Текст книги "Пора взрослеть, девочка (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 20
Детский сад
Даша
В ту, нашу дебютную ночь, мы с Максом вообще не расставались. После первого раза помылись в душе прямо на яхте, а спустя где-то полчаса двинулись в сторону берега. Но и быстро расстаться на территории жилого комплекса у нас, конечно же, не получилось. Мы бесконечно целовались, то тут, то здесь. А после, когда я в потемках прокралась в комнату, то и там не осталась одна. Хан не выдержал и снова влез ко мне через балкон.
Да так и остался до первых солнечных лучей, что защекотали наши обнаженные тела, когда уже было слишком поздно.
– Дашуня, ты проснулась? – послышался из-за двери голос матери, и я сонно потерла глаза, понимая, что проспала этой ночью в лучшем случае пару часов.
– Нет, мам, – крикнула я в ответ, – ты меня наглым образом разбудила.
– Ты с девяти вечера дрыхнешь, дочь. Ты там не заболела?
– Припухла, – послышался мужской шепот позади меня, и я заорала как резанная.
– А-а-а!
– Даша, что случилось? – мама с стороны коридора затарабанила в дверь, а я от страха едва ли не подавилась собственным языком.
Но спустя секунду все-таки нашла в себе силы очухаться и хоть как-то объясниться.
– Все нормально, просто таракана увидела, – прокричала я, тараща глаза на Хана, который, улыбаясь, потягивался на кровати и ровным счетом никуда не торопился.
– Большого?
– Огромного, мам!
– Ох, ну понятно…
– Дай мне десять минут, и я спущусь.
– Ждем тебя с Мотом.
– Угу…
Шаги за дверью стихли, а мое сознание наконец-то начало работать в полную силу, напоминая мне, что именно я вчера сделала. Я переспала с Ханом, а потом пустила его к себе в комнату и до утренней зари целовалась с ним, позволяла делать с собой все на свете, и сама совершенно бесстыдным образом его трогала.
Везде!
– Даш, – потянулся ко мне Макс, но я отпрянула.
– Скажи мне! Немедленно!
– Я тебя люблю. Ты мне нужна. Я жить без тебя не могу. И не буду.
– Фух… – повалилась я на него с огромным облегчением и прикрыла веки, – живи.
Парень же на мою неоднозначную реакцию только рассмеялся, потрепал меня по макушке, а затем звонко шлепнул по заднице и скомандовал.
– Если не хочешь, чтобы мы попались с поличным, то собирайся и дуй к маме Соне.
– А ты?
– А я по балкону к себе. Вечером увидимся.
– Я подумаю, – надула я губу.
– Это не вопрос, Даша моя.
Конечно, мы начали встречаться каждый день. Макс выждал неделю, пока у меня там все заживет и поправится после первого раза, а затем пристегнул ремни и отправил нас в крутое эротическое пике. И где мы только нашей любви не придавались. Мы успевали согрешить в кабинке для переодевания, на пляже, у него в квартире, в моей комнате, в кино, в туалете ресторана, на колесе обозрения и даже в подсобке на какой-то там выставке современного искусства.
Мы были похожи на двоих обезумевших кроликов, у которых на уме лишь секс и его количество.
Всё!
Но, поверьте, мне было мало! Каждый раз, когда мне приходилось расставаться с этим парнем, меня фактически ломало, и сердце едва ли не выпрыгивало из груди, в порыве остаться со своим кумиром. Конечно, за прошедший в таком темпе месяц, Макс не единожды намекал на то, что пора бы уже нам как-то поговорить с родителями, но я лишь рьяно протестовала и рубила сплеча:
– Не смей!
Я до ужаса боялась, что у меня заберут это счастье. Эту любовь безграничную отнимут. И заставят делать, как надо, а не как мне хочется всей душой. Потому что мне больше ничего не было нужно в жизни, как только быть с ним – с моим невозможным мальчиком, который смотрел на меня так, как никто и никогда.
– Макс, – прошептала я, выводя на его лице кончиками пальцев витиеватые узоры.
– М-м? – мурлыкнул парень, наслаждаясь моей лаской.
– Ты знаешь, что я люблю тебя? – он тут же приоткрыл один глаз и улыбнулся.
– Ты уверена?
– Угу.
– Прям точно, да?
– Сомнений нет, – тяжело вздохнула я, поджимая губы и качая головой.
– Да, вот же ты влипла, девочка, – хохотнул Хан, а затем сгреб меня в охапку и принялся зацеловывать, пока я пыхтела там что-то и пыталась от него отбиться.
Да только куда мне против этого урагана было пыжиться, когда он сметал меня и закручивал в свои сети, попутно срывая с меня одежду и голодным зверем набрасываясь на мое податливое тело. А оно было для него всегда готово.
– Тише ты, зверюга, – шипела я, когда резко он развернул меня от себя, ставя на четвереньки и сковывая по рукам, уже примостившись сзади, раскаленной головкой члена, размазывая мою влагу по складочкам.
– Не могу…
И вот уже Макс почти во мне, а я предвкушаю, как сладко и грешно это будет. Как станет он размашисто и жестко трахать меня, пока я не оглохну и не ослепну от кайфа. Да, это всегда так. На грани того, что я могу пережить и выдержать.
Но именно так, как мне это и было нужно!
– Даша! Доченька!
– Блядь! – прохрипел Хан, резко останавливаясь, а я вырвалась из-под него, вся взъерошенная, как чупакабра, и практически сошла с ума от ужаса.
– Дашуня…
Стук в дверь. Настойчивый! А меня фактически парализовало. Не вдохнуть, не выдохнуть. Дар речи покинул. И крупной дрожью затряслось тело так, что я едва ли не раскрошила собственные зубы, так они стучали друг о друга.
– Я войду, доча?
– Секунду! – на пределе своих возможностей прокаркала я, а затем, не думая более ни о чем, жестом приказала Хану, прямо так, нагишом и со стоящим до пупа членом, полезать под мою кровать. Туда же зашвырнула и его тряпки. И початую пачку презервативов.
А затем накинула на себя халатик, пригладила кое как гнездо на голове и бросилась открывать дверь, с порога кидаясь обнимать родного человека.
– Папочка, ну наконец-то ты приехал!
Глава 21
Руки вверх!
Макс
– Мама сказала, что ты перегрелась на солнышке и пошла немного прилечь.
– Ага, позагорала без шляпы и вот итог, – ворковала Даша, а я наблюдал, как ее отец выпускает дочь из объятий и проходит в комнату. Бродит туда-сюда, будто бы оглядывается и принюхивается.
Рыщет.
Чувствует, кошара, что где-то сметану разлили, а где непонятно.
– А я думал, что мы сейчас все вместе куда-нибудь в хорошее место выберемся, покушаем вкусно, поболтаем, расскажем друг другу, как жили все это время врозь.
Говорит все это, а сам к балкону направляется. Открывает дверцу, закрывает, словно бы прислушивается к звукам. Снова открывает, выходит на улицу и крутит головой, разглядывает перила и как будто бы прикидывает возможность забраться по ним внутрь.
И это очень хреново, если не сказать большего.
Нам пиздец, если он уже все знает. Фак! Я хотел как-то первым зайти и с козырей, а не вот так, когда приходилось лежать под кроватью его единственной и горячо любимой дочери без трусов, да еще и с пачкой резинок, половина из которой была уже в употреблении.
– Я только за, пап, – припустила за ним Даша.
– Так тебя тошнит же, небось. И голова кружится.
– Да нет, уже получше. Я же полежала немного, – заламывая руки, тараторила девушка, а я едва ли не застонал от досады, понимая, что она капитально выдает себя. Со всеми, мать ее, потрохами!
– Полежала, да?
– Да, пап.
– Немного…
– Угу…
– Ну, понятно, дочь, – и в ванную потопал, трогая по ходу движения два полотенца, что висели на двери и при входе в душевую, а затем скидывая их на пол, как найденные улики.
Блядь!
Все, теперь ему лишь осталось под кровать заглянуть и оторвать мне мой чертовый член с мясом. И кто бы его осудил за это? Даже я бы не смог.
– Сколько тебе нужно на сборы?
– Минут двадцать? – я отчетливо слышал, что Даша задыхается от паники, но ничего поделать не мог. Разве что окончательно ее растоптать, явившись перед ее отцом с повинной и как есть прямо здесь и сейчас.
Ар-р-р! Я не хотел начинать нашу совместную жизнь с такого эпического ахтунга!
– Двадцать – это супер, – хмыкнул Ветров, потоптавшись на пороге спальни, – тогда ждем тебя внизу, дочь.
– Хорошо, пап.
И вышел за дверь, а я лишь сейчас понял, что все это время практически не дышал. И стоило только двери закрыться за мужчиной, как я тут же выполз из своего укрытия и кинулся утешать свою любимую.
– Макс, господи, что нам теперь делать?
– Успокойся.
– Видел бы ты, как он вынюхивал все тут.
– Я видел…
– Я не пойду к нему, – едва ли не всхлипнула девушка, а я еще сильнее прижал ее дрожащее тельце к своей груди.
– Конечно же, пойдешь, Даша моя.
– Он увезет меня! И спрячет! Прямо сейчас! Куда-нибудь в Тимбукту или еще хуже!
– В Нарнию?
– Он может, – губа моей любимой задрожала, а у меня сердце дрогнуло и разбилось.
Не должна она была плакать там, где нужно было радоваться. Мы вместе – это главное. И никто уже не в силах нас друг у другу забрать.
– Даша, слушай сюда, – чуть отстранил я ее от себя и зажал покрасневшее личико в своих ладонях. – Ты сейчас успокоишься, словишь дзен и пойдешь на обед с семьей. Ты будешь вести себя, как обычно. Улыбаться. Смеяться. И дальше по списку. А я придумаю, как решить наши проблемы.
– Но…
– А ты о них думать больше не будешь. Ясно?
– Я же люблю тебя, Макс, – слеза все-таки сорвалась с ее ресниц и разбилась о нежную кожу.
– Вот и люби, Даша. А я буду за нашу любовь сражаться, даже с таким страшным цербером, как твой отец.
– Обещаешь, что победишь? – всхлипнула она и прикусила нижнюю губу.
– Обещаю, – твердо и безапелляционно ответил я, – потому что у меня в планах прожить с тобой всю жизнь, состариться и на закате наших дней вместе смотреть, как играют и смеются наши внуки. И я не собираюсь эти планы менять. А потому это стоит того, чтобы сейчас держать хвост пистолетом.
– Ладно…
Спустя пятнадцать минут Даша собралась и в боевом настроении покинула комнату, а я оделся, выждал еще немного времени и по балкону отправился к себе, где принялся перебирать в голове уже давно подобранные по этому случаю слова. Оделся поприличней, побрился, причесался.
Как на долбанное первое свидание, честное слово.
А затем вышел из квартиры и спустился на территорию комплекса, где располагался местный и довольно неплохой ресторан. Заказал чайник ромашкового чая, не как издевку, а для душевного умиротворения, и две чайные пары.
И принялся ждать неизбежного.
Ведь я знал, что Роман Ветров не заставит меня слишком долго скучать в одиночестве. Он появился примерно спустя полчаса и двинул целенаправленно ко мне.
Сел. Ухмыльнулся криво. И выдал то, чего я боялся больше всего.
– Ну, привет, голозадый.
Ну а с другой стороны, кого мы хотели обмануть, верно?
– Здравствуйте, дядь Ром, – кивнул я и протянул ладонь для рукопожатия. Задержал дыхание на мгновения, которые ждал, что мне на него ответят.
И выдохнул, когда Ветров все-таки сделал это. Но не с облегчением, а скорее с принятием простого факта, что этот мужчина не какой-то там полоумный скандалист, а человек со стальными яйцами, который каким-то непостижимым образом сдержался сегодня и не кастрировал меня при родной дочери.
Смог бы я совершить подобный подвиг?
Да вот хуй его знает…
– Кайся, грешник, – кивнул он мне, наливая себе в чашку чаю и отпивая из нее пару глотков.
Ухмыльнулся и стрельнул в меня насмешливым взглядом.
– С ромашкой? Это тебе не поможет, дорогой. И мне тоже, не-а, – покачал головой.
– Шашкой махать собираетесь? – вопросительно приподнял я бровь.
– Да, нет, – пожал он плечами, – сначала бы предпочел выслушать твою исповедь и то, каким образом получилось так, что ты разбросался обещаниями не бесить меня, но все же сделал это.
– Конкретно этого я не обещал, – процедил я.
– Ну, давай, освежи память старику, Макс.
– Вы просили не веселиться за счет Даши. Я вас клятвенно заверил, что не буду этого делать. И не сделал.
– Ах, ну, значит, мне показалось, – зло рассмеялся он, оскаливаясь в мою сторону и полируя взглядом исподлобья.
– Еще вы просили не разочаровывать вас.
– Угу…
– С этим пролет вышел, согласен. Но у меня же изначально не было никаких шансов.
– Ты мне зубы не заговаривай.
– Еще был пункт не докучать вашей дочери.
– Лучше молчи, – откинулся Ветров на спинку своего стула и принялся хапать воздух носом, пока и вовсе не сжал переносицу двумя пальцами, – потому что я и так понял, что она с тобой нихрена не скучала.
А я себя почувствовал будто бы идущим по тонкому льду или балансирующий на канате над бездонной пропастью. Что не сделаешь – итог один и вряд ли он будет утешительным.
– Я собирался с вами поговорить.
– Как видишь, ты малость припозднился с этим, – рявкнул он, – а учитывая, что ты в Сочи просочился незаметным для меня образом, так вообще не делает тебе чести, знаешь ли.
– Дядь Ром… – тяжело сглотнул я.
– Ты бы мог просто попросить у меня ухаживать за ней! – ударил он по столу ладонью с такой силой, что бедный чайник и чашки подпрыгнули и жалобно задребезжали.
– А вы бы разрешили?
– Господи, ты же, как твой отец, непрошибаемый просто! – закатил Ветров глаза, а я кивнул, признавая этот неоспоримый факт.
Вижу цель – не вижу препятствий.
– Ладно, спорить не буду. Но этот вариант в любом случае провалился бы, так как и Даша бы тогда не согласилась ни на что. Думаете, я не пытался как-то по-человечески к ней подкатить?
– По-человечески? Это так, где ты, шантажируя отчислением из института, склонял ее к свиданию с тобой?
Блядь, упрек справедливый, но не думаю, что этот мужик на моем месте не поступил бы так же. Я почему-то был в этом абсолютно уверен. А иначе он бы уже давно настучал мне по башне чем-нибудь металлическим и заостренным.
– Мой косяк. Был неправ, – поднял я руки вверх, – но я преследовал только благородные намерения. И вам наобещал с три короба тоже по этому же поводу. А иначе бы Даша еще месяца два от меня бегала, как шальная. Так было нужно, дядь Ром, – прямолинейно попер я на полной скорости.
– Ясно, – закивал он головой, а затем на пару секунд призадумался, почесывая бороду, и прищурился, все понимая без лишних пояснений. – Ты ведь не в отпуск сюда приехал, да?
– Да, – пожал я плечами и решил, что больше нет причин ходить вокруг да около, – я приехал целенаправленно к Даше и за Дашей.
– У вас с ней было что-то до? – угрожающе зашипел Ветров.
– Нет! Клянусь, что нет!
– Тогда объяснись, потому что это звучит так, как будто бы моя дочь связалась с гребаным психом, Макс.
Я потер лицо ладонями и выдохнул, а затем поднял на отца своей любимой девушки глаза и кивнул:
– Есть немного.
– И как мне это понимать?
– Я увидел Дашу в интернете. Понравилась она мне очень. До такой степени, что решил прилететь сюда, к ней и попытать удачу. Когда увидел ее вживую, совсем слетел с катушек.
– Ну это я заметил.
И мы затихли, каждый думая о своем. Ветров молча пил чай и думал, что же со мной делать. Варианты, в общем-то, были разные. Он мог вывезти меня в синее море и утопить под шумок. Еще банально отмудохать. Ну и еще из разряда сказочных: дать мне шанс сделать его дочь счастливой.
Я же не какой-то там мудозвон.
– Я люблю ее, дядь Ром.
А у того от моих слов аж зубы заскрежетали и желваки так заиграли на скулах, что впору было ими порезаться.
– Ну, так и люби себе на здоровье, Макс.
– Дядь Ром… – едва ли не захлебнулся я отчаянием, понимая, куда именно он клонит.
И был прав.
– Даше всего восемнадцать. Ей еще учиться и учиться. А тут ты нарисовался, не сотрешь!
– Я…
– Ты хочешь ее просто взять, как веселую зверушку, и перевезти в другую среду обитания только потому, что тебе приспичило.
– Хрена себе приспичило! – возмутился я.
– А разве нет? Ты ведь не собираешься подстраиваться под нее, верно? Ты тут сидишь и пытаешься продавить повестку, чтобы все прогнулись под тебя, Макс.
Блядь, хренов Нострадамус!
– Ладно. Ваши условия?
– А нет у меня их, – развел руками Ветров, а затем уверенно встал из-за стола, – но я тебе точно скажу, что никуда Даша с тобой не полетит. Точка!
– Дядь Ром…
– Даже не рассчитывай. Я все сказал.
Развернулся и пошел дальше, но я и нескольких шагов ему сделать не дал. Догнал и встал наперерез, сразу же обозначая, кто тут Серый Волк, а кто бедная Красная Шапочка.
– Вы только ее не пилите, дядь Ром. Меня тюкайте, а ее не трогайте.
– Ну ты мне еще совет дай, как дочь воспитывать, – фыркнул мужчина, но я тут же отрицательно качнул головой.
– Все я. Только я!
– Макс, осади.
– Я все продавливал. С меня и спрашивайте.
– Отвечалка отросла, да?
– Отросла, – смело встретил я его злой взгляд, но Ветров только цыкнул языком и пошагал дальше, а я внутренне завыл, понимая, что легко нам точно не будет.
Причем никому!
Нам с Дашей придется пройти свое испытание временем, а Роману Ветрову все же суждено смириться с тем, что его дочь повзрослела и теперь в ее жизни отец не единственный любимый мужчина.
Глава 22
Я его люблю!
Даша
– Мам, а где папа? – забежала я на кухню, где любимая родительница с каким-то остервенелым рвением отжимала в соковыжималке апельсины, и огляделась, роняя сердце в пятки.
– Ушел.
– Куда? – едва ли не проглотив язык от паники, прохрипела я.
– А то ты не знаешь, – ухмыльнулась она, мазанув по мне недовольным взглядом.
– Мам… – прошептала я и рванула к ней, обнимая ее со спины, – прости. Прости, пожалуйста!
– Ты бы могла хотя бы поговорить со мной. А не вот так все обставить, где еще вчера твой Максимка персона нон грата, а сегодня отец застает его в костюме Адама под твоей кроватью.
– Ох, ты ж черт! – взвилась я на носочки и заметалась по кухне, прикусывая кулак и в ужасе тараща глаза неведомо куда.
Все, кажется, нам крышка!
– А я и что ответить не знаю, как это все получилось. Каким образом прямо под моим носом все это творится, пока я ни сном ни духом не ведаю о происходящем. И самое главное думаю, что моя любимая дочь до сих пор ненавидит Максима Хана за все, что он с ней сделал и радуется, что добрые родители увезли ее в дальние дали прочь от нахального агрессора.
– Мам! – снова я бросилась к родительнице и обняла ее крепко-накрепко. – Ну, прости меня!
– И давно это у вас?
– Давно, – закивала я, прижимая щеку к ее спине и зажмуриваясь.
– Я внимательно тебя слушаю, дочь моя.
– Ну, вот сразу как папа уехал, так и началось. Он меня искал, а потом сюда примчался и прямо на территории комплекса поселился.
– Черный плащ спешит на помощь? – беззлобно, но с грустинкой хохотнула мама, а я кивнула.
– Типа того.
– Дальше что?
– Ну, дальше он пригласил меня на свидание.
– И ты внезапно согласилась, да?
– Не то, чтобы внезапно… – принялась мяться я.
– А как?
– Ну, оказывается, он мне давно нравился, просто я все до этого дойти не могла. А потом начала скучать за ним. И очень обрадовалась, когда он снова объявился, – отлепилась я от мамы, усаживаясь на высокий табурет у кухонного острова и пожимая плечами.
Себе я врать уже давно перестала. Не стала делать это и сейчас. Наверное, я запала на Макса еще тогда, в самую первую ночь, когда он объезжал Казарину. Восхитилась его мужественной красотой, но упертый характер не позволил мне признать очевидное. А иначе бы я нашла способ, как выкрутиться и не стала бы прогибаться под желания Хана.
Теперь это было понятно, как белый день.
– А мне чего плакалась тогда?
– Знала бы, что вы меня от него увезете, так точно бы и слова не произнесла, – буркнула я, а мама подалась ближе и потрепала меня по щеке. Тепло и любяще.
И сразу на душе стало легче.
– Значит, не с какими подружками ты в кино и на выставки не ходила, да?
– Да.
– Обманывала маму?
– Бессовестным образом, – закивала я виновато.
– А чего?
– Боялась, что ты папе все расскажешь, а он разлучит нас. И сейчас этого же боюсь, потому что я люблю Максима, мама. По-настоящему люблю. Мне кроме него больше никто не нужен! Понимаешь?
– Понимаю, доченька, – закивала родительница и прижала меня к себе, поглаживая по голове и приговаривая, – но и ты должна понять, что на одной любви вы далеко не уедите. Нужно еще и рационально мозгами пораскинуть. Вспомнить, что тебе всего восемнадцать, что тебе учиться надо, что…
– Мам, ну ты же сама рассказывала, что папу тоже в таком же возрасте встретила, – насупилась я.
– Встретить мало, дочь. Надо бы еще уметь человека любимого не потерять.
– Вот и не дайте нам потеряться, – пробурчала я. – Помогайте с высоты своего возраста, а не гоняйте с воплями: «как вам не стыдно?». А вот и не стыдно, мама. Любить – не грех.
– Да кто же спорит, доча?
А я вдруг не выдержала всего этого напряжения и расплакалась. Горько и навзрыд. Будто бы уже потеряла своего Хана. Будто бы он уже сел на самолет и улетел от меня далеко и надолго, оставляя здесь с разбитым сердцем и растерзанной душой, оплакивать наши разрушенные мечты. Что я тогда буду делать? Как смогу со всем этим справиться?
– Мама, мамочка…
Громко всхлипывая, горевала я, пока сама родительница тщетно пыталась меня успокоить, но, кажется, становилось только хуже.
– Я боюсь, мам. Я же так его люблю…
– Ну все, все, девочка моя, хватит себе сердце рвать. Хватит, моя милая. Сейчас дам тебе попить воды, и ты успокоишься, а дальше мы все вместе подумаем, что же делать и как быть. Ладно?
– Угу, – закивала я, вытирая слезы с щек и шмыгая носом.
А затем нахмурилась и переспросила:
– Все вместе?
И резко оглянулась, вздрагивая и замирая каменным изваянием, замечая, что позади меня сидел отец, сложив руки на столе и хмуро полируя меня нечитаемым взглядом. А я еще больше скуксилась, понимая, что он все-все слышал. До последнего слова! И затряслась от страха, боясь того, что ему мои слова и чувства остались безразличны.
– Папа…
Но мужчина молчал. Выждал пока я выпью залпом стакан воды, вытру слезы и высморкаюсь. Пока окончательно успокоюсь и начну смотреть на него не с паникой в глазах, а с трезвым пониманием действительности.
И только тогда заговорил.
– Даша, раз тут все так запущено, то я, разумеется, не буду препятствовать вашим отношениям с Ханом.
Я взвизгнула и едва ли подпрыгнула на стуле на целый метр вверх от радости, но тут же заткнулась, ловя хмурый взгляд отца и сердито поджатые губы.
– Но…
– Но? – затаила я дыхание.
– Ваши чувства должны пройти проверку на прочность.
– Как именно? – прохрипела я.
– Временем.
Сердце треснуло, но не разбилось. Слезинка скатилась по щеке и подбородок отчаянно задрожал, но я стойко приняла этот удар. А затем решительно кивнула.
– Хорошо, пап. Я согласна.
Секунды звенящей тишины натянули невидимые струны томительного напряжения между всеми нами, но все-таки дрогнули. А затем со звоном лопнули, когда папа сердито пробурчал:
– Но чтобы больше мне без этих перформансов под кроватью!
А я вскрикнула от радости и закивала часто-часто, но тут же сорвалась с места и кинулась обнимать, да зацеловывать отца. И бесконечно шептать одно-единственное слово:
– Спасибо, спасибо, спасибо…
Господи, да!
