Текст книги "Пора взрослеть, девочка (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 4
Разборки в Бронксе
Даша
– Ну и что это вчера было, скажи мне на милость, Ветрова? – бахнулась на место рядом со мной Ева и вперила в меня выжидающий взгляд. Против такого уже не попрешь и с темы не съедешь, отмахиваясь от подруги лживыми отговорками.
– Ой, не начинай, – скривилась я.
– Как это не начинай! Я должна все знать! – возмутилась девушка, а я только шикнула на нее и втянула голову в плечи, так как в аудиторию, горделиво неся свою ядовито-рыжую макушку, вошла Коза. Глянула на всех нас, как на мерзких тараканов, поджала пухлые губы и прошла к своему месту, скрупулёзно раскладывая многочисленные манатки.
Наконец-то, намостив себе насест, она уселась и первым делом с прищуром посмотрела на самых «любимых» студентов и на меня в том числе. Так, будто бы раздумывала, что первым нам ампутировать: руку, ногу или голову.
– Дашка, смотри, Людоедовна сегодня по ходу особенно не в духе. Интересно, она не с той ноги сегодня встала или вчера и теперь там ярости накоплено? – но я на это наблюдение подруги ничего не ответила, ибо побоялась неосторожным движением вызвать гнев Козы, а потому сидела и, кажется, даже не дышала, опасаясь спровоцировать ненормального педагога.
Вообще, надо бы сказать, что не всех она прессовала так жестоко, как меня, ибо, особую ненависть у нее вызывали все девушки, но именно блондинки. Вот их она и гнула в бараньи рога. Нет, серьезно: на пересдачах у Казариной всегда были исключительно особи женского пола. Вот такая вот грустная дискриминация по половому признаку. Но насчет парней, кстати, она так никогда не лютовала и даже самому отпетому неучу всегда с натяжкой ставила тройбан. Да и мужская половина потока ненависти к преподавательнице не разделяла, ибо Коза была не старше тридцати, стройная, на любителя красивая и с просто огромными сиськами, на которые залипали все кому не лень. Не то, чтобы я завидовала, у меня самой с этим делом было все в порядке, но суть от этого не изменишь, ибо я постоянно слышала от парней в адрес Казариной не требующее перевода и восторженное: «я бы вдул!».
Но сегодня взгляд Людоедовны особенно напрягал, если не сказать больше. Она на пару секунд будто бы мне во лбу дырку пыталась высверлить, а потом неожиданно громко хлопнула в ладоши и словно акула оскалилась. В миру это звалось улыбкой, но Коза не умела улыбаться, и все об этом знали.
Зато эта женщина была способна орать, как резаная, когда ее трахают. Вот только знала эту байку из склепа лишь я одна и безумный Макс, который, очевидно, с дуба рухнул. А иначе, почему вдруг у этого небритого пахаря-трахаря в принципе появилось желание вести меня в кино.
Я что, как Людоедовна, на честно-давалку похожа?
В неожиданную любовь с первого взгляда я не в жизнь не поверила бы, а посему напрашивался лишь один вывод: этому парню с самомнением до небес было плевать, кого драть и в хвост, и в гриву. Хоть Козу, хоть единственную и горячу любимую дочь друзей семьи. Фиолетво вообще. Пропишет, как за здрасти и снова в свой Китай укатит, весело насвистывая.
Нет, мимо проходим, парниша. Нам такое счастье не надобно.
Надо ли говорить, что пару с Казариной я просидела как на иголках? М-да…
Людоедовна отжигала, но стоило только прозвенеть звонку, как я практически самая первая выбежала из аудитории, сверкая пятками. А вслед за мной и Ева. И снова прицепилась ко мне как банный лист к заднице и давай пилить насчет своего брата и того, что же между нами такого приключилось вчерашней ночью.
Ну я и не сдержалась.
Да и, честно сказать, хотелось хоть кому-то поплакаться в жилетку. А лучшая подруга как раз же для этого и существует, если что.
– Короче… – сцепила я перед собой пальцы в замок и натянулась вся как струна.
– Дашка, не томи!
– Я действительно вчера ночью ходила попить водички. Жарко было, сама понимаешь.
– Так…
– И действительно пересеклась с твоим братом. А потом стало еще жарче.
– И? – Ева сглотнула, и глаза ее странно заблестели, очевидно, предвкушая какую-то романтическую историю о том, как я и Макс в темноте столкнулись, поцеловались и решили отныне жить долго, счастливо и умереть в один день. Но наутро я передумала.
Как жаль ее разочаровывать. Или нет? Конечно, нет.
– Тормози фантазировать, Ева. Братан твой был не один.
– А с кем?
– Ты только в обморок не падай,
– Ветрова, рожай резче! – практически зарычала Ева, а я прикрыла глаза и выпалила, как на духу.
– Он был с Казариной, – но видя непонимающий взгляд девушки, мне пришлось пояснить, – с Козой. С Людоедовной нашей.
И до Евы наконец-то дошло.
– Чё? – лицо подруги перекосило, а левый глаз, клянусь, чуть не выпал, так она на меня вытаращилась с открытым ртом.
Дальше, шепотом и под явный шок Евы я, конечно же, опуская пикантные подробности, рассказала, как было дело и насколько грязно с нашей дорогой преподавательницей вел себя Макс Хан.
И, честно сказать, я немного не той реакции ожидала под конец своего душещипательного рассказа.
– Ай, да брат! Ай, да красавчик! – ликуя и потрясая кулачками в воздухе, разулыбалась подруга, чуть не лопаясь по швам от распирающей ее радости. Нет, реально, я еще никогда не видела, чтобы Еву Хан так что-то бы зажгло. Даже улыбка Тимофея Аверина не вызывала у девушки столько восторгов.
Дела…
И до конца учебного дня Ева компостировала мне мозги, на полном серьезе, не понимая как так и почему я не бегу с развевающимися на ветру волосами и с подтекающей слюной на свидание с ее потрясающим братом, который фактически совершил подвиг: трахнул Казарину и выставил ее за дверь.
– Ох ты ж черт возьми, я обожаю Макса! Он – лучший! Самый-самый! Мечта!!!
Я лишь изобразила рвотный позыв и распрощалась с подругой, мечтая поскорее очутиться дома и немного перевести дух от всего, что за последнее время творилось в моей жизни. Прыгнула за руль своей маленькой красной «пули», которую мне на восемнадцатый день рождения подарили любимые родители, и полетела в отчий дом.
Но стоило мне только переступить порог и счастливо вздохнуть, как пришлось тут же не хило так поднапрячься. Почему? Ну, потому что передо мной, со сложенными на груди руками стояли мама и папа.
И они очень хмуро, и очень не по-доброму смотрели на меня.
Через секунду отец кивнул и скомандовал тоном, не требующим возражений:
– В мой кабинет, дочь. Живо!
Вот же блин…
Киваю сдержанно и с видом оскорбленной королевы вышагиваю в ту сторону, которую было приказано. Типа я не прогнулась, а снизошла. И лицо так кирпичом сделала, чтобы ни одна живая душа не догадалась, что я напугана до чертиков: поджилки трясутся, и в голове гул вопросов стоит о том, что именно мне собирается предъявить отец. Насколько запущено мое положение?
– Я помолюсь за тебя, сестра, – с гадкой и максимально довольной улыбкой вещает со второго этажа, облокотившись на перила, мой младший брат Матвей. Придурок малолетний: ему только пятнадцать, но он уже имеет больше возможностей, чем я в свои восемнадцать.
Все, потому что Мот – мальчик, а я девочка. По мнению моих досточтимых родителей, между нами целая бездна. И что хорошо Моту, то мне смерть.
Вселенская несправедливость.
Вздыхаю, прохожу в кабинет отца и располагаюсь в одном из кресел напротив рабочего стола. Мама занимает место подле меня. Отец устраивается у компьютера, что-то там щелкая мышкой. Хмурится недовольно и кидает на меня взгляды, полные безграничного разочарования.
– Рома, можно я начну? – просит мама, а я слышу в ее голосе надежду на то, что я все еще хорошая девочка.
– Ну, попробуй, Сонь, – откидывается на спинку кожаного кресла отец, складывая руки на своем животе и рассматривая меня, чуть прищурившись.
Нет, ну вот зачем так? Лучше бы поорали, да успокоились, а так у меня первая седина в восемнадцать появится. Не родители, а инквизиторы, честное слово.
– Даша, доченька?
– Да, мама? – поворачиваю на голову к родительнице.
– Детка, расскажи нам честно, где ты была в ночь с субботы на воскресенье.
Блин, они знают? Или догадываются? Или чертов Макс Хан все-таки, как я и предполагала, оказался махровой сволочью, а потому сдал и меня, и сестру в придачу? Если так, то его шарам не поздоровиться встретиться с моим коронным ударом с ноги.
Хрясь – и можно сказать, что нет больше мальчика. Потом помянем.
– Мам, я была вместе с Евой Хан с ночевкой у Кати Капустиной. Ты же сама разговаривала с ее мамой еще в пятницу. Ты чего? – не моргнув и глазом, понесла я поток отборной лжи.
– Ты уверена, Даша?
– Конечно, мама.
– И что вы делали у Кати дома?
– Устроили пижамную вечеринку. Я же тебе говорила, – улыбалась я бесконечно так, что у меня разболелись скулы.
– И никуда из дома не выходили?
– Ну, разумеется, нет.
– Совсем-совсем?
Я сделала вид, что задумалась, но через пару мгновений все-таки отрицательно покачала головой и заключила.
– Нет.
– Ну, я хотя бы попыталась, – вздохнула печально мама, а затем встала со своего кресла и подошла к окну, за которым все еще ярко и жарко светило солнце. – Твой выход, Рома.
– Вечеринка, значит, да? – усмехнулся отец, а я утвердительно кивнула. – Пижамная?
– Верно.
– С блестками и боевым раскрасом на лице?
– Пап… – нервно сглотнула я и только сейчас поняла, что мы явно движемся куда-то не туда.
– С голым животом и в шортах, для которых нужны еще одни шорты?
– Блин, – закусила я нижнюю губу и потерла виски, понимая, что меня планомерно загнали в западню. Надо было сразу бить челом и в ноги предкам падать, просить прощения и напоминать им как бы между прочим, что мне не пять лет, что я совершеннолетняя и имею полное право затусить с подружками чутка.
– Никого не узнаешь на этом фото, дорогая моя дочь? – и вот именно тут случилось страшное: отец развернул ко мне монитор своего компьютера, который показывал мне фото с участием меня и Евы в ночном клубе. Мы скалились от счастья, как придурочные, и верили в том, что самые умные.
Я вытянула губы трубочкой, покусывая щеку изнутри, и приняла задумчивый вид, наигранно пристально разглядывая снимок. Хмыкнула и решила отыгрывать свою партию до конца.
– Слушай, пап, лица знакомые, но я точно не уверена…
– Даша! – рявкнул отец, но я даже не шелохнулась, как таращилась в монитор, так и продолжила это делать.
– А откуда у тебя этот милейший снимок? – задала я вопрос, хотя уже совершенно точно знала на него ответ.
Собака сутулая. Полупокер с ошметками между ног!
– Ты реально рассчитываешь на то, что я сейчас буду перед тобой отчитываться, Даша?
– Нет, но…
– Итак, я тебя слушаю!
– Прежде чем говорить, хочу напомнить, что мне уже исполнилось восемнадцать, папа и мама.
– Ночной клуб не место для приличных девушек!
– Рома, – тут же осекла его мама, и они оба как-то странно переглянулись. Но я решила не придавать этому значения, у меня и без того забот хватало выше крыши.
– Мы просто немного потанцевали, пап. Ну что тут такого?
– В полуголом виде?
– Ну не в парандже же мне было туда идти?
– Врать родителям тоже было не обязательно, Даша, – подала голос мать, но я только фыркнула.
– Да вы меня, была бы ваша воля, давно бы уже в башню неприступную упекли, а ключ от нее выкинули в глубокое синее море, – причитала я.
– И где ты провела ночь? – сурово и давяще спросил отец.
– У… ну у Кати Капустиной, конечно.
– Даша, мы звонили НАСТОЯЩЕЙ маме Кати Капустиной, и она утверждает, что вообще первый раз слышит про то, что в их доме должны были ночевать какие бы то ни было девочки. Напротив, милая женщина сказала, что ее дочь должна была ночевать, внимание, у нас! Представляешь наше удивление, доченька! Так что хватит врать!
Так спокойно! Еще ничего не потеряно. Катя нас точно прикроет, а потому последняя попытка не попасть под домашний арест идет в расход.
– Блин, ладно, – подняла я руки вверх, типа признавая поражение, – ладно, окей! Мы все ночевали у старшей сестры Кати – Ксюши. Позвоните ей прямо сейчас, и она скажет, что я не вру.
– Номер! – скомандовал отец, и я тут же ему его продиктовала.
Засада, конечно, и Катюха нас с Евой отругает, потому что у сестры она зажигала со своим новым парнем, с которым ей запрещали отношения родители. А тут теперь вся преступная схема вскроется. И кто виноват?
Ну все, пахарь-трахарь хренов, тебе не жить! А если и жить, то очень мучительно! Очень!!!
Но цифры номера сестры Капустиной я все же назвала, хотя отец почему-то и не стал никому звонить и требовать объяснений. Он просто устало посмотрел на меня, сложив руки в замок на столе, и на выдохе заключил:
– Ты меня разочаровала, Даша. Но так уж и быть, я поверю тебе. В последний раз!
– Спасибо, папа.
– Но если ты мне и здесь соврала, то пеняй на себя. Мы снова вернемся к личному водителю и тотальному контролю. И знаешь почему? Потому что это не допустимо, чтобы девочки из уважаемых семей Ветровых и Ханов фестивалили с голыми задницами по всяких злачным заведениям!
– Это лучший клуб Москвы! – возразила я, но тут же заткнулась.
– Плевал я на это! Ты – моя дочь, а не какая-нибудь там… – гаркнул отец, но, глянув на маму, словно бы поперхнулся и замолчал. – Все, допрос окончен. Иди в свою комнату, санкции в твою честь мы с мамой озвучим за ужином.
– Ну, пап…
– Иди.
– Ну, мам…
Но в ответ мне были только осуждающие взгляды родителей, которых я совершенно разочаровала. И возможно не потому, что потащилась в этот глупый клуб, который мне был совершенно не нужен. А потому что пошла на поводу у Евы и наврала родителям, а затем непонятно, где провела ночь, что было в высшей степени безответственно.
Эх, еще хорошо, что папа не в курсе, какие порнофильмы смотрела его дочь в ночь с субботы на воскресенье. И с кем в главной роли. Вот тогда бы мне точно светило пожизненное под домашним арестом. И ночные клубы мне бы открыли свои двери лишь на пенсии. Максимум!
Но это все лирика.
Отбилась.
А теперь пора кое-кому позвонить и поинтересоваться, а не мудак ли он часом.
Достала телефон и тут же набрала Еву, игнорируя удивленный взгляд в мою сторону младшего брата.
– О, ну надо же, живая.
– Отвали, Мот, – отмахнулась я и вбежала в свою комнату, призывая мысленно, чтобы подруга взяла трубку.
И она сделала это.
– Да, Дашунь.
– У тебя как?
– Тихо. А что?
Вот же гад! Вот же сволочь, а!
– Да ничего, Ева. Просто я тут внезапно одумалась.
– Ась?
– Номер, говорю, своего брата мне дай.
– А-а, номер. Так это я легко, – захихикала подруга.
– Жду, – буркнула я и отключилась.
А через минуту уже, с кипящей кровью в венах и жаждой убийства, звонила Максу Хану. А он принял вызов почти сразу и елейно потянул в трубку.
– О, Дашенька, если бы ты знала, как я рад тебя слышать, моя ж ты хорошая…
И рассмеялся.
Падла!
Глава 4
Шантажист 80-го уровня
Даша
– Слышь ты, Ванга недоделанная, – набрав в легкие побольше воздуха, пропустила я вступительную часть с приветствием и принялась сразу изрыгать огонь.
– Воу, полегче, милашка, иначе решу, что ты в меня влюбилась, – легко рассмеялся в трубку Хан, а у меня аж пар из ушей повалил. Смешно ему! У меня тут тысяча и одна неприятность из-за этого кролика Роджера, а ему весело.
– Ты зачем моему отцу слил фотку из клуба, болезный? – гневно процедила я каждое слово, давая ему понять, что он, благодаря этому своему поступку в моих глазах не просто рухнул ниже плинтуса, но и окончательно пробил дно.
Стукач великовозрастный!
– А ты зачем отказалась в кино со мной идти, красивая? – кривляясь и копируя мой тон, вопросом на вопрос посмел ответить этот злыдень.
– Да кому ты нужен!
– Тебе.
– Пф-ф-ф, – закатила я глаза, не зная, что сказать на эту чушь несусветную.
– Дай мне максимум неделю, и, я бьюсь об заклад, что ты не только сменишь гнев на милость, но и по уши в меня втрескаешься.
– Не помню, чтобы в порядочной семье Ханов были юмористы или душевнобольные, – потрясенно потянула я.
Нет, ну вы посмотрите. Я его оскорбить пытаюсь, а он снова ржет.
– Не веришь?
– Ну, почему же? Очень даже верю. Я где-то прочитала, что с психопатами лучше не спорить – себе дороже.
– Что отругали тебя? – слишком быстро сменил он тон с веселого на максимально серьезный.
– А ты как думаешь? – зарычала я.
– Не знаю, меня в мои восемнадцать не ругали, даже тогда, когда я из клуба домой не приходил, а приползал.
– «В мире животных» какое-то… – вздохнула я наигранно печально.
– Да брось, что мне еще было делать, если ты уперлась рогом?
– Ты сейчас серьезно?
– Абсолютно. Я как честный Магомед иду к своей строптивой горе. Жди, скоро буду. Вот те крест!
– Смотри, ноги по дороге не переломай, – ощетинилась я, но этому персонажу было все равно, кажется, что я так сотрясаю воздух своими недовольными репликами.
– Какая ты вероломная.
– Предупреждаю на берегу.
– А я еще хуже.
– Да, неужели? – усмехнулась я.
– Да, – потянул он, буквально мурлыкая в трубку. – Ты там сидишь?
– Нет.
– Лучше сядь, Даша, потому что я собираюсь сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
– Будь другом – не утруждайся.
– Но я все же рискну. Итак, лови файл на телефон, а потом сделай закономерный вывод: что лучше пойти со мной на свидание, чем показывать такие ужасы твоему грозному папке.
– Хан! – предостерегающе рявкнула я, но ему было плевать.
– Все, моя хорошая. Встречаемся завтра, ровно в семь вечера. Ресторан «Белый кролик», столик на Хана. И не опаздывай, иначе моя рука может дрогнуть.
И отключился, пес смердящий. А я топнула ногой и провалилась в мессенджер, в котором с номера этого ужасного человека и злостного манипулятора уже был выслан мне видеофайл, который было до жути страшно смотреть. Но перед смертью, как говорится, не надышишься.
А потому я кликнула на вложение, и видео начало свой бег, под непрерывный звук проклятий, посылаемых в адрес Макса Хана. Чтоб его всю оставшуюся жизнь мучили зловонные метеоризмы.
А между тем видео показывало мне ужасную нарезку из прошлого: вот она я – в трусах и мужской футболке спускаюсь вниз со второго этажа на первый, дабы попить водички в чужой квартире. Вот бегу и прячусь в коморке. А вот и предстаю перед Ханом во всей красе, пока он в шоке выдирает пульт от телевизора из моих дрожащих рук.
Вот же черт!
Кто же мог подумать, что у этого гадкого человека в квартире стоит видеонаблюдение?
А теперь же что получается?
Если я не прогнусь, то мой отец узнает, что его дочь на пару с подругой украли ключ от чужой квартиры, ввалились туда без спросу после похода в ночной клуб. И вишенкой на торте будет вот это: как любимое чадо пару часов лицезреет порнофильмы с эффектом присутствия.
Да меня же папа после такого позора окончательно в монастырь упечет! Ладно Еву – ей полезно. А меня-то за что? Я ведь лишь жертва обстоятельств!
Но предпринимать все же что-то было надо, и я заметалась по своей комнате, как тигр в клетке. Перебрала в голове несколько вариантов, чтобы красиво съехать с темы, но все они были слишком рискованными. Да и я понимала, что, если Хан уже подставил меня раз перед отцом, то он сделает это снова, пока не получит от меня желаемое.
А посему, что у нас получается?
Без шансов, да?
Но Ветровы просто так не пасуют перед сложностями. Вот и я не стану. Ресторан, значит? Что ж, пусть будет так. Снизойду! Вот только под обстоятельства не прогнусь, а сделаю все с подвыпердвертом. Так сказать, устроим мальчику сюрприз.
Так, так, так, где там у меня телефон Машки Афанасьевой? Она же в театральном училась и параллельно с этим проходила всевозможные курсы гримёров, мастерски создавая ужасные шрамы, порезы и дальше по списку. Между прочим, она нам на прошлый Хэллоуин такие образы замутила, что меня и мать родная не узнала бы.
Сейчас же у нее задача стояла проще. И я смело набрала ее номер.
– Привет, Ветрова, – почти сразу же взяла трубку на том конце провода Афанасьева.
– Привет, Маш. Как дела?
Какое-то время подруга рассказывала о себе, о свое любимом коте, которому в этом году исполнилось шестнадцать лет, и он страшно болел, полностью ослеп на один глаз и растерял все зубы.
Вот почему в мире такая несправедливость, а? Хорошие, милые котики мучаются, а всякие там похотливые и противные Максы Ханы живут себе припеваючи. Да лучше бы это у него зубы вывалились, и зенки отказали.
Но увы…
– Может, чем помочь, Маш?
– Нет, спасибо, справляемся своими силами. Мама предлагает кота усыпить, чтобы он не страдал, но у меня рука не поднимается. Мы же с самого детства с ним вместе. Как я могу так поступить?
И то верно.
– А ты-то сама как, Ветрова?
– Я-то? Ну, если честно, то не очень, – с усталым вздохом созналась я.
– А что так?
– С родителями поссорилась.
– Ну, это дело житейское.
– Это да, – вздохнула я и решила наконец-то перейти к цели своего звонка. – Маша, помоги.
– Так?
– Мне нужен камуфляж. Профессиональный. Чтобы комар носа не подточил.
– Мертвая невеста?
– Нет.
– Зомби?
– Маша!
– Баба-Яга?
– Слушай, а Яга – это хорошо. Как думаешь, в ресторан в таком виде пустят?
– Смотря в какой, – потянула Машка.
– В дорогой. С мишленовскими звездами – «Белый кролик».
– Ох, даже не знаю…
– Машенька, миленькая, надо чтобы пустили. Сделаешь?
– Вот ты дурная, Ветрова, – вдруг рассмеялась подруга. – Это кому так повезло?
– Да козлу одному, – сразу же ощетинилась я и потрясла кулаком в воздухе.
– А просто не пойти с ним не вариант?
– Нет, Маш. В том-то вся соль этой песни: пойти надо, но так, чтобы у одной надоедливой задницы, все желание куда-либо со мной ходить впредь отвалилось на корню. Ну так что, выручишь?
– Конечно. Когда нужно?
– Завтра. Встреча у меня в семь вечера.
– Приезжай, сделаем из тебя «красотку».
– А-а-а-е-е! – подпрыгнула я на месте и счастливо повалилась на кровать, предвкушая перекошенную морду лица, когда Хан увидит, с кем именно ему придется ужинать и весело болтать на виду у честного народа.
Хотел свидание с Дашей Ветровой, милый? Ну так получай!
