Текст книги "Развод. Цена ошибки (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10. Неожиданные случайности

Соня

– Ну же, пожалуйста, Степан Богданович, чуть-чуть улыбнитесь.

Черт, лучше бы не просила.

– Давайте вы сядете немного вполоборота?

И кто меня за язык тянул?

– А теперь попробуйте делать вид, что меня здесь нет, – решаюсь на крайние меры.

– Деточка, – удивленно вскидывает брови мой объект – статный мужчина в возрасте, – как вы себе это представляете? Такая красивая женщина рядом, и «будто бы меня здесь нет». Где это видано?!

Шуточный вопрос разряжает атмосферу, и мне удается закончить начатое и даже уложиться в отведенные полчаса.

Кто молодец? Я молодец!

Время обеда уже давно прошло, а я так и не успела перекусить. Прощаюсь с директором, которого только что отсняла, и выхожу в коридор.

Достаю из кармана брюк телефон, который стоял на беззвучном, и вижу несколько пропущенных от мужа.

Что-то тормозит меня. Надо, наверное, позвонить ему, но что-то меня удерживает. Не знаю почему. Я просто не хочу с ним говорить? Если так, то из-за чего? Из-за того, что не сказал мне о Димке или из-за некой Юли?

Или же я боюсь, что он предложит мне пообедать вместе? А обедать с Русом я не горю желанием. Спасибо, с лихвой хватило вчерашнего обеда, хорошо хоть ужинали по отдельности. Я дома, а он… где-то. Где конкретно – мне неведомо, не отчитывался. Написал в сообщении обтекаемо: «На важной встрече. Затягивается. Ложись без меня».

Он пришел за полночь. Я сделала вид, что сплю. Вот такая вот у меня прекрасная семейная жизнь. Как там я сегодня ответила Диме?

«Все хорошо»?

Нихера это не хорошо, Белова.

Перезваниваю…

– Сонечка, – Рус отвечает не сразу, – я хотел тебя предупредить: немного задержусь после работы, но буду не поздно.

– А где ты? – хмурясь, спрашиваю я.

На заднем фоне слышны музыка, какие-то крики. Ничего не понимаю.

– Да мне один наш заказчик пообещал встречу, – начинает спешно рассказывать Руслан, – а потом слился. Сейчас я приехал к нему домой, чтобы лично, ну и, так сказать, в неформальной обстановке обсудить дела, а у них тут какой-то семейный сабантуй.

– А-а, – тяну я. Что ж, выглядит правдоподобно. – Тогда я поеду домой, займусь фотографиями.

– Да, детка, поезжай. Прости за вчерашнее и что не уделил тебе внимания, не выслушал, как прошел твой день. Обещаю сегодня вечером восполнить этот пробел. Ты как?

Да что-то как-то не очень, если честно. Но хорошая девочка внутри меня поднимает голову и, подобно змею-искусителю, нашептывает о том, какой чудесный и заботливый у меня муж, как много он сделал для меня, как поддерживал, и вообще.

– Да, конечно, Рус. Буду ждать, – выдавливаю из себя улыбку и осматриваюсь.

Идти в кафе напротив офиса, в котором мы вчера сидели с мужем, не хочется. Погода балует – теплое весеннее солнышко греет кожу и замерзшее сердце, поэтому я решаю в кои-то веки прогуляться в парке.

Рядом с офисом когда-то был старый парк. Чудесное место, и таким остался. За ним следят, но без фанатизма, поэтому в нем нет модных газонов и странным образом подстриженных деревьев.

Старые дубы и акации, которые прямо сейчас должны цвести. Множество разнообразных цветов. А рядом большой пруд. Когда-то мы часто приезжали туда с Димой. Брали плед и валялись на нем целыми днями. Купались в прохладной воде и радовались тому, что мы есть друг у друга.

Я мазохистка – факт.

Именно поэтому я решительно поворачиваю налево и иду по тротуару в сторону знакомого парка. По дороге разговариваю с мамой, к которой обещала приехать как можно скорее. Они с отцом живут за городом.

Последний раз мы виделись чуть больше полугода назад, когда они навещали меня в Германии. Скучаю по ним до безумия, но пока возможности вырваться нет, потому как график плотно расписан.

После разговора захожу на тенистую аллею парка и совершаю непростительный, вредный для фигуры поступок – покупаю шаурму, которую не ела несколько лет.

Я голодна, усталость берет свое, и мне хочется отпустить вожжи правления и просто расслабиться.

Сажусь на лавочку и впиваюсь зубами в сочный лаваш, прикрывая глаза от блаженного удовольствия. Ем с аппетитом, проглатывая куски практически не жуя, а потом, сыто откинувшись на спинку лавочки, слежу за людьми, который гуляют неподалеку.

Тут очень много деток, и взгляд цепляется за смешного мальчишку. Навскидку ему года три. Столько же могло быть моему ребенку, если бы не выкидыш на ранних сроках.

Смаргиваю непрошеные слезы от застарелой боли и смотрю на малыша.

Он бежит, забавно расставив руки, и заливисто смеется, а после кричит:

– Папа, лови меня!

Мужчина подхватывает мальчика, подбрасывает его вверх и сам смеется. Трется носом о его нос, и мальчишка обхватывает отца своими маленькими ручками, утыкается ему куда-то в шею.

Моргаю раз. Еще раз, пытаясь разогнать слезы, набежавшие из-за воспоминаний, потому что картинка перед глазами из-за них плывет. А когда она восстанавливается, я замираю.

Моему мужу определенно идет отцовство. Потому что именно к нему бежит этот мальчик.

Глава 11. Приличные

Соня

По статистике вероятность выкидыша на ранних сроках составляет около сорока процентов. Казалось бы, просто цифры, а сколько за ними боли. Я потеряла моего малыша на седьмой неделе беременности. Увидела кровь на белье, вызвала скорую, которая отвезла меня в приемный покой больницы. Там меня уничтожили одним словом: выкидыш.

Тогда у нас с Русланом в отношениях все обстояло довольно сложно. Мы находились на грани развода. Вернее, это я была на грани подачи документов на развод, а Рус повторял, что категорически против. Потом как гром среди ясного неба: задержка и две полоски. Мы решили – это знак. Все шло хорошо до того злополучного дня.

Не было никаких травм, стрессов или чего-то подобного.

В больнице меня уверили: такое случается практически с каждой второй женщиной. Это не означает, что у меня имеются какие-то патологии или что-то в этом роде.

Это. Просто. Статистика.

В которую попала я.

А потом я попала в депрессию, потому что мне было дико больно и, казалось, кто-то режет меня изнутри.

Тогда же Рус, сославшись на срочную командировку, уехал. Его не было долго – три недели. Такое произошло впервые. Я плохо помню те дни. Меня спасла мама, которая приехала ко мне. Ее любовь и забота подняли меня на ноги.

Она же уговорила повременить с разводом. Якобы я тогда была на эмоциях, а надо мыслить трезво.

Я не задумывалась о том, где был супруг и почему не помог мне пережить это черное время. Почему не держал за руку? Почему его не было рядом, когда я лила слезы в подушку?

Руслан вернулся из командировки милым, нежным и заботливым. Окутав вниманием, баловал подарками, которые были мне до звезды, но его старания я ценила и выдавливала улыбку. Тогда вроде как у нас все наладилось.

А сейчас я понимаю, что из командировки он привез не только подарки, но еще и ребенка.

Мой муж кружит своего сына. Он, кстати, очень поход на Руса. К ним подходит симпатичная девушка в красивом платье и кардигане, накинутом сверху. Очевидно, это и есть та самая Юля. Она кладет руку на плечо Руслана и целует его в шею.

Мой муж оборачивается и улыбается, оставляя смазанный поцелуй на ее губах.

Все, что мне остается, – встать и удалиться отсюда к чертовой матери.

Бездумно бреду по парку в сторону пруда. Надо заставить шестеренки в своей голове работать, но я не могу, все очень сложно.

Выхожу к воде и кидаю джинсовку прямо на песок, плюхаюсь сверху. Тут всегда было малолюдно, и сейчас также: мужчина с собакой, девушка на пробежке, вдали кто-то рыбачит. Смотрю на спокойную воду и прислушиваюсь к себе: да, определенно, я не удивлена, что у моего мужа роман на стороне, но чтобы сын!

Ранит другое – то, что Руслан уехал в самый сложный момент моей жизни и трахался с другой. Пока я переживала смерть нашего неродившегося ребенка, он заделал себе нового бейбика с той, которая смогла выносить и родить, в отличие от меня.

Снова меня предали. Привет, грабли!

Сгребаю в ладонь песок и швыряю его в воду. Песчинки, так и не долетев до намеченной цели, рассыпаются и оседают на землю.

Мужики, что ж вы за сволочи такие? Почему не можете держать свой член в штанах? Сначала Димка, которого я любила до разрыва сердца, теперь муж! Но последний, конечно, пошел дальше.

Это ж надо!

Интересно, почему он не разводится со мной? Ведь ясно же как божий день – он любит сына. Так начерта ему я? Холодная доска, которая не способна выносить ребенка?

Все очень запутано, и я, честно говоря, не могу понять, что мне делать дальше.

Прийти домой и молча собрать чемодан? Уехать? Куда? В гостиницу? К Таньке? Подать на развод и уйти с гордо поднятой головой?

Или же устроить скандал с битьем посуды? Истерики я не люблю, а посуда казенная. Хотя вывалить на муженька все дерьмо однозначно хочется. Я хоть и не голубых кровей, без богатых родителей, в отличие от Руслана, но вытирать о себя ноги не позволю.

Фу, нет. Не готова я видеть его. И говорить с ним тоже не готова. Противно, мерзко. Да и что мне дадут его объяснения? Все ясно и без этого. Шито белыми нитками.

Закусываю щеку изнутри и размышляю о своей дальнейшей судьбе. Осознаю горькую правду: я полностью завишу от своего мужа. Даже мои банковские карты оформлены на него. Нет, безусловно, мое занятие фотографией приносит хорошие деньги, но заработок непостоянный. В один месяц я могу получить много, а в другой ничего.

Как я, отличница до мозга костей, смогла допустить то, что вся моя жизнь находится в руках у Белова? Реально вся! Случай с предательством Димы здорово подкосил меня. Закинул огромное зерно сомнения в собственной самодостаточности. Размазало меня как тряпку, проще говоря.

Но что поделать, продолжать жить с Русланом я не хочу и не буду. Домой идти я тоже не хочу. Да, начинает смеркаться, но… не хочу. Может, остаться тут? Ну а что? Уж лучше тут, чем видеть его…

Неожиданно слышу позади себя крик, резко оборачиваюсь и вижу девушку, одетую в лосины и топ. Именно она делала пробежку. Рядом стоит неопределенного возраста то ли девочка, то ли женщина, то ли черт пойми кто и пытается отобрать у этой бегуньи телефон.

Вещи у спортсменки не из дешевых, полагаю, и телефон из той же ценовой категории.

– Отцепись ты от меня! – кричит бегунья.

– А ну трубу отдала, шлендра, а то патлы повыдергиваю! – басит воровка.

– А-а-а, – во все горло верещит спортсменка. – Убивают! Насилуют!

– Дура, что ли? – грубо фыркает воровка, но попыток вырвать телефон на оставляет. – Чем мне тебя насиловать?

– А вы морально меня насилуете, уважаемая! – пищит бегунья.

Уважаемая… ее что, эта воровка по голове приложила? Она б ей еще в пояс поклонилась. Нежная, как Белоснежка из сказки.

Решаю вмешаться и помочь нерадивой интеллигентке.

– Эй! – выпрыгиваю из-за кустов. – Отпусти ее!

– О! – скалит позолоченные зубы преступница. – Еще одна фря нарисовалась, счас я вас чистеньких быстро в кишку сверну!

По правде говоря, я чересчур зла на Руслана, но эта дамочка сама виновата, что под горячую руку попала. Без предупреждений, с криком «А-а-а!» я налетаю на нее и валю на землю.

Вообще я не драчунья. Говорю же: я отличница. Это все мой муж виноват, который разбудил во мне зверя.

Завязывается нешуточная драка. Хрен поймешь, что конкретно происходит, потому что в драке – или возне по пыли – участвуют трое. Белоснежка на удивление поспешила мне на помощь. Непонятно, кто кого и куда бьет, потому что тумаки мне прилетают и слева, и справа одновременно. Со стороны мы наверняка напоминает змеиный клубок.

Кто-то кричит. Неожиданно нас разнимают и суют под нос красные корочки:

– Капитан Петрянкин. Ну что, амазонки, давайте-ка в отделение.

Нас троих нас грузят в машину. Преступница шипит на нас как кобра:

– А с виду ведь приличные девки. Тьфу на вас, – и смачно сплевывает прямо на пол уазика.

– Сама ты п… приличная! – выдаю я какую-то глупость и вытираю кровящий нос рукой, оставляя на кисти красную полоску.

Преступница фыркает и отворачивается от нас, а моя компаньонка смотрит на преступницу, потом на пол, куда та сплюнула. Кривится, затем поправляет выбившуюся прядь, поворачивается ко мне и в сердцах говорит:

– Спасибо вам!

Отмахиваюсь от нее и потихоньку разглядываю. Нет, ну почему вот так: одним все, а другим ничего. Напали на нее, а у нее только прядь из хвоста выбилась и кроссовки оттоптаны. Я же лишилась клока волос, мне разбили нос, порвали рубашку и, кажется, сломали ребро, потому что бок дико болит. А еще неожиданно подкатывает тошнота.

Одно радует – сегодня я домой не вернусь.

Глава 12. Полиция

Соня

– Ну что, куры, посидим в обезьяннике до выяснения обстоятельств? – дядечка лет пятидесяти в форме ведет нас в клетку.

В камер нас закрывают в том же составе, что и привезли сюда. Здесь очень холодно. Неприятно. Моя джинсовка по ходу дела осталась валяться на пляже, благо сумочку и рюкзак с техникой я успела схватить. А вот телефон потеряла. Непонятно, пал он жертвой в бою или тупо выпал из кармана, пока я сидела на пляже, но его нет.

Ну и хрен с ним! Руслан меня наверняка потеряет. Или нет. Возможно, прямо сейчас он занят своей женщиной и их общим ребенком, ему нет дела до меня.

– Мы имеем право на один звонок! – нежным, прямо-таки ангельским голоском говорит Белоснежка.

Дядька в форме оборачивается и смотрит на нее хмуро. Девушка на глазах сдувается и оседает на лавочку.

– Я в фильмах видела, – произносит жалобно.

Плюхаюсь рядом с ней и обнимаю себя руками. Ну и холодина, подбородок трясется от мандража и нервов.

Полицейский недовольно поджимает губы и качает головой:

– Будет тебе звонок. А пока добро пожаловать. Располагайтесь на нарах, дамы.

И, позвякивая ключами, уходит.

– Нары? – шепотом спрашивает у меня Белоснежка. – А где нары?

Третья участница драки, которая уже развалилась на лавке, начинает забористо ржать, показывая нам свой практически беззубый рот, отчего я делаю вывод, что ей далеко за сорок. Просто она настолько грязная и неопрятная, что определить ее возраст очень сложно.

– Отдала б мне телефон, белоручка, уже б дома чай пила и мужу ныла, что трубу спиздили, – неприятно произносит она. – А нары вот они.

Бьет рукой по лавочке, ложится на спину и укладывает руки под голову.

Я сильнее обхватываю себя за плечи. Меня трясет. Морозит. А еще до сих пор тошнит. От нервов, наверное.

Белоснежка рядом тоже дрожит и ютится поближе ко мне. Ей в топе и лосинах наверняка очень холодно.

– Тебя как зовут? – спрашивает у меня и легонько толкает плечом.

Оборачиваюсь и смотрю в лицо девушке. У нее очень необычная внешность, определенно заметно смешение кровей. Миндалевидный разрез глаз, да и сама радужка очень темная, я таких глаз и не видела никогда. Брови правильной формы, волосы блестят даже в полумраке тюрьмы. Невероятно красивая девушка и, по всей видимости, из интеллигентной семьи, это понятно по разговору и тому, как она ровно держит спину.

– Соня, – тихо говорю я.

– Очень приятно. А я Аделия. Можно просто Деля.

– Взаимно, – отвечаю я.

Молчим какое-то время, а после к нам приходит мужчина лет тридцати – тридцати пяти. Красивый, высоченный, спина – мама дорогая, глаза – омуты. Это где ж откуда таких красивых в полиции берут?

– Ну что, Сонька Золотая Ручка, пошли каяться? – хмыкает он.

– Я-а?! – ошарашенно спрашиваю я.

Тот окидывает меня взглядом, хмурится:

– Фамилия?

– Бе-белова я, – мямлю еле слышно.

Мужчина смотрит в бумаги, потом усмехается:

– И вправду Сонька, – вперивается взглядом в преступницу и кивает на нее. – Вот эта «Сонька» мне нужна. Ну что, Валюха, снова промышляем незаконными действиями?

– Неведомо, товарищ майор, – весело лепечет она, даже не поднявшись. – Беленькой хапнула и не в себе была. Белочка напала, – и, сделав паузу, глядит на нас: – Или две белочки. А вообще это они на меня напали. У них это, как его? ОПГ* – во!

– Ясно. Валентина – на выход!

– Э-э! – недовольно восклицаю я. – А как же мы? Мы вообще-то потерпевшая сторона.

Майор открывает клетку и выпускает Валюху, которая отправляет нам прощальный «чмок», упираясь губами в грязную руку. Бэ-э.

– Чао, куры!

– Бебелова, – коверкает мою фамилию, усмехаясь. – Тебе что сказали? Чтобы отпустить тебя, нужен паспорт. Где твой паспорт, Бебелова?

Да. Круговорот в бюрократии такой: тебя сажают до выяснения обстоятельств. А чтобы их выяснить, нужен паспорт. А паспорт в квартире, там, где Руслан. Руслана я видеть не хочу. Поэтому сижу тут и жду у моря погоды, лишь бы не звонить ему.

Глупо? Знаю…

– Ну что молчишь, Бебелова? Звонить мужу пойдешь?

– Нет мужа, – брякаю я и отворачиваюсь.

– Кольцо есть, мужа нет. Дело ясное, что дело темное. Ладно, Бебелова, загорай пока тут, разберемся с тобой.

Опускаю взгляд и смотрю на кольцо. Пальцы налились отеком, и теперь кольцо не снимается. Сволочь.

– Подождите! – тоненьким голоском произносит Аделия. Встает, походкой от бедра подходит к клетке, просовывает сквозь прутья руку и кладет ее на предплечье полицейского. – Мне обещали один телефонный звонок. Могу я позвонить, товарищ майор?

Есть такие женщины в наших селениях – за один взмах их ресниц мужчины могут развязать войну. Аделия именно из таких, потому что майор откровенно стекает в собственные штаны. И вот вроде должно выглядеть пошло: подошла, губы облизала, руку положила, ан нет. Нежно, чувственно получилось. Так, чисто по-женски. Мне такому учиться и учиться.

– А вы?.. – севшим голосом спрашивает он, с интересом рассматривая Делю.

– А я Аделия Виссарионовна Дигай.

– Паспорта тоже нет с собой? – подобравшись, спрашивает полицейский.

– Нет, – грудной вдох и губки поджатые. – Я уже объясняла капитану, который нас привез: я была на пробежке, с собой только телефон, но его конфисковали. Мне очень нужно позвонить, сообщить своим родным, где я.

– Идемте, Аделия Виссарионовна, – произносит он на выдохе.

– Можно просто Деля, – кокетничая, говорит она.

Все уходят, а я ложусь, потому что сил сидеть не осталось. Неустанно кручу на пальце кольцо, пытаясь его снять, но это очень больно.

Палец покраснел и опух еще сильнее. Отбросив последнюю попытку, прикрываю глаза.

Не знаю, сколько проходит времени, по ощущениям вечность, но возвращается Деля и садится рядом со мной:

– Я дозвонилась до своего жениха, он приедет и спасет нас.

– Меня не надо спасать, – севшим голосом говорю я.

– Почему? – удивленно спрашивает девушка. – У тебя что-то приключилось, да?

– Да. – И неожиданно я вываливаю на нее, как на случайного попутчика, все, что у меня сокрыто в душе. – Сегодня я видела своего мужа с другой женщиной. У них сын. Нашему ребенку было бы столько же, если бы не выкидыш несколько лет назад.

– Мамочки! – шепотом говорит она. – А это точно его ребенок?

– Точно. Они похожи как две капли воды. Ошибки быть не может.

– Сонь, как ты сейчас? Очень больно? – аккуратно спрашивает она.

– Нет, Дель. Вернее, да. Мне больно. Но это боль не из-за предательства в целом, а из-за того, что он уехал к другой, когда мне было очень плохо. Понимаешь?

– Да, – серьезно кивает она и деловито выносит вердикт: – Ты его не любишь.

Смотрю на ее задумчивое выражение лица:

– Мне казалось, что люблю.

– Нет, Сонь. Тебе больно не из-за самого предательства, а из-за жалости к себе. Это несколько другое. Но так даже лучше. Что будешь делать?

– Разводиться, – вздыхаю я.

– Это правильно. Ты молодая и красивая, еще обязательно найдешь свое счастье. Хочешь, попрошу у своего жениха контакты хорошего адвоката для развода? Мой жених знаешь какой? Он может все, – произносит так гордо, что я даже завидовать начинаю.

– Нет, – улыбаясь, отвечаю я. – Мне от мужа ничего не нужно.

– Ну как хочешь, – пожимает плечами она. Но ты не думай, мой жених тебя тоже спасет, я договорилась.

– Спасибо, – шепчу я.

– Сонь, а можно с тобой встретиться потом? Кофе попить? А то я только недавно из-за границы вернулась, а тут у меня подруг нет и поговорить даже не с кем.

– С удовольствием, – киваю я.

Я действительно рада буду повидаться с Делей и пообщаться. Проходит немного времени, когда майор возвращается и громко объявляет:

– Дигай и Бебелова, на выход!

Господи, да он перестанет коверкать мою фамилию или нет?

Нас встречает мужчина в костюме, с чемоданчиком в руках. Из разговора я делаю вывод, что это адвокат.

Нас с Делей заставляют подписать какие-то бумаги, мы оставляем свои данные. Аделия переписывает на бумажке свой номер и оставляет его мне. Мне отдают вещи, и я, закинув рюкзак за спину, шатаясь, выхожу на улицу.

– Димочка! – восклицает Деля, и это имя больно режет слух.

Оборачиваюсь.

Аделия подлетает к моему Димке и падает ему в объятия. А он в это время не может отвести от меня ошарашенного взгляда.

Вот вам и жених, собственной персоной.

*Организованная преступная группа.