Текст книги "Пора взрослеть, девочка (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 11
Дубль два
Даша
– Мне нечего надеть, – закусила я нижнюю губу, оглядывая бесконечные полки своей гардеробной. Вот, казалось бы, еще пару недель назад мы с Евой ходили на шопинг, а все равно подходящего, того самого платья я найти так и не могла. Все казалось не то, либо сидело на мне не так. То слишком просто, то слишком вызывающе. А я хотела на этом вынужденном свидании выглядеть невинной, но прекрасной девой, что заставили идти почти что на эшафот.
Крутящейся у высокого зеркала, меня и обнаружила родная мать. Вошла незаметно и неизвестно сколько глядела на меня исподтишка, пока наконец-то не подала голос, чем невероятно меня напугала.
– Красивое платье, мне нравится.
– Мама! – подскочила я на месте и заорала, прикладывая руку к груди. – Ты чего так бесшумно крадешься?
– Это ты, дочь, витаешь в облаках, – улыбнулась родительница и развалилась на моей кровати, смотря на меня снисходительно, но любяще. – Куда собираешься?
– На плаху, – пожала я плечами, вздыхая и закатывая глаза.
– Ага, – постучала мама указательным пальцем по губам и улыбнулась, – значит, пятерка по истории не просто так взялась в твоей зачетке, да?
– Осуждать будешь?
– Нет, – тут же прилетел мне ответ, и я выдохнула, – только посоветую быть осторожнее с этим парнем, Даша.
– Достанешь ключи от сейфа, где папа хранит свой дробовик? – усмехнулась я и вопросительно приподняла брови, а мама рассмеялась.
– И куда идете?
– «Алые паруса».
– Хороший ресторан, – хмыкнула родительница.
– Только спутник выдался не очень, чтобы туда идти.
– Ну, отмучаешься один раз, рассчитаешься за пятерку и забудешь все, как страшный сон. Делов-то?
– Ага, думаешь, Хан так просто отстанет от меня? – насупилась я.
– А у него выбора не будет.
– Это еще почему?
– Ну как почему? – пожала плечами мама. – Лето пролетит быстро, а там уж и осень не за горами. Таня Хан говорила, что ее сын вернулся в родную страну лишь до сентября, а затем снова укатит в свой Китай.
От этих слов матери почему-то стало как-то неприятно. Холодок прокатился по позвоночнику и разлился изморозью по венам. За ребрами задрожало продрогшее враз сердце, а я сама даже руки потерла и подышала на заледеневшие пальцы. И это притом, что за окном уже нещадно жарило летнее июньское солнце.
– Ну и пусть валит, – надула я губы и снова повернулась к своему отражению, оглядывая, как сидит на мне очередной наряд.
– Так и во сколько ваша встреча? – пропустила мимо ушей мои слова мама.
– В восемь.
– Отец будет уже дома.
– Прикроешь меня? – оглянулась я на родительницу.
– Твой папа убьет меня, когда все узнает.
– Если узнает, – приподняла я указательный палец кверху. – Да и ты же сама понимаешь, мама, что в этом свидании нет никакой опасности. Так и чего переживать? Мне Макс Хан совсем не нравится. Вот и нечего папе нервы трепать без повода.
– А ты прямо вот уверена, да, что парень тебе совершенно, ни капельки не нужен, дочь моя?
– Мама! – возмущенно воскликнула я, упирая руки в бока. – Как ты можешь? Я ведь уже сказала несколько раз, что я с таким бессовестным персонажем в жизнь не свяжусь. Сегодня он меня подставляет перед преподавателем и едва ли не подводит под отчисление, а завтра что?
– Согласна, – подняла родительница руки вверх, – совершенно невозможный тип.
– Ужасный!
– Мы с отцом никогда бы не дали благословение на такой жуткий союз.
– Ты издеваешься надо мной? – нахмурилась я.
– Вовсе нет! Просто ты еще никогда ни про одного парня не болтала столько, сколько болтаешь про этого, вот я и подумала, что может быть, где-то глубоко-глубоко в душе, все-таки он тебе хоть немного, но нравится.
– Мама, окстись! Я болтаю про Хана только потому, что органически его не перевариваю! Никакой симпатии! Никакой, слышишь?
– Отлично, дочь, – улыбнулась мама, а затем поднялась с кровати и подошла ко мне, обнимая. – А может, прошвырнемся по магазинам? Прикупим тебе что-то новенькое, м-м? Возможно, и «то самое» платье найдется?
– По магазинам? – задумчиво потянула я.
– Угу.
– А давай, – кивнула я и обняла маму в ответ.
После быстро оделась, и уже через полчаса мы мчались по направлению к самому большому торговому центру столицы, где отлично провели целый день. И да, платье тоже было куплено, то самое, что доктор прописал!
Ближе к вечеру, находившись вдоволь и с гудящими конечностями, мы завалились в спа-салон, где позволили себе расслабиться, обвернуться шоколадом и постонать под умелыми пальцами профессиональных массажисток. А дальше помчались домой, смотря на часы и понимая, что к восьми вечера в «Алые паруса» я точно не попадаю.
– Опоздаешь, – констатировала факт мама.
– Такой и был план, – хмыкнула я, ничуть не волнуясь.
– Ах, ты бессовестная девчонка, – рассмеялась родительница.
– Ну а чего он? – пожала я плечами.
– Да и действительно.
Как итог, я еще два часа убила на то, чтобы снарядить себя на свидание. Мама помогла мне с прической, завив волосы крупными кольцами. На макияже я сильно не стала акцентировать внимание и только подчеркнула глаза стрелками, а губы ягодным тинтом. Но платье! Вот что действительно делало базу! С виду оно было очень простое, молочного цвета, закрытое во всех стратегически важных местах, но провокационно короткое, так что мои ноги, обутые в босоножки на высоких каблуках, казались экстремально длинными.
– Отлично выглядишь, Дашуль.
– Спасибо, мам, – улыбнулась я и благодарно обняла родного человека, радуясь, что мне невероятно повезло в жизни иметь адекватных, любящих родителей, без комплекса бога и барских замашек.
Нет, отец, конечно, иногда перебарщивал с контролем, но я всегда понимала, что он делает это лишь потому, что очень переживает за меня и хочет, чтобы его девочка никогда не плакала.
И вот где-то на этом месте внизу дома и хлопнула входная дверь.
– Рома, – произнесла мама, прислушиваясь к шагам на первом этаже, а затем улыбнулась, как девчонка, немного смущая меня таким очевидным проявлением своих чувств к отцу. Как ни крути, а родители очень часто вели себя как парочка влюбленных подростков.
А я смотрела на них и мечтала, что однажды и у меня будет также – найдется парень, который полюбит меня на всю жизнь, а не только в соцсетях на потеху публике, как это все чаще бывает в современном мире. И будет обращаться со мной, как с хрустальной вазой, а не подводить под монастырь своими безумными выходками, провокациями и шантажом, как чертов Макс Хан.
– Веди себя нормально, – кивнула мне мама, возвращая меня мыслями в действительность, – не дергайся.
– Спасибо, – еще раз обняла я женщину и выдохнула, понимая, что мне ничего не угрожает с такой поддержкой и прикрытием.
А там уж и папа удивленно присвистнул, когда меня увидел.
– Куда это ты собралась такая нарядная? На свидание, что ли?
А я чуть нервно не рассмеялась, только чудом удержав лицо и не провалив все дело в начале пути.
– Еду отмечать с Евой на отлично закрытую сессию, пап.
– Ты же вчера у нее была, разве нет?
– Ну, мы же лучшие подруги, – пожала я плечами, – и дня друг без друга прожить не можем.
– Ладно, беги, стрекоза. И не делай глупостей.
– И не подумаю, – кивнула я папе и покинула отчий дом, еще даже не догадываясь, чем закончится этот сумасшедший день…
К ресторану «Алые паруса» я приехала лишь спустя полчаса от назначенного времени и уж было понадеялась, что Хан меня не дождался и свалил в закат, но разочарованно вздохнула, когда администратор заведения с улыбкой на устах проводил меня до нужного столика, за которым уже сидел мой ненавистный ухажер.
– Ты становишься предсказуемой, Даша, – демонстративно глянув на часы, поднялся на ноги парень и галантно коснулся губами тыльной стороны моей ладони, стараясь быть приветливым.
– Рада радовать, – фыркнула я, выдергивая конечность из его хватки. Уф, как это все не мое, честное слово! Пусть своих давалок на все согласных хватает, а мне такое счастье не надобно.
На мои слова Хан лишь усмехнулся и потер пальцами веки.
– Ну, хоть красивая и то хлеб. Аж глаза слепит.
Я же предпочла на этот сомнительный комплимент ничего не отвечать. Только задрала нос выше и уселась за свое место. К слову, я думала, что мы расположимся где-то в общем зале, а не скрытой от посторонних кабинке, уставленной цветами. Как-то мне совсем не улыбалось оставаться с этим пижоном с глазу на глаз.
– Шампанское?
– Я за рулем, – дернула я плечом.
– Значит, споить тебя не получится?
– Вообще ничего не получится, Максим, – развела я руками, озвучивая очевидные факты.
– Что ж, тогда предложу пока нам обоим немного успокоиться. Мне слегка прийти в себя от твоей слепящей красоты, а тебе ну просто поостыть, потому что этому вечеру все равно не миновать.
– Меню? – протянула я требовательно руку и тут же получила от Хана папку, сразу же в нее углубляясь, дабы ничего не отвечать на его дебильные высказывания. Как что выдаст, так хоть стой, хоть падай, честное слово.
Так, что тут у нас? Ага, закажем все самое дорогое, чтобы у этого ловеласа недоделанного отпало желание куда бы то ни было меня водить более. Черная икра? Отлично! Крабы? Супер! Омары? Несите два!
Ух, какая же я кровожадная!
Но восторжествовать не получилось. Хан, услышав мой заказ, озвученный официанту, даже глазом не моргнул, а затем и вовсе сосредоточился на чем-то своем.
– Даша?
– Чего тебе, болезный? – вопросительно приподняла я бровь.
– Я знаю, что поступил не очень честно по отношению к тебе, и этот вечер буквально выбил откровенным шантажом, а потому хотел бы немного загладить свою вину перед тобой.
– Стрелки на своих брюках заглаживай, мне плевать на твои пердимонокли, – фыркнула я.
– И все же.
– Да боже ты мой, делай что хочешь, – отмахнулась я и тут же напряглась, так как Хан неожиданно поднялся со своего стула и шагнул ближе, вставая у меня за спиной, а через мгновение моей шеи коснулись прохладные камни и металл. Ладонь тут же поднялась и дотронулась до украшения, которое парень уже застегивал позади меня, обжигая кончиками пальцев кожу, вмиг покрывшуюся мурашками.
Боже, ну что он там так долго копается?
– Что это? – спросила я, не без удивления отмечая, что голос мой слегка сел и охрип.
– Подарок, – наконец-то закончил возиться с застежкой Хан, а затем подхватил мою правую руку и надел на запястье браслет, поясняя, – и это тоже.
Я тут же вытащила из своей сумочки телефон и с интересом переключилась на фронтальную камеру, чтобы рассмотреть украшение, и мысленно охнула. Это был чокер из белого золота, с тремя нитями черных бриллиантов, которые замысловато переплетались между собой, выпуская на зону декольте тоненькие цепочки, увенчанные на конце то маленькими сердечками, то звездочками. На руке обнаружился браслет из этого же гарнитура, с единственным шармом в виде сердца.
Но если браслет я еще могла понять, то чокер…
– Красивый ошейник, – скривилась я, хотя и нехотя призналась сама себе, что купила бы подобное украшения не задумываясь, а сейчас просто рычала, потому что уже заняла боевую стойку и не намерена была снижать обороты.
Ибо нечего!
– Зря ты зубоскалишь, Даша. Ты мне правда очень нравишься, – произнес Хан, легко и не напрягаясь в этом признании, а меня пробрало до костей и взгляд пришлось отвести. Ну, я просто ненавидела, когда люди врут и не краснеют, вот и все!
– Казарина тебе тоже нравилась, как я заметила, – фыркнула я, – ровно до того момента, как ты вынул из нее свой удовлетворенный член.
– Так тебя это больше всего злит? Что я трахал эту рыжую?
А-а-а!!!
Трахал он! Пахарь-трахарь недоделанный! Да чтоб у него его трахалка отсохла к чертовой матери!
– Плевала я с высокой горы на твоих баб. И на тебя в том числе, Максим!
– Тогда в чем дело? Ты ведь даже шанса мне не даешь!
– Шанса залезть в мои трусы? – скривилась я.
– Не буду скрывать, Даша, я хочу тебя как никого и никогда. Но это не значит, что…
– Оставь свои умозаключения при себе, человече, – прервала я поток его сознания, но в основном еще потому, что слова Хана заставляли меня краснеть и наливаться жаром.
– Вот именно поэтому я и сделал то, что сделал! – вдруг возмущенно поджал он губы, но через мгновение продолжил изрыгать гром и молнии. – Ты же непрошибаемая! Уперлась рогом и хрен сдвинешь!
– Не надо меня двигать! Обойди по широкой дуге и до свиданья!
– И снова добрый вечер, – оскалился парень, а я ему в ответ, и мы оба затихли, так как официант принес салаты и закуски.
А мне кусок в горло не лез, хотя я ела последний раз еще в обед. Но как же взбесил меня своими речами этот тип! И всю дорогу, пока я ковырялась в салате, а потом и в лобстере, Хан пытался развести меня на задушевные беседы. Что-то спрашивал, рассказывал занимательные истории из собственной жизни, балагурил и шутил, а я места себе найти не могла.
Он ведь уедет через два с половиной месяца!
Уедет, и я выдохну спокойно, зная, что все – отмучилась и бояться более нечего, что я приду к лучшей подруге, а тут этот персонаж со своими бесстыжими зенками на меня более не зыркает и руки не выкручивает, выпрашивая то, чего я дать ему не могу и не хочу.
И за ребрами у меня тянет, потому что мне невыносимо ждать этого сладкого момента, когда самолет с Максом на борту навсегда покинет воздушное пространство этой страны. И кровь перестанет бурлить. И мозг взрываться, словно попкорн в микроволновке. И все встанет на свои места.
Я снова стану прежней уравновешенной девочкой, папиной дочкой и маминым сладким пирожком, а не неврастеничкой, которая все время рычит и скалится оттого, что меня загоняют в угол.
– А если бы я завалил тебя цветами, спел серенаду под твоими окнами, то ты и тогда не согласилась по доброй воле пойти со мной куда-либо? – вдруг перевел тему Хан с какой-то ерунды, а я тут же ощетинилась.
– Да пойми ты уже – не нравишься ты мне.
– Ладно. Понял, – кивнул парень и криво улыбнулся, чуть прикрывая веки и лениво рассматривая меня из-под опущенных ресниц.
– И что это значит?
– Это значит, что я все сделал правильно. А тебе придется рассмотреть меня получше.
– Ну ты и с-с-сволочь! – прошипела я.
– Ешь, Даша, – прервал мое негодование Хан, – может, хоть тогда немного подобреешь.
Хрен тебе моржовый на воротник!
Так и прошел остаток вечера. Макс наслаждался ужином и почти не затыкался. Пару раз я даже заслушалась его историями и едва ли скрыла смех, когда он лопотал о чем-то из своего детства. Но не более того.
И наконец-то выдохнула, когда время этого вынужденного свидания подошло к концу и пришла пора попрощаться.
Ура! Амнистия!
– Спасибо, что заставил с тобой поужинать, Максим, – не отказала я себе напоследок укусить парня побольнее, – никогда прежде я не тратила время более бездарно, чем сегодня. Но очень рада, что все это наконец-то закончилось и Добби теперь свободен.
– Даша…
– О, не утруждайся, пожалуйста. Отдохни, ради бога. Твой язык, небось, устал весь вечер работать за двоих. Да и мои уши ужасно утомились слушать твои пустые речи.
Я говорила, а перед мысленным взором отчего-то, как приколоченная, стояла картинка того, как Хан самозабвенно трахал Казарину. И так, и эдак. И это бесило неимоверно все больше и больше. Даже погавкать захотелось, как настоящей дворовой шавке.
Да что же это такое?
– Искренне верю и надеюсь, что более ты меня не побеспокоишь.
– Верь. Надейся, – усмехнулся Хан, хотя все еще расслабленно сидел на своем стуле, несмотря на то, что я продолжала в полную силу его жарить.
– Ну я пошла?
– Иди.
– И удали мой номер из своего телефона.
– Еще просьбы будут?
Какой же бесит, а? Вот прям трясет!
– Нет.
Вот и все. Это конец.
– Ну… Тогда прощай, Макс, – с высоко поднятой головой произнесла я, на что Хан лишь только кивнул, а затем и вовсе отвернулся от меня, глядя в окно на потонувший в сумерках город.
Я же последний раз посмотрела на его гордый профиль, идеально высеченные черты лица, мужественный образ, и безукоризненный вид. Вздохнула расстроено, что такой безупречный фасад зря пропадает, прикрывая истинную суть хитрого, безжалостного и беспринципного охотника за девичьими сердцами.
А затем улыбнулась и поплыла прочь из этого места, совершенно игнорируя тот факт, что меня буквально всю колошматило от непонятного, резонирующего чувства, которое крутило внутренности и трепало нервы. Это все облегчение, наверное? Ну а что же еще?
Добралась до своего авто, уселась за руль, немного приходя в себя и дыша полной грудью, но все не хватало кислорода. Затем словила свое отражение в зеркале заднего вида, и чуть отлегло, от блеска драгоценных камней на моей шее.
Достойная плата за те нервы, что мне помотал Хан. А теперь все – забыли. Едем домой.
Вот только по мере того, как я приближалась к конечному пункту назначения, я все больше внутренне заводилась. Смотрела на молчащий телефон и злилась. И это все? Неужели этот человек не станет и дальше отравлять мне жизнь? Сдулся? Не звонит, не пишет, не призывает меня повзрослеть наконец-то и приглядеться к нему получше.
Даже поцеловать не пытался, скотина такая!
Короче, на подъезде к дому я уже завелась как термоядерный реактор, который более нельзя было просто так заглушить или замедлить. Я распадалась на атомы и в принципе не очень-то была довольна результатами прошедшего вечера.
А где вообще были мои комплименты?
А где попытки прорваться к телу?
А где слезные просьбы дать еще один шанс?
Где это все?
У-у-у!!! Как же все достало!
И я почти на полную катушку распсиховалась и озверела, как неожиданно, уже на повороте к моему дому, меня вдруг неожиданно обогнала чья-то машина, а затем резко перегородила дорогу. Я едва ли успела вжать педаль тормоза в пол, а потом ошарашенно уставилась на небесного цвета Ferrari, из которой вышел Хан и встал прямо передо мной, заложив руки в карманы своих брюк.
У меня внутри прогремел атомный взрыв какого-то больного и неправильного ликования. И я, не подумав о последствиях, выскочила из машины, как пробка из бутылки шампанского, а затем и бросилась в схватку с врагом с новыми силами.
– Ты! – взревела я, но почти тут же охнула и заткнулась, потому что меня неожиданно подхватили и усадили задницей на капот голубого спорткара.
– Я, – произнес Хан, заваливая меня на спину и зависая надо мной, как скала, а затем добавил, вгоняя в ужас, – соскучился по тебе.
И все…
Глава 12
Жарко
Даша
В последний момент сердце дрогнуло, но я успела отвернуться, и губы Хана лишь скользнули по моей щеке и уху, да только такое отступление нисколечко не смутило парня. Он кончиком носа провел по моей шее, отчего у меня вмиг вся кожа покрылась предательскими огненными мурашками, а волоски встали дыбом. А затем язык Макса коснулся мочки моего уха, и у меня перехватило дыхание, а в низ живота резко и со всей силы шибанула молния.
Господи! Мне надо бежать! Со всех ног! Сейчас же!
Вот только бежать совсем не получалось, потому что я лежала на капоте чертовой Ferrari в весьма разнузданной позе, когда юбка критически задрана, а бедра разведены в стороны, а между них основательно примостился тот, кого я, кажется, ненавидела всей душой и мечтала придушить голыми руками.
– Хан! – предостерегающе произнесла я, когда его горячая ладонь сжала мое бедро, а затем нагло поползла выше, сминая подол платья и добираясь до ягодицы, тут же смачно ее прихватывая.
– Я просил нормальное свидание, Даша. И ты мне его обещала. А какое может быть нормальное свидание без прощального поцелуя, м-м? – урчал он, покусывая мочку и лаская ее языком. А меня будто током било от этих прикосновений.
– Я не целуюсь на первом свидании.
– Тогда пошли на второе, – укус в шею, не сильный, но жаркий, словила я и не выдержала, все-таки на мгновение прикрывая глаза.
Всего лишь секунда, но что она сделала со мной! Напугала, заставила действовать. Бежать! Я тут же вскинула руки и вцепилась в короткие волоски на затылке Хана, а затем с силой его потянула от себя, пытаясь выпутаться из плена мужских рук. И взбрыкнула, конечно, но в ту же секунду об этом пожалела, потому что обожглась об ремень его брюк и, боже мой, очевидно выпирающей выпуклости в районе паха.
И этот гад нет бы отстраниться, извиниться за свое поведение, но куда там – он подался ко мне ближе и состыковал нас еще раз самым бессовестным образом и в самом недопустимом месте, заставляя почувствовать, как именно он хочет, чтобы закончился этот вечер.
Падла похотливая!
– Иди к черту! – прорычала я.
– Сейчас-сейчас, Дашунь, – приподнялся он надо мной, улыбаясь, как шальной, – только сделаю одно важное дело и пойду.
А затем прихватил меня рукой за подбородок так, чтобы я не посмела снова увернуться, склонился надо мной и все-таки поцеловал, сразу же до отказа, заполняя мой рот своим языком. И меня, как лавиной, снесло, и даже слезы на глаза навернулись, так трудно было сдержать в себе стон и не выгнуться под ним дугой, показывая, насколько сильно он расшатал мой мир своим поступком.
Запахом темного шоколада и карамели.
Движением рук, которые бесстыдно добрались до груди и сквозь ткань платья ощутимо сжали полушария, а затем и потерли соски, которые тут же позорно откликнулись на эту ласку. Налились. Затвердели.
И ритмичными покачиваниями бедер, которые раз за разом врезались мне между ног, обжигая нежную плоть через тонкое кружево трусиков.
А меж тем язык все скользил внутри меня, накачивал собой и каким-то отравляющим дурманом, который затуманил мой разум и заставил его чуть ослабить контроль над разомлевшим телом. Позволить Хану вылизывать мой рот, покусывать губы и зализывать острую ласку языком, трогать меня, тискать, наглаживать, все ближе и ближе подбираясь туда, где уже все горело и набухло. А еще, кажется, стало влажным.
– Даша… Даша моя, – шептал Макс, накрутив мои волосы себе на кулак, и сжал их до легкой боли, буквально насилуя меня своим ртом.
Жадно. Пошло. Дико.
И это уже был не поцелуй, а что-то за гранью добра и зла, когда легкие не выдерживают, когда сердце задыхается от бега, когда кровь кипит. Когда пальцы Хана все-таки добираются до резинки моего нижнего белья и обжигают налитые кровью складочки первым прикосновением через ткань.
Сначала невесомым, как пёрышко. А затем дерзким и настойчивым.
Я дергаюсь, как от удара, и шиплю, зажмуриваясь.
А Макс рычит, но тут же ныряет пальцами под ткань, размазывая мою влагу по перевозбужденному клитору и доводя меня до состояния комы от резкого и запредельного удара кайфом.
– Стой, – на выдохе и со всхлипом вырвалось из меня.
И Хан тут же отступил, его пальцы покинули меня, но поцелуй стал еще яростнее. Будто бы парень собирался мне что-то доказать или объяснить, чего я совсем не понимала или отказывалась постичь. А я лишь мелко дрожала под ним, разорванная в клочья этими эмоциями и ощущениями, к которым была совсем не готова.
И которые мне были не нужны.
– Даша, – прикусил меня за нижнюю губу Хан, – второе свидание: да или нет?
И новый виток жгучего, жалящего поцелуя. А я не понимала совершенно, чего хочу больше: бежать отсюда, сломя голову или, наоборот, остаться и узнать, что же будет дальше.
Но прежде мне нужно сказать «нет»!
Ведь нужно?
– Даша?
Так, стоп!
Сердце остановилось и со всей дури бахнулось в пятки. Нет! Только не это!
Господи!
Губы оторвались от губ, и наши взгляды встретились: мои полные страха, его полные похоти.
Ужас!
– Даша? Это ты приехала, дочка?
Вашу ж маму!
Так, соберись, тряпка! Самое время что-то ответить!
Ну же!
– Я, пап! – крикнула я и ужаснулась оттого, насколько был изуродован хрипотцой мой голос.
– А чего во двор не заезжаешь?
Радовало одно – отец подал голос откуда-то от крыльца и еще было время замести следы.
– Сейчас, пап!
А Хан вдруг оскалился улыбкой сумасшедшего Джокера, и я поняла, что этот вечер мне еще ой как аукнется и это свидание тоже, и вот это все пошлое бесстыдство, что я себе только что позволила на капоте его дорогущей тачки.
И да, как же я все-таки была права!
– Да или нет, Даша? – парень жестко прихватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
– Что? – охнула я, пытаясь немедленно выпутаться из его рук и бежать без оглядки от этого всего непотребства. Ну куда там?
– Второе свидание? – гнул Хан свою линию, а меня бомбануло окончательно. Да он спятил, сейчас меня об этом спрашивать?
Я собрала остатки сил и рванулась прочь, тут же поправляя на себе одежду, и кинулась к своей машине, на ходу бросая категорическое и не поддающееся обсуждению:
– Никаких больше свиданий. Никогда. А теперь убери свою тачку и катись отсюда, Хан.
Спустя минуту небесного цвета спорткар умчался вдаль, а я все-таки нажала на пульте кнопку открывания ворот и заехала во двор. А когда двигатель заглох, то прислонилась лбом к оплетке руля и прикрыла глаза, пытаясь переварить весь этот ужасный вечер и этот поцелуй, что так пришелся некстати.
Три ха-ха и барабан на шею!
Некстати, Дашенька?
Да чтобы я позволила, если бы нас так вовремя не прервали, а? Растеклась бы, как последняя шалава перед этим бабником, негласно давая ему зеленый свет по всем направлениям. Вот – до сих пор все внутри вибрирует и будто бы наливается запретным жаром. Еще немного и Макс залез бы мне в трусы, а там поминай как звали.
Ужас!
Это что же получается? Я какая-то развратная дрянь, если позволяю парню, который мне ни капельки не нравится и, что еще хуже, неимоверно меня бесит, развращать меня по полной программе? Без любви! Без хоть каких-либо чувств! Без даже элементарного уважения!
Все, я пробила дно, не иначе!
Тук-тук-тук!
Я вздрогнула и подняла голову, с испугом и колотящимся за ребрами сердцем глядя в окно и видя там родного отца, что стоял передо мной с вопросительным выражением на лице, заложив руки в карманы джинсов.
Ё-мае!
А я совсем о нем забыла!
А-а-а, да что же этот Хан бесстыжий сделала со мной?
ПАМАГИТИ!!!
– Папа? – опустила я стекло и лучезарно ему улыбнулась.
– Даша? – в тон мне ответил отец, а я тут же смутилась, понимая, как странно выглядит со стороны мое удивление.
Черт! Черт! Черт!
Соберись, тряпка!
Я сдержанно кивнула, покинула салон своего автомобиля и встала перед родителем, а затем обняла его и отрапортовала.
– Спасибо, что встречаешь, пап. Но я так устала, что глаза аж слипаются. Пойду-ка я, пожалуй, баиньки. До завтра.
Но только я было сорвалась со всех ног в относительную безопасность своей комнаты, как отец удержал меня за запястье и, слегка приобняв, повел в сторону крытой беседки, где уютно горели гирлянды. На столе стоял папин планшет, за которым он, очевидно, только что работал. А еще пузатый графин с клюквенным морсом.
– Пойдем, дочь, поговорить надо бы.
– О чем? – напряглась я всем телом, но все же ногами решила передвигать в нужном направлении.
– Скорее, о ком.
– И о ком же? – форменно задохнулась я, ощущая, как живот скрутила судорога, а по коже поползли противные мурашки.
– О твоем сталкере, – невозмутимо пояснил папа, а у меня рот открылся от удивления.
– Что?
– Садись, – кивнул отец на скамью, и я бахнулась на нее, недоуменно хлопая ресницами, в ожидании того, что же будет дальше.
А дальше отец сел напротив меня, налил себе морса и мне тоже. Чуть отхлебнул из своего бокала и наконец-то начал вещать. А у меня от его слов волосы на голове встали дыбом.
– Даша, с кем ты была сейчас? Там за воротами?
– Ни с кем, – пропищала я и сама себя возненавидела за этот испуганный писк.
– Не ври мне, ладно.
– Ладно, – я затрясла согласно головой, сглатывая и покусывая губы, не понимая, как быть и что же делать. И вот бы повод, да? Папа весь такой в сияющих доспехах сидит и рвется мне на помощь, а я и рот открыть лишний раз боюсь. Хотя могла бы нажаловаться на Хана, выложить всю его мерзкую подноготную, чтобы он навсегда забыл ко мне дорогу.
Но нет же!
Как глупая рыба замерла, вылупив шарежки, но и слова вымолвить не в силах.
Мистика!
– Там с тобой был Хан, да?
– Какой Хан? – захихикала я.
– Такой, ну, как вроде бы Максим Хан.
– А, этот Хан.
– Да. Этот?
– Пф-ф-ф, нет, конечно, – отмахнулась я, а затем и вовсе рассмеялась, – с чего бы ему там быть со мной, пап?
– С того, что он обложил тебя со всех сторон, шантажирует, манипулирует и докучает своим вниманием, которое для такой хорошей девочки, как ты, совсем нелестно.
– Мама рассказала?
– Мама.
Я едва ли не остановила себя от досадливого рычания, но тут же осеклась, справедливо замечая, что действительно не могла найти управу на зарвавшегося золотого мальчика с комплексом Бога, а потому не удивительно, что родители сплотились, дабы элементарно мне помочь.
Но почему внутри меня нет ожидаемой радости от такого расклада, а? Почему же я, наоборот, чувствую какое-то иррациональное негодование. Я бы сама с этим гадским гадом справилась! Сама!
Вот же, как сегодня все хорошо получилось? Макс Хан уже практически понял, что никакого второго свидания у нас с ним не будет, а моя ягодка не для его наглой и похотливой рожи росла.
– Пап, слушай… – начала я, но сразу же заглохла, не зная, что вообще говорить. Все слова, что приходили в мою голову, казались мне лишенными смысла.
– Даша, я надеюсь, что ты не решила клюнуть на красивые речи этого парня?
– Пф-ф-ф, – закатила я с максимальной скоростью глаза, – нет, конечно!
– Отлично, дочь. Потому что ты останешься здесь, а Максим поматросит тебя и бросит, свалив в свой расчудесный Китай и продолжив беззаботную жизнь.
– Пап, да не собираюсь я никому позволять себя матросить! – возмутилась я, но тут же потрясенно замолчала, хлопая глазами и не веря в то, что отец говорит на полном серьезе.
– Тем не менее я уже обсудил с дядей Марком недопустимое поведение его сына. Он со всей ответственностью заверил меня, что усмирит своего зарвавшегося отпрыска и тот более никогда тебя не побеспокоит.
Охренеть, не встать!
– Пап…
– Не благодари, дочь.
– Пап…
– На этом все, можешь идти спать.
– Пап…
– Что?
– Ничего, – до боли закусила я щеку изнутри, а затем поднялась на ноги, не чувствуя от разговора с родителем никакого облегчения.
Никогда не побеспокоит…
Да как же?
Но стоило мне только добраться до своей комнаты, как меня начало разматывать, словно в адской центрифуге. И столько разных диаметрально противоположных мыслей закрутилось в голове, что стало тошно. И муторно! И как-то до ужаса неприятно задрожало все внутри от непонятной обиды, что меня родители в который раз сочли несмышленым ребенком и не позволили самой решать свои проблемы.
И что, до пенсии за мной будут бегать, сопли подтирать, а?
Вот же… редиски!
И так меня заколошматило от внутреннего деструктива, что я не выдержала и схватила свой телефон, а затем нашла номер Хана и без промедления его набрала, вслушиваясь в длинные гудки без ответа.
– Если он прямо сейчас трахает какую-нибудь бабу, то я ему все причиндалы отрежу и приготовлю их в устричном соусе! – рычала я, но снова набирала номер Макса Хана, зачем-то вспоминая, как он вот совсем недавно шебуршал у меня во рту своим наглым языком и что-то совсем не был похож на того, кто послушно внял просьбам родного отца и отказался от поползновений в мою сторону.
