которых мне плевать.

Оливер кивает.

– Понятно. Они, вообще-то, отстой.

– Тогда почему ты с ними зависаешь?

– Не уверен, что ты это заметила, – Оливер чуть отклоняется назад, – но мой лучший друг мёртв.

Я холодею.

– Прости, – тут же извиняется он и качает головой. – Не стоило мне этого говорить, не знаю, что на меня нашло. Я не…

Он сглатывает. Я беру его за руку, чтобы успокоить.

– Да всё в порядке, Оливер. Правда.

Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

Я продолжаю есть мороженое. Хотя настроение уже испорчено.

– Прости, что заговорил о нём. – В голосе Оливера сквозит вина. – Не хотел портить атмосферу.

– Да ничего… я не против поговорить о Сэме.

– Это хорошо.

Через полчаса мы доедаем мороженое. Я проверяю время – пятнадцать минут пятого.

– Мне, пожалуй, пора.

– Уже?

– Да, я немного устала. – Я поднимаюсь из-за стола.

– Не хочешь, не знаю… в кино сходить? – вдруг спрашивает Оливер.

– Лучше не стоит.

– Сэм говорил, тебе мюзиклы нравятся, – продолжает Оливер. – А в кинотеатре как раз ретроспектива. В том, что вниз по улице.

– Не знаю, Оливер… – Как же ему помягче отказать? – И что они там показывают?

– Каждую неделю что-то новое. – Оливер проверяет телефон. – Сегодня… «Магазинчик ужасов». Слышала о таком?

– Конечно. Один из моих любимых.

– И моих тоже.

– Раз двадцать, наверное, смотрела.

– И я.

– Однажды пыталась показать его Сэму. – Я снова опускаюсь на стул. – Но он отказался. Сказал, звучит жутко.

Оливер смеётся.

– Но он ведь не должен казаться страшным!

Я наклоняюсь вперёд.

– Я знаю! Но это ведь Сэм. Ему не нравятся мюзиклы.

– Господи… меня это так бесило. – Оливер закатывает глаза.

– Именно!

И на мгновение мы словно забываем о том, что произошло. А потом улыбка Оливера меркнет – он вспоминает.

Между нами повисает тишина. Я пытаюсь вернуть разговор в прежнее русло.

– И что, сейчас тоже сеанс есть?

Оливер снова заглядывает в телефон.

– Через десять минут… – Он смотрит на меня взглядом грустного щеночка.

Я барабаню пальцами по столу.

Через мгновение Оливер произносит:

– Буду считать, что ты согласилась.

Кассир провожает нас недовольной гримасой: мы выскакиваем из кинотеатра, распевая песни. Швейцар буквально выставил нас за то, что мы слишком громко смеялись. Фильм всё ещё замечательный, каким я его и запомнила! Может, я просто миллион раз слышала эти песни, но они до сих пор играют в голове. Не думала, что мы с Оливером сможем с таким удовольствием проводить время. Он бросался в экран попкорном и подпевал каждому музыкальному номеру. К счастью, в зале были только мы. Я рада, что согласилась пойти.

А потом я вспоминаю Сэма, и в груди расцветает вина. Он так хотел, чтобы мы с Оливером сдружились… сейчас он мог бы быть здесь, с нами, смотреть этот фильм, хотя и ненавидел мюзиклы. Мы могли гулять втроём. Наконец-то.

На улице темно: неоновые огни освещают путь домой. Песни из мюзикла, судя по всему, застряли не только в моей голове: Оливер хватается за уличный столб, делает круг, как Дон Локвуд в «Поющих под дождём», и поёт:

– И вот же он, Сеймур, стоит позади…

В любое другое время я бы смутилась, но сейчас я не сдерживаю улыбки, наблюдая за Оливером.

– Не нужна тебе краска, ты даже не смей…

В какой-то момент я присоединяюсь, и мы поём дуэтом.

– Ого! – произносит Оливер. – Никогда не надоест, да?

– О да. Этот фильм… как уж там говорят… – Я замолкаю. – Вне времени.

– Мне показалось или плотоядное растение в этот раз было больше?

– Может, дело в экране?

– Может. – Оливер кивает. – Но каков финал, а? Идеальный просто! Одри получает всё, о чём только мечтала. Тихая жизнь, домик в пригороде, тостер… и Сеймур! Она ведь многого не хотела от жизни. В этом и дело. И от этого так хорошо.

– Именно, – соглашаюсь я. – Но ты ведь знаешь про оригинальную концовку? Им пришлось всё переснять.

– То есть?

– В оригинальной версии Одри съедают.

Оливер переводит на меня недоверчивый взгляд.

– Одри умирает?

– Да. Умирает.

Оливер останавливается.

– С чего они решили такое снять?

– Потому что так написано в пьесе, – объясняю я. – Но на тестовых показах народ слишком сильно расстраивался. Одри всем нравилась. Потому фильм переписали и изменили финал.

– И хорошо, что так! – В голосе Оливера проскальзывает сталь. – Это испортило бы весь фильм.

– Согласна. Я просто говорю, что другой финал, ну… существует.

– Но его не должно существовать, – возражает Оливер. – И неважно, что они там понаснимали раньше. Потому что Одри продолжает жить.

– В фильме да. А в пьесе нет.

– Что ж, тогда пьесу я смотреть точно не буду…

Он уходит вперёд.

Я следую за ним. Я не хотела всё испортить.

– Знаешь, это ведь не так уж и важно. Ну, разные версии одного и того же. В конце концов, только тебе решать, что произошло на самом деле. Так что обе концовки имеют право на существование.

Оливер разворачивается.

– Это неправильно. Не может быть двух версий одного и того же события.

– Почему?

– Потому что одно должно быть оригиналом, а второе – копией. Пусть даже оно звучит так же и вызывает примерно те же чувства… это не одно и то же. Это уже совсем другое. Чтобы существовали два финала, нужны две разные Одри.

Я хмурю брови.

– О чём это ты?

– О том, что есть только один Сэм, тот Сэм, которого я знал. Его нельзя клонировать, нельзя написать нового Сэма. Нельзя ничего менять. Есть только один Сэм.

Что ж, мы больше не говорим об Одри. То есть не только о ней.

– Может, и так. Я просто подумала…

Мы останавливаемся на углу: отсюда наши пути расходятся. Из-за забора выглядывает куст белых роз.

– Прости, что снова всё испортил, – извиняется Оливер.

– Да ничего. Я понимаю.

– Спасибо, что сходила со мной в кино.

– И я рада, что согласилась.

Оливер замечает розы и дотрагивается до одной из них, чуть склонившись.

– Осторожно, а то укусит, – предупреждаю я.

Он улыбается и срывает розу. Я вдруг представляю, как он дарит её мне, но Оливер, конечно, этого не делает. Он просто держит её в руках.

– Ну что, по домам тогда?

– Потом да. Нужно ещё кое-куда забежать.

– Куда?

– Да так, ничего особенного.

Мы прощаемся.

Я возвращаюсь домой и принимаюсь за домашку: сфокусироваться на ней сложно, но я очень стараюсь. Не могу перестать думать о словах Оливера. О том, что два финала не могут сосуществовать. О том, что может существовать множество версий человека, но только один будет настоящим. Тем самым. Может, Оливер и прав. Я не хочу видеть другого Сэма. Я хочу вернуть того, которого потеряла. Того Сэма, которого всё ещё слышу – пусть и всего лишь в телефонной трубке.

Мне хочется позвонить ему сейчас, но лучше этого не делать. Мне его не хватает, но у меня столько дел… домашка, выпуск. Нужно привести в порядок свою жизнь. Я позвоню ему завтра, об этом мы договорились. Он сказал, что у него для меня сюрприз.

Засыпаю я поздно, потому что размышляю о том, где мы встретимся в следующий раз.