Текст книги "Развод. Цена ошибки (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21. Болезнь или спасение

Соня

– Это мои вещи? – смотрю с недоумением на чемоданы.

На одном из них несколько вмятин, но замки целые. Вот что значит хорошее качество. Отчетливо помню, как Руслан метелил чемоданы, толкал ногами. На удивление они выдержали эти приключения.

– Твои, – спокойно отвечает Дима и проходит вслед за мной в спальню.

– Но как они тут оказались? – я не могу закрыть рот от шока.

Волков пересекает комнату и выглядывает в окно. Он стоит ко мне спиной, и я не вижу выражения его лица.

– Их привез мой брат, Славик. Когда мы с тобой ехали в больницу, параллельно позвонил ему и попросил забрать твои чемоданы. Руслан был в отключке, поэтому Слава спокойно зашел в квартиру, взял их и доставил ко мне.

Я плохо помню семью Димы. Я видела их лишь однажды, на приеме, но была тогда так взволновала, что бóльшая часть вечера сохранилась в памяти серым пятном. Совершенно точно я знаю одно: у Димы четыре брата – и все родные.

– Это который самый младший? – неловко спрашиваю я. – Я даже не помню, как их всех зовут.

Дима оборачивается и, устало улыбаясь, перечисляет:

– Роман, Слава, Влад, я, и Леша.

– Черт, – выдыхаю я. – Точно. Прости. У тебя большая семья.

– Да, – вижу тепло в улыбке Димы, и мне становится совестно, что я позабыла про его братьев.

– Дим. Еще момент, – неловко переминаясь с ноги на ногу, – мне показалось или клиника, куда ты меня возил, имеет какое-то отношение к твоей семье?

На самом деле, я практически на сто процентов уверена в этом. Я видела грамоты на стене, пока подписывала документы на ресепшене. На всех была указана фамилия – Волков. А еще сотрудники обращались к бывшему не иначе как Дмитрий Артурович.

– Это клиника моих родителей.

Когда мы были вместе, родители Волкова только планировали ее строительство, но после мы расстались, и о дальнейшей ее судьбе мне известно не было. До сегодняшнего дня.

Я решаюсь присесть на край кровати, потому что меня откровенно начинает мутить:

– Что же подумают твои родители, Дим? – виновато поднимаю глаза и невесело улыбаюсь. – У тебя невеста, а ты таскаешь в клинику бывшую.

– Соня, – произносит резко, – ты думаешь не о том.

Отходит от окна и направляется на выход из комнаты.

– А еще лучше – вообще ни о чем не думай.

– Но я так не могу, – стону и чувствую, что все, отключаюсь моментально.

– Ложись спать, Калинина, – слышу откуда-то издали. – Завтра поговорим.

И все. Ощущаю, как горячие руки укладывают меня на кровать, стягивают джинсы. Как шершавые пальцы подхватывают свитер, а после меня укрывают теплым одеялом и позволяют уснуть.

Утром просыпаюсь ни свет ни заря. Самочувствие относительно нормальное, поэтому я тихонько поднимаюсь с кровати, открываю чемодан и достаю оттуда лосины и футболку.

О том, почему я в одном белье, стараюсь не думать. В конце концов, Дима реально все уже видел раньше.

Выхожу в гостиную и вижу Волкова, развалившегося на диване. Он спит в неудобной позе, и мне жаль его. Но я зареклась: сегодня была последняя ночь, когда я спала в его квартире.

Оглядываюсь на окно, зашторенное плотными занавесками. На улице уже рассвело, но свет не проникает через них, создавая в комнате полумрак.

Дима по пояс укрыт пледом. Глаза цепляются за безупречное тело, но я начинаю мысленно повторять мантру: у него есть невеста, у него есть невеста.

В ванной быстро принимаю душ, мою голову, аккуратно ее массируя, а затем выхожу на кухню и плотно прикрываю дверь. Напоследок мне хочется порадовать Волкова, и я делаю то, что мне доступно: сканирую содержимое холодильника и начинаю готовить блинчики.

Руслан не особо любил мою готовку, предпочитая ресторанную, более изысканную еду моей простой и понятной. Сейчас я все чаще вспоминаю неприятные моменты, на которые в семейной жизни старалась не обращать внимания.

Когда стопка румяных блинов вырастает, на пороге появляется Димка и произносит со стоном:

– Ты меня убиваешь!

Его вид это что-то с чем-то. Заспанный, помятый, но такой до чертиков уютный, что хочется завалиться на диван и укрыться Волковым вместо пледа.

О-о-о, Соня… нехило тебя вчера приложили, раз ты уже начала фантазировать о бывшем.

– Я шумела и тебя разбудила, да? – спохватываюсь я и оборачиваюсь, чтобы перевернуть последний блинчик.

– Шутишь? Я таких умопомрачительных запахов сто лет не чувствовал.

Так и хочется съязвить и сказать что-то типа: «А что, Аделия готовить не умеет?», но я гоню, гоню прочь все плохие мысли, напоминая себе, что Деля – хорошая девушка.

– Тогда садись завтракать, – говорю бодро.

Во время завтрака мы активно обсуждаем мое самочувствие и дальнейшие планы.

Я клятвенно заверяю Диму, что больше его не побеспокою, – соберу вещи и сегодня же перееду к Тане. В понедельник свяжусь с адвокатом и подам на развод.

Через несколько дней, как только сойдет синяк, я приеду в офис и продолжу работу, как-никак контракта никто не отменял, у меня есть обязательства.

Стоим с Волковым у входной двери и спорим, как старые супруги.

– Я сама доберусь, – решительно выдаю я, переминаясь на пороге.

– Не беси меня, Калинина. И еще. На вот, – протягивает мне телефон, и я машинально беру его.

С виду новый. Кручу в руках последнее «Яблоко» и недоумеваю:

– Это зачем?

– Ты не можешь без связи. Тут стоит корпоративная симка, я вбил в контакты свой номер.

Я рассматриваю гаджет в нерешительности. Вроде как мне реально нужна связь, да и деньги на технику тратить не придется.

– Не могу я принять его, – протягиваю Диме. – Это слишком дорого.

Чувствую, как он закипает, из ноздрей разве что пар не идет.

– Все, Калинина, – выхватывает айфон из рук и запихивает мне его в сумку. Только я открываю рот, как он кладет пальцы мне на губы: – Только попробуй что-то сказать!

Мы замираем, ощущая, как меняется все вокруг нас после одного– единственного касания.

В коридоре неяркое освещение, Дима стоит ко мне непозволительно близко, а за моей спиной стена. И бежать мне некуда. А хочется ли?

Я рассматриваю его лицо, на котором проступила щетина, темные глаза, которые в таком свете кажутся попросту черными. Мы дышим в унисон друг другу, разделяя один воздух на двоих.

А после Дима заводит руку за мою спину, вторую руку запускает в волосы, стараясь не задеть место ушиба, и притягивает к себе. Он не оставляет мне ни секунды на заминку, накрывает мой рот своим, и я окончально распадаюсь, рассыпаюсь у его ног, осознавая, что во мне по-прежнему горят чувства к нему.

Не прошла моя любовь, не делась никуда, как бы ни давила, как ни душила я ее. Вытесняла другим, искала замену, но все впустую, потому что Дима незаменим. Болезнь это или спасение, я не понимаю, но знаю точно – если он остановится, я просто умру.

Глава 22. Морковка

Соня

– Давай, детка, не стесняйся, раскладывай свои вещички! – бодро хлопает в ладоши подруга.

– Господи, Артемьева, что бы я делала без тебя? – притягиваю к себе подругу и обнимаю за плечи.

Дима привез меня к подруге, а после я не нашла ничего лучше, как выгнать его. Это некрасиво, ведь он так помог мне. Но тут дело в другом – после нашего поцелуя что-то изменилось. Будто бы мы перечеркнули прошлое.

Только вот проблема в том, что его предательство никуда не делось, не исчезло. Оно было. Да, давно, но факт есть факт, и с этим ничего не поделать.

У меня остались чувства к бывшему парню, и с этим я тоже ничего не могу поделать.

Замкнутый круг какой-то получается.

Димка изменил, а я хоть и люблю по-прежнему, но простить не дает чувство гордости. За эти несколько дней я поняла, что он по-прежнему близкий и родной, но, черт возьми, зачем он так поступил со мной? Ведь все могло быть иначе. Чище, проще.

Но старых нас нет, эти люди остались в прошлом. В сегодняшнем дне мы имеем дело с мужчиной, у которого есть невеста, и женщину, у которой есть муж. Этим двоим не быть вместе, увы.

– Сонечка, как я рада, что ты решила остаться у меня, – Таня отстраняется и без стеснения лезет в мой чемодан, помогая его разобрать.

– Знаешь, Танюш, у меня выбора особо-то и не было.

– Гондон твой Руслан, вот что я тебе скажу! – гневно восклицает Таня. – Это ж надо! Не успела жена из дома уйти, как он ее карты заблочил. Нормальный вообще?!

Да, это стало неприятной неожиданностью. Вчера, после того как Дима привез меня к подруге, я первым делом позвонила в банк, чтобы оценить плачевность ситуации.

Скажем так, этим поступком Руслан ударил больно, но, если честно, то ожидаемо. Да, на карте лежала небольшая сумма. Там были и мои деньги, но бо́льшая часть, конечно, принадлежала Русу.

Теперь уже я попрощалась с этими деньгами, в очередной раз осознавая, какая я молодец, что хранила сбережения в виртуальном кошельке, к которому Белов не имеет никакого доступа.

– Изменил, избил и лишил денег. Да чтоб ты горел в аду, Руслан! – не может уняться подруга.

Я складываю последнюю кофточку на полку и отодвигаю чемодан:

– Не надо, Танюш, – уговариваю ее успокоиться. – Слушай, а я тебя не сильно потесню?

Подруга отмахивается:

– Да ты чего?! Я одна, ни мужа, ни детей. Мама вон перебралась на дачу на старости лет, а в этой двушке нам точно всем троим места хватит.

Как по заказу, как раз в это время выходит ее кот. Рыжий персидский дьяволенок, который подпускает к себе только Таню.

– Если что, я боюсь твоего Васю, – отхожу на пару шагов от этого злобного парня. – Он меня ненавидит.

Кот подходит к Тане, сидящей на полу, начинает тереться о ее колени и залазит к ней на руки, утробно урча.

– Это не тебя. Он просто всех окружающих ненавидит. А, ну и еще – не называй его Васей, – сюсюкаясь с котом, отвечает Таня, – только Василий Алибабаевич.

– А кланяться в пол не надо? – скептически спрашиваю я.

Артемьева задумывается так, будто бы я задала этот вопрос всерьез.

– Чисто теоретически…

– Я вообще-то пошутила, – усмехнувшись, прерываю ее.

Перебираемся на кухню, и Таня торжественно откупоривает бутылку вина. Протягивает мне бокал со словами:

– За твою новую жизнь и старого знакомого, – подмигивает заговорщически.

– Да уж, – киваю я и отпиваю из пузатого бокала.

Я вкратце рассказала Тане о своих приключениях, после чего она сказала, что про мою жизнь нужно будет написать мемуары. Вроде смешно, а вроде и грустно.

– Так и что Димка? – аккуратно спрашивает подруга.

– А что Димка? – грустно усмехаясь, пожимаю я плечами. – У Димки своя жизнь. И невеста, Тань. Невеста, понимаешь?! А он и так здорово помог мне. Приютил, защитил, дал контакты адвоката. Даже вот, телефон – и тот от него.

Протягиваю подруге новенький гаджет, и она забирает его из моих рук, вскинув брови.

– Нехило. Дима, конечно, удивил, что уж тут. Просто Робин Гуд, рыцарь без страха и упрека. Появился из ниоткуда и спас тебя. Сонь, а ты не разговаривала с ним о прошлом? Он так и не признался тебе в своей измене?

– Мы не говорили об этом. Я не думаю, что у него для меня есть что-то новенькое. Тогда он говорил, что ничего не помнит из того вечера. Полагаю, все осталось так же. Да и о чем говорить? Все это дела давно минувших дней.

Таня снова подливает вина, и я с благодарностью беру бокал, делаю глоток пряного напитка и откидываюсь на табурете, опираясь о стену. Таня сидит напротив в точно такой же позе, только на ее коленях развалился необъятный Василий.

– А его невеста, как ее?..

– Аделия.

– Да. С этой Аделией все серьезно? – спрашивает, прищурившись.

– Я не знаю, Тань. Но сам статус «невеста» говорит о многом, понимаешь? – качаю головой и невесело усмехаюсь.

– А ты бы чего сама хотела, Сонь? – неожиданно спрашивает Таня.

Я оборачиваюсь и задумчиво смотрю на подругу:

– Я бы хотела жить жизнью, которая не зависит от мужчин. Реализовать себя в фотографии, купить собственное жилье.

– Так одно другому не мешает, – подмигнув, комментирует она.

– Думаешь?

– Уверена!

Как раз в этот момент Вася пулей срывается с ног Тани и удирает в коридор. Оттуда сразу слышится его утробный кошачий рык.

– Что с ним? – спрашиваю испуганно.

– Понятия не имею, – не менее шокированно отвечает Таня.

В квартиру кто-то звонит, и мы недоуменно перекидываемся с подругой взглядами. Это кто ж там такой пришел, что кот заранее услышал гостя?

Спешим в коридор, где Артемьева берет в руки вертящегося кота. Буйный, я же говорю. Я открываю дверь. В дверном проеме стоят двое, не считая моего рюкзака. Дима и, скорее всего, его брат – Славик.

Оба смотрят квадратными глазами на кота, который начинает бесноваться.

Таня же переводит взгляд со Славика на Диму и обратно, а после выдает:

– Какого черта ты приперся?

Это она вообще кому?

Славик растягивает губы в довольной улыбке и отвечает:

– Я же сказал, что из-под земли тебя достану, морковка.

Глава 23. Назад пути нет

Дима

– Есть тут голенькие? – кричит Слава.

Выхожу в коридор, на ходу стягивая с себя галстук:

– Ну и какого хрена ты вперся без стука и орешь тут?

У каждого члена нашей семьи есть ключи от домов друг друга. Так, у всех моих братьев есть ключи от моей квартиры, чем не преминет воспользоваться кто-нибудь из родных и притащиться ко мне без спроса. Прямо как сейчас.

– Может быть, я хотел попасть на представление? – играя бровями, отвечает брат и прокручивает на пальце брелок от тачки.

– Что с глазом? – у брата всеми цветами радуги мерцает фингал под глазом.

– Вражеская пуля, – как всегда, отмахивается он. – О! Знакомый рюкзачок.

Да, после того поцелуя с Соней мы были дезориентированы. Я плохо помню, как доехал до дома ее подруги и при этом не разложил Калинину на заднем сиденье своей тачки. Какой уж тут рюкзак!

В общем, техника Сони осталась у меня, и сейчас я намеревался отвезти ее хозяйке.

– Да, Соня вчера забыла, – поясняю я.

У нас в семье у всех доверительные отношения друг с другом, поэтому мой старший брат знает немало подробностей моей личной жизни, а про Соню в курсе и подавно.

Ведь когда-то давно я собирался сделать ей предложение. Даже кольцо купил… Но сейчас уже ни к чему об этом вспоминать.

– Отвезти ей хочешь? – спрашивает Слава, и я киваю. – Супер! Поехали вместе, прокатимся, а то что-то паршиво так.

– А чего так? – хмыкаю я.

Славян чуть ли не единственный человек из нашей семьи, который никогда не рефлексирует, не страдает. Несмотря на то, что с ним было несколько лет назад, неважно, что у него на душе, он всегда на позитиве.

– Кто та, которая тебя опрокинула, выкладывай.

– Почему это сразу речь о женщине? – фыркает он. – Я что, не могу страдать, брат?

– В том-то и дело, что не можешь. Ты даже когда ногу сломал, на свадьбе нашей двоюродной сестры лезгинку выплясывал! А должен был страдать в углу, – я не могу сдержать смеха.

Слава неожиданно хмурится и качает головой:

– Там все сложно Дим…

Замолкает. Жду продолжения, но его нет.

– Ладно, как надумаешь – мои двери открыты. Хотя даже если бы они были закрыты, никому из нашего отчаянного семейства не составило бы труда вломиться без спроса, – хмыкаю.

Быстро переодеваюсь в джинсы и футболку, сверху накидываю легкую куртку и беру рюкзак Сони.

Уже чувствуется приближение лета, им пахнет в воздухе, а днем температура поднимается достаточно высоко, но сейчас вечереет и ветер нагоняет прохладу.

Как некстати вспоминается время, когда мы были вместе с Соней. Тогда тоже была теплая весна, и мы много гуляли по улицам города.

Из подъезда выходим вместе с Славой. Он, рисуясь, снимает свою тачку с сигнализации.

– Славян, тебе тридцатник, а ты понтуешься как пацан, – усмехаюсь и аккуратно кладу на заднее сиденье его тачки рюкзак Сони. – Это всего лишь тачка!

Слава хватается за сердце, прикидываясь, будто умирает, и стонет на всю улицу:

– Это – Ламба! Как ты смеешь называть мою малышку тачкой?! – возмущается наигранно. – Я на нее горбатился три года! Три!

Еще один парадокс нашей семьи состоит в том, что, имея состоятельных родителей, каждый из нас всего добивался сам. Иногда не без помощи матери и отца, конечно, но все же в большей степени наши заслуги – действительно наши.

Садимся в тачку, и брат включает зажигание.

– Послушай, как она воркует!

– Тебе бы девушку, чтобы слушать, как воркует она, а не кусок железа, – снова не могу сдержать смех.

– Знаешь что, брат? Первым делом самолеты. А девушки, это, знаешь ли, второстепенное. Хотя встретилась мне на днях одна бестия. Морковка.

– Я не понял – она бестия или морковка?

Славян зависает, а потом начинает смеяться:

– Она бесноватая морковка, то бишь рыжая ведьма. Ох и прокатила она меня вчера… я аж дежавю поймал, – уходит мыслями, очевидно, в воспоминания.

– Номер хоть взял? – Его поведение странное.

Нет, тут точно что-то не то.

– Я ж говорю: там все сложно и вообще очень запутанно. Ну ничего, я обязательно разберусь во всем, вот увидишь.

До дома Татьяны, у которой остановилась Соня, мы добираемся быстро. Девушка живет в обычной панельной девятиэтажке. Тут очень просто, но чисто и ухоженно.

– Говоришь тут живет твоя Соня? – хмурится, а я киваю

Лифт, как и вчера, не работает, поэтому мы топаем на шестой этаж пешком. В какой-то момент Слава останавливается и замирает:

– Ох и не хорошее у меня предчувствие.

– Что за хрень, Слав? – я торможу на пару ступеней выше.

Брат разводит руками, так ничего и не объяснив, а дальше открывается дверь, и мы с ним застываем на пороге.

Девушки напротив тоже не двигаются, и только кот вертится как уж на сковородке в руках Тани. Рыжая Татьяна и рыжий кот смотрятся дико комично.

– Какого черта ты приперся? – Таня шипит на Славу, очевидно, копируя звуки своего кота.

Что происходит? Они знакомы?

– Я же сказал, что из-под земли тебя достану, морковка, – слышу самодовольное позади себя.

В этот момент кот вырывается, с громким шипением юркает между моих ног и убегает в подъезд.

– Твой кот такой же бешеный, как ты, – спокойно констатирует Слава.

– Это потому, что он ненавидит мужиков-дуболомов, – Таня воинственно складывает руки на груди.

– Именно поэтому у тебя их нет? – осуждающе цыкает брат.

– Все у меня есть!

Из подъезда, с самого низа, слышится, как что-то разбивается. Таня срывает с вешалки кофту, попутно хватает за куртку брата и с криком: «За мной!» утягивает его вниз.

Слава только и успевает, что ошалело посмотреть на меня.

– Это что сейчас было? – Соня, так же, как и я, провожает троицу взглядом.

– Это побег, – решительно заявляю я. – Или провокация. Думаю, узнаем позднее.

Калинина кивает мне и проходит в квартиру. Я захожу следом и замираю в шаге от нее. Тесный коридор, слабое освещение, только мы вдвоем. Ее голые стройные ноги, пухлые губы, которые она тут же облизывает, и сводящий с ума запах.

Мне не под силу устоять перед ней. Ни тогда, ни сейчас. Как ни старайся, как ни держи себя в руках – все это не имеет ни малейшего смысла. Именно поэтому я делаю шаг навстречу, аккуратно подхватываю ее под бедра и сажаю на тумбу при входе.

Опускаю лицо Сони и впиваюсь в ее губы своими. Вот теперь все. Теперь уже точно назад пути нет.

Глава 24. Не так, как кажется

Соня

Я не знаю, как умудрилась перейти тонкую грань.

Вспоминаю прошлое и ту боль, которая пронизывала мое тело и душу. Она сплелась со мной воедино и душила много лет. Вид моего Димки, спящего в объятиях другой, – это мучительно.

И вот теперь я на месте той, из-за кого будет болеть душа у Аделии.

Дима целует меня жадно, страстно, ненасытно. Пьет так, будто все эти несколько лет испытывал непереносимую жажду и вот наконец добрался до источника.

Прикусывает мою губу и слегка оттягивает ее, впивается пальцами в мою талию, прижимает к себе. А я, глупая, доверчиво льну к нему. Будто и не было нескольких лет тревожных воспоминаний.

Как же я докатилась до этого?

– Дим, остановись, – изо всех сил пытаюсь оттолкнуть мужчину. – Не надо.

Мои попытки настолько же жалки, как и я.

Бывший парень отстраняется ненадолго и заглядывает мне в глаза. А там пьяные омуты – непонятно, кто из нас пил вино, потому что он выглядит таким же пьяным, как и я. Если не больше.

Димка опускает лоб на мое плечо и шумно выдыхает, опаляя кожу горячим дыханием. Его руки заведены за мою спину и плотно прижимают меня к себе.

– Неправильно все это, Дим, – говорю я предательски дрожащим голосом. – У тебя там Аделия, у меня муж. Нельзя нам, Дим.

Мягко выпутываюсь из его объятий и выхожу из нежного кольца. Димины руки бессильно падают вдоль тела.

Я прохожу в кухню и сажусь на табурет, потому что ноги меня уже не держат.

Следом за мной в комнату заходит Дима. Я ожидаю, что он сядет на второй свободный стул, но он подходит близко ко мне и присаживается на корточки в моих ногах.

Обнимает их и заглядывает мне в лицо:

– Ты можешь убегать от меня, но рано или поздно тебе придется признаться самой себе.

– Признаться в чем? – спрашиваю и чувствую себя разбитой.

В глазах Димки так много тепла. Его чернота проникает в меня, распространяется внутри.

– Ты знаешь, в чем, Сонь, – отвечает устало.

– Не в чем мне признаваться, Дим. У тебя невеста. Между прочим, хорошая девушка. У меня муж. Козел, но муж, Дим. Между тобой и мной ничего нет и быть не может. Все это всполохи прошлого. Недосказанность. То, что мы так и не смогли завершить. Ты не признался мне в измене, потому что не помнишь ничего, а я не простила тебе предательства, потому что не забыла. Эта картина стоит у меня перед глазами по сей день. Мы двое – просто незакрытые гештальты друг друга.

Мужчина смотрит на меня внимательно, и я вижу злость в его глазах. Сцепляет сильнее зубы и произносит негромко:

– Значит, незакрытые гештальты?

– Да, Дим, – меня будто разом покидают силы.

Он отстраняется и поднимается на ноги. Отходит на шаг назад и произносит решительно:

– Ты никогда не была для меня незакрытым гештальтом, Соня. Ты всегда была той, которую я полюбил. И моя любовь никуда не делась, не испарилась, не исчезла. Она тут, – бьет себя ладонью в районе сердца, а у меня начинает гореть в груди от этих слов. – Эти несколько лет я не забывал о тебе. Ты в сердце, в голове, под кожей. Всегда только ты. Я был глупцом, когда отпустил тебя. Но я не повторю этого.

Глаза печет от слез, и я чувствую, как они волной приближаются, готовые в любой момент затопить меня.

– Аделия… – все, на что хватает меня.

– Все не так, как кажется на первый взгляд. Но я смогу объяснить тебе ситуацию, когда ты будешь готова.

Опускаю голову и смотрю на свои сцепленные руки.

– Иди, Дим, – произношу хрипло и чувствую, как первая слеза катится по щеке.

Волков подходит ко мне. Берет мое лицо в свои руки и поднимает, заставляя посмотреть на себя. Я вижу родную улыбку и глаза, в которых море нежности. Он стирает пальцем слезу и говорит тихо:

– Я бы никогда не смог разлюбить тебя.

Целует меня в мокрые губы и уходит.