Текст книги "Пора взрослеть, девочка (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
Глава 23
Едва дыша…
Даша
– Да не реви ты, блин, горемычная. А то и я сейчас тут устрою вселенский потом, – обнимает меня Ева и успокаивающе гладит по спине, но я лишь вновь дую губы и вытираю набежавшие слезы с глаз.
– Итак видимся хрен, да маленько, а тут еще такое, – качаю головой и сетую на чертов закон подлости.
Ну это надо же! Именно в самолете, на котором ко мне летел Макс, какая-то пьяная идиотка напилась в дугу. И нет бы весь полет проспать, как полагается, зубами к иллюминатору. Так нет же! Сначала эта дура покурила в туалете, а затем учинила скандал, за то, что ей вменили сей поступок в вину. И уже после, совсем осерчав, принялась кидаться на бортпроводников. Но и на этом не остановилась, попытавшись открыть прямо во время полета аварийный выход, подвергая опасности всех находящихся пассажиров на борту судна.
Конечно же, по такому поводу, капитан корабля принял решение досрочно посадить самолет в Омске, где дебоширку должны были передать в правоохранительные органы. Затем необходимо было дозаправить самолет и только потом снова лететь в Москву.
Рейс из Пекина, итак, не быстрый – аж целых восемь часов лету, так его еще и удлинили больше, чем на треть!
Да это форменное безобразие!
Воровство времени у влюбленных!
– Ничего, потерпим, Даш. Нам уже не привыкать.
– Сволочи!
– Согласна, – закивала Ева и повела меня из зоны прилета в уютный ресторанчик, где можно было бы скоротать время и выпить горячего шоколада.
– Мы могли бы уже сейчас обниматься с любимыми и таять от нежности, а не вот это вот все, – недовольно забурчала я.
– Да не говори, – отмахнулась лучшая подруга и прикусила нижнюю губу, поглаживая себя по щекам, дабы не расплакаться.
И вот уже перед нами поставили высокие бокалы с горячими и ароматными напитками, присыпанные конфитюром и маршмеллоу, но вкуса, ни я, ни Ева не почувствовали. Хлебаем будто бы студеную водицу, и на душе вьюга завывает.
Как будто в анабиоз погружаемся и жизнь на автопилоте от отлета и до прилета.
Но время не стояло на месте, хоть и казалось нам резиновым. Вот и три часа истлели, показавшим вечностью, а затем женский голос наконец-то объявил нам то, что мы больше всего хотели услышать сегодня:
– Совершил посадку рейс CA-909 следующий маршрутом Пекин – Москва авиакомпании «Air China».
– Господи, ну наконец-то! – всплеснула руками Ева, кинула спешно на столик несколько купюр за наши напитки и, едва ли разбирая дорогу, понеслась в зону прилета.
А я за ней, чуть ли не трескаясь от радости, облегчения и предвкушения. А уже спустя двадцать минут с ликующим визгом бросилась к Хану моего сердца на ручки. Запрыгнула к нему на талию, обвивая своего парня руками и ногами, словно обезьяна, и впилась в его улыбающиеся губы в головокружительном поцелуе.
– Боже, как я скучал, – прошептал Макс, на секунду отлепившись от меня.
– Не больше, чем я, – едва ли не простонала я и окончательно потеряла голову от радости.
А спустя миллионы пылающих счастьем секунд, мы все-таки оторвались друг от друга и наконец-то заметили, что и Ева с Глебом времени не теряли. Парень буквально завернул мою подругу в свои объятия, и теперь они оба замерли, прикрыв глаза, наслаждаясь тем, что снова смогут просто прикоснуться друг к другу.
Вот так выглядела любовь.
Как это все получилось, спросите вы? Да очень просто.
Остаток лета мы с Максом не разлучались ни на день. Варились в нашей любви. Да, папа бдел, словно коршун, но мы все же умудрялись урвать свое, где только приходилось, и нисколько не жалели, что у нас все было именно так, иногда быстро, сумбурно и неудобно, но обязательно горячо. Короче, будет, что внукам рассказать.
Но дни до осени пролетели слишком быстро. Едва ли не мгновенно. А затем нам пришлось расстаться. Да, ненадолго. Да, Макс обещал, что уже через две недели снова будет рядом и не обманул, но это не отменило того факта, что я практически сошла с ума от горя и тоски.
Конечно же, мы ежедневно переписывались и созванивались, в том числе и по видеосвязи, но как же это было ничтожно мало для нас!
А когда же время пытки истекло, и мы встретились вновь, то почти изнасиловали друг друга, так по друг другу соскучились.
Но Макс спустя положенный срок прилетел не один, а со своим другом, с которым вел бизнес в Китае. Его звали Глеб, и за обедом мы все вместе встретились, да еще и Еву с собой взяли на буксире. И это была любовь с первого взгляда.
О, они рычали и подкалывали друг друга, но уже к вечеру, после совместного похода в кино, целовались как одержимые, думая, что их никто не видит. С того времени Глеб прилетал в Россию с Максом на постоянной основе. В ноябре парень вообще окопался в Москве на целый месяц, который почти весь посвятил любимой девушке. Так что отношения молодых людей развивались очень стремительно.
До такой степени, что Ева объявила родителям, что будет готовиться к переводу по обмену студентами в Пекинский технологический институт в будущем учебном году вместе со мной. Надо ли говорить, что у дяди Марка чуть ли не случился апоплексический удар от такого счастья?
Но да, дела теперь обстояли именно так.
На дворе стояла уже почти середина декабря, а мы с Максом не просто продержались и вынесли проверку временем, но стали еще ближе. А наша любовь лишь окрепла, и решимость быть вместе грела душу и подстегивала все делать для того, чтобы шансы на скорее воссоединение уверенно стремились к ста процентам.
– Твоя мама там ужин наготовила. Сегодня всех ждет у себя, – просветила я Макса, не в силах оторвать взгляд от любимого и такого красивого лица.
– Твои тоже будут?
– Ага, – кивнула я, – в полном составе.
– Очередная серия турецкой мелодрамы, где наши отцы будут весь вечер стреляться взглядами?
– Это ведь их любимое занятие, – рассмеялась я, – но сам посуди, не только же моему папане страдать.
– Да, твой прям ликует и говорит, что это кара за то, что мой сделал в свое время меня, свалившегося на твою голову.
– Как дети, честное слово, – фыркнула я, а затем крикнула, – эй, голубки, поехали уже!
Но Ева с Глебом, кажется, даже не слышали нас, и все продолжали обниматься.
– Сумасшедшие, – фыркнули мы оба, устремляясь на выход из аэропорта и беря курс на загородный дом Ханов.
А спустя два часа уже сытые и довольные сидели за столом и травили байки в полном составе. Мои родители, Хана и Глеб. Ха-ха!
– Дядь Ром, можно вас на пару слов с глазу на глаз? – вдруг вырвала я из гвалта всеобщего разговора вопрос моего парня, а затем увидела, как папа согласно кивнул. Спустя пару минут они уже вышли на застекленную террасу и принялись о чем-то беседовать.
Отец хмурился. Поджимал губы и выглядел максимально недовольным, но в конечном счете кивнул и пожал Максу руку, а я выдохнула. О чем бы они там ни толковали, все хорошо. Папа не противится нашим отношениям, а скорее по-отечески ревнует к тому, что я больше не его девочка. Я же такой расклад считала успешным успехом, не иначе. И от грозного родителя не требовала большего, веря, что однажды он смирится с тем, что его дочь повзрослела.
И я уже забыла про этот инцидент, полностью погружаясь в теплый семейный вечер. Болтала, улыбалась и мысленно упрашивала время не бежать так быстро. Но все когда-нибудь кончается, так и нам с Максом пришлось вновь сказать друг другу: «прощай». Да, мы провели чудесные три дня вместе, нажрались друг другом от пуза, но все равно чувствовали себя зверски голодными.
И каждый раз прощаться было еще больнее, чем в предыдущий. И вот я уже задыхаюсь от отчаяния, а затем стискиваю руку Хана и слезно прошу его остаться. Не бросать меня.
– Больно, Макс…
А он смотрит на меня покрасневшими глазами и пытается криво улыбнуться, но получается дерьмово. Наши сердца уже крошились от тоски!
– Тогда вот тебе анестезия, малышка, – и Макс вдруг вытащил из заднего кармана конверт, а затем протянул его мне.
– Что это? – нахмурилась я.
– Билеты.
– Билеты? – просипела я, не в силах поверить в то, во что верить было страшно.
– Да. Билеты. Москва – Пекин – Москва.
– Макс…
– С тридцатого декабря и по девятое января. И они на твое имя, Даша.
– Боже… – всхлипнула я и прижала ладошки в вспыхнувшим щекам.
– Твой папа отпустил тебя ко мне.
– Не может этого быть. Я сейчас в обморок упаду…
Но не успела этого сделать, как спустя секунду услышала радостный вопль Евы, которая прыгала едва ли не до потолка и исполняла танец городской сумасшедшей, потрясая в руках точно таким же конвертом, какой и я зажимала в своей ладони.
– Две недели и мы будем вместе, Даша, – стер с моей щеки слезинку Макс.
– Ставлю время на обратный отсчет, – кивнула я, а затем в последний раз поцеловала своего Хана и замерла, внутренне погружаясь в спячку, безотрывно глядя вслед его мужественной фигуре, которая уверенно шагала в зону досмотра.
Глава 24
Наконец-то вместе!
Даша
– Даша, пообещай мне, пожалуйста, что будешь жить в отеле, а не все время у Хана, – пока проверяю, все ли необходимые мне вещи я собрала в чемодан, над душой стоит у меня отец. Но я уже готова пообещать ему все на свете, только бы он просто отпустил ситуацию и наконец-то понял, что наша любовь – это не игры в песочнице. Детство кончилось, и я выросла.
Повзрослела.
– Ром, ну не пили ты ее, – фыркает мама.
– Не могу, у меня мигрени разыгрались от этой поездки, Сонь. Разрешение дал и уже сто раз об этом пожалел, честное слово.
– Пап, ну мне же не шестнадцать, – рассмеялась я.
– Все равно, – буркнул отец, – ты до шестидесяти будешь моей маленькой девочкой и сладкой булочкой, Даш.
– Я тоже тебя люблю, пап, – бросаюсь я к родителю и обнимаю его за талию, прижимаясь щекой к мощной груди, за которой сильно и уверенно билось сердце. Волнуясь за меня.
– До сих пор не могу поверить, что ты выросла и влюбилась, – целуя меня в макушку, прошептал отец, – вот же, совсем недавно ты гулила у меня на руках, тыкая мне в лицо обмусляканную грушу, и я был единственным дорогим мужчиной в твоей жизни. А теперь мне приходится тебя с кем-то делить. Я оказался к этому совершенно не готов.
– Ну, пап…
– Не знаю, что я буду делать, когда он совсем заберет тебя в свой чертов Китай. Наверное, просто откушу твоему Максу голову, Даша, – произносит родитель, а мама начинает смеяться. Я тоже подхватываю, и вот мы уже все втроем с ноткой грусти хохочем нам папиными словами.
Мот вваливается в мою комнату и без спроса плюхается на кровать.
– Хэй, систер, шевели ластами. На дорогах жуткие пробки. А то еще не успеешь к своему расчудесному высокоранговому бойфренду и мне все каникулы придется смотреть на твою заплаканную моську. Ну такое…
– Вот! – указала я на брата. – Берите пример с Матвея, любимые родители, он единственный, кто по-настоящему радуется моему отъезду.
– Не благодари, – подмигнул парень, а я закатила глаза.
Но уже спустя час, стоя в аэропорту, Мот дул губы в точности, как отец. Он вообще был на него очень похож, словно бы ксерокопия. И в свои годы уже вымахал на две головы выше меня.
– Привезешь мне магнитик с Си на холодильник, систер? – грустно усмехнулся брат.
– Обязательно, – кивнула я, – и не говори так, будто бы я уже улетаю навсегда.
– Это просто вопрос времени, и, оказалось, что я все-таки буду по тебе скучать, хоть и вредная задница.
– Я тоже буду по тебе скучать, Матюха – два глаза и два уха, – припомнила я дразнилку из детства, на которую мой родственник зверел как по заказу. А в этот раз не стал, лишь потрепал меня по макушке и усмехнулся.
– Береги себя, Дашка-Какашка.
В сторонке закончили прощаться и Ханы со своей дочерью, а всего через несколько минут мы с Евой в последний раз в этом году обняли своих родителей, и все же пошли в зону досмотра, сгорая от нетерпения быстрее оказаться в небе, а затем и приземлиться в аэропорту Пекина.
– Господи, скорее бы уже! – взмолилась подруга.
– Эти восемь часов окажутся самыми долгими в нашей жизни, – кивнула я.
И не ошиблась. Никогда еще время не тянулось для меня так медленно, словно резина, ей-богу. Я немного поспала, поела, почитала, поиграла на телефоне в какую-то дурацкую игру и все равно осталось лететь еще аж шесть часов, за которые я чуть не свихнулась. Ладошки потели, сердце тарахтело на износ и тело нетерпеливо гудело, словно бы под напряжением.
А когда самолет все же совершил посадку в аэропорту Шоуду, то я едва ли не забилась в радостной истерике. Боже! Божечки! Неужели мы на месте!!!
Быстро отписалась всем родным, что мы благополучно приземлились, а затем приготовилась ждать, когда же меня завернут в счастье и поцелуют так, что вся тоска в одночасье сойдет на нет и останется только наша любовь.
Получение багажа как на иголках.
А когда наконец-то все случилось, то я едва ли не захлебнулась шкалящими через край эмоциями и не запуталась в собственных конечностях, торопясь поскорее выйти и обнять своего Хана. Шаг, еще шаг и еще!
А когда любимое лицо наконец-то показалось в толпе, то я больше не смогла сдерживаться и побежала со всех ног, плача и смеясь одновременно. Взлетела на Макса и повисла на нем, как обезьянка, обнимая руками и ногами.
Кайф! Кайф!
– Девочка моя любимая, неужели ты и в правду здесь?
– Здесь…
– Я до последнего боялся, что твой строгий папа-цербер передумает и никуда тебя не пустит.
– Он пытался, – рассмеялась я.
– Даша моя…
– М-м?
– Я так тебя люблю! Ты себе даже не представляешь…
– Представляю. Потому что я люблю тебя ничуть не меньше.
А дальше мы попрощались с ребятами, которые тоже, как и мы, хотели восполнить дефицит общения. Надышаться друг другом, нажраться и сойти с ума сотни раз от любви. Но по факту оказалось, что мы с Евой будем жить в соседних башнях, разделенных только несколькими сотнями метров.
– Район, где я обитаю, называется Чаоян. Здесь же находится штаб-квартира нашей компании. Это не просто район города, Даша, а центр всей экономической и культурной жизни Пекина, – рассказывал Макс, пока рулил, продвигаясь в плотном потоке машин. А я смотрела на него во все глаза и не могла налюбоваться.
Какой же он красивый! Сама себе завидую!
И как же хорошо, что папа дал нам эту возможность – понять ценность наших чувств и их масштабы, потому что только в разлуке мы до конца осознали, что нашли не просто отношения, а своего родного человека. А таким ведь не шутят. И не играют. А берегут его! Любят, холят, лелеют.
– Ты совсем меня не слушаешь, Даш, – рассмеялся Макс.
– Слушаю, – закивала я активно, а затем коснулась кончиками пальцев его отросшей щетины, – просто…
– Просто, что?
– Ты можешь как-то рулить быстрее? – краснея и невероятно стесняясь, все же выговорила я, не отводя притом пристального взгляда от Хана.
– Даш, ну вот зачем ты так со мной, а? – дернулся парень и аж потемнел лицом. Черты его заострились, а оплетка руля жалобно скрипнула, так он стиснул ее ладонями.
– Соскучилась, – выдохнула я, чувствуя, как в моменте сгустился между нами воздух в салоне автомобиля.
– А как же обед? Прогулка по городу? Культурная программа?
– К черту! Я хочу тебя, остальное подождет…
А дальше мы помчались до квартиры на всех парах. Едва ли выдержали, казалось, бесконечный подъем в лифте на нужный этаж. А когда очутились в квартире и дверь за нами захлопнулась, то окончательно сорвались с цепи.
Трясущимися руками мы раздевали друг друга. Рыча, скорее кусались, чем целовались. А затем, не в силах больше сдерживать свои порывы, страсть и любовь, Хан просто крутанул меня от себя, прижимая к стене, а затем рывками расстегнул на мне пуговицу и молнию на джинсах. Резко спустил их до колен вместе с трусиками, пока я выгибалась в его руках и нетерпеливо крутила попкой. А затем капитально зарычал, словно дикий зверь.
– Прости, Даша, прости, но… Не могу больше ждать. И нежным быть тоже уже не получится.
Мазнул головкой члена пару раз по уже мокрым складкам, а затем в одно движение насадил меня на себя, принимаясь трахать так жестко и жадно, что у меня от кайфа слезы на глазах навернулись.
– Блядь, девочка моя любимая, как же меня от тебя уносит…
Я не узнавала его голос, он был словно изломан горечью на пару с невообразимым наслаждением. Будто бы Макс изо всех сил старался подарить мне нежность, но в конечном счёте сам себе проиграл. И теперь он ненасытно брал меня, стоя прямо у стены, в совершенно разнузданном виде, едва ли скинув с себя куртки.
Но мне было плевать!
Я слышала пошлые звуки соединения наших тел, ловила по коже огненные всполохи подступающей эйфории и чувствовала себя самой желанной, самой любимой и самой счастливой девушкой на свете.
С каждым жестким, размашистым толчком я все глубже падала в бесконечную пропасть наслаждения и дарил мне ее он – парень, ради которого отныне и до самого последнего вздоха будет биться мое сердце.
– Макс, я… о боже… я сейчас!
– Давай, – прошипел он и в несколько уверенных, глубоких движений погрузил нас в сладкую нирвану. Где были только мы и наши сердца, бьющиеся в унисон.
А после Хан отнес мое совершенно размеренное тело в ванную комнату, где уже медленно раздел догола. После снял остатки и своей одежды. И занес нас обоих под горячие капли в душевую кабину. Там мы снова любили друг друга. Чуть медленнее, чем это было до, но все же не успевая до конца насладиться нашим единением.
И уже сильно позже, когда мы все же выползли из душа, вытерлись и развалились на кровати, позволили себе еще раз неспешно и вдумчиво заняться любовью, двигаясь и чувствуя каждую ноту и оттенок экстаза. Каждую секунду, наполненную нашими чувствами. Звуки, запахи, что стали ярче теперь, когда мы снова были вместе. Единым целым.
И когда чувственный голод был немного утолен, мы наконец-то смогли подумать и об остальном.
За последующие три дня до Нового года мы много чего успели посмотреть и объездить вчетвером с друзьями: Запретный город, Великую Китайскую стену и Мавзолей Мао Цзэдуна. В культурной программе к посещению на будущее остались еще разные великолепные парки, храм Конфуция и другие многочисленные древности.
Но это будет потом.
Я сегодня, мы собирались вдвоем с Максом отметить Новый год или Юань-дань, как называли его местные. В Китае этот день отмечали скромно и всегда в кругу семьи, вот и мы не стали изменять традициям. На обеде встретились с Евой и Глебом, которые лучились счастьем, вручили друг другу подарки и разбрелись по своим норкам.
И нет, жить в отеле, как того хотел мой папа, у нас так и не получилось. Но мы немножечко хитрили, конечно же, чтобы не сильно расстраивать наших родителей. Да и в квартире Хана было намного удобнее.
К слову, она у него была огромная. С террасой, открывающей захватывающий вид на город. Также тут было две спальни, просторная гостиная, спортивный зал, рабочий кабинет, а еще сауна с бассейном и джакузи.
Ну какой тут может быть отель, правда?
Мы с Максом вместе накрыли праздничный стол. Он даже где-то достал настоящие русские деликатесы, чему я была невероятно рада. А затем, когда все уже было готово, я ушла переодеваться к столу и прихорашиваться, как то и положено.
А когда вышла из комнаты спустя сорок минут, то глазам своим не поверила: везде горели свечи, и вся квартира утопала в их волшебном сиянии. Повсюду стояли цветы и играла нежная, романтичная мелодия. А мой Макс ждал меня у окна и улыбался мне загадочно.
Когда же я к нему подошла, едва ли сдерживая сентиментальные слезы, то он опустился передо мной на одно колено и охрипшим от волнения голосом произнес:
– Даша, только с тобой мое сердце бьется чаще и замирает от восторга. Оно твое. Оно выбрало. Выберешь ли и ты меня? Согласишься ли стать моей женой?
И достал будто бы из ниоткуда бархатную коробочку. Открыл ее, ослепляя меня блеском невероятно красивого кольца. А я и слова сказать не смогла, только закивала головой и окончательно скатилась в слезы безграничного счастья.
Спустя же несколько часов, когда мы лежали с Максом в постели, переплетясь руками и ногами, и смотрели в бесконечное ночное небо, полное звезд, я все-таки фыркнула и прошептала:
– Надо папу и маму поздравить. А то как-то непорядок.
– Ага…
– Сейчас!
– Ты жестокая, – рассмеялся Хан.
– Ничего, пусть привыкают.
Макс тут же отлепился от меня и подал телефон, а я быстро сделала снимок крупным планом своего помолвочного кольца и отправила маме с припиской:
«Я выхожу замуж, мам».
И почти тут же получила от родительницы кучу восторженных реакций. А потом вдогонку и фотографию отца, где он хмурился, хватаясь за волосы и явно паникуя.
«У твоего папки, кажется, впервые в жизни случился гипертонический криз и апоплексический удар в одном флаконе, дочь моя».
И ржущий смайл.
– Бедный дядя Рома, – вздохнул Макс.
– Нормальный он, – фыркнула я, – считай, с полпинка дочь сбагрил. Чем не успех?
И рассмеялась, а Хан фыркнул и впился в мои губы головокружительным поцелуем, совершенно не возражая против такой характеристики.
