Текст книги "Вы дозвонились до Сэма"

Автор книги: Дастин Тао

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Вдоль бухты курсирует торговое судно, и волны от него разбиваются о скалы. Я заворожённо смотрю на воду. В Сиэтле прохладно, я вдыхаю свежий солёный воздух и медленно выдыхаю. Давно я не чуяла океан.

Так странно возвращаться сюда после стольких месяцев… Я и забыла, как одиноко бывает от одного только взгляда на воду.

Вот бы Сэм был с нами. Без него мир кажется слишком тихим. С нашего последнего разговора прошло больше недели. Если бы я могла позвонить ему прямо сейчас, просто для того чтобы услышать его голос…

Удостовериться, что он всё ещё здесь.

Может, тогда эта поездка понравилась бы мне куда больше.

Я не могу выбросить Сэма из головы. Тереблю телефон в руках, то и дело проверяю экран. Вот оно – доказательство того, что мы всё ещё связаны, пусть даже не можем слышать друг друга прямо сейчас. Интересно, работает ли это вне Элленсбурга? Может, я зря приехала сюда и не стоило так рисковать?

Но так как паузы между нашими разговорами сейчас довольно большие, я знала, что в выходные дозвониться до него всё равно не смогу. Да и что решит пара дней?

Нужно хотя бы постараться. Повеселиться, провести время с друзьями. Но это куда тяжелее, чем я ожидала.

Через какое-то время кто-то подходит к моей лавочке.

– Могу я присесть?

Поднимаю взгляд. Это Юки. С подносом и двумя чашками кофе.

Убираю куртку с лавочки, чтобы Юки могла сесть. Она передаёт мне поднос.

Кофе греет руки.

– Спасибо. Но не стоило, в самом деле.

– Ещё как стоило. – Взгляд Юки скользит по воде. – Ты ведь приехала сюда с нами. И, кажется, тебе не очень здесь нравится.

Она переводит взгляд на меня.

Я смотрю на телефон и чувствую себя виноватой. Похоже, моё состояние заметила не только Юки.

– Прости, настроение не очень. Но я рада, что выбралась сюда. У меня просто… я слишком много думаю.

– И о чём же?

Рвано выдыхаю:

– Всё о том же.

Мы снова смотрим на воду. Над нами с криками проносятся чайки.

Наконец, Юки произносит:

– Тебя всё ещё мучают кошмары?

Вспоминаю про кристалл, который продолжаю носить с собой: он лежит в кармане сумочки. Из дома я без него не выхожу.

– Вообще-то, нет. Думаю, ты помогла мне от них избавиться.

– Если так, то я рада.

Делаю глоток кофе – по телу разливается тепло. Не могу ведь я рассказать Юки о том, что тревожит меня на самом деле. Я всё ещё вижу в своём будущем Сэма. Я знаю, разговоры наши не продлятся вечность, но не могу его отпустить… хотя связь наша и так полна помех.

Вспоминаю о том, что сказала мне Мика в вечер перед фестивалем. Она считает, я слишком цепляюсь за Сэма.

«Это не идёт тебе на пользу… да и ему тоже, думаю».

Что она имела в виду? Неужели я раню Сэма, не отпуская его? Я как-то ему мешаю? Как бы я его ни любила, я не могу продолжать удерживать его силой. Особенно если ему нужно пойти дальше – куда бы он ни попал. Это ведь и его выбор тоже. Он ответил на мой звонок.

Я поворачиваюсь к Юки.

– Помнишь, что ты сказала мне о моих снах? О тех, с Сэмом? Что я должна искать что-то противоположное. Для баланса или типа того…

Юки кивает.

– Помню.

– Я думала об этом. – Сжимаю телефон покрепче. – И теперь очевидно, что я должна перестать о нём думать. Отпустить его и двинуться дальше. Жить своей жизнью.

Я выдыхаю.

– Но это так сложно.

Юки отворачивается и словно бы собирается с мыслями. А потом произносит:

– Знаешь, я не думаю, что ты сможешь отпустить Сэма. Даже если очень захочешь.

– То есть?

– Сэм ведь был огромной частью твоей жизни, так? И пусть физически он больше не с нами, но какая-то его часть всегда будет с тобой. Знаю, ты бы хотела провести с ним куда больше времени, но ведь то время, что вы разделили… его нельзя так просто отдать. Ты не должна забывать о нём. Да, нужно жить своей жизнью, но иногда оглядываться. Вспоминать тех, кто в ней был.

Перевожу взгляд с телефона на воду. Если бы Юки знала, что для меня это… Не так просто. Ведь только мне предстоит потерять его во второй раз.

Юки легонько касается моей руки.

– Знаю, тебе тяжело. Но я рада, что ты поехала с нами. Мне нравится снова проводить с тобой время.

Я улыбаюсь.

– Я тоже рада, что поехала.

Слева кто-то свистит, и мы обе поворачиваемся в ту сторону: у перил стоят Джей и Оливер. С чуррос в руках. В последнее время они прямо не разлей вода… и воздух между ними так и искрит.

Оливер машет нам.

– Мы чуррос купили!

– Поднимайтесь сюда! – вторит ему Джей. – Тут морские львы.

Мы с Юки обмениваемся ухмылками.

– А знаешь, отличная из них пара, – замечает Юки.

– И мне тоже так кажется.

Небо светлеет, облака рассеиваются, и мы проводим остаток дня на пирсе. После обеда и набега на магазин свечей мы отправляемся в аквариум, чтобы посмотреть на выдр, потому что это любимые животные Оливера. Джей предлагает всем нам купить одинаковые кепки, чтобы увековечить поездку в памяти, и мы шатаемся в них по парку скульптур. Для поездки на пароме уже слишком поздно, и мы идём на Пятьдесят седьмой пирс и катаемся на колесе обозрения. Я смотрю на воду с высоты двухсот футов и вспоминаю о Сэме. Воспоминания эти наполняют меня теплом.

Друзья возвращаются в Элленсбург, а я решаю провести остаток выходных с отцом в Сиэтле. Он уже несколько недель уговаривал меня приехать.

Как только он выходит из машины, чтобы отвезти меня домой, я начинаю плакать. Я так по нему соскучилась!

Он всегда знает, как меня успокоить, даже не спрашивая, что не так. Он и матери позвонил, спросил, не смогу ли я пропустить школу и остаться с ним ещё на день. Мы проводим время за моими любимыми занятиями: едим блинчики в Портедж-Бэй, где раньше жили, пьём кофе на площади Пионеров, заглядываем в мои любимые книжные на Десятой авеню. Мне в самом деле нужно было отдохнуть от Элленсбурга. Я продолжаю думать о Сэме, но теперь это приятные воспоминания, от которых легче дышать. Пусть его нет рядом, но я вижу его в самых разных вещах. И впервые за всё время эта мысль приносит мне успокоение.

Я высаживаюсь на автовокзале в понедельник днём. Мама всё ещё в университете, поэтому придётся подождать её тут пару часов. Опускаю сумку на пол и проверяю телефон. Раз я вернулась в Элленсбург, то и позвонить Сэму снова могу: с нашего последнего разговора прошло десять дней. Больше перерыва у нас пока не было. С тех пор, как на линии начали появляться помехи, мы с Сэмом планируем звонки заранее, по одному в несколько дней. И следующий приходится как раз на сегодня: дата в блокноте помечена красным. Я собиралась набрать ему из своей комнаты, но прошло так много времени, что я больше не могу терпеть. Хочу его услышать.

На экране высвечивается уведомление о полученном письме… от какого-то смутно знакомого имени. Я открываю его.

Дорогая Джули,

Прости, что так долго тебе не отвечал. Послушал песни, которые ты отправила, сегодня утром и буду честен: пара треков просто потрясающие. Сэм был талантливым музыкантом, знал, куда вести мелодию. Это редкий дар, и я бы не упомянул об этом, если б это не было правдой. Было в нём что-то особенное. Мне очень жаль, что всё так случилось. Ужасная потеря.

В любом случае я переслал твоё письмо Гэри и остальным ребятам из группы (раз уж вы с Сэмом такие большие фанаты). Надеюсь, ты не против. Если они мне ответят, я дам тебе знать. Им понравится, что вы тоже из Элленсбурга.

Надеюсь, у тебя всё хорошо. Можешь писать мне в любое время.

Береги себя.

Маркус

Я перечитываю письмо ещё раз и громко охаю. Маркус Грэхем, менеджер Screaming Trees! Тот самый, которого я встретила на показе!

Не думала, что он в самом деле мне ответит. Более того, он меня запомнил! И ему понравилась музыка Сэма! Он назвал его талантливым!

Нужно рассказать об этом Сэму. Прямо сейчас.

Руки трясутся в предвкушении. Всё это так волнительно! Я набираю номер Сэма и задерживаю дыхание, вслушиваясь в гудки.

Наконец он отвечает.

– Мы словно вечность не разговаривали, – выдыхает Сэм. – Я по тебе скучал.

Мне становится так тепло… словно я стою под лучами солнца в своей комнате.

– Я тоже скучала, – вторю я. – Ты не поверишь, что только что случилось. Помнишь Маркуса Грэхема? Менеджера Screaming Trees?

– Конечно. А что такое?

– Пару недель назад я с ним познакомилась. На фестивале. И послала ему твои треки. Он только что ответил мне… Погоди, сейчас прочту вслух…

Я читаю письмо, повышая голос в тех местах, где Маркус пишет, как ему понравились песни, и какой Сэм талантливый, и что он отправил его музыку группе.

– Представляешь, Сэм? Он послал твои песни Гэри! А значит, и Марку тоже! Может, они прямо сейчас их слушают! О господи… что, если они говорят о тебе? Интересно, какая песня понравилась им больше всего…

Сэм молчит, и я начинаю нервничать.

– Ну, что думаешь? Давай же, не молчи!

– Почему ты не сказала, что отправила ему мои треки? – спрашивает Сэм.

– Я не думала, что он мне ответит. Не была уверена, что он их послушает.

– Но я ведь просил тебя этого не делать.

Я затихаю. Такого я не ожидала.

– Ну я ведь неспециально на него наткнулась. Всё случилось очень быстро… почему ты злишься? Сэм… это ведь Screaming Trees! Маркус Грэхем сказал, что ты…

– Неважно, что он сказал, – обрывает меня Сэм. – Зачем ты это делаешь, Джули? Мы ведь это уже обсуждали. А ты всё равно цепляешься за мою музыку и мою жизнь, хотя я сказал, что в этом больше нет смысла. Почему ты просто не можешь принять тот факт, что я…

– Что ты… умер?

Тишина.

Я сглатываю и жду ответа. Жду, судя по всему, зря, поэтому резко проговариваю:

– Я приняла этот факт. Давно.

– Мне так не кажется, – отзывается Сэм. – Похоже, ты решила, что я могу вернуться. Или что-то типа того. С тех пор, как мы снова начали разговаривать, ты… ты не можешь меня отпустить. И я просто волнуюсь за…

– Ни о чём не волнуйся, – яростно возражаю я. – И позволь напомнить тебе, что это ты ответил на звонок.

– Может, мне не стоило этого делать.

Меня словно громом поражает.

Его слова эхом продолжают звенеть в тишине. Я не двигаюсь, только всё сильнее сжимаю пальцы на телефоне.

Поверить не могу, что он это сказал.

Я хочу ответить, но лишь молча открываю рот.

– Прости. Я не это имел в виду. Пожалуйста, не… – начинает Сэм.

Я не даю ему закончить и нажимаю «отбой». Мне не нужны его извинения.

Буравлю взглядом асфальт и пытаюсь успокоиться. Понять, что произошло. Глаза щиплет от накатывающих слёз, но я отказываюсь плакать. Только не сейчас. Я хочу домой. Не собираюсь больше стоять на вокзале.

Хватаю сумку, но не успеваю сделать и шага – телефон в моей руке начинает вибрировать. А потом – звонить, хотя я поставила его на беззвучный режим. В последний раз это произошло, когда мне звонил Сэм. Но мы ведь договорились, что он не будет звонить мне сам.

Ведь если я не отвечу, то мы больше никогда не сможем поговорить.

Я проверяю экран – незнакомый номер, как и в прошлый раз.

Принимаю звонок.

– Чего тебе? – рявкаю я.

Сэм отвечает не сразу, и голос его полон боли.

– Прости, – шепчет он. – Но, кажется, мне нужна твоя помощь.

– Сэм, что такое?

Он рвано выдыхает.

– Я не знаю, как это объяснить, но… это связано с моей семьёй. Что-то плохое грядёт. Я это чувствую. И раньше такого никогда не было. Давно ты с ними разговаривала?

Меня затапливает виной, потому что я не общалась с ними с самой его смерти. И мне так стыдно, что я еле бормочу:

– Да. Давненько. Прости.

Тишина.

– Можешь для меня кое-что сделать? – спрашивает Сэм.

– Конечно. Что угодно.

– Сходи к ним. Проверь, как они. Если сможешь, конечно… Поговори хотя бы с Микой.

– Думаешь, что-то не так?

– Не знаю. Надеюсь, что ошибаюсь.

– Тогда сейчас и проверю…

Я обрываю звонок и пишу Мике, спрашиваю, всё ли в порядке. Она отвечает сразу же.

«Джеймс не пришёл в школу. Кажется, он сбежал. Все его ищут. Напишу тебе, если найдём его».

Перезваниваю Сэму и пересказываю ему новости.

– Они хоть примерно знают, где он может быть? – спрашивает Сэм.

– Я так не думаю. Мика ничего не сказала.

– Чёрт, вот бы я был там. Наверняка никто не знает, где его искать.

– А где он может быть? Я могу помочь, – предлагаю я.

– Есть у меня на примете пара десятков мест…

– И мы проверим их все.

– Дай-ка подумать… – тянет Сэм.

– Сэм, всё будет хорошо. Мы его найдём.

Я записываю всё, что сообщает мне Сэм, а потом снова пишу Мике. Она заезжает за мной на отцовской машине, и мы вместе ищем Джеймса, разделив возможные места на две группы, по дальности друг от друга. Я взяла на себя северную часть города, и Мика высаживает меня у кинотеатра. Проверяю магазин комиксов, кафешку, лавку с пончиками и всё вокруг. В городе его нет. Я бегу на озеро, но и там тоже ни следа Джеймса.

Я продолжаю искать. До кладбища бежать далеко, но я должна проверить. Его в списке Сэма не было, но мне кажется, Джеймс мог пойти его навестить. Влетаю в ворота и поднимаюсь по холму… понимаю, что ошиблась.

Снова проверяю список: последние несколько локаций довольно далеко, там, где их семья жила раньше. Одна из них – маленький парк, где они катались на велосипедах после школы. Не знаю, правда ли Джеймс может быть там, но я всё равно бегу в ту сторону.

Я не сразу нахожу этот парк, потому что никогда не была в этой части города. Приходится уточнять дорогу у прохожих.

Парк находится почти в тупике, и я замечаю на скамейке знакомую зелёную куртку. Сам Джеймс сидит на качелях и смотрит на землю, и я резко останавливаюсь, чтобы отдышаться.

Я не разговаривала с ним с тех пор, как умер Сэм, и теперь не знаю, с чего начать. Медленно подхожу к качелям и мягко – насколько это возможно после такой длинной пробежки – зову его:

– Привет, Джеймс… Тебя все обыскались. Мы очень волновались.

Джеймс не поднимает взгляда.

– Они будут рады услышать, что ты в порядке, – продолжаю я. – Что ты здесь делаешь?

Джеймс молчит. И я вдруг вспоминаю тот вечер на ярмарке, когда он тоже отказывался со мной говорить. Мы ведь тогда в последний раз гуляли втроём… Похоже, я очень давно не видела Джеймса.

Присаживаюсь на корточки и произношу ещё тише:

– Может, пойдём домой, а?

– Нет.

– Твои родители очень волнуются… – начинаю я.

– Не хочу я домой! – кричит Джеймс.

– Что не так? Можешь мне рассказать.

Я уверена, это как-то связано с Сэмом, но я не хочу сама о нём заговаривать. Не знаю, каково это – потерять брата. Его боль я не пойму никогда.

Хочу взять Джеймса за руку, но он отдёргивает её.

– Отстань от меня! – Он сжимает кулаки. – Не хочу домой. Отойди!

Мне больно видеть его таким. Что мне делать? Как всё исправить?

– Расскажи хотя бы, почему ты убежал.

Джеймс ничего не говорит.

– Это из-за Сэма? – шепчу я. – Потому что его здесь нет?

– Нет. – Джеймс качает головой. – Потому что он меня ненавидит!

– С чего ты так решил? Сэм тебя не ненавидит.

– Ненавидит! Он сам так сказал!

– Когда Сэм так сказал?

Джеймс закрывает лицо руками – чтобы я не увидела его слёзы.

– Я зашёл в его комнату и сломал микрофон. И он сказал, что ненавидит меня.

Я касаюсь его плеча.

– Джеймс, послушай меня. Когда люди злятся, они могут много чего наговорить. Но это не значит, что они так думают. Сэм тебя не ненавидит…

– Но он перестал со мной говорить! – Джеймс шмыгает. – Он меня игнорировал! А потом умер.

У меня разрывается сердце. Провожу по лицу, стирая слёзы, и беру Джеймса за руки.

– Сэм любит тебя, слышишь? Братья постоянно ссорятся и говорят то, чего на самом деле не думают. Если бы Сэм был здесь, он бы так тебе и сказал.

Джеймс шмыгает в рукав.

– Ты этого не знаешь. Тебе всё равно! Я тебе даже не нравлюсь!

– Конечно нравишься… почему ты так говоришь?

– Тебе всё равно! Тебе нравился только Сэм! Ты только к нему приходила.

– Это неправда. Мы с тобой тоже друзья. Мне не всё равно. Мне нравится вся ваша семья.

– Ты врёшь! Потому что после того, как Сэм умер, ты перестала приходить и разговаривать с нами! Ты будто тоже умерла.

Его слова пронзают меня, словно кинжал. Я едва сдерживаю слёзы. Открываю рот, но не могу ничего сказать.

Я должна была прийти к ним. Должна была поговорить с ними. Я не думала, что Джеймс… что Джеймс решит…

– Я… прости меня, Джеймс. Я не хотела, чтобы ты так думал. Я должна была…

Голос меня предаёт. Не знаю, помогут ли слова простить меня. Я не хотела видеть их семью без Сэма. Не хотела очередного напоминания о том, что его больше нет. Но сейчас это неважно. Я должна была поддержать их. Поддержать Джеймса. Вместо этого я сделала только хуже. Я бросила и Джеймса тоже.

– Я не пойду домой, – плачет он.

Как до него достучаться? Он ведь на меня даже не смотрит. И я не могу его в этом винить.

Что я могу сделать? Как всё исправить? Не могу видеть его таким. Я должна хоть что-то сделать, что угодно… но что?

Вспоминаю о Сэме. Он нашёл бы нужные слова. Сейчас он – единственный, кого Джеймс бы послушал. И тогда я понимаю… пусть наша связь полна помех, но я не могу позволить Джеймсу до конца своих дней думать, что брат его ненавидит.

Я поднимаюсь и отхожу от качелей. Достаю телефон и снова набираю Сэма.

Он отвечает сразу же.

– Ты его нашла? Он в порядке?

– Я сейчас с ним, не волнуйся.

Сэм облегчённо вздыхает.

– Где он был?

– В парке. Как ты и сказал.

– Хорошо, что он в порядке. Почему он сбежал?

– Это… сложно объяснить. Но он решил, что ты его ненавидишь.

– Я? Почему… с чего он так подумал?

– Джеймс ответил, что ты ему так и сказал перед своей смертью. Я попыталась объяснить ему, что ты так вовсе не думаешь, но он меня не слушает. И у меня не осталось вариантов. Но я удостоверюсь в том, чтобы он добрался до дома в целости и сохранности.

– Спасибо, – произносит Сэм. – За то, что нашла его.

– Конечно. – А потом я оглядываюсь на качели. – Но я хочу кое о чём тебя попросить.

– Что такое?

– Я хочу, чтобы ты поговорил с Джеймсом.

– Джули…

– Ради меня, хорошо? Пожалуйста, пока звонок ещё не сорвался. Ты ему нужен.

Сэм молчит. Наверное, решает, стоит ли так поступать.

– Но на нашей линии столько помех… это ведь может сделать ещё хуже, – предупреждает меня Сэм. – Ты уверена?

Я делаю глубокий вдох.

– Уверена.

Я подхожу к Джеймсу – тот всё ещё буравит взглядом землю. Снова сажусь на корточки и протягиваю ему телефон.

– Послушай, Джеймс. Кое-кто хочет с тобой поговорить.

Он поднимает на меня взгляд.

– Родители?

Я качаю головой.

– Почему бы тебе самому не узнать, кто это? Держи…

Джеймс прикладывает телефон к уху и слушает. Я понимаю, в какой момент Сэм начинает говорить, – по расширившимся от удивления глазам, по тому, как Джеймс хмурится, пытаясь разобраться в происходящем. Проходит несколько минут, и Джеймс начинает рыдать – так я узнаю: он понял, что это в самом деле Сэм. Они вдруг снова могут говорить. И я тихо поднимаюсь и отхожу, стараясь не рушить этот необъяснимый, хрупкий момент. Я улавливаю пару слов: они говорят о том, что нужно быть сильными ради мамы, что Джеймс должен заботиться о семье, пока Сэма нет. И о том, как сильно Сэм его любит.

Но связь стала такой слабой, что долго говорить они не могут. Когда Джеймс передаёт мне телефон, у нас с Сэмом остаётся всего пара секунд.

– Спасибо тебе, – проговаривает он. – Но мне пора.

– Я понимаю, – отвечаю я.

И звонок обрывается. Вот так просто.

Мы с Джеймсом уходим из парка вместе. Я отправляю матери Сэма сообщение – впервые за долгое время – и сообщаю, что нашла Джеймса и скоро приведу его домой.

Она ждёт нас на подъездной дорожке. Когда мама Сэма наконец замечает нас, её лицо освещает ослепительная улыбка, словно мы не виделись годами. Она обнимает меня, и я не знаю, кого из нас первого пробивает на слёзы. Мама Сэма сжимает руку Джеймса в своей и ведёт нас в дом, к мужу. Я помогаю ей накрыть на стол, и мы ужинаем вчетвером – впервые за целую вечность.

Глава восемнадцатая

У меня полно свободного времени.

Времени, чтобы подумать и догнать весь остальной мир. Я больше не провожу свои дни у телефона в ожидании звонка от Сэма. Вместо этого я гуляю с друзьями и занимаюсь домашкой.

Я закончила последнее эссе для мистера Гилла и почти готова к выпуску. Иногда я работаю над текстом, хотя мне больше не нужно отправлять его комиссии для поступления на писательские курсы. Да и какая разница? Пусть даже никто его не прочтёт – мне просто нравится писать что-то для себя. Воспоминания о Сэме успокаивают меня, и я снова чувствую нашу с ним связь, хотя разговаривать по телефону мы больше не можем. И хоть Сэма больше нет, но мысли о нём никуда не исчезнут. Мне только жаль, что он никогда не сможет прочесть мою работу. Но я стараюсь об этом не думать. Я благодарна небольшой помехе во Вселенной, из-за которой мы смогли друг другу звонить.

Трудно поверить, но через пару дней – выпуск. Я всё ещё не знаю, что буду делать после, хотя особых вариантов у меня и нет. Меня словно лишили выбора. Или сделали его за меня. К этому сложно привыкнуть.

Мне нравилось строить планы, заглядывать в будущее и представлять, как всё случится. Но жизнь всегда сходит с рельс. Сэм постоянно подначивал меня, говорил, что мне стоит быть более спонтанной, позволить миру меня удивлять. Хоть и предупреждал: сюрпризы эти не всегда будут приятными. И это я прочувствовала на своей шкуре.

У нас с Сэмом остался один звонок. Последний наш разговор, последний шанс поделиться мыслями. В этот раз мне придётся с ним попрощаться. Сэм сказал, что только так мы сможем разорвать нашу связь. Я позвоню ему в ночь выпуска. У нас будет всего несколько минут. Сэм попросил позвонить ему до полуночи, иначе всё пойдёт прахом, и я не упущу свой шанс.

Какая-то часть меня хочет отложить этот звонок, чтобы одна только вероятность очередного разговора успокаивала меня. Но я должна быть сильной. Ради нас обоих.

С нашего последнего разговора прошло несколько недель. Мне всё ещё сложно это переживать – кажется, будто мы отдаляемся друг от друга с каждым прошедшим днём. Но есть и кое-что хорошее: мы стали чаще общаться с мамой. Провели эти недели вместе: за чередой ужинов, за телевизором в зале, в магазинах, на пляже… как раньше. Она говорит, что скучала по наши совместным приключениям. И я тоже по ним скучала – хоть и не сразу это поняла.

Мы с мамой застряли в пробке по пути в торговый центр за платьем на выпускной. Вокруг гудят машины, на обочине возвышаются вечнозелёные деревья. Мы стоим тут уже целый час: мама тихонько слушает свой медитативный подкаст, а я смотрю на облака.

Вдруг мама переводит взгляд на меня. На ней одежда для йоги, хотя сегодня у неё нет занятий, – говорит, это помогает ей сосредоточиться за рулём.

– Так ты уже пролистала каталог с программой Центрального? Места там довольно быстро занимают.

– Пролистала.

– Весной у них будут какие-то писательские курсы. Ты рада?

– На седьмом небе от счастья.

– Никаких клише в машине. Это ведь твоё правило.

Я выдыхаю.

– Прости. Сложно смотреть на всё это позитивно, если больше никуда не поступил.

– Тебе ведь придётся прожить здесь всего два года. – Мама убавляет звук ещё сильнее. – А потом можешь перевестись куда душе угодно. Так многие делают, Джули.

– Ты права, – бормочу я. – Просто это не было частью моего плана. Ничего из того, что случилось…

Ни отказ из Рида. Ни то, что я остаюсь в Элленсбурге. И Сэм… и потеря Сэма тоже.

– Планы редко сбываются, милая.

– Это я уже поняла… – Я прижимаюсь лбом к стеклу. – Не нужно так уж сильно на них полагаться. Разочарования не избежать.

– Как-то слишком уж пессимистично, не находишь? – замечает мама. – Конечно, жизнь куда сложнее, чем нам бы того хотелось. Но ты со всем справишься.

Я вздыхаю.

– Но хоть что-нибудь, хоть одна вещь-то у меня должна получиться? Иногда хочется заглянуть в будущее, всего на пару лет вперёд. Проверить, как я там. Где окажусь. Чтобы не строить все эти планы, которые никогда не сбудутся.

– Так жизнь не проживёшь. – Мама сжимает пальцы на руле. – Если постоянно волноваться о будущем, а не жить моментом. Жить сейчас. У меня много таких студентов. Вот и ты тоже… Ты слишком торопишься, Джули. Принимаешь решения только ради будущего.

– А что с этим не так?

– Жизнь пройдёт – не заметишь. – Мама сосредотачивается на дороге. – И ты пропустишь все те маленькие вещи, моменты, которые кажутся незначительными… но они имеют значение. Благодаря им ты забудешь обо всём остальном. Это как с твоим писательством. Ты ведь пишешь не ради того, чтобы добраться до конца. Ты пишешь, потому что тебе нравится это делать. Ты не хочешь завершать историю. Так понятнее?

– Полагаю…

Но если мне не нравится момент, в котором я живу? Что тогда?

Мы наконец добираемся до парковки. Мама выключает двигатель и откидывается на сиденье – пальцы её всё ещё сжимают руль.

– Ты ни о чём больше поговорить не хочешь? – спрашивает она вдруг. – Ты ведь знаешь, можешь делиться со мной чем угодно.

Я снова выглядываю в окно. Давненько мы с ней не разговаривали по душам. О том, что происходит в моей жизни. Может, пора это менять.

– Дело в Сэме… – отвечаю я. – Я всё ещё думаю о нём. О том, что он никогда не закончит школу и не попадёт на выпускной… Как мне вообще думать об университете, как планировать всю оставшуюся жизнь, если он всего этого сделать уже не сможет? И знаю, да, эти мысли не идут мне на пользу. Но я так хочу, чтобы он всё ещё был здесь.

Мама проводит рукой по моим волосам.

– Я тоже этого хочу, – тихо шепчет она. – И я не знаю, что сказать, чтобы тебе стало легче. Я даже не могу нормального совета тебе дать, Джули. Но все мы переживаем горе по-разному. И каждого оно изменяет. Думать об этом нормально. И представлять, что он всё ещё рядом, тоже. Ведь такие вот моменты, которым место в нашем воображении… они тоже реальны.

Мама легонько стучит по виску.

– И не позволяй другим тебя в этом разубеждать…

Я чуть склоняю голову… интересно, о чём это она? На какое-то мгновение я подумала, будто она каким-то образом узнала про наши с Сэмом телефонные разговоры… но я не спрашиваю её об этом.

– Знаю, скоро мне нужно будет с ним попрощаться. Но я не уверена, что смогу его отпустить.

Мама молча кивает. И, прежде чем выйти из машины, она смахивает со щеки слезу и шепчет:

– Так не отпускай. Храни его в себе. И пусть он продолжает жить.

Я всю неделю думаю о словах моей матери и стараюсь не слишком сильно волноваться о том, чего ещё не случилось. Стараюсь насладиться последними школьными деньками.

В субботу Оливер тащит нас с Джеем на вечеринку у озера, и на следующее утро мы уходим в горы. Мика поступает в Университет Эмори – она попала в лист ожидания. И дождалась. В августе она переедет в Атланту, и я рада за неё, но в то же время невероятно грущу, ведь она будет так далеко. Конечно, она приедет на День благодарения и Рождество, да и я обещала навестить её, как только подкоплю денег, но всё же…

Зато Оливер тоже будет учиться в Центральном. Как и я. Мы прошлись с ним по каталогу курсов, выбрали те, на которые будем ходить вместе. Может, там будет не так и плохо – особенно если я попаду в сценарный класс. Я написала профессору Гилфорду, и он попросил меня подойти к нему в первый же день, так что… скрестим пальцы. И мама права: я всегда могу перевестись, если оценки будут неплохие. Может, я даже попаду в Рид, кто знает.

Выпускной наступает быстро.

По всему периметру футбольного поля поднимается забор из белых и синих шариков. Зрительские места потихоньку занимают семьи учащихся: где-то в середине сидят мои родители, Тристан и мистер Ли. Оркестр – при параде – играет так громко, что знакомые мелодии превращаются в нечто неузнаваемое. Да и переговариваться в таком шуме невозможно.

Когда они заканчивают играть гимн – вроде бы, – начинается выступление хора. Юки солирует. После этого я поднимаюсь с места и радостно выкрикиваю её имя под гром аплодисментов. На сцене произносят несколько речей, а потом музыка меняется – пришло время выдачи дипломов. Вместе с Оливером должен был идти Сэм, поэтому ему позволили пойти между мной и Микой. Под нашими мантиями – кое-что от Сэма. На Оливере – его клетчатая рубашка, на Мике – один из его свитеров, на мне – футболка с Radiohead. Может, мне кажется, но, когда мы выходим на сцену, толпа аплодирует особенно громко.

У меня есть всего несколько минут на то, чтобы сменить мантию на новое платье, а потом нас начинают фотографировать. Тристан преподносит мне букет жёлтых роз. Мама делает миллион групповых снимков со всеми вокруг, включая Дэвида из класса истории, с которым мы и пятью словами не перемолвились. Юки знакомит меня со своими родителями, и они приглашают меня, Рейчел и Джея в Японию следующим летом.

– Встреча выпускников! – радостно кричит Рейчел.

Музыка стихает, солнце клонится к закату, и я проверяю время.

Мне почти пора.

Люди начинают расходиться, и я прощаюсь с друзьями.

Сегодня мы с Сэмом созваниваемся в последний раз. Нужно успеть добраться до дома, до своей комнаты – и там с ним попрощаться. Он наверняка задаст миллион вопросов про выпускной. Как бы мне хотелось, чтобы он был здесь, с нами, вместо того…

– А как же вечеринка? – спрашивает Оливер. – Ты ведь её не пропустишь? Говорят, будет круто.

– У меня планы, – отвечаю я.

– Ты уверена? – переспрашивает Мика, и я награждаю её заговорщицким взглядом, и она понимающе кивает. – Может, тогда встретимся позже. Напиши мне, идёт?

– Идёт.

И я обнимаю их обоих. Разворачиваюсь, собираясь уйти, но в меня тут же врезается кто-то из футбольной команды. С такой силой, что телефон вылетает из рук и падает на асфальт.

И разбивается.

Извинений я даже не слышу. Всё вокруг угасает… я вижу лишь телефон.

Меня пробирает дрожь. Ужас приковывает к месту. Сердце колотится как бешеное.

Я тянусь за телефоном, но он не включается. Как бы я ни старалась, он не включается. Потрескавшийся экран остаётся тёмным, и я не знаю, что мне делать. Стою недвижно и пытаюсь переварить случившееся.

Мика замечает, что со мной что-то не так, и вдруг возникает из-за моего плеча.

– Что такое?

– Мой телефон… я его сломала… Мика, я его сломала! – повторяю я, пока она пытается меня успокоить, заверить, что всё будет хорошо, хотя это вовсе не так. Кнопки не работают. Экран остаётся тёмным.

– Мне нужен твой телефон… – сообщаю я Мике, хватаю её мобильник и набираю номер Сэма, но гудки не идут. Я набираю его ещё раз, и ещё, но звонок не проходит.

К нам подходит Оливер.

– Что случилось?

– Джули сломала телефон, – мрачно сообщает Мика.

– Чёрт, мне жаль. Может, завтра его починят…

– Нет. Он нужен мне сегодня… дай-ка свой телефон…

Я забираю у Оливера мобильник – он даже не успевает мне возразить.

Гудки не идут. Звонок не проходит.

– Кому она звонит? – спрашивает Оливер, когда я начинаю расхаживать вокруг, пробуя набирать Сэму снова и снова, пытаясь найти сигнал получше.

Наверное, я выгляжу как сумасшедшая, потому что вокруг меня собирается толпа. Все на меня смотрят.