Текст книги "Пора взрослеть, девочка (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Глава 7
Записки под партами
Даша
«Бог Поцелуев хочет добавить вас в друзья…»
Тихо рычу и закатываю глаза к небесам, блокируя телефон и кидая его от греха подальше в сумку. Ну что за банный лист к моей заднице прилип, а? Года не прошло, я даже заскучать еще не успела, а этот неугомонный герой-любовник снова, как бельмо под глазом, нарисовался – не сотрешь.
– Что там у тебя? – пихнула меня в бок Ева.
– Ничего, – скривилась я, – одно сплошное ничего.
– Слава богу, потому что Казарина на тебя уже пару раз сурово глянула. Если хочешь сдать ей экзамен в эту сессию, то лучше бы тебе принять более раболепный вид.
– А у меня какой?
– Такой, будто бы тебе этот мир абсолютно понятен, и ты ищешь только одного: покоя, умиротворение и вот этой гармонии с бесконечно-вечным.
Мы обе прыснули, а я на свою парту просто рухнула, накрываясь тетрадью с лекциями. Вот же дурында. Нельзя же так смешить на парах у Людоедовны. И закономерные последствия не заставили себя долго ждать.
– Ветрова, я смотрю, вам очень весело от того, как социально – экономически развивалась пореформенная Россия?
– Никак нет, Полина Леонидовна, просто живот скрутило. Наверное, в столовой несвежий пирожок с картошкой съела. Извините, этого больше не повторится, – отрапортовала я, а сама не к месту вспомнила, как эту придурочную бабищу драл Хан, словно загнанную лошадь удерживая за загривок, а она еще и орала, как припадочная, прося не останавливаться и иметь ее полностью.
Миксер мне в глаза!
– Сказки про белого бычка будешь маме своей рассказывать, Ветрова. А я невооруженным глазом вижу, что ты мои лекции мимо ушей пропускаешь. Даже не знаю, как ты будешь через неделю мне экзамен сдавать. Наверное, никак, да?
Я тут же как следует и от всей души пнула Еву, которая едва ли не взвыла, но виновато отвела глаза. Одни проблемы мне это семейство что-то доставляет в последнее время. Мало того, что подруга в воровство чужих ключей от дома втянула и несанкционированный поход в клуб, так еще и умудрилась поставить меня под удар не сдачи летней сессии.
Да меня родители на лоскуты порежут, если такое приключится!
– Еще раз извините, Полина Леонидовна, – процедила я, надевая на лицо маску виноватой, но раскаявшейся грешницы, а затем рухнула на свое место и пригвоздила лучшую подругу уничижительным взглядом, обещая ей кару господню.
Но та лишь посмотрела на меня умоляюще и одними губами прошептала: «извини».
Остаток лекции я просидела, ни жива ни мертва, собираясь прямо после пар поехать домой и поставить хотя бы мать в известность, что у меня намечаются глобальные проблемы с предстоящей сессией. Но уже спустя пару десятков минут меня попустило. Конечно, гуманитарные науки были не моим коньком, но я была уверена, что хотя бы на пересдаче смогу наскрести на что-то приличное для своей зачетки.
Куда эта гадина денется? Да и в деканате не поймут, если примерную студентку начнут валить не по профильному предмету. Хотя с Козы станется, ежели она рогом своим упрется.
– Ну прости, Даш, – уже после звонка семенила за мной Ева, умоляюще сложив руки на груди, пока я просматривала уведомления в своем телефоне.
Вот хотела же забить на все это ненужное мне дерьмо, ну руки чего-то сами потянулись и вот нате:
«Мужчина Твоей Мечты хочет добавить вас в друзья…»
Никогда не было и вот опять. И аватарка до боли знакомая.
За последние пару дней Макс Хан менял свои никнеймы в сети, как перчатки, пытаясь, очевидно, мне что-то донести или чем-то похвастаться. Можно подумать, мне не хватило первоначальной и детальной презентации в соавторстве с «милейшей» Людоедовной.
Помимо уже озвученных имен этот персонаж, кем только не прикидывался. Ко мне в друзья стучался Лорд Сердцегубитель, Магистр Страсти, Король Романтики и даже Последний Вагон, в который я, по всей видимости, должна была пренепременно успеть запрыгнуть.
Але, гараж! Мне восемнадцать!
– Ну, Даш! – все еще канючила Ева, а я лишь отмахнулась и буркнула.
– Забей, я бы и без твоих перлов экзамен Козе с первого раза не сдала бы.
– Ну, все равно.
– Блондинки – это ее деликатес. Пока не обожрется вдоволь нашими нервами, не успокоится.
– Это да… сучка!
На следующую пару ввалились, уже позабыв о ненавистном преподавателе, а когда уселись за свою парту, я все-таки рискнула достать телефон и украдкой провалиться в социальную сеть, где вознамерилась решительно кинуть свой «Последний Вагон» в бан. Пусть своим сисястым любовницам написывает, а я всего этого выше и летним развлечением до очередного отъезда в Китай становится не собиралась
Так-то!
Вот только что-то пошло не так. Рука дрогнула, и я, вместо того чтобы отклонить заявку в друзья от Хана, зачем-то ее приняла. Зарычала от негодования, словила упрек от преподавателя и с гневом закинула мобильный в сумку, решая уже после звонка подчистить все свои огрехи.
Криворукая!
Вот только спустя девяносто минут я обнаружила во входящих сообщения целый ворох отборной ахинеи от Сердцегубителя и иже с ним. Фотки собственноручно приготовленного завтрака. Еще по пояс голое селфи, отснятое через зеркальное отражение, на котором, возможно, пеной для бритья было выведено: «скучаю по тебе…». И приписка с благодарностями, что я наконец-то сменила гнев на милость и добавила этого прилипалу в друзья.
И теперь он хотел новой встречи.
Просто прокатиться по вечерней Москве…
Просто поболтать…
Просто забыть то, как мы начали, и начать сначала…
Да уж, забудешь тут. И никакая лоботомия не поможет. Травма на всю жизнь. Спасибо, что заикой не оставил.
Но я держалась стойким оловянным солдатиком и даже бровью не повела, обнаружив все это добро в виртуальном почтовом ящике. Решила проигнорировать. Подумала, что Мак Хан не дурак и однажды поймет, что его со мной ждет полный облом, и никак иначе.
Вот только кто же знал, что этот парень способен испортить мне жизнь еще больше, чем то было на данный момент? Но, увы и ах, именно это не случилось. И виновата в этом была лишь я одна. Пожалела Бога Поцелуев, побоялась разбить его хрупкое эго вдребезги. Решила, что самое страшное позади.
Дура!
После пар вышла на широкое крыльцо своего института и чуть все глаза не растеряла, потому что прямо по курсу увидела до тошноты пафосную картинку из Pinterest: Ferrari небесного цвета в кузове кабриолет, на капоте которой лежал огроменный букет белых роз, а рядом с ними обнаружился первый парень на деревне в стильном прикиде и модных очках-авиаторах на заросшей недельной щетиной лице.
И все бы ничего, но это был Хан. Он улыбался. И мило махал мне рукой, пока я обдумывала, где раздобыть дробовик, дабы продырявить его надоедливый зад. Снова зарычала, сжала руки в кулаки и решительно двинула к нему, чтобы окончательно и бесповоротно расставить все точки над и.
Расставила, ага. Аж три раза!
Но кто же знал, что все это представление будет на глазах у «милейшей и добрейшей» Полины Людоедовной Казариной, да?
Вот же черт! Кажется, я попала…
– Привет, Дашуль, – не отрывая задницы от дорогущего спорткара, потянул Хан, а меня аж всю перекосило от негодования. – Отлично выглядишь сегодня, никаких синяков под глазами и прыщей по всему лицу. Снова для меня постаралась?
Смерд!
– И тебе не хворать, Максимка, – растянула я губы в фальшивой улыбке.
– Слушай…
– Даже не собираюсь, так что сразу тормози, – приподняла я ладони, останавливая очередную порцию словесной диареи, которую он планировал изрыгнуть на меня. – Ты русский язык вообще понимаешь?
– Ну…
– Я тебе уже сколько раз и вслух, и намеками дала понять, что твоя персона мне неинтересна?
– Даш…
– Не дам! – огрызнулась я и дальше давай его утюжить. – Чего ты в друзья ко мне долбишься, а? Детский сад – ясельная группа. Бог Поцелуев он, видите ли. Тебе сколько лет, что ты подобной херней страдаешь?
– Зато посмотри, как тебя проняло, – хохотнул он, склонив голову набок, медленно покусывая и облизывая свою нижнюю губу.
– У меня парень есть, вообще-то!
– Не-а, – отрицательно дернул головой Хан. – Нет у тебя никакого парня.
– А вот и есть!
– Ну и почему тогда пыхтишь здесь ты, а не он вышел бить мне морду, м-м?
– Потому что!
– Ах, точно! Железобетонный аргумент, Дашенька, – рассмеялся Хан, а затем дернул головой и чуть отклонился в сторону, но я не придала значения странным телодвижениям этого придурка. Мало ли какие насекомые у него там в черепной коробке водятся. У кого-то тараканы, а у этого, может, сколопендры завелись. Я не удивлюсь, если что.
– Так что все, мой хороший, забирай свои дохлые цветы, садись в свой пафосный драндулет и рули отсюда, пока я еще добрая.
– Да не вопрос, Дашунь. Ты мне только вот что скажи: раз ты так бесишься и на меня рычишь, значит, есть тут что-то личное. Отсюда напрашивается вывод: ты знала ту девицу, с которой я на твоих глазах устроил шоу, верно?
– Конечно, знаю! – выпалила я без всякой мысли, не замечая, как плотно заглотила крючок, на который Хан пытался меня поймать.
– Сестрица твоя или лучшая подружка? – приспустил он очки на нос, а потом и вовсе снял их и убрал на ворот своей брендовой футболки, рукава которой ладно облегала его в меру раскачанные бицепсы.
– Это моя преподша по истории, идиот, – зарычала я, – мымра, коих поискать еще надо бы. А мне ей еще экзамен сдавать через неделю. Но, что хочу сказать, у вас с ней получился отличный тандем. Коза и Козел! Так что, сделай одолжение, переключи вектор своего внимания на эту рыжую вертихвостку, а обо мне забудь.
– Значит, на свидание ты со мной не пойдешь? – приподнял одну бровь Хан, сверкая идеальной голливудской улыбкой.
– Читай по губам: «НЕТ!».
– Отлично, – хлопнул в ладоши Хан и только сейчас встал со своей Ferrari, а затем резко подался ближе так, что я не успела от него шарахнуться или вдарить ему по бубенцам, чтобы не смел лапать. Но этому персонажу хоть бы хны! Он сграбастал меня в свои тиски, обдавая ароматом цитрусов, мяты и морозной свежести, а затем, пока я тщетно пыталась брыкнуться, расцеловал в обе щеки и потрепал по макушке, портя мне всю прическу.
– Отвали от меня! – скалилась я, словно шальная, боясь, что его губы со щеки ненароком съедут в область моего рта. А потом и язык как-то внутри меня окажется…
Чур меня, чур!
– Давай, до встречи! – хохотнул этот ненормальный, последний раз жарко облизал меня взглядом, развернулся, прихватывая цветы, сел в тачку и дал по газам.
А я так и осталась стоять и обтекать оттого, что только что произошло. Но долго бурлить от гнева мне не пришлось. Стоило мне лишь развернуться на сто восемьдесят градусов, как я тут же напоролась на взгляд кошачьих желто-карих глаз рыжей Козы, которая, рассматривая свой маникюр на институтском крыльце, кидала в мою сторону убийственные взгляды.
Не знаю, как я сохранила хладнокровие и не выдала себя с головой. Лишь медленно сдвинулась с места, а затем крадучись добралась до своей машинки. Прыгнула за руль и максимально быстро покинула парковку, чувствуя, как мою черепную коробку долбит, словно кувалдой, взгляд Людоедовны.
И я совершенно точно понимала, что он означает.
Через неделю началась летняя сессия. И я, несмотря на то что заблаговременно готовилась к первому по счету экзамену у Казариной, в аудиторию в день «Х» зашла на ватных ногах. Слава богу, хоть Хан о себе знать не давал. Не писал. Не звонил. Не появлялся более у моего института. А я благоразумно не приезжала в гости к лучшей подруге, боясь там с ним пересечься и все-таки выцарапать наглые глаза этого Бога Поцелуев.
Потому что совершенно точно знала, что он специально меня подставил перед Людоедовной. А я была полна решимости во что бы то ни стало сдать чертов экзамен всем назло. В особенности, назло Хану, дабы подтереть его важный нос.
Клянусь, я наизусть вызубрила каждый билет. Разбуди меня посреди ночи, задай любой вопрос в лоб, я и тогда отвечу верно и без запинки. Но войдя в аудиторию к Козе, поняла, что все так просто не будет. Ибо эта рыжая гадина каждому студенту раздавала билеты сама. Сомневаюсь, что это было законно, но бежать в деканат я как-то не догадалась, а потому молча приняла свое задание из рук Казариной и двинула на верхотуру, но тут же была остановлена грозным приказом:
– Напротив меня садись, Ветрова.
По позвоночнику побежали липкие, колючие мурашки. Но я сделала, как велели, а затем вперила невидящий взгляд в свой билет и тихо застонала, не веря в то, что там было написано.
Чушь собачья!
Полнейшая ахинея, которую мы даже не проходили. Кажется…
Но какого черта?
Нет, это была полная дичь! Мне был выдан кусок карты с цифрами, на которой я должна была обозначить, в какой последовательности освобождались города от фашистских захватчиков. Вопрос под номером два точно так же загнал меня в ступор:
«Годы правления Николая I было временем „торжества реакции“ и беспощадного подавления всякого инакомыслия, благодаря чему развитие страны было приостановлено на 30 лет».
Используя исторические знания, приведите два аргумента, подтверждающих данную оценку, и два аргумента, опровергающих её.
Кошмарики на воздушном шарике…
Вопрос номер три вообще чуть не заставил меня плакать, так как мне были даны несколько архивных фотографий, которые я должна была соотнести по годам их съемки и вдобавок объяснить свой выбор.
Это была заведомая подстава.
Это был прогнозируемый провал, но я была слишком самонадеянна, чтобы понимать очевидное: мои шансы сдать историю Людоедовне с первого раза равны нулю. Хотя я и не оставила попыток просто попасть пальцем в небо.
К концу отведенного на экзамен времени в аудитории осталась лишь я и еще пару девчонок, которые прилично учились, но были не согласны на тройбан в зачетке. В итоге с «хорошо» ушла только одна из них: Кудашова Марина – самая неприметная девочка на потоке, маленькая, щупленькая, в очках и несуразной прической в виде гульки под сеткой, которая автоматически прибавляла к ее возрасту лет эдак двадцать.
А потом я осталась в аудитории один на один с Козой. Желание плюнуть ей в ее самодовольную рожу неистово билось в моей голове, требуя от меня решительных действий, но я терпела, скрипя зубами. А дальше понеслось…
– Я же говорила, Ветрова, – прямо у меня на глазах разорвала экзаменационный листок с моими ответами эта ужасная женщина, – ты слишком тупа, чтобы сдать мой предмет.
– Полина Леонидовна… – только было набрала я воздух в легкие, чтобы хоть как-то поправить патовую ситуацию, но поздно. Эта паучиха уже сплела свою паутину и теперь лишь наслаждалась пиром жалкой мошки, попавшей в ее сети.
– Конечно, куда тебе к экзаменам готовиться, когда на дворе лето, а на уме одни лишь мальчики.
– Но…
– Видела я, как к тебе прикатил тот мажор на голубой Ferrari, – истерично рассмеялась она, но почти тут же в моменте затихла и посмотрела на меня так, будто бы собиралась откусить мне голову. – Выбирай, детка, или парни, или учеба. А теперь кыш отсюда. Хотя держу пари, ты и на пересдаче провалишься.
Меня тут же как ветром сдуло. А за дверью уже ждала переполошенная Ева, которая волновалась за меня и заламывала руки, сожалея о том случае, когда подставила меня перед рыжей гарпией.
– Ну как? – воскликнула она, завидев меня.
– Завидую тебе по-черному, подруга. Тебе хоть тройбан поставили, да еще и с первого раза, а меня вот на пересдачу отправили. И все благодаря твоему чёрствому братцу! – змеей шипела я, топая на выход из института.
– Что он опять тебе сделал? – хмурилась Ева, едва ли поспевая за мной на своих высоких каблуках.
– Он просто существует. Вот и вся моя проблема…
К вечеру, растерзанная прессингом родителей за несданную историю, я все-таки не выдержала и разблокировала телефон, открывая социальную сеть и проваливаясь в личные сообщения. А затем принялась гневно жать на экранную клавиатуру, выдавая Максу Хану все, что о нем думаю:
«Ненавижу тебя!».
Его ответ не заставил себя долго ждать: «Не сдала, значит?»
Я: «Завтра же найду какую-нибудь цыганку и закажу ей навести на тебя порчу!»
Он: «Это не решит твою проблему, Дашенька».
Я: «Сволочь! Ты ведь прекрасно знал, что Коза смотрит на нас».
Он: «Ага».
И смайлик подмигивающий дослал, скотина!
Я: «Если мы когда-нибудь еще встретимся, предупреждаю на берегу: беги быстро!»
Он: «Или еще проще, Дашунь. Ты идешь со мной на НОРМАЛЬНОЕ свидание, а я решаю твою проблему. Обещаю, что почти сразу же в твоей зачетке появится „отлично“ за экзамен по этому предмету».
Я: «Я лучше душу дьяволу продам».
Он «Я он и есть, детка».
Что ответить не нашлась на эту возмутительную ахинею. Лишь отправила блюющий смайлик и средний палец, чтобы уж совсем дошло, что я просто так не сдамся. А точнее – никогда!
С рычанием открыла учебник по истории и принялась штудировать материал от начала и до конца. Хрен им всем моржовый на воротник!
Я сдам!
И не сдамся!!!
Глава 8
Горе 80-го уровня
Даша
– Ну как, сдала? – кругами забегала вокруг меня Ева, когда я снова вышла из экзаменационной аудитории, несолоно хлебавши.
– Нет.
– Что на этот раз не устроило эту суку? – зарычала подруга, но я только устало подняла на нее глаза. За прошедшую неделю я успела с отличием закрыть всю сессию. Всю, кроме долбанутой истории, на которой мне по-прежнему задавали такие каверзные вопросы, ответы на которые, наверное, и сама Людоедовна не знала.
– То, что твой брат подкатил ко мне на своем небесно-голубой Ferrari и букетиком дохлых цветов.
– Что? Когда?
– Еще до начала сессии.
– А ты почему мне не сказала об этом? – охнула Ева.
– М-м, дай-ка подумать, – постучала я задумчиво по своей нижней губе, – ну, наверное, потому, что ты бы начала уговаривать прогнуться меня под изменчивый мир и согласиться на очередное свидание с Максом. Верно?
– Верно, – кивнула девушка, – но и ты уж больно разошлась. Чего он тебе сделал-то такого, что ты на него взъелась, как на исчадие ада? Подумаешь, продемонстрировал себя во всей красе. А то, что он в это время голый был? Пф-ф-ф, ну с кем не бывает!
– Хан, вот ты мне скажи, ты дура или мастерски прикидываешься? – прищурилась я.
– А чего такого?
– А ничего! Твой брательник чхать хотел на нормы и правила, он послал лесом институт и диплом, разозлил маму и папу, уехав из страны и бросив все. Кто тебе сказал, что после подобных фортелей, он точно так же не бросит меня, перед этим вдоволь поваляв мою тушку на белых простынях?
– Но…
– Я трофеем избалованного мажора быть не хочу. Ясно тебе?
– Но…
– И это все притом, что твой брат не сделал ни единого нормального телодвижения в мою сторону, а сразу же стал манипулировать, причем в самом ужасном ключе. Вынь ему, да положь, видите ли!
– Но…
– Он мог бы быть обходительным и галантным, но поступил, как настоящий мерзавец, подставив меня перед родителями и выкрутив руки. И по сей день этим занимается, специально выбесив Козу своим фееричным появлением. А сейчас он тупо выжидает, когда же у меня наконец-то опустятся руки.
– Ладно, – подняла ладони вверх Ева, – согласна, Макс поступает, как мудак. Но, почему бы тебе в таком случае не ударить его той же монетой?
– Единственное, чем я хочу его ударить, так это совковой лопатой по горбу и со всей дури, Ева. В остальном же, пусть живем с миром, но где-то подальше от меня, например, в своем Китае.
– Даш…
– Что?
– Он не отстанет, – поджав губы, покачала головой подруга, но я лишь фыркнула, хотя внутренне принимала тот факт, что попала в западню, потому что Казарина примет меня на следующую пересдачу, а дальше перенесет комиссию на осень или еще чего-нибудь придумает, лишь бы я страдала как можно дольше и мучительнее.
Вывод?
Поговорить с ней по душам? Не выйдет, ибо тогда придется спалиться в том, что я видела ее трах-пати с Ханом от начала и до конца. А в таком случае мне прямо там, на чистосердечном признании откусят голову и поминай как звали.
Эх…
– Отстанет, – буркнула я, хотя сама уже не верила в то, что это произойдет.
– Нет, Дашка. Макс всегда был таким, если ему что-то втемяшится в голову, то все – тушите свет. Особенно если это что-то вожделенное ему еще и запрещают, прячут или, не дай бог, по каким-то надуманным причинам не дают.
– По надуманным причинам? – нахохлилась я.
– В любом случае мой брат уже не отступится чисто из принципа, даже если за все прошедшее время он успел встретить девушку своей мечты, влюбиться и сделать ей предложение. Неважно – ты обречена.
– Бла-бла-бла, – закатила я глаза, а затем потопала к своей машине, плюхнулась в нее и, не прощаясь, погнала в сторону дома, где собиралась грустить в одиночестве до самого вечера.
И у меня почти это получилось. Под все еще палящим солнышком я выбралась на задний двор, где максимально угрюмо погрела кости, читая вдоль и поперек долбанутый учебник по истории. А уже под вечер все-таки решила, что с меня хватит и пора попить чаю, а затем наконец-то для себя уже решить, что делать и как быть в этой патовой ситуации.
Вот только страдать в одного до победного конца не получилось. На кухню, груженая бумажными пакетами, источающими сногсшибательный запах еще горячей выпечки, впорхнула моя мама. В свои сорок ей нельзя было дать и тридцати: свежая, красивая, стройная – она была моим кумиром.
– Привет, малышка моя, – обняла меня мама и звонко расцеловала в обе щеки, но тут же скисла, а улыбка сползла с его сияющего лица. – Так, что опять стряслось в Датском Королевстве?
– Я не сдала историю, мам. Снова, – прохрипела я и прикрыла глаза, пуская ненавистную слезу. Не любила я это мокрое дело, но сейчас обида как никогда трепала мое сердце, тем более что я знала этот долбанутый предмет лучше всех на курсе. Бьюсь об заклад!
– Как же так, Дашунь? Ведь я лично вчера прогнала тебя по всем билетам.
– А Казарина прогнала меня по другим и велела приходить на следующую пересдачу более подготовленной, – шмыгнула я носом.
– Вот же с-с…
– Сволочь?
– Да! – закивала мама и закрутилась по кухне, ставя чайник и принимаясь засыпать в пузатый фарфоровый заварник чайные листы.
– Не знаю, что делать, – выдохнула я.
– Сейчас решим, куколка моя, – кивнула всегда настроенная на позитив мама и потрепала меня по голове.
– Как? – простонала я, смотря на нее с надеждой.
– Ну, мы можем выйти на комиссию, если дело лишь в педагоге.
– Она будет только осенью, – поджала я губы.
– Ну и что? Зато ты утрешь нос этой твоей Полине Леонидовне.
– Если бы только ей… – тяжко вздохнула я.
– Та-а-а-ак, – плюхнулась мама рядом со мной на высокий полубарный стул и сложила руки в замок, критически в меня всматриваясь. – Есть что-то, чего я не знаю?
– Ну… – замялась я.
– Дарья Романовна!
– Мам, ну честное слово, я не виновата, – прижала я ладошки к пылающим щекам, – он как-то сам ко мне прилепился как банный лист к заднице, а я теперь и не знаю, как быть.
– Кто?
– Макс, – прошептала я и, икнув, добавила, – Макс Хан, мам.
– И?
– Да, капец, мам. Оказалось, что он… ну… короче, крутил шуры-муры с Казариной. Ну, с Полиной Леонидовной.
– Это я поняла.
– А я там мимо проходила, когда он их крутил.
– Ага. Сильно мимо?
– Сильно.
– М-да…
– Да! И вот, он как давай ко мне приставать, мол, пошли на свидание и все тут. А оно мне зачем? А этот Макс слово «нет» вообще не понимает. Рудиментировалось оно у него из лексикона. Думаешь, фотографии с того памятного похода в клуб кто папе слил? Вот! А теперь этот подлый персонаж пошел дальше, так как я на все эти, с позволения сказать, «ухаживания» никак не клюнула.
– И что он сделал?
– Примелькался рядом со мной, а Казарина все видела. Вот теперь она и валит меня, хотя валить надо этого Хана, чтоб ему всю жизнь икалось! – сурово прорычала я последние слова так, что мама захихикала, но тут же откашлялась и виновато на меня глянула.
– Прости, дочь, – но сразу же вновь начала давиться смехом.
– Чего смешного? – непонимающе заморгала я.
– Да нет, ничего такого, просто смешинка в рот попала.
– Мам, соберись!
– Все-все, – ладошками замахала себе на лицо родительница, а затем обняла меня и ласково погладила по голове, приговаривая, что я ее солнышко, лапочка, дусечка, пусечка, мусечка и далее по списку вплоть до бесконечности.
– Ну, мам…
– Погоди, я думаю, – прошептала женщина, но ответить ничего более не успела, так как мы обе вздрогнули от громкого голоса отца, который появился в кухне и пробасил.
– Ну, девчонки, чего шушукаетесь?
– Мы? – по стойке смирно вытянулись мы с мамой, переглянулись и покачали головой, понимая совершенно точно, что этот мир пополнится кастратом, если папа пронюхает про специфические ухаживания Макса Хана к его единственной дочери.
– Пап, я снова не сдала историю, – решила я походить королевой, дабы отвлечь отца, ежели тот все-таки каким-то образом погрел уши и что-то услышал про Хана и его поползновения в мой адрес. Хотя и сомнительно, что это было так. Лицо родителя не выражало ни малейшего признака гнева, недовольства или хотя бы непонимания, ну типа как – ни хрена ж себе!
– Ну, что жена? – прищурился тот, приобнимая маму. – Скинемся на киллера?
– Пап! – обалдело захлопала я глазами, не веря в то, что слышу, но губы сами собой расползлись в улыбке. Потому что это ведь так здорово, когда твои близкие не продолжают добивать тебя, если у тебя и так все плохо, а поддерживают как могут.
Пусть даже и не знают всех подводных камней.
У всех свои секреты. Мне вот тоже, между прочим, однажды бабуля намекнула, что мама с папой познакомились далеко не в библиотеке. Точнее, как? После того, как я это поведала бабушке за чашкой чая, у нее напиток пошел носом, а сама она чуть не отдала богу душу, принимаясь так сильно кашлять, что я уж было заволновалась, не выплюнет ли они все свои внутренности.
Ну и реакция добила:
– Где? – прохрипела старушка.
– В библиотеке. Мама читала «Преступление и наказание», а папа…
– Ах, точно! – перебила меня бабуля, вытирая слезы с глаз. – Все верно, внученька. Это я просто старая стала, вот и забываю все подряд.
Я не возражала, но и для себя сделала вывод, что место встречи моих родителей было явно не за чтением классической литературы. А посему где-то втайне надеялась, что мама и папа войдут в положение дочери и все-таки не прибьют меня за то, что я отсмотрела порнофильм с участием Макса Хана от начала и до конца.
Подумаешь!
Я же не принимала в них активного участия, а значит, практически безгрешна.
Но на чудо надейся, а сам не плошай. Так и я сейчас предпочитала держать рот на замке и не болтать лишнего. Пусть мой папа спит спокойно.
Разговор наш плавно подошел к тому, что отец прямо с завтрашнего дня наймет мне лучшего репетитора по этому предмету, который за несколько дней вымуштрует меня так, что любой, даже самый каверзный вопрос по истории покажется мне проще пареной репы.
Но то был папа.
А вот мама знала ситуацию чуть лучше, а потому уже на ночь глядя все-таки постучалась ко мне в комнату, где я как раз-таки занималась зубрежкой неподдающегося мне предмета.
– Дашенька, не спишь? – показалась в двери мамина кудрявая макушка.
– Нет, – потрясла я учебником в воздухе, – грызу вот гранит науки.
– И как, поддается?
– Вот думаю, что с моим багажом знаний, пора бы и диссертацию написать.
– Но твоей Казариной и того будет мало.
– Будет, – кивнула я, вставая из-за стола и падая на кровать, где раскинула ноги и руки «звездой», а затем в изнеможении прикрыла глаза. – Знаешь, мне все больше нравится предложение отца по поводу киллера.
– Да и помощь Хана в этом непростом деле была бы как нельзя кстати, конечно, – присела родительница на край кровати и произнесла вкрадчиво, зарываясь пальцами в мои волосы.
– Мама! – обалдело подскочила я, не веря в то, что слышу. – Как ты можешь даже заикаться о подобном? Ты же слышала, что я тебе про него рассказала! Он… да он же… ну просто…!!!
– Да-да. Ужас, летящий на крыльях ночи и прочее и прочее, – активно закивала женщина, – я всего лишь рассуждаю и прихожу к выводу, что выход у тебя теперь только один.
– Пытаться сдать.
– Вот и сдавай.
– Но я не сдам.
– Не сдашь, – согласно кивнула мама. – Ты даже себе не представляешь, что такое обиженная и наполненная завистью женщина. И если все так, как ты говоришь, то Казарина скорее сожрет собственные чулки, чем поставит тебе хотя бы тройку в твою зачетку.
– Пойду на комиссию, значит, – вздохнула я тяжко и окончательно пригорюнилась.
– Она будет только осенью.
– Ничего, подожду.
– И в зачетке у тебя уже не будет пятерки.
– Мам, вот что ты нагнетаешь, а? – вскочила я на ноги и заметалась по комнате, как тигрица по клетке.
– Констатирую факт, только и всего, – пожала плечами родительница, а я фыркнула. – Но мне вот что интересно: тебя бесит только сама личность Хана или то, что этот парень не потрудился таскаться за тобой с капающей изо рта слюной, слезно вымаливая свидания?
Я тут же почему-то смущенно спрятала глаза. Ну, блин! Так-то любой девушке приятно, когда ухаживают красиво, а не вот это вот все. Так что нечего и удивляться, что тут сборная солянка получилась.
– Мам, – закатила я глаза.
– Нехороший, да? Все по-своему сделал. Грязно. Нечестно. И да, не очень-то красиво. Но зато, посмотри, как действенно. Я бы поаплодировала ему стоя, если бы этот парень не устроил моей любимой дочери огромные проблемы.
– Вот именно! И это, не беря в расчет, что он мне даже не нравится! – все больше расходилась я.
– Тем более прекрасно, – кивнула родительница.
– Не вижу ничего прекрасного, хоть убей.
И тут неожиданно мама как-то странно улыбнулась, а затем задала вопрос в лоб, который загнал меня в тупик.
– Ну, ладно – с внутренним миром Хана мы все прояснили. А так, чисто внешне он тебе как? Тоже некрасивым, что ли, показался?
– Да нормальный, – нахмурилась я, воскрешая в памяти уж чересчур смазливое лицо Хана. Еще и глаза его эти бесстыжие и бесявые! Губы, как у девчонки, пухлые! И руки, и ноги, и пресс его с чёртовыми кубиками…
Все не то и все не так, когда парень конченый косяк!
Вот!
– Мне тоже он нормальным показался, – кивнула мама.
– Так ты его видела, что ли? – охнула я.
– Да, мы на прошлой неделе к Ханам заезжали на ужин и Макс как раз был у родителей.
У меня тут же пошел зуд по всему телу от желания расспросить все в мельчайших подробностях, но я воздержалась. Да и к чему мне все это? Да ни к чему! Но мама сама продолжила повествование.
– Мы же с ним последний раз года три назад виделись, да и то мельком. А до того еще года три назад – Макс совсем мальчишкой был. Ну, что могу сейчас сказать? Возмужал парень. Плечистый, красивый, выглядит очень представительно и серьезно.
– Мам, окстись!
– Без проблем, дочь, – подняла руки вверх женщина, – я просто высказала тебе свое мнение.
– Но на моем месте, ты бы с таким бесчестным гадом и манипулятором на свидание не пошла бы! – упрямо гнула я свою линию, но мама только ухмыльнулась и поднялась на ноги, направляясь на выход из моей комнаты.
