Текст книги "Вы дозвонились до Сэма"

Автор книги: Дастин Тао

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава четырнадцатая
Раньше

Закрываю глаза, и всё накрывает тьмой. Но я вижу его. Сэма.

Он просто стоит там. Со своими тёмными кудряшками, падающими на лоб.

На нём белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, и галстук-бабочка.

Он стоит у двери кухни отеля, из которой то и дело появляются официанты с серебряными тарелками. Сэм делает глубокие вдохи и поправляет воротник в попытках успокоиться. И вдруг там появляюсь я, беру его за руку и говорю:

– Всё будет хорошо, Сэм. Дыши.

– Давай уйдём, – просит он.

– Не мели чепухи. Тебе скоро выходить.

– Но я не знаю, смогу ли.

– Конечно сможешь. Чего ты так нервничаешь?

Столовые приборы гремят о подносы. Мы стоим за занавеской, которая отделяет кухню от залы с гостями. Сэм выступает на свадьбе кузена его друга Спенсера. Сейчас весна нашего первого года в старшей школе. Сэму выдали список песен, которые он должен исполнить, и он репетировал несколько недель. Это его первое большое выступление, и я не позволю ему сбежать.

– Я ведь никого там не знаю.

– Ты знаешь Спенсера. И меня. Я ведь тоже здесь.

Сэм снова поправляет воротник, и я немного ослабляю узел на его галстуке. Не хватало ещё, чтобы он задохнулся.

На лбу у него сверкает капелька пота. Я убираю лезущие в глаза волосы.

– Вдруг никому не понравится? – Он снова оглядывается вокруг.

– Конечно понравится. Они ведь тебя наняли! Ты справишься.

– Мы даже не успели как следует звук проверить…

– Ты ведь миллион раз репетировал. Всё будет хорошо.

За занавеску заглядывает кто-то с наушниками и микрофоном и показывает нам два пальца вверх.

– Вперёд, малой.

Я сжимаю руку Сэма.

– Удачи. Я буду ждать здесь.

Сэм выходит на сцену, и я выглядываю из-за занавески.

Сцена соединена с деревянным танцполом, над которым висит огромная люстра. Вокруг стоят накрытые шёлковыми простынями столики, за ними сидят гости. Сэм выходит откуда-то сбоку. Выглядит взволнованным. Он подходит к микрофону и неловко поправляет стойку. Я задерживаю дыхание.

Свет притухает – прожекторы остаются только на сцене. Все затихают и поворачиваются к ней. Играет музыка…

Знакомая мелодия на фортепиано. Что же это… а, Your song Элтона Джона. Слова этой песни Сэм знает наизусть. Он пел её сотни раз. Хорошо, что с неё начинают, для его голоса самое то.

Но когда Сэм открывает рот, его голос дрожит. Рука слишком сильно обхватывает микрофон – словно Сэм пытается не упасть. Пианино за ним не успевает.

Что-то не так. Он не попадает в ритм. Он опаздывает… на удар или пару. И люди это замечают: они переглядываются, шепчутся. Гадают, что случилось. Конечно, Сэм нервничает ещё больше. Голос его дрожит, а потом он начинает заикаться, а после и вовсе проглатывает слова… у меня сдавливает грудь. Не могу на это смотреть. Вот бы как-нибудь спасти его!

Перевести внимание на себя, пока не стало хуже.

Не стой же ты на месте. Сделай что-нибудь, Джули!

Я выскакиваю из-за занавески и несусь к столу в центре, за которым среди своих братьев расположился Спенсер. Хватаю его за руку.

– Йоу, что такое?

– Пошли со мной.

– Воу…

Я стаскиваю Спенсера со стула и веду к пустому танцполу. Все на нас смотрят.

– Эм, что мы делаем?

– Танцуем! Давай же!

– О господи.

Сердце стучит как бешеное. Кладу руку Спенсеру на плечо, встаю в позицию и пытаюсь изобразить вальс. Надеюсь, у меня получается. Хотя на самом деле понятия не имею, как всё это выглядит со стороны. На нас смотрят, и я не поднимаю взгляд на Сэма. Я боюсь, что тогда он занервничает ещё сильнее. Вместо этого я поднимаю руку Спенсера и заставляю его крутануть меня в такт музыке.

Танцевать у нас получается лучше, чем я думала. В какой-то момент Спенсер обхватывает руками мою спину, мы делаем наклон, и люди начинают аплодировать. Не знаю, в чём дело – в пианино, в голосе Сэма, в адреналине или в том, что всё внимание сосредоточено на нас, – но мы вдруг ловим ритм. Спенсер поднимает меня вверх, и мы кружим по залу так, словно заранее это спланировали. Может, мы и в самом деле прирождённые танцоры. Или мне только так кажется, а для постороннего взгляда мы выглядим просто смешно. Но это неважно. Потому что я скашиваю взгляд на Сэма – и вижу его улыбку. Его лицо сияет в свете прожектора: он сходит со сцены, насколько ему позволяет микрофон, указывает на нас и поет с новообретённой уверенностью.

Я поднимаю на него глаза, когда в дело вступают барабаны, затем гитара, и между нами проскальзывает искра. У края танцпола собралась толпа – наконец, некоторые люди начинают танцевать и вытаскивают за собой остальных. Мы с Сэмом снова обмениваемся взглядами.

Это мы сделали.

Его голос и наш со Спенсером танец. Мы зарядили энергией весь зал.

Музыка стихает – песня подходит к концу. Я в последний раз поднимаю руки и кружусь по танцполу, меня обволакивает свет, а потом комната исчезает, и я оказываюсь в объятиях Сэма. Мы падаем в ледяную воду с края пристани.

Мы выныриваем, окружённые целым роем пузырьков, и вдалеке над озером гремят фейерверки. Ночь перед Четвёртым июля. Лето после второго года в старшей школе. Мы с Сэмом договорились сбежать и встретиться здесь.

Если бы мама об этом узнала, она бы меня убила.

Меня пробирает дрожь.

– Поверить не могу, что мы это сделали!

Сэм смеётся и проводит рукой по волосам, убирая их со лба. На коже его блестят капли воды.

– Ты ведь хотела спонтанности!

– Но не такой!

Вдали снова гремят фейерверки и освещают верхушки деревьев у озера. Сэм переворачивается на спину – так и плывёт, являя миру свой голый торс. Я инстинктивно прикрываюсь.

– А что, если нас кто-нибудь увидит?

– Джулс… здесь никого нет. Кроме нас с тобой.

– Я никогда раньше такого не проделывала.

– Не купалась голышом?

– Поверить не могу, что ты меня уговорил!

– Я не думал, что ты в самом деле это сделаешь.

– Сэм!

– Да расслабься… мы ведь не совсем голые!

Ещё фейерверки. Сэм нарезает вокруг меня круги и смеётся.

– Как ты вообще до такого додумался? – вопрошаю я.

– В кино увидел, – отвечает он. – Выглядело довольно романтично. А в моей голове так вообще.

– Ну что за клише…

– Зато будет что вспомнить. И рассказать друзьям, чтобы посмеяться.

– Мы никому об этом не расскажем!

– Ладно… будет наш секрет.

Сэм подплывает ко мне, и мы переглядываемся.

Его лицо освещают редкие цветные вспышки.

В одном он прав: я никогда не забуду, как он на меня смотрит.

– Злишься? – шепчет он.

– Нет. Просто нервничаю. – Я дрожу, но не от холода.

Это трепет. Волнение. Ведь я здесь, рядом с ним.

– Я тоже.

Сэм улыбается и заправляет прядь моих волос за ухо. А потом нежно касается подбородка и целует меня. Мы закрываем глаза и слушаем фейерверки.

Среди деревьев вдруг появляется луч фонарика, а потом мы слышим голоса и шаги.

– Кто-то идёт! – ахаю я.

– Что…

Мы ныряем в озеро в попытке спрятаться. Я задерживаю дыхание, и вокруг меня кружатся пузырьки: я опускаюсь вниз, как притянутый Землёй камень в космосе. А потом выныриваю на сухой асфальт.

Здесь светло. Пахнет едой и серой, а вокруг меня поднимаются ввысь небоскрёбы.

Лето перед старшим классом. Я на улицах Нью-Йорка, поправляю лямку сумки, которая впивается в плечо, а потом появляется Сэм – проносится мимо, таща за собой чемодан.

– Не время отдыхать! Поспешим!

– Подожди!

Через час и сорок две минуты Сэм улетает в Японию. Следующий поезд до аэропорта вот-вот прибудет, и если он не сядет на него, то может пропустить свой рейс. Он всё лето пробудет в Осаке, у бабушки и дедушки, и мы запланировали провести выходные вместе, до того как он улетит.

Сэм сверяется с телефоном.

– Сюда!

– Помедленнее…

Мы шныряем меж машин в пробке, проталкиваемся сквозь толпу, уворачиваемся от валящего из канализации дыма и продавцов, пытающихся всучить нам сумки. Мы сбегаем с узкой лестницы и заворачиваем за угол – Сэм тут же не вписывается в металлический турникет и хрипит.

– Про карточку метро не забудь… – Я прикладываю её, чтобы пройти, и мы спешим дальше, к лестницам.

Когда платформа под моими ногами начинает слегка трястись, я понимаю, что мы успели как раз вовремя: из туннеля появляется поезд.

Пора прощаться.

Вот бы у нас была ещё пара дней. Вот бы я могла полететь с ним.

Сэм чмокает меня в щёку.

– Мне пора.

Двери поезда открываются, и на платформу высыпают люди.

Не знаю, что сказать. Ненавижу прощания. Особенно прощания с Сэмом.

– Я тебе напишу, когда доберусь, хорошо?

– Не забудь!

Передаю Сэму его сумку. Он целует меня в последний раз и заходит в поезд.

– Я вернусь, ты и глазом моргнуть не успеешь.

– Но почему ты на всё лето уезжаешь?

– Всего на шесть недель. И мы будем говорить каждый день.

– Подожди… – Я хватаю его за руку. – Возьми меня с собой.

Он улыбается.

– Слетаем вместе следующим летом. После выпуска.

– Обещаешь?

– Не волнуйся, можем путешествовать хоть каждое лето до конца наших жизней. Вместе.

– Хорошо. – А потом я вспоминаю. – Подожди… твоя куртка!

Я снимаю его джинсовку, но Сэм останавливает меня.

– Оставь себе.

Я улыбаюсь и прижимаю её к груди.

– Лучше бы тебе написать кучу всего до моего приезда. Я очень хочу всё это прочесть.

– Да я ещё ничего толком и не начала!

– Ну, теперь я тебя отвлекать не буду.

– Ты меня не отвлекаешь… – начинаю я, но не договариваю.

Двери закрываются.

Мы с Сэмом смотрим друг на друга сквозь стекло. А потом он дышит на него и что-то пишет. И я успеваю прочесть его послание до того, как оно исчезает:

С + Д

Я улыбаюсь и прикладываю руку к стеклу. Сэм делает то же самое со своей стороны. И мы смотрим друг другу в глаза, пока поезд не уезжает.

Вот бы повесить этот момент на стену.

По интеркому сообщают, чтобы пассажиры на платформе отошли за жёлтую линию. Я делаю шаг назад, и поезд уезжает, забирая с собой Сэма. Я сжимаю в руках его джинсовку и смотрю, как набирает скорость ревущее пятно, толкающее в мою сторону воздух.

А потом позади меня появляется свет: точки кружат по подземке, как светлячки, и потолок поднимается и исчезает.

Ветер развевает мои волосы. Я поворачиваюсь и понимаю, что платформа исчезла, сменившись вечерним небом и ярмарочной каруселью.

Под моими подошвами шумит гравий: я поднимаю взгляд на «Орбиту», аттракцион, который поднимает людей в воздух и крутит их, как миксер.

– Как насчёт этого… – Я показываю на «Орбиту». – Не слишком страшно?

Я держу за руку Джеймса, младшего брата Сэма. Мы здесь вдвоём. Он мне не отвечает. Он вообще весь вечер со мной не разговаривает.

– Хочешь что-нибудь поесть? Можем купить сахарной ваты.

Джеймс молчит. И смотрит в землю.

Не знаю, почему он вдруг затих. Я подвожу его к ларьку с сахарной ватой – вдруг это его подбодрит. Он никогда не бывает таким тихим. И мы с ним всегда отлично ладили. Это была моя идея – сводить его на ярмарку.

Мужчина позади нас нетерпеливо указывает на табличку.

Я аккуратно касаюсь плеча Джеймса.

– Какого цвета вату будешь?

Нет ответа.

– Тогда синюю, – прошу я.

Джеймс вгрызается в свою вату, пока мы бродим по ярмарке и ищем Сэма. Он отошёл, чтобы поиграть с друзьями в карнавальные игры. Я думала, что мы с Джеймсом проведём это время с пользой, но он отказывается кататься со мной на аттракционах.

Останавливаемся у одного из них, и я наконец не выдерживаю.

– Ты на меня злишься?

Джеймс наблюдает за катающимися людьми. Молча.

Я хмурюсь. Как же мне до него достучаться?

– Джеймс, я не знаю, что сделала, но прости меня. И мне грустно от того, что ты со мной не разговариваешь. Может, хотя бы расскажешь, что я сделала не так?

Джеймс впервые за вечер смотрит прямо на меня.

– Ты забираешь у нас Сэма.

– Как так?

Джеймс переводит взгляд на аттракцион.

– Я слышал, как Сэм говорит, что больше не хочет с нами жить. Сказал, что вы куда-то уедете. – Он снова смотрит на меня. – Это правда?

Я теряюсь. Сэм и правда поссорился с родителями из-за наших планов. Они не хотели, чтобы он переезжал в Портленд и пытался пробиться на музыкальной сцене вместо учёбы в университете. Дело, наверное, в этом.

– Я никогда не заберу у вас Сэма.

– Значит, вы не уедете?

Как же на это ответить?

– Ну, я поеду в университет. И, может быть, Сэм поедет со мной. Но это вовсе не означает, что мы вас бросим.

Я не успеваю продолжить, потому что рядом вдруг появляется Сэм. С мягкой игрушкой в руках.

– Это ящерица. Милая, правда? Целую вечность пытался выиграть. Кажется, там всё подстроено. – Он протягивает ящерицу мне. – Выиграл её для тебя.

– Это очень мило.

Я поворачиваюсь к Джеймсу и опускаюсь на корточки.

– Тебе ведь нравятся ящерицы, так? Держи…

Джеймс переводит взгляд с меня на ящерицу, а потом обратно.

– Он ведь тебе её отдал… – И он уходит.

– Далеко не уходи! – кричит Сэм, а потом разворачивается ко мне. – Не волнуйся за него, он в последнее время не в себе. Я с этим разберусь, хорошо?

– Хорошо…

– Улыбнись давай. Мы ведь на ярмарке! Хочешь покататься?

Оглядываю аттракционы и качаю головой. Слишком уж они все быстрые.

– Разве что колесо обозрения. – Я машу рукой за спину Сэма.

Колесо обозрения светится так ярко, что его видно из любой точки города. Оно поднимается на высоту двадцати этажей – выше не только всех здешних аттракционов, но и всех зданий в Элленсбурге.

Сэм оборачивается и смеряет его взглядом.

– Оу. Эм, ты уверена, что не хочешь покататься на… чём-нибудь другом?

– А что не так с колесом обозрения?

– Всё так. Просто оно… высоковато, вот и всё.

– Ты что, высоты боишься?

– Что? Конечно, нет.

– Тогда пошли.

Когда стоишь рядом с колесом обозрения, оно почему-то кажется ещё выше. Мы передаём контролёру наши билеты и залезаем в кабинку. Кабинку без стёкол.

Сэм делает пару глубоких вдохов. Он вдруг начинает дёргаться и вздрагивать.

Шумят механизмы колеса, и мы поднимаемся. Сэм хватает меня за руку.

– Ты точно справишься? – уточняю я.

– Да… определённо… – Он нервно усмехается.

Мы поднимаемся в небо, и земля уходит из-под ног. Сэм снова жадно глотает воздух. Я сжимаю его руку.

– Знаешь, я тоже раньше боялась высоты.

– Правда? И почему перестала?

Кабинка качается, когда мы заходим на второй круг. Сэм ёрзает на сиденье.

– Сначала закрой глаза. – И я следую своему же совету. – Закрыл?

– Да.

– И я закрыла.

– Хорошо. А теперь что?

– А теперь представь, что ты в другом месте. Где угодно. В любом другом месте, где ты можешь забыться. Можешь что-нибудь нереальное представить. Что-то из своего воображения.

– Вроде того, о чём иногда мечтаю?

– Именно.

Колесо обозрения продолжает двигаться. Но с закрытыми глазами это движение ощущается совсем по-другому.

– И где же ты?

Сэм отвечает не сразу.

– В новой квартире… мы с тобой только что въехали… и из окна видно парк… в зале стоит проигрыватель… и повсюду коробки, которые мы ещё не успели распаковать… – Он стискивает мою руку. – А ты где?

– Я рядом с тобой, – шепчу я и слышу, как он улыбается.

– Я не хочу открывать глаза, – признаётся Сэм.

Но скоро колесо обозрения остановится. Я это чувствую.

И сжимаю веки посильнее в надежде остановить время. Или хотя бы замедлить его. Потому что я тоже не хочу открывать глаза. Я не хочу его терять.

Я хочу жить в воспоминаниях. Вечно.

Я не могу открыть глаза и смотреть на мир, в котором нет Сэма.

Но иногда ты просто просыпаешься. Даже если совсем этого не хочешь.

Глава пятнадцатая
Сейчас

Порыв ветра теребит жалюзи каждый раз, когда мимо дома проезжает машина. Я лежу в зале на диване перед выключенным телевизором и пялюсь в окно. Не помню, сколько я тут уже лежу.

Телефон весь день разрывается от сообщений. Я его выключила.

Сейчас вечер воскресенья – вчера мы выпускали фонарики. С тех пор все пытались со мной связаться, но мне слишком стыдно за случившееся. Я хочу завернуться в одеяло и пролежать так до понедельника. Разве я так много прошу? Всего лишь немного тишины.

Мама оставила для меня на кофейном столике чашку чая, и он давно остыл. Рядом лежат фрукты и свеча. Я её задула – от запаха ванили болела голова.

– Если что-нибудь понадобится, звони, – сообщила мама перед тем, как уйти из дома. – В холодильнике осталось немного бри. Аккуратней с ним.

Я доела бри несколько часов назад. А сейчас только что проснулась и никак не могу уснуть снова.

Снаружи небо почти светится, словно один из маминых аметистов, которые она хранит на прикроватном столике. Сквозь прогалы жалюзи я наблюдаю за тем, как небо темнеет, словно наливающийся синяк, и слышу, как включаются поливальные механизмы на соседских лужайках. Где-то в шесть в дверь стучат. Я сегодня гостей не жду, так что и отвечать не собираюсь. Но стучат очень уж настойчиво.

Я переворачиваюсь и не встаю.

Оставьте меня в покое.

А потом кто-то открывает дверь.

Я поднимаю голову – в дверном проёме стоит Мика.

И смотрит на меня. А потом мягко произносит:

– Привет. Ты как?

Я недоумённо моргаю. Как она сюда попала?

– Откуда у тебя ключ?

– Твоя мама завезла. Попросила проверить, как ты. Надеюсь, это ничего.

– Пожалуй…

Я надеялась, что смогу спрятаться от друзей на пару деньков. Не хочу обсуждать вчерашний вечер.

Я бежала за фонарём так, словно это был Сэм.

Давайте все об этом забудем. Не надо мне никаких интервенций.

Кофейный столик усыпан бумажками. Ковёр тоже.

– Я гостей не ждала. Прости, что не убрано. Да и выгляжу не очень…

– Да ничего, – отвечает Мика. – Мне всё равно надо было позвонить заранее.

Она проверяет телефон, а потом переводит на меня взгляд.

– Скоро начнётся кинофестиваль. А ты ещё не одета.

– Я не пойду.

– Почему?

– Настроения нет. – Я накрываюсь одеялом с головой – надеюсь, Мика поймёт намёк.

– Ты что, правда собираешься вот так вот кинуть Тристана? – Мика наблюдает за тем, как я безуспешно притворяюсь спящей. – Он ведь тебя ждёт. Телефон проверяла?

– Да подумаешь. Он поймёт.

– Значит, так и будешь лежать весь вечер на диване?

Я молчу.

– Думаю, тебе стоит пойти. Ты ведь обещала.

– Ничего я Тристану не обещала.

Мика качает головой.

– Не Тристану, – произносит она. – Сэму.

Мы обмениваемся взглядами.

Мой последний с ним разговор – вот что она имеет в виду. Мы ещё толком это не обсуждали. Я чувствовала, что она хотела пообщаться об этом вчера, по пути на поля, но мы ни разу не остались наедине.

Я не отвечаю, и Мика подходит к дивану и садится на кофейный столик. И касается моей руки.

– Джули… я пришла не проверить, как ты тут. Я пришла выпинать тебя на фестиваль.

– И почему же ты так сильно хочешь, чтобы я туда пошла?

– Потому что Сэм прав. Тебе пойдёт это на пользу.

Почему все так уверены, что это мне поможет? А как же мои мысли на этот счёт?

– Я ведь сказала… Я не в настроении, – повторяю я и снова натягиваю одеяло.

Мика присаживается рядом на корточки.

– Джули, я понимаю, что тебе тяжело. Но ты должна показать Сэму, что ты сможешь жить и без него. Сходи на фестиваль. Я не уйду, пока не начнёшь собираться.

Ловлю её взгляд – Мика абсолютно серьёзна. Ну конечно.

Дело ведь в Сэме.

– И не забудь, что я из-за тебя в драку полезла, – напоминает Мика. – И не раз. Так что ты мне должна.

Из меня вырывается стон. Но она права. Я в самом деле ей должна.

– Хорошо. Я пойду.

И вот я уже в своей комнате, и Мика помогает мне собираться. Я не могу даже выбрать платье, так что Мика делает это за меня – достаёт обычное красное, которое я надевала на свадьбу своей тёти пару лет назад. Смотрю в зеркало, пока Мика поправляет мои волосы. Мы особо не говорим. Я всё ещё не до конца понимаю, зачем я должна кому-то что-то доказывать. Да ещё и через поход на кинофестиваль. Но я стараюсь об этом не задумываться. Я обижена на Мику, но, глядя на то, как она порхает вокруг, я начинаю вспоминать.

– Помнишь, когда ты в последний раз мне с причёской помогала? – спрашиваю я.

– Конечно. На те ужасные школьные танцы.

– Да, скучновато там было.

Это были зимние танцы на первом году старшей школы. В тот раз я пригласила Сэма. Тема вечера была знаменитые пары, но никто не нарядился – и мы тоже. Пьяные старшеклассники постоянно заказывали ремиксы кантри-песен, и мы рано оттуда сбежали. Единственное хорошее, что тогда случилось, – это Мика с косметичкой и щипцами для завивки, которая явилась мне, словно крёстная фея. После танцев мы втроём завалились в мою комнату и ели пиццу. Вообще… неплохая была ночь.

Но вряд ли сегодня получится так же. Потому что…

Сэма с нами нет. И я иду на фестиваль с кем-то другим.

Не понимаю, почему Мика заставляет меня пойти.

Ловлю её взгляд в зеркале.

– Всё это кажется странным не только мне, ведь так? – выпаливаю я.

– Нет, не только тебе. – Мика не поднимает взгляда. – Мне тоже странно.

– Тогда почему ты это делаешь?

Мика проводит расчёской по моим волосам.

– Потому что этого хочет Сэм. Не так ведь часто умершие о чём-то просят, да? Думаю, это важно – прислушаться к нему, раз мы можем.

Я никогда не думала об этом в таком ключе. Может, потому что я в принципе не люблю думать о Сэме как о мертвеце. Меня от одного только слова передёргивает. Не понимаю, как Мика может так спокойно об этом говорить. Я вдруг вспоминаю его фотографию на шкафчике у них дома.

– Это что-то культурное? Ну, честь… и мертвецы… в этом плане.

– Можно и так сказать, – отзывается Мика. – А ещё это семейное. Я ведь его двоюродная сестра. Если я могу что-то для него сделать, то почему нет?

– Пожалуй…

– Но я понимаю. – Мика откладывает расчёску в сторону. – Странная ведь просьба. Особенно для тебя. Но это ведь и не сложно. Не думаю, что он просит о невозможном.

Обдумываю это.

– Похоже, ты права.

Мика заправляет прядки моих волос за уши.

– А начиная с завтрашнего дня ты сама должна собой заняться. – Я не могу посмотреть ей в глаза. – Нельзя цепляться за Сэма целую вечность, Джули. Ты должна позволить двигаться дальше и ему. Это тебе только вредит. Да и ему, думаю, тоже.

Мика в последний раз поправляет мою причёску, и я проверяю телефон. Без пятнадцати семь. Если не выйду сейчас, то пропущу показ. Мика помогает мне одеться, и мы спешим вниз.

– Ты уверена, что одна дойдёшь? Я могу ведь тебя и проводить. – Мика напяливает свою обувь.

Её дом – в противоположной стороне от университета, в котором проходит кинофестиваль. Она хочет убедиться, что я доберусь до места, но ей не стоит волноваться. В этот раз я не струшу. Не нарушу данное Сэму обещание. В конце концов, это моё решение.

– Уверена. – Я киваю. – Можешь меня не ждать.

Мика уходит первой. Я задуваю все свечи и выбегаю из дома. Закрываю дверь, а потом замечаю Дэна, нашего соседа – он спешит ко мне через лужайку и машет рукой, в которой что-то зажато.

– Мне вашу почту по ошибке доставили! – Он передаёт мне кучу конвертов. – Я к вам уже заходил, но никого дома не было.

– Оу… спасибо.

Он уходит, а я заношу почту в дом и оставляю на кухонном столе – мама разберёт. А потом вспоминаю…

И да, лучше бы я позже посмотрела, но любопытство не сдержать. Я перебираю письма с колотящимся сердцем.

Вот оно. В самом конце. «Рид-колледж» – красным на белом конверте. Я так долго ждала… и вот, держу его в руке. Их решение.

Я опоздаю на фестиваль, но мне нужно узнать наверняка. Потому что вот оно – только руки протяни.

Открываю конверт и читаю.

Дорогая мисс Джули Кларк,

Благодарим вас за проявленный интерес. Комитет внимательно изучил ваши документы, и мы с прискорбием сообщаем, что не сможем принять вас…

Я не дочитываю.

Это отказ.

Перечитываю письмо, потому что… вдруг это какая-то ошибка? Но нет. Меня не приняли. Вот так просто.

Я столько месяцев ждала от них ответа, и зачем? Хватаюсь за край столешницы, пытаясь не упасть. Неудивительно, что письмо пришло так поздно.

Я должна была догадаться. Те, кого приняли, получили письма несколько недель назад. На что я надеялась? Строила свои глупые планы… несбыточные планы. Все мои эссе – лишь трата времени. И тот текст, над которым я начала работать, – тоже. Как я могла быть такой доверчивой? Зачем вложила столько сил в то, чему не суждено было сбыться?

Что делать… Мне нужно с кем-нибудь поговорить. И знаю, мне нельзя звонить ему сейчас – нельзя звонить ещё несколько дней. Но я всё равно достаю телефон и набираю Сэма.

Он отвечает не сразу. Но отвечает.

Сэм сразу понимает, что что-то не так, – мне даже не приходится ничего говорить.

– Джули… что случилось?

– Меня не приняли!

– О чём ты? Куда не приняли?

– В Рид-колледж! Я только что получила от них письмо.

– Ты уверена?

– Конечно уверена! Я держу его в руках.

Сэм замолкает.

– Джулс, мне так жаль… не знаю даже, что сказать.

Я нарезаю по комнате круги. Сердце бьётся где-то в горле.

– И что мне теперь делать? Я думала, что поступлю, Сэм. Правда. Я не ждала отказа. Я думала…

– Дыши, – просит меня Сэм. – Всё хорошо. Это ведь не конец света. Это всего лишь отказ от одного учебного заведения. Забудь ты про Рид. Им же хуже.

– Но я думала, что смогу туда попасть…

– Знаю. Но ты ведь справишься и без них? Не нужно тебе одобрение Рида. Тебя ждёт величие, куда бы ты ни попала. Я в этом уверен.

Я сминаю письмо. Как мне с эти смириться?

– Всё так бессмысленно… я столько работы проделала… и для чего? Не знаю даже, что теперь буду делать. Может, я зря считаю, что что-то могу. Может, лучше сдаться.

– Джули, ты самый талантливый человек из всех, кого я знаю. Ты – замечательный писатель. И если в Риде этого не поняли, то они тебя не заслуживают, – произносит Сэм. – Ты просто должна…

На линии появляются помехи.

– Сэм… что ты сказал?

Ещё больше помех.

– Джули?

– Сэм! Ты меня слышишь?

Ничего, кроме помех. А потом его голос. Едва слышный.

– Всё будет хорошо…

– Сэм!

Звонок обрывается.

Я стою в кухне и пытаюсь не рассыпаться на части. Нет времени для паники. Я очень сильно опоздала, но на фестиваль я прийти обязана. Обязана прийти туда, отлично провести время и доказать окружающим – и Сэму тоже, – что я в порядке. Что я в порядке и всё будет хорошо… хотя я и сама не верю в это.