Текст книги "Пора взрослеть, девочка (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Ну же, бери трубку, трус, и отвечай мне!
Но трус неожиданно скинул меня, когда я пыталась дозвониться ему в третий раз.
Хтонь низкопробная!
Но я на своей боевой волне даже не думала тормозить на достигнутом, а принялась писать Хану сообщение, переходя сразу к делу без какого-либо вступления:
«Это правда, что твой отец просил отстать от меня?»
Ответ не заставил себя долго ждать:
«Правда».
Одно слово. Всего одно и больше ничего. Ни смайла. Ни хоть какого-то пояснения, что вообще происходит, черт всех их раздери!
Я: «И ты согласился?»
Хан: «Если бы ты пошла со мной на второе свидание, то нет, не согласился бы. Но я твой ответ услышал предельно четко, и он был отрицательным».
Руки затряслись, а сердце словило болезненный удар. Словно бы кувалдой пытались проломить ребра и размозжить глупую мышцу, качающую кровь, оставляя от нее лишь мокрое место.
«Что ж, ясно», – настрочила я, а я затем несколько раз писала и стирала «Рада, что мы наконец-то прояснили всю ситуацию», но так и не смогла отправить эти слова, потому что я почему-то была НЕ РАДА!
Вот только Хан ничего мне больше не ответил, а я, устав ждать от него хоть что-то, легла на кровать и неожиданно для себя расплакалась…
Глава 13
Пять секунд. Полет нормальный
Даша
Утро началось не с кофе.
Утро началось с дятла, который упорно пытался что-то выдолбить в моей голове. Я едва ли отлепилась от подушки и присела на кровати, протирая забитые песком глаза и с тоской смотря на безгранично голубое небо, по которому неторопливо плыли перистые облака.
В груди от такой идеалистической картинки потянуло, но я предпочла не обращать на это внимание, а затем вздохнула глубоко и посмотрела на часы. Почти обед! Вот это я даю. Хотя немудрено, ведь я уснула только на рассвете. Сначала бесплодно крутилась в постели, затем плюнула на все и принялась смотреть любимый сериал «Ходячие мертвецы», кровожадно представляя, что где-то среди толп разложившихся голодных трупов броди и Макс Хан.
Кстати, о птичках!
Схватила телефон, открыла переписку и тут же поджала губы, ощущая, как внутри у меня все холодеет. Нет, надежда на то, что мне не ответили, потому что банально уснули, не оправдалась. И я с отчётливой ясностью поняла – это окончательная точка.
Игнорируя внутреннюю муть, я набрала номер лучшей подруги и, как ни в чем не бывало, защебетала соловьем.
– Привет, Ева.
– Привет, Даш.
– Как дела? Какие планы на сегодня? Может, встретимся, позагораем у бассейна?
Я надену свой самый смелый бикини, а потом, возможно, к вам в гости заявится твой бесявый брат и растеряет все глаза при виде меня в таком дерзком одеянии. Конечно, я ничего из этого подруге не озвучила, но твердо держала в уме.
– Сегодня никак, Дашунь, – потянула девушка.
– Завтра? – не теряла я энтузиазма.
– И завтра тоже не получится.
– Ну тогда может…
– Я собираю чемодан, Даш. Папа и мама увозят меня на все лето в солнечную Турцию.
– Что?
– Что слышала, – вздохнула девушка, пока я суматошно пыталась переварить услышанное.
– Что ты там будешь делать целое лето, господи?
– Понятия не имею, но мама говорит, что будет весело.
– И ты ей веришь?
– Ни капельки, – простонала Ева, а я закусила губу.
Так, без паники. Хрен с ним, с Ханом этим, но вот так беспардонно отнять у меня на все лето лучшую подругу я не позволю!
– Слушай, а, может, я у родителей отпрошусь и поеду с тобой?
– Что?
– Ты же не против? – нахмурилась я.
– Конечно, нет! Шутишь, что ли? Я всеми конечностями за! А тебя отпустят?
– Пф-ф-ф, конечно, отпустят!
– Ура! – весело закричала в трубку Ева, а я улыбнулась, хотя на языке у меня и крутился довольно щекотливый вопрос, который по итогу все же вырвался из меня против воли.
– А…?
– Что?
– А твой брат?
– А что мой брат?
– Ну, не тупи, Ева! Он тоже может нагрянуть к вам в Турцию?
– Да кто же его знает. Но, с другой стороны, кто может ему помешать это сделать?
– Тогда надо бы пораскинуть мозгами, стоит ли мне… – принялась я корчить из себя задумчивую деву, хотя внутренне уже сто раз возликовала.
Конечно, он приедет! Куда он денется, этот наглый гад?
– Ладно, Ева, будем надеяться, что этого не случится. А я прямо сейчас бегу к родителям и отпрашиваюсь, чтобы ехать с тобой.
– А я бегу к своим, чтобы объявить им, что ты едешь с нами!
– Идет!
– Идет! – на радостях порешали мы свои проблемы, а затем отключились, сразу же разводя бурную деятельность.
Я на пятой космической кинулась в душ, после нацепила на себя первые попавшиеся тряпки и припустила вниз, где на террасе обнаружила маму и папу, которые чинно и благородно пили чай под звук баскетбольного мяча, который гонял туда-сюда и закидывал в кольцо мой младший брат Матвей.
– Доброе утро, дочь, – кивнул мне отец.
– Доброе утро, Дашенька, – улыбнулась мама.
– Ага, доброе! Просто добрейшее! Но давайте уже перейдем к делу, – уселась я рядом с ними и нацепила на лицо самую лучезарную улыбку на свете.
– Сейчас что-то будет выпрашивать, – подмигнул маме папа, и та охотно закивала.
Ну, э-э-э! Так нечестно! Хотя какая разница?
– Да! Вы все верно поняли. Ева Хан со своими родителями улетает на все лето в Турцию. Я хочу с ними. Мы уже все обсудили, никто не против, а только за. Вот осталось дело за малым, мама и папа. Можно?
– Нельзя.
И я, уверенная на сто процентов, что подучу положительный ответ, по инерции выпалила:
– Спасибо!
А затем зависла, когда наконец-то осознала, что именно мне ответил отец:
– Так, погодите-ка… что?
– Что слышала, Даша: нельзя.
– Но почему? – ошалело развела я руками. – Это все из-за Макса? Ну так он не едет с ними, будьте спокойны. Да и вы же получили от дяди Марка подтверждение, что дело закрыто и…
– Дочь, ты не сможешь поехать с Евой, потому что мы завтра с тобой, папой и Матвеем уезжаем в Сочи, – пояснила мне мама, а у меня внутри все рухнуло.
– Нет, – качнула я отрицательно головой и улыбнулась, решив, что это какая-то дурацкая шутка.
– Да.
– Но я не хочу! – поняла я наконец-то, что дело капитально так благоухает керосином.
– Что значит: не хочу? – нахмурился папа.
– Это значит: улетайте куда хотите. Но я-то тут при чем? – продолжала рваться я прочь, как глупая мошка, запутавшаяся в липкой паутине.
– Вот значит как, Дашунь? – улыбнулся отец.
– А что не так? Я уже совершеннолетняя и могу сама решать, где и как мне проводить лето.
– Супер, – кивнула мама, – вопросов нет. Да ведь, Рома?
– Вообще никаких. Пакуй вещи, Даша. Раз ты такая самостоятельная, то мы с мамой, так уж и быть, соберем тебе мешок картошки и макарон. Чего там еще нужно, чтобы не умереть от голода? И отвезем тебя на отдельную квартиру, где ты и будешь дальше самостоятельно вести взрослую жизнь, раз ты совершеннолетняя и уже определилась в жизни.
– Пап, мам, да вы чего? – недоуменно захлопала я глазами.
– А ты, дочь? – склонила набок голову родительница, пристально меня рассматривая.
– А что не так?
– Да все так, Даша, – как-то даже изменился в лице отец и начал резать меня словами, не желая, – просто мы каждый год едем вместе на море всей семьей, и ты никогда прежде не вставала в позу. Ни в том году, не в прошлом. А тут вдруг взбеленилась. Дай-ка подумать, к чему бы это?
– К чему? – закусила я нижнюю губу.
– К тому, что ты уж больно неожиданно рьяно рвешься набить на лбу свои первые шишки?
Нет!
Это вовсе не так!
Совершенно!!!
Но все же очевидно, как белый день. Родители решили банально меня увезти от греха подальше, с глаз долой и все такое. От нахальных поползновений Макса Хана. От его настойчивых уговоров сходить с ним на свидание. От его жарких поцелуев. От всего!
Блин!
– Ничего подобного, мама и папа, – выдавила я и заставила себя растянуть губы в улыбке, – просто у меня были свои планы на это лето, а вы уже нафантазировали себе кошмары на улице Вязов.
– Нет, милая, – похлопала меня по руке мама, – просто мы точно знаем, как может кончиться роман с этим парнем. Лето очень быстро пройдет, он получит то, что хочет, и улетит, потому что его жизнь там, в другой стране. А ты останешься тут, с разбитым сердцем. И ему совершенно плевать, чья ты дочь. Поверь, мы просто хотим оградить тебя от ошибок, которые исправляются очень долго и только через слезы.
– Да с чего вы вообще взяли, что…?
– С того, Даша, – это уже подал голос отец, – что если бы ты по-настоящему понравилась Хану, то он не думал только о том, как максимально сократить время на ухаживание за тобой. Он бы пошел привычным путем: дарил цветы и комплименты, удивлял бы тебя и очаровывал, поступал честно, в конце концов. А не вот так – когда его цель состоит лишь в том, чтобы максимально сократить путь от «привет» до «пока».
– Да откуда ты знаешь, что…?
– Поверь, Даша, я знаю, – рубанул отец, а мама отвела глаза.
За столом воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только стуком баскетбольного мяча и пением птиц. А я вдруг с совершенной ясностью поняла, что папа прав. Макс палил со всех орудий, как не в себя, а когда встретил реальное препятствие, то тут же опустил руки и отступил.
– И когда вылет? – вздохнула я, капитулируя под этим натиском.
– Завтра вечером. Успеешь упаковать чемодан?
– Успею, – кивнула я, а затем сорвалась с ног и побежала в свою комнату, где навсегда заблокировала Бога Поцелуев в сети и его номер в телефоне.
Стало больно и муторно, но я решила, что это от голода.
Родители верно говорят. Если бы я нравилась Максу, то он совершал бы ради меня подвиги, а не шел на подлость, только чтобы прогнуть под свои желания, которые все были ниже пояса. И уже на следующий день я улыбалась, когда самолет взлетел, унося меня из шумной столицы на побережье Черного моря, и ни о чем больше не жалела.
Пять секунд. Полет нормальный.
Вот только почему через неделю мне вновь захотелось плакать?
Хороший вопрос…
Глава 14
Что со мной?
Даша
Семь дней пролетели одной сплошной серой кляксой перед моими глазами. Папа и мама без устали мило ворковали, казалось бы, двадцать четыре на семь. И даже Мот в свои пятнадцать завел себе подружку – симпатичную рыжеволосую девчонку по имени Кира, с которой они ежедневно бродили вдоль моря, держась за руки и украдкой от родителей целуясь, как одержимые, при каждом удобном случае.
Я их за эту неделю фактически возненавидела!
Вот это все муси-пуси и взгляды полные сахара, а также влюбленные парочки, как будто назло окружавшие меня со всех сторон. Вон на том лежаке сосутся, а вон на том обнимаются. Нет, это не элитный жилой комплекс, а чёрт-те что вообще! Форменное безобразие!
А еще, спустя два дня после нашего приезда на Черное море, к нам уже нагрянули гости: чета Шаховых. Нет, это были отличные люди, несмотря на то дядя Данил, старший брат моей мамы, меня немного пугал, когда давяще полировал глазами людей исподлобья, будто бы собирался сожрать собеседника без дополнительной термической обработки. Такие взгляды его жена, тетя Лера, называла «зыркнуть матом», но было видно, что ее подобное жесткое выражение лица любимого мужа не напрягало от слова «совсем». Мне, кажется, что она его даже считала милым, но это не точно.
И было бы здорово, если любимые родственники хотя бы не приехали одни, а захватили с собой мою двоюродную сестру Лизу, с которой мы тесно общались и имели несильную разницу в возрасте. Но она, вместе с братом погодкой Никитой, улетела с бабушкой и дедушкой заграницу, дав родителям немного перезагрузиться и насладиться друг другом.
– Вот так, – надула я губы, – у всех нормальные родители, которые отдыхают отдельно от своих взрослых детей, а мне достались бракованные.
– Даша! – одновременно рявкнули отец и дядя Данил, а вот мама и теть Лера закатили глаза, понимающе переглянулись и задорно рассмеялись, очевидно, думая, что я просто так искрометно шучу. Чертов Петросян в юбке, не иначе.
Весело им, видите ли. А мне страдай…
– Кто обидел принцессу? – беззлобно усмехнулся дядя Данил и потрепал меня по макушке, смотря непривычно тепло и ласково. Честно? Ему такое выражение лица даже не шло. Ну все равно, что Серый Волк скалится.
– Старший Хана распустил руки, – пояснил папа, а меня фактически снесло от ярости, да так сильно, что на какое-то время дар речи отказал. Все, что мне оставалось, так это молча открывать и закрывать рот, будто бы я превратилась в тупую рыбину, выброшенную на берег приливной волной.
– Макс?
– Угу, – кивнул отец.
– Так, постой, Рома. Ты сейчас не шутишь? Задрот Хана протянул конечности к нашей девочке, а ты просто увез ее сюда? Ну ты как минимум должен был выдрать к херам его гребаные грабарки и вставить их ему в зад, как букет в вазу.
– Шах, осади, – тихо прошипела теть Лера и толкнула того в плечо, но эффект получился только обратным.
– Ты с ним говорил⁈
– Говорил, – кивнул отец, а у меня все внутри умерло в одночасье. Так вот как, значит?
– А с Марком? – но тут же дядя Данил сам ответил на свой вопрос. – Хотя, что с ним говорить. Они там все волшебные. Я в прошлом году его младшего Яна от своей Лизки гонял, думал, мир пополнится кастратом.
– Данил! – уже громче рявкнула тетя Лера и кинула на меня извиняющийся взгляд.
– Ничего, – пожала я плечами, – я уже привыкла, что обо мне говорят так, как будто бы меня тут нет.
– Даш, – хмыкнула мама, – но ты ведь сама мне пожаловалась, что Максим тебе мимо кассы совершенно, да еще ко всему шантажирует, устраивая реальные проблемы с учебой. Что нам с папой надо было делать? Оставить все на самотек и забить на проблемы дочери, так, что ли? Тебя из-за этого парня чуть из института не отчислили!
– А вечер перестает быть томным, – захрустел костяшками пальцев дядя Данил, а я решила, что с меня хватит.
Фыркнула, закатила глаза, встала и покинула комнату и эту расчудесную компанию. Надо ли упоминать, что все три дня, пока Шаховы гостили у нас в Сочи, разговоры были только о том, как я возненавидела Макса Хана, а он, несолоно хлебавши и поджав хвост, убежал в кусы, зализывать разорванное в клочья эго?
Нет? Вот и опустим этот момент, потому что именно так все и было!
Спасало только одно: и у моей подруги Евы Хан дела шли не лучшим образом, она капитально загибалась в своей Турции и уже, образно говоря, выла от тоски. Море опостылело, пальмы приелись, пляжи встали поперек горла. Сойдясь на том, что мы зажрались, мы распрощались с подругой и пообещали почаще выходить на связь, чтобы окончательно не загнуться от этой жизни.
Рассказать, что со мной творится нечто неладное, я так и не решилась даже Еве Хан, банально потому, что сама не понимала причин своего недомогания.
Но да, по вечерам в своей комнате я медленно, но верно начинала задыхаться. Как будто бы ловила панические атаки, вскакивала, принимаясь мотаться по комнате в непонятной тревоге и панике, а затем зависала во времени и пространстве, дрожа всем телом и обхватив себя руками. И нон-стопом вспоминала тот наш последний поцелуй с Максом.
В эти минуты меня простреливали изнутри раскаленные молнии, растекаясь по венам пульсирующим током, заставляя чувствовать недопустимое и желать запретное. А ночью, когда дрема все-таки одолевала мою буйную голову, я видела продолжение этого поцелуя во сне. И он не заканчивался тем, что меня зовет отец.
О нет!
Там, на капоте своей спортивной тачки, Макс Хан все-таки стаскивал с меня одежду, добираясь наглыми руками до тех мест, которые вовсе не знали мужских прикосновений. Он их метил. Клеймил. Оставлял на каждой клеточке отпечаток своими губами и смотрел на меня так, будто бы я была ему по-настоящему нужна и важна.
Так, будто бы он любил меня…
После таких снов я просыпалась совершенно разбитой, а затем лезла в телефон и зачем-то перечитывала наши скудные переписки. Но из бана парня так и не решилась достать, хотя, скрывать не стану, хотела это сделать ни единожды.
Аж пальцы зудели и руки выкручивало от этого иррационального желания.
На седьмой день таких пыток я проснулась утром и вновь разрыдалась, отчаянно глуша свое необъяснимое горе в подушку. А затем весь день ходила в солнцезащитных очках не только на улице, но и в помещении, боясь выдать своих заплаканных и опухших глаз.
Вечером нас покинул отец, обещая закончить в столице все свои важные дела по работе и поскорее к нам вернуться. Мама сразу потухла, и даже Мот немного приуныл, так как был в особенно тесной связи с папой. А мне, что слону дробина!
Не знаю…
Но мне за прошедшую неделю стало так невыносимо муторно на душе, что я не могла понять, жалею ли еще и о расставании с отцом или нет. Это так и осталось под вопросом, ибо за ребрами уже давно какой-то невидимый дятел упорно долбил мое сердце.
И, кажется, окончательно его продырявил.
Ближе к ночи, когда наш дом погрузился в тишину и темноту, я снова глотала жгучие, разматывающие сознание в хлам, слезы, пытаясь справиться с приступом паники, который будто бы возник на ровном месте.
А затем вздрогнула, когда телефон под моей подушкой завозился, давая понять, что мне пришло новое сообщение. Лениво потянулась к трубке.
Номер незнакомый.
Открыла.
Прочитала.
Умерла…
«Привет, принцесса, соскучилась по мне?»
Боже…
Глава 15
Серый волк зубами щелк
Даша
Я, прижав телефон к ходящей ходуном груди, упала на подушку и прикрыла глаза, боясь подумать то, что думать мне совсем сейчас не следовало. И тысячи запретных мыслей атаковали мой в моменте вспухший мозг.
Это он? Это Макс? Зачем он написал? Чего хочет? А как же то, о чем он говорил мне про то, что самоустранился? А теперь чего? Он же отцу моему пообещал, что оставит меня в покое? И своему, вроде бы как, тоже это пообещал? Или я опять все перепутала?
Да нет же…
Но, по мере того как я задавала себе все эти вопросы, в груди у меня рос и ширился какой-то невообразимый по величине шар яркого света, который распирал меня изнутри, заставляя кровь забурлить в венах, а легким зайтись в панике, не справляясь с нагрузкой.
Так, погодите-ка!
А с чего я вдруг, дура стоеросовая, вообще решила, что это написал мне именно Хан? Возможно, кто-то просто номером ошибся, а я уже себе нафантазировала невесть что?
Пропустила болезненный спазм за ребрами, отложила телефон подальше и перевернулась набок, укрываясь одеялом с головой. И поняла, что мне стало еще хуже, чем то было до.
Вот и руки трясутся, как у запойной алкоголички.
Да что же это такое?
Но не успела я проанализировать свое состояние, как мой телефон ожил вновь, оповещая о новом входящем сообщении. На этот раз я глухо выругалась, но руку к гаджету все же потянула, намереваясь сообщить попутавшему все и вся незнакомцу, что он явно не туда пишет свои писульки.
Но стоило мне только вновь глянуть на экран и прочитать послание, как я взвизгнула и выронила мобильный из рук. Ибо там было нечто мне необъяснимое, а именно всего лишь одно слово, но следующего содержания:
«Дашунь?»
Жесть!
Меня затрясло так, что стало плохо. Но в то же время как-то недопустимо хорошо. И вдруг посетила совершенно дебильная идея подскочить на ноги и пуститься в пляс, прыгая до потолка и громко повизгивая. Но я лишь прижала подушку к лицу и здорово прооралась в нее, пощипывая себя за руки, до сих пор не веря, что я не сплю.
Так, надо же как-то что-то ответить. Но так, чтобы этот самодовольный гад понял, что я не думала о нем все эти дни напролет, а совершенно забыла, кто он такой и как его вообще звать.
«Вы, наверное, ошиблись номером?», – дрожащими пальцами и только с третьей попытки все-таки осилила я, а затем нажала на «отправить» и повалилась на кровать, чувствуя, как меня всю крутить и выворачивает от животного страха и непонятной надежды хрен пойми на что.
Ответ не заставил себя долго ждать. Но разочаровал меня безумно!
«Нет».
Что? Как это понимать?
Но только уж я было надула губу, как прилетело еще одна эсэмеска.
«Хотя, наверное, не соскучилась, раз внесла меня везде в черные списки. Правильно же я понимаю, Даша?»
Боже, это он!
Это правда он!
О господи, я сейчас сердце выплюну! Ух, да что же это такое, а?
А ну-ка, соберись, Ветрова!
Но собраться было крайне сложно. Меня всю гнуло от банальной и неприкрытой радости, что гадский гад все-таки не выдержал и принялся снова мне писать несмотря на то, что я везде его забанила. Ха! А теперь мне нужно и этот номер гордо закинуть в виртуальное мусорное ведро, на прощанье выдав что-то типа: «как же ты мне надоел, Хан!»
Но вместо этого, я зачем-то продолжила переписку, раздумывая над каждым словом и кусая губы в ожидании ответа с того конца провода.
Я: «Мы же вроде бы закончили с тобой, Максим, и все решили».
Он: «Но это же не значит, что я не могу просто написать тебе и узнать, как ты поживаешь?»
Я: «Зачем тебе это? Мы же не друзья».
И тут как гром среди ясного неба. Меня даже трухануло, и я подскочила на ноги, тараща глаза в экран и не понимая до конца шутит ли этот парень или говорит на полном серьезе. Потому что он написал следующее:
Он: «Вот, значит, как? Получается, зря я в Сочи прилетел? Эх, а я думал, мы встретимся по старой дружбе, кофе попьем…»
Что?
Куда он прилетел? В Сочи? Что серьезно? Или это опять очередные жестокие шутки?
Меня так колошматило от перенапряжения, что я даже ответить на это что-либо была не в состоянии. И в голове ядерный взрыв разнес в щепки все толковые мысли. Ибо я была в шоке! А меж тем Хан продолжал свое ментальное надо мной насилие.
«А я вот соскучился по тебе, Даша. По твоему дерзкому языку и нашим ссорам. Понятное дело, что я тебе не нравлюсь и твоим родителям тоже, но это ведь не мешает мне постоянно думать о тебе и быть рядом».
Я: «Ты меня пугаешь».
Он: «Я похож на сталкера?»
Я: «Честно? Да».
Он: «Супер. Потому что я – он и есть. А еще я реально не смог. Насел на отца, на Еву, чтобы узнать все явки и пароли, а затем прилетел к тебе. Ну типа как последний раз получить под зад волшебный пендель. До меня что-то как-то плохо доходит. Давай еще раз повторим, Даш? Ну, пожалуйста…»
Господи, что отвечать на это? Вообще не в курсе!
Но, кажется, я сейчас потеряю сознание от всех этих слов. Почему? Да без понятия вообще!
Я: «Не знаю, что сказать в ответ на этот бред».
Он: «Ничего не говори. Но я все равно буду стоять внизу под твоими окнами и ждать тебя».
Что?
Что он только что написал?
Что я только что прочитала, черт возьми?
И я сорвалась с места, бросилась к окну и выглянула вниз, замечая, что в беседке у общего бассейна нашего жилого комплекса действительно сидел мужской силуэт, в руках которого светился экран телефона. Пригляделась – чуть не умерла!
Ой-ё! Как он здесь оказался? И самое главное: как давно?
Мать моя женщина?
Я: «Ты правда тут?»
И силуэт приветственно помахал мне рукой, а затем что-то напечатал в телефоне, и мне прилетело новое сообщение:
«Правда, Даша».
Я зажала рот рукой и зажмурилась. Потрясла головой и снова посмотрела в окно, но картинка по-прежнему оставалась до абсурда необъяснимой. Макс Хан каким-то непостижимым образом оказался на территории элитного жилого комплекса, в котором нашей семье принадлежал просторный двухуровневый таунхаус с отдельным внутренним двориком, частным бассейном и террасой, где мы всей семьей так любили завтракать.
И вот сюда, практически под нос к злобному церберу сунулся этот самоубийца? Да он спятил! Папа же его в порошок сотрет, если узнает, что Макс Хан ошивается где-то поблизости от моей персоны. А уж дядя Данил так и подавно. У него при упоминании сыновей дяди Марка глаза кровью наливаются.
Ой, кошмар!
«Ты чего тут делаешь?», – настрочила я сразу же сообщение.
Он: «Сижу, тебя жду. А вдруг снизойдешь? Я, между прочим, сразу с этого и зашел, спросив, не соскучилась ли ты по мне, но ты так и не ответила. Так что, шанс еще есть».
Я: «Никаких шансов. И если папа узнает, то тебе крышка!»
Он: «Не узнает. Он же сегодня укатил в Москву».
Это вышка! С меня просто хватит! Я более не вынесу подобных фокусов! И отвечать этому безумному сталкеру больше не буду. Пусть там себе в темноте сидит и чахнет, а у меня дела поважнее есть, например, сон до самого утра. И ни разу больше про Макса Хана я не подумаю, чтобы он там о себе не возомнил. И мне он ни капельки не нравится. Ни грамма! Нисколечко! Просто нет и все – я иду в кровать, лажусь в нее и сплю!
Но время шло, а у внутри меня все бурлило и кипело. Кровь превратилась в лаву, из черепной коробки почти валил пар, а сама я была в паре шагов от того, чтобы свихнуться!
Четверть часа минула…
Я лежала на кровати. Хан все еще сидел в беседке, но сообщения больше мне не писал. Ждал с моря погоды, видимо. Как бы не сдох за этим делом, ведь я ни за что и никогда не поступлюсь гордостью и принципами ради какого-то там мужика, пусть и даже сногсшибательного, как сердечный приступ.
Еще пятнадцать минут мимо…
Я, кусая губы, смотрела на его поникший силуэт, но с места так и не сдвинулась.
Но спустя еще пятнадцать минут, Макс все-таки встал со насеста, оглянулся по сторонам, а затем понуро пошагал прочь от своего ночного поста.
И вот тут меня, как плитой железобетонной придавило. Я, как была, всего лишь в тоненькой шелковой пижамке, кинулась на выход из комнаты, успевая прихватить со спинки кровати только легкий халатик, и бросилась со всех ног бежать.
К нему!
Анализировать, почему я это делаю, не стала. Лишь старалась двигаться быстро и абсолютно бесшумно по давно заснувшему дому. Невидимой тенью скользнула не через входную дверь, а через заднюю террасу и припустила к той самой беседке, где так долго и покорно меня ждал Хан.
И не дождался…
Я, запыхавшись, разочарованно осматривала пустую лавку и почти что не плакала, злясь на себя за трусость и нерешительность. А теперь все – я не узнаю, зачем Макс приехал сюда, что хотел мне сказать и что со мной сделать. Я, дура, вернусь в свою комнату, хотя могла бы прямо сейчас тут с ним смачно ругаться, пререкаться и чувствовать себя до усрачки счастливой, а не вот это вот все!
– Даша, – услышала я за спиной тихий мужской голос и резко обернулась, а затем замерла, видя всего лишь в паре шагов от себя поджарую мужскую фигуру.
Что-то внутри меня со звоном треснуло и разбилось, а я резко выдохнула, когда парень решительно подался ко мне ближе. И вот мы уже дышим одним воздухом на двоих. Он пахнет грозой, темным шоколадом и карамелью…
Вау!
Но мне так страшно смотреть в его глаза…
– Так соскучилась или нет? – его хриплый шепот запускает волну электрических мурашек бродить по моему звенящему от шкалящих эмоций телу.
– Нет, – задыхаясь, отвечаю я и прячу глаза.
– Я так и знал, – заключив мое лицо в свои горячие ладони, произнес Макс, а затем резко сократил последние миллиметры между нами и накрыл мои губы своими губами.
А я, вместо того чтобы оттолкнуть наглеца, зачем-то обвила его руками за шею и покорно, со стоном, приоткрыла рот, пропуская его язык внутрь и за мгновение сходя с ума от облегчения.
Боже, да…
Сумасшествие, да!
Но какое сладкое.
И я позволяю себе на пару минут в нем раствориться. Полностью. Без оглядки на нормы морали и те слова, что я с запалом когда-то кричала этому парню. А теперь вот – я выгибаюсь в его руках и разрешаю себе ответить на этот безумный поцелуй. Касаюсь языком его языка и ловлю хлесткий удар молнии в позвоночник.
Боже!
Это за гранью!
И почему рядом с ним? Не понимаю, но продолжаю накачивать себя вкусом и запахом Хана, перебирать пальчиками короткие волоски на его затылке и сдерживать рвущиеся стоны. Но это невозможно! И мы в унисон мычим, не выдерживая сладости этой близости.
– Боже, я так скучал…
Я почти отвечаю: «я тоже…». Но в самый последний момент гашу в себе этот запал, приказываю прийти в себя и вспомнить, кто я такая. И кто этот парень, что уже нагло пробрался под мой халатик и по-хозяйски сжал пятерней ягодицу.
Будто бы зная, что я больше не скажу ему «нет».
– Девочка моя…
Да, ага, сейчас! С дуба он не иначе как рухнул.
– Так, – отбиваюсь я от него, – руки прибери.
– А губы? – буквально впивается он в меня, и я на краткий миг теряю связь с реальностью, жадно хапнув сладкой эйфории.
– И губы тоже, да, – но голос звучит до ужаса неубедительно. Сипло. Хрипло. И так, будто бы я давно перед ним капитулировала.
Позорище!
– Всё! – собрала я все свои силы в кулак и оттолкнула парня, а затем на ватных ногах отбежала от него на несколько шагов, боясь снова оступиться и полететь в пропасть головой вниз. И тогда уже неизвестно, чем все это кончится.
Пора признать, он мастерски умеет пудрить мне мозги!
– Даша, постой!
– Думаешь, напал тут на меня в ночи неожиданно, и я на все согласная сразу, да? – насупилась я, а сама все дальше отступала от парня, чувствуя каждой клеточкой собственного тела ярый протест.
Ну вот что за фигня, а?
– Даш…
– Ты чего сюда приперся?
– Сама знаешь чего.
Нет, не знаю! Мне нужны признания! Вот прямо сейчас. А зачем? Ну это уже вопрос десятый.
– Без малейшего понятия!
– Даша, блин!
– Не рычи на меня!
– Да я сожрать тебя готов! Я больше недели тебя толком не видел, а ты опять начинаешь исполнять!
– Не начинаю, а продолжаю, – задрала я нос повыше, – и вообще, я вышла сказать тебе, чтобы ты более мне не писал и не звонил. Понял? Мне проблемы с родителями не нужны. Если отец узнает…
– Да не узнает он ничего!
– Ну, точно.
– Точно! Потому что я тут уже несколько дней обитаю. И я ждал, пока папа Рома благополучно свалит по своим неотложным делам.
– Ну ты и гад, – покачала я головой, понимая, что ко мне, кажется, основательно прилепился сталкер.
Вот только почему у меня в животе от этого понимания будто бы бабочки запорхали? Где негодование? Где возмущение? Где гребаная неприязнь, черт ее дери?
– Иди сюда…
Стрелой в низ живота бурлящая лава от этих слов хлынула, и я окончательно перепугалась. Стало страшно находиться рядом с парнем, который слишком сильно влиял на мой мозг, тело и способность здраво мыслить. Нет, мне надо бежать.
– Больше не смей, Хан! Никогда!
И я побежала со всех ног, путаясь в собственных конечностях и задыхаясь от какого-то невообразимого чувства утраты. Словно бы я сама себе в ногу выстрелила и теперь мучилась от собственной дурости. Словно бы меня заставили сделать то, что я делать совсем не желала. Словно бы я на самом деле хотела бы остаться рядом с Ханом и целоваться с ним в той самой беседке до самого утра.
О, какая же я клиническая дура!
Вбежала в свою спальню на такой скорости, как будто бы за мной гнался легион демонов, а затем закрыла дверь на ключ и прижалась к ней спиной, пытаясь отдышаться хоть немного и как-то прийти в себя. Прикрыла глаза и начала хапать воздух глубоко и часто, но все равно чувствовала, как во мне бушует какой-то необъяснимый внутренний протест.
Но я решила закрыть на все глаза. Скинула с себя халат и нырнула под одеяло, накрываясь им с головой, а затем приказала себе срочно спать. Вот прямо сейчас и не думать о том, как мне было вкусно целовать Макса Хана.
