Текст книги "Пора взрослеть, девочка (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Глава 5
Кто на свете всех милее?
Даша
– Привет, Маш, – улыбнулась я подруге, перешагивая через порог квартиры, где она жила с родителями и младшей сестрой. В прихожую тут же вышла тетя Лена, натирая вафельным полотенцем тарелку и улыбаясь мне. Спросила: как дела, как учеба, чего так редко забегаю в гости? Я же только честно ответила, что папа-тиран заставляет меня день и ночь грызть гранит науки, вот и не остается времени на личную жизнь.
– Хороший у тебя папа, заботливый, – кивнула родительница Машки, – потом ему спасибо за это скажешь.
И удалилась на кухню, очевидно, дальше натирать до блеска разнообразную утварь.
– Ну, что? Идем? – перевела я глаза на подругу.
– Ага, пошли, – дала она мне знак следовать за собой.
Мы прошли в комнату, которую Машка всю сплошь заклеила Майли Сайрус. Меня тут же передернуло, так как я не очень любила всю эту попсовую туфту. Мне по нраву был рок, типа The Score и Thirty Seconds to Mars. Все остальное я музыкой не считала, но свое мнение всегда держала при себе.
В конце концов, все это вкусовщина. И даже на Макса Хана есть кому клевать. Хотя и не удивительно, что это сделала такая тухлая рыбина, как Коза. На большее его не хватило.
Бр-р-р!
– Так, звезда моя, садись вот сюда, – указала мне на настоящий гримерный столик Машка, который располагался в углу ее небольшой комнатки и был завален всевозможными косметическими штучками.
– Села, – устроилась я на высоком стуле, хлопая себя ладонями по коленям.
– Итак, план не изменился? На повестке у нас по-прежнему Баба-Яга для Ивана Царевича?
– Думаю, да, но меня все еще терзают смутные сомнения, – кивнула я решительно, встряхивая руками и готовясь к трансформации, – и еще, там не Царевич, Маш. Не-а.
– А кто?
– К моему большому сожалению, всего лишь Кощей Бессмертный.
– Так ты дай ему по шарам, возможно, именно в них найдется та игла, на конце которой его смертушка хранится, – хохотнула Машка, а я призадумалась.
– Даже если никакой иглы там нет, то втащить ему по шарам – это идея на миллион, – подруга подмигнула мне, и мы дали друг другу пять.
– Ну, хорошо, а сомнения твои в чем заключаются?
– Если бабку будем из меня лепить, то этот Кощей недобитый решит, что я именно из-за него заморочилась. А это что-то, да значит, понимаешь? У мужиков же как? Всегда «да» там, где «нет».
– Это точно, – хмыкнула Машка. – И что ты предлагаешь?
– Катю Пушкареву знаешь?
– Не слышала, – отрицательно покачала головой подруга.
– Это ничего, я до вчерашнего вечера тоже не знала, но Google меня просветил. Сейчас тебе покажу, – и я тут же затыкала в своем телефоне, находя фотографию девушки в очках и брекетах. – Вот.
– Умная до зубного скрежета, наверное, да? – потянула Машка.
– Теперь ты понимаешь, о чем я тебе говорю? – рассмеялась я.
– Хочешь собрать комбо? – поиграла бровями Афанасьева, а я согласно кивнула.
– Душнила. Ханжа. Балаболка по пустякам. Добавим сюда немного трэшевой внешности, и Кощея, если уж не хватит апоплексический удар, то обратное ускорения у него точно появится, – даже я от таких «радужных» перспектив довольно потерла руки.
– Брекеты только поставить тебе не получится, Даш, – скривилась Машка, – у тебя идеальные, белоснежные зубы, да и реквизита у меня такого нет.
– Зато остальное есть, так?
– Ага.
– Тогда поехали.
Через час я смотрела на себя в зеркало и поверить не могла, радостно хлопая в ладоши, ведь то, что сотворила со мной Афанасьева, не иначе как шедевром назвать было нельзя. У меня был натурально землистый цвет лица с ярко выраженными болезненными синяками под глазами, словно бы я не спала века два или даже три, изучая тригонометрию и латынь. Один назревающий прыщ на лбу и еще один такой же на щеке. Сухие, обветренные губы и едва заметная растительность над верхней губой, в которой прямо читалось слово «зануда». Ну и довершали образ безобразные круглые очки в роговой оправе и волосы, заплетенные в две унылые косички по бокам, в пробор между которыми подруга насыпала нечто до боли похожее на перхоть.
– Офигеть, Афанасьева, ты реально сотворила чудо!
– Не благодари, – раскраснелась от удовольствия Машка, складывая руки на груди и аж распухая от гордости.
– Ну, кто на свете всех милее? – продолжала я кривляться собственному отражению.
– Конечно, ты, Ветрова, – хлопала в ладоши подруга.
– Одна беда – Кощей видел меня после ночного клуба совсем в другом амплуа, – огорченно скривилась я.
– Пф-ф-ф, ну скажи, что просто тогда была после апгрейда, но он тебе пришелся не по душе.
– Точняк, – кивнула я и слезла с высокого стула, подходя к своему рюкзаку и доставая из него недостающий кусочек пазла унылой папиной дочки – почти монашеское шмотье: юбку в пол цвета детской неожиданности, темно-коричневую рубашку с рюшками и воротом под самый подбородок, клетчатую безрукавку, усыпанную катышками и, конечно же, белые носочки с сандалиями на манер восьмидесятых.
– Срань господня, – захохотала Машка, когда я облачилась во все эти скучные одежки.
– Мне тоже нравится, – покрутилась я вокруг собственной оси и подмигнула своему отражению.
– Твой Кощей сбежит от тебя, сверкая пятками, сразу, как только увидит.
– Ага, – кивнула я, – предварительно обгадившись до смерти от страха.
Мы обе подавились смехом так, что у меня аж слезы на глазах выступили. Затем я еще раз сердечно поблагодарила Машку и покинула ее гостеприимную квартиру, торопясь не опоздать на свидание века. Но уже перед выходом еще раз пересеклась с тетей Леной, которая при виде меня перекрестилась и совершенно резонно уточнила:
– Дашенька, все ли с тобой в порядке?
– Теперь да, – кивнула я и, в последний раз обнявшись с Машкой, побежала вершить великие дела.
Преисполнившись образом Кати Пушкаревой, я уселась в свою красную машинку и включила на всю катушку Бритни Спирс, стараясь по максимуму вжиться в роль. И покатила в ресторан «Белый кролик», стены которого, очевидно, такого позора в жизни не видывали.
Припарковалась. Прошла в прохладный, пахнущий розами и роскошью холл заведения и направилась к ошарашенному хостес, который смотрел на меня со смесью брезгливости и недоумения.
– Добрый день, – улыбнулась я парню, на бейджике которого каждому сообщалось, что он Юрий.
– Добрый, – улыбнулся он мне, – вы, наверное, вошли не в ту дверь?
– Отнюдь, – пождала я плечами и перехватила подмышкой поудобнее свой ридикюль, который еще вчера урвала в антикварном магазине: матерчатый, потрепанный жизнью и молью, а еще также уставший от всего этого концерта, как и я. – Столик на Хана. Возможно, меня уже ждут.
– Ах, в таком случае прошу прощения, – склонился в извиняющемся поклоне парень и дал знак следовать за ним, пока мы не добрались до столика у окна и с видом на величественное здание Министерства иностранных дел.
Нет, ну вау, конечно, да только вид самого Макса Хана при моем приближении был куда как более захватывающим. Ибо парень форменно потерял челюсть и округлил глаза до такой степени, что я побоялась за то, что они просто вывалятся из орбит.
– Привет, – кивнула я ему, шлепнула на стол свой позорный ридикюль и уселась напротив, полностью довольная произведенным фурором.
Вот только счастье мое длилось недолго, потому что чертов Кощей снова принялся играть не по правилам. Эх, береги шары, парниша, я тоже еще тот тертый калач…
– Вау, Ветрова, вот это да! – экзальтированно приложил ладони к груди Хан и закусил нижнюю губу, взирая на меня так, словно бы перед ним сидела по меньшей мере богиня красоты, а не унылая зубрилка. – Неужели это все для меня? Я сражен наповал!
Но на этом представление не закончилось. Высунув язык на бок и закатив глаза, парень сунул кулак под свою стильную футболку-поло со стороны сердца и изобразил, как оно оголтело бьется для меня одной.
– Видишь? – прищурился он на один глаз.
Я же только фыркнула, сложила руки на груди и отвернулась, пока Хан продолжал отжигать. Схватил салфетку и, дурашливо закусив язык, принялся что-то из нее крутить, пыхтя и улыбаясь так, словно бы у него был какой-то страшный психиатрический диагноз.
– Готово! – наконец-то закончил он свою поделку, сунув мне под нос бумажное кольцо. – Дашка, вот те крест – это любовная любовь с первого взгляда и до гробовой доски. Не томи же, скажи, ты выйдешь за меня замуж?
И уставился на меня так выжидательно, будто бы не дурака валял, а на полном серьезе делал предложение руки и сердца. Шут гороховый.
– Я сейчас сознание от счастья потеряю, – процедила я равнодушно и отпила воды из бокала.
– Да или нет? – гнул он свою линию, я же только удивленно подняла брови, решаясь сказать чистую правду.
– Конечно, да! Не дай бог, у тебя от первого в жизни отказа случится апоплексический удар. Загремишь в дурку. Папа от греха подальше вычеркнет тебя из своей жизни и завещания. Ну и апогей всему – смирительная рубашка и мягкая комната. Катастрофа, а у тебя же еще столько баб не трахано.
– Как грубо, Даша, – скривился Макс, а потом весело рассмеялся, – градус моей любви зашкалил еще сильнее. Обожаю плохих девчонок.
Правда с колкой шпилькой в ответ пришлось повременить, так как к нашему столику подошел официант, но не с меню и винной картой, а уже с готовыми блюдами и бутылкой дорогого шампанского. Выгрузил все добро перед нами с серебряной тележечки, улыбнулся нам и зажег свечи на столе, добавляя неуместной романтики в эту глупое лже-свидание.
– Прости, любовь моя, за самоуправство. Я решил, что ты будешь не в силах самостоятельно сделать заказ, очарованно глазея на меня и влюбляясь с каждой минутой все сильнее и сильнее.
– Слушай, тебя мама в детстве не роняла? – хохотнула я.
– То неведомо… – пожал он плечами и поднял бокал с шипящим напитком. – Ну что, выпьем за нас?
– И за спецназ, – меня аж перекосило, так взбесила вот эта показушная самоуверенность и дерзость. Он что думает, любая, как и Коза, мечтает заслужить или на худой конец вымолить его благосклонность?
Да я в гробу этого Хана видала со всеми его бумажными кольцами!
– Так, я понял! – отодвинул фужер в сторону парень и поднялся со своего стула.
– Что? – нахмурилась я.
– Пойдем?
– Куда?
– Надо.
– Тебе надо ты и иди, – возмущенно фыркнула я.
– Какая страсть, какая экспрессия, – как-то слишком хищно улыбнулся Хан и схватил мою ладонь со стола, дергая на себя и переплетая наши пальцы. И не вырвешься. Да и мы были не в какой-то там среднестатистической забегаловке, а в ресторане с двумя мишленовскими звездами. Ладно прийти сюда в образе Кати Пушкаревой, но устраивать сцены – это уже слишком.
Пришлось встать и позволить себя потащить куда-то прочь из зала.
– Куда мы? – обеспокоенно закрутила я головой по сторонам, замечая направленные на нас взгляды многочисленных посетителей заведения. Тут чинно поедали свои салаты сплошь шикарные женщины в вечерних нарядах, увешанные драгоценностями, и почти все они сворачивали шеи, смотря на Макса Хана с неприкрытым восхищением в глазах и голодом. А еще недоумением, что такой, как он делает рядом с такой, как я.
Ну а чего греха таить? Этот персонаж реально был как с картинки модного журнала – девичья мечта, постер которого вешают на стенку. Высокий, подтянутый, спортивный, но не перекачанный. Смазлив, но не до приторности, а только чтобы разбавить шкалящую брутальность. Темноволосый, с недельной щетиной на скуластом лице, и с непоколебимой верой в голубых, как небо глазах, что он царь, просто царь…
– Макс, куда мы? – повторила я еще раз, дергая того за руку.
– Я еще не определился до конца.
– Что?
– У меня два варианта. Первый – сразу в ЗАГС, чтобы там приплатить кому надо и поженить нас в кратчайшие сроки. И второй – затащить тебя в укромное место и поцеловать так, чтобы все сомнения насчет меня из твоей очаровательной головки выветрились, и ты наконец-то мне сказала долгожданное «да».
– Ты больной, – охнула я, но тут же заткнулась, потому что Хан втолкнул меня в первую попавшуюся на пути уборную и закрыл за нами дверь.
А затем буквально зашвырнул меня на столешницу, задирая уродливую юбку до колен, разводя мои ноги в стороны и вольготно устраиваясь между ними. Дальше ошпарил мои рецепторы терпким ароматом своего парфюма, туманя голову и вышибая внутреннюю решимость протестовать до победного и быть смелой. И вот тут я даже не успела до конца понять, куда именно мы несемся на бешенной скорости. Лишь коротко пискнула:
– Даже не думай! – отшатываясь от Хана, как от чумного, но и он, очевидно, не собирался тормозить в своем сумасшествии.
– Зря сталась с этим маскарадом, Дашенька. Я прошлый раз все рассмотрел.
– Да пошел ты, – огрызнулась я, пытаясь высвободиться, но этот тип был в раза два больше меня.
– Жаль не попробовал…
– Чего?
– Ничего, сейчас все наверстаю…
– Нет!
– О, да…
И прихватил меня одной рукой за волосы, второй за шею, резко дергая на себя. А в следующее мгновение запечатал мне рот поцелуем. Жестко. Решительно. И по-взрослому.
Я замычала и задергалась в его руках, но в ответ получила только ощутимый укус за нижнюю губу. Охнула от легкой боли, но в тот же момент задохнулась, потому что Хан воспользовался моим промахом и тут же ворвался в меня своим языком, форменно насилуя мой рот и заставляя чувствовать то, что мне чувствовать совсем не хотелось.
Одна рука с шеи опустилась на грудь сквозь допотопную жилетку и рубашку ощупывая все, что можно и нельзя. Чуть сжала. А затем уверенно легла на ягодицы, резко прижимая меня к горячему мужскому телу. И все это Макс делал, не переставая накачивать меня своим вкусом, толкаясь языком все глубже, ритмичнее и бессовестнее.
А мне и не вывернуться, потому что он слишком жестко удерживал за волосы. И да, это было откровенное, ничем не прикрытое насилие, но у меня от него напрочь снесло башню. Тело прошила раскаленная добела судорога, грудь перехватило тисками, выкачивая из легких весь кислород и заполняя их непонятной мне субстанцией, которая проникала в кровь и поджигала ее, доводя до кипения.
– Пусти, – через силу рванулась я прочь, когда низ живота затопило бурлящей лавой.
И разреветься хотелось! Потому что мое собственное тело меня же и придало. Потому что оно было в восторге оттого, как его поцеловали. И оттого, что никто и никогда не делал это вот так – будто бы выбора у меня уже нет, кроме как смириться и стать еще одной постельной игрушкой Макса Хана по типу Казариной.
Господи, какой стыд!
Со всей силы его толкнула в грудь, спрыгивая с высокой столешницы умывальника, и припустила прочь, намереваясь немедленно покинуть это место и этого доморощенного придурка, у которого явно не все дома.
– Стоять! – рванул меня на себя Хан, плотоядно облизываясь, словно кот, обожравшийся мраморной говядиной.
– Да пошел ты!
– Ты должна мне свидание. Забыла?
Вот же козел!
С ответом не нашлась, только выдернула свою руку из его хватки и гордо потопала обратно за столик. А чего? С этого неадеквата станется моему папаше то видео отослать. Нет уж, с меня не убудет. Вкусно покушаю и свалю отсюда, куда подальше, внося номер Хана в черный список и напрочь забывая о его существовании и о том, какой был на вкус его язык.
Черт!
– Ладно, с этим мы разобрались, – хмыкнул Хан, когда сел спустя три минуты напротив меня за столик и принялся энергично орудовать вилкой, запихивая в себя свой салат.
– С чем? – вяло поинтересовалась я, зачем-то смотря на его губы, мелькающий периодически язык и белоснежные зубы, с чуть удлинёнными клыками.
Кровопийца.
– Парня у тебя нет.
– С чего ты взял? – нахмурилась я.
– Целоваться ты не умеешь, Ветрова. Но не расстраивайся, – подмигнул он мне в высшей степени нагло, пока я обтекала от его слов, – это даже хорошо. Я тебя под себя всему обучу.
И отсалютовал мне своим бокалом с шампанским. Я же только покачала головой и для себя решила, что добрейшая тетя Таня все-таки пару раз в детстве роняла-таки этого отбитого персонажа.
Глава 6
Спорим?
Даша
– Я хочу, чтобы ты удалил то видео? – требовательно произношу я и для пущего эффекта задираю нос повыше. Пусть знает: с нами, с Ветровыми не торгуются. А все его тупые выводы, где у меня нет парня, и я не умею целоваться, пусть засунет в свой волосатый зад.
И хорошенько утрамбует.
– А я хотел нормального свидания, Даша, – парирует этот скот и облизывается.
– Прекрасное свидание, как по мне, – пожала я плечами, – твой язык поелозил у меня во рту, а мы обменялись слюной и микробами, так сказать.
Хан рассмеялся. От души так и искренне, по-мальчишески совсем, а мне от его смеха тошно стало, и мурашки пробежались туда-сюда по позвоночнику, рассыпаясь колючим электричеством по всему телу. Ничего этого гаденыша не берет, прицепился как банный лист к жопе.
– Сколько тебе лет? – соскочил он с темы.
– Восемнадцать, – честно призналась я, не видя причин для вранья. Смысл?
– Маловато, конечно, но ничего. Ты мне понравилась.
– Неужели? – охнула я, восхитившись таким возмутительным самомнением, ибо сказана это новость от Хана была так просто, будто бы мы обсуждали прогноз погоды.
– Да.
– И что это значит? – нет, мне правда было интересно, куда еще занесет этого сумасшедшего. Выпрыгнул из своего Китая, как эксгибиционист из кустов и ждет, что ему возрадуются.
Ну, не дурак ли?
– Это значит, что тебе пора взрослеть, девочка.
– У девочки имя есть, мальчик.
– У мальчика тоже, – подмигнул мне Хан, а я не сдержала глупого порыва и вновь показала ему язык.
– Теперь понятно, почему ты сбежал в Китай, – задумчиво постучала я указательным пальцем по подбородку, имея в виду его сомнительные подкаты.
– Ну, тут секрета нет. Я сбежал, потому что хотел заниматься чем-то своим, а не сесть на все готовое, задыхаясь в зоне комфорта под «чутким руководством» отца. Но если эта версия не совпадает с твоей, то я ее, разумеется, выслушаю.
Я даже забыла, какой вывод сделала и о чем собиралась ему сказать. Но мне и вправду стало интересно, что такое запретное принялся делать Хан, что пришлось улепетывать по миру от страшного дяди Марка, который совсем отбился от рук и не позволял дитятке творить то, что ему в голову взбредет.
– И чем же ты занимаешься, если не секрет?
– Я занимаюсь разработкой сложного высокотехнологичного оборудования.
– Например? – у меня за ребрами что-то протяжно загудело и, стыдно признаться, но это был не что иное, как банальный интерес.
– Наша компания…
– Наша?
– Да, мы с одним моим другом, когда учились еще на первом курсе института, химичили в его гараже разную почти никому не нужную хрень. А потом пошло-поехало и пришлось вывозить активы за границу и мозги тоже, потому что пока в нашей стране даже некуда применить то, что мы производим в промышленных масштабах.
– Почему?
– Потому что все уже готовое импортируется сюда из Азии.
– Боже, и что это?
– Ну в основном специальные датчики, которые позволяют беспилотным автомобилям и другим автономным аппаратам существовать и развиваться. А еще мы модернизируем то, что уже есть на рынке. Так сказать, доводим до ума и перепродаем более качественный продукт своим же создателям.
– Блин, – рассмеялась я.
– Что?
– Дерьмово. Я-то думала, что Шарик у нас балбес.
– Почему?
– Ты же бросил институт, – передернула я плечами.
– Пожалуйста, скажи, что ты наводила обо мне справки, – умоляюще сложил на груди руки Хан, но я тут же отрицательно покачала головой.
– Увы.
– Ева рассказала?
– Нет.
– Отец? Ну как он мог? Хотя, пофиг. Цифра на моем банковском счете и предварительная оценка активов компании греет мою душу намного больше, чем ненужные корочки, пылящиеся на полке.
– Ты хвастаешься передо мной, что ли? – охнула я.
– А что еще мне делать прикажешь? На мою внешность ты не клюнула, – загнул он один палец на руки, а затем еще два, – на мою выносливость в сексе тоже. И даже поцелуй со мной тебя не впечатлил. Вот и приходится заходить с козырей: я баснословно богат, Ветрова.
Поцелуй не впечатлил…
Да у меня до сих пор от его языка что-то странное с организмом происходит. Не то, чтобы я была совсем монашка, но это же ненормально, когда парень тебе вообще мимо кассы!
– Ладно, – хмыкнула я, – а как же рассказы о том, что ты бросил учебу на спор или тупо, чтобы позлить отца?
– Все так и было, вообще-то. Просто на последнем курсе так уж совпало, что нашими наработками наконец-то по-настоящему заинтересовались, и мы нашли спонсоров, чтобы масштабировать свои проекты.
– Предал родину ради бабла, да? – прищурилась я.
– Ветрова, ну как же предсказуемо, а! Я так и знал, что ты выдашь подобную ересь, – дурашливо скривился парень.
– Да ты, Хан, прям реинкарнация Ванги, как я погляжу. Может быть, сделаешь еще одно предсказание? Например, куда я тебя пошлю после этого фарса, на который ты меня вынудил и назвал свиданием, м-м?
– Почему нет?
– Увы, не нахожу в себе желания пополнять ряды твоих постельных трофеев, – пожала я плечами, заканчивая с салатом из артишоков и нежнейшего тунца. Вкусно. Очень. Только привкус на языке не самый приятный оставался. Такой, где меня хотят развести на продолжение, которое максимум закончится быстрым завтраком и вызовом для меня такси.
– У тебя нет выбора.
– Вот это самомнение, – рассмеялась я, переходя к горячему – нежнейшему камчатскому крабу.
– Готов поспорить, что ты уже не выкрутишься.
– Кто спорит, тот говна не стоит, – не удержалась я от детской поговорки и, шокированная собственной дерзостью, уставилась на парня во все глаза.
Ну, ни хрена ж себе, Ветрова! Ты реально выдала подобную дичь? Я валяюсь…
Мы оба рассмеялись, как припадочные. У меня даже слезы выступили и, кажется, размазался грим, который так тщательно накладывала Машка.
– У тебя усы отклеились, Дашунь, – ржал Хан, а я тут же кинулась к своему несуразному ридикюлю, в котором лежало зеркальце.
Ну точно, поплыло мое серое и уныло лицо. И даже бутафорский прыщ под глазом размазался. Да и при поцелуе, очевидно, зона вокруг губ изрядно пострадала. Эх, неловко вышло. Пора заканчивать это кино. Еда была вкусной, но остальное на троечку.
Продолжать смысла не вижу.
Остаток вечера я упорно игнорировала попытки Хана показаться остроумным и разговорить меня. Отвечала односложно: да, нет, не знаю. А когда еда и терпение парня подошло к концу, я ожидаемо выдохнула и снова потребовала:
– Видео! Удаляй его, я свою часть сделки выполнила.
– Хорошо. На второй заход пойти не согласишься? – прищурился Макс на один глаз.
– Нет.
– Понял, – улыбнулся он так, будто бы не я ему только что утерла нос. – Но это же не мешает мне пытаться снова.
– Зря время потратишь, – решительно поднялась я из-за стола.
– Не я, а мы, Дашенька, – усмехнулся он, а затем отсалютовал своим бокалом.
– И что это значит?
– Это значит, что у тебя нет ни единого шанса.
Я же в ответ на сей бред только весело фыркнула, закатывая глаза, а затем развернулась и ушла, радуясь тому, что этот богатенький дуралей додумался меня не провожать. Усек, видимо, что со мной каши не сваришь.
Разве что только топором по затылку выхватишь…
И все!
