Текст книги "Я заберу твою любовь (СИ)"
Автор книги: Дарья Золотницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 46
Владислав
Юля всё больше отдаляется. Неуловимо, стараясь делать вид, что всё по-прежнему, но я чувствую, как она ускользает, подобно ночному видению. Это нервирует, но причину я найти не могу.
– Влад, я снова выхожу на работу. Мне предложили старое место в Химках, и я согласилась. Работать буду посменно, поэтому на контракт моя занятость никак не повлияет.
– Зачем? Тебе чего-то не хватает? – искренне недоумеваю и пытаюсь скрыть раздражение. Нет, меня это решение не просто нервирует, а капитально выводит из себя. Юля снова будет окружена какими-то левыми мужиками, а ещё эта подружка её… Галя, кажется. Бесит!
Сжимаю кулаки, но сохраняю невозмутимую интонацию.
– Я люблю свою работу, Влад. Почему я должна отказываться от того, что люблю?
Ответить мне нечего, поэтому я просто начинаю прикидывать в голове варианты принудительного увольнения строптивой феи. Мне важно, чтобы будущая жена и мать моих детей находилась дома, рядом, в поле зрения. Создавала и хранила уют, а не строила карьеру. Зачем женщине работать, если её мужчина зарабатывает больше чем достаточно?
– А как же квартира? Ты ведь её сдала.
– Да. Поживу пока у подруги.
Это заявление буквально взрывает изнутри. Знаю я этих подруг. Нальёт моей фее в уши какой-нибудь чепухи, которая только усложнит наши отношения.
Ещё и муженёк её выходит через полтора месяца. И я ведь должен показать, что выполнил свои условия договора. А потом… Как бы его снова упрятать куда подальше? Прибегать к крайним мерам не хочется, но и такой вариант отметать не стоит. Слишком много уже вложено. Я не могу отпустить Юлю. Думал, что как только фея станет моей, наваждение пройдёт, но оно только усилилось. Хочу просыпаться и чувствовать рядом её тепло и засыпать каждый день, держа её в объятиях. Чтобы лишь моя и лишь для меня. Запах своего ангела постоянно хочу ощущать. Она снится мне каждую ночь, а наяву постоянно ускользает. Встречи несколько раз в неделю меня абсолютно не устраивают.
А ещё эта терапия, которая продолжается. Беременеть Юле нельзя, и это резко урезает возможности покорения строптивицы. Дети смягчают женщину, привязывают к мужчине. Возможно, если Юля станет матерью нашего совместного ребёнка, то и на меня смотреть будет иначе? А что если её терапия всего лишь ложь?
Эта мысль бьёт хлёстко, заставляя поморщиться. Сегодня же наведаюсь к её лечащему врачу. Уж у меня имеются методы убеждения, которые заставят нарушить любую клятву о неразглашении.
На работе сосредоточиться не получается. Всё раздражает, хочется отменить все совещания, чтобы не видеть опостылевшие рожи. Свалить бы куда-нибудь на море. Но это означает, что я снова сорву Юлю с работы, которую она только что получила. Фея не согласится и точно мне этого не простит. Теперь нужно действовать хитрее.
После обеда еду в клинику. Врач под напором быстро сдаётся. Ещё бы, у всех людей есть грязные секреты, которые они будут оберегать любой ценой. Мне стоило только намекнуть на связи и возможности разузнать эти секреты, как докторишка протянул историю болезни.
– Короче. Юля действительно до сих пор проходит гормональную терапию, которая не позволяет ей забеременеть?
– Вчера пришли последние результаты анализов, и я отменил препараты. Юлия Григорьевна абсолютно здорова. Но я бы не советовал сразу так сильно нагружать организм… Могут возникнуть рецидивы.
– Мы сами теперь с этим разберёмся, – отрезаю холодно. Мне ведь фея сказала, что ей продлили терапию на два месяца. А я устал трахаться в презервативе и всё время себя контролировать. Да и сама ситуация жутко выводит из себя.
Врач поджимает губы, но молчит.
Выхожу из клиники и тут же пишу Юле сообщение.
«Сегодня встретимся. Хочу тебя, ангел».
«Во сколько?» – коротко и как всегда безэмоционально.
«Заеду к семи вечера».
«Хорошо».
Глава 47
Юлия
– Сегодня мужа твоего выписывают, – коротко бросает Влад, пристально глядя мне в глаза. Какой реакции ждёт?
– Хорошо. Я рада, что Рома поправился, – говорю искренне.
– Хочешь вернуться к нему?
– У меня нет возможности. Контракт будет действовать ещё семь месяцев.
– А после? – в голосе Громова металл.
– Нет, не вернусь. Тебе полегчало? Мы не сможем делать вид, что в нашей жизни ничего не произошло. Слишком большие испытания, которые души наши искалечили. Договоримся о встречах с дочерью. Алименты с Ромы я требовать не стану.
– Почему?
– На то есть причины, – ухожу от прямого ответа.
Как объяснить человеку, что я до сих пор чувствую вину? Да, уже не настолько остро, но она снова всколыхнулась после того, как я узнала подробности дела. Разве имею я право что-то требовать от Ромы? Ему и так многое пережить пришлось по моей милости. И пусть я виновата лишь косвенно, но ничего уже не исправить.
– На время лечения мне было запрещено контактировать с мужем, но теперь я должна с ним встретиться и обсудить дальнейшее взаимодействие. У нас общий ребёнок. Ты это понимаешь?
Влад морщится.
– Надеюсь, у тебя не случится припадков по этому поводу, – говорю жёстко.
Громов как-то странно на меня смотрит.
– Считаешь меня неуправляемым?
– Влад, не начинай, – вздыхаю. – Я знаю твой характер и наклонности. Успела изучить за это время. Просто предупреждаю о своих планах во избежание необдуманных действий с твоей стороны.
Громов весь напрягается. Кружка с кофе, которую держит сейчас в руках, замирает в нескольких сантиметрах у рта. Неужели сболтнула лишнего и выдала свою осведомлённость? Надо лучше за словами следить.
– Считаешь, что я способен на необдуманные действия? – ледяным тоном.
Слово «необдуманные» Громов подчёркивает особо. Конечно, ведь он как раз все ходы наперёд просчитывает и злодеяния его осмыслены.
– Возможно, я неверно выразилась. Ты бываешь вспыльчив.
– Потому что меня бесит, если покушаются на моё.
– Угу, – нет сил спорить. Даже разговаривать с этим человеком противно.
Проталкиваю в себя бутерброд с рыбой, запивая капучино. После сегодняшней ночи кусок в горло не лезет. Громов имел меня до самого утра, а я только и могла, что повторять про себя, что скоро всё закончится. Остался один день. Вернее, сегодняшняя ночь.
Меня тошнило после любого взаимодействия с Громовым. Хотелось скривиться от каждого поцелуя. Я ненавидела этого человека и мечтала, что настанет час, когда он уйдёт из моей жизни, и я его больше не увижу. Забуду, как страшный сон. Да, пусть это было самообманом; подобные вещи не забываются. Но мне так было легче. Именно благодаря этим мыслям я продержалась два месяца. А ещё благодаря Антону. Если бы не он, не его поддержка…
Вчера мы проговорили с Волошиным целое утро.
– Завтра, Юльчик. Осталось немного, – сказал он напоследок. – А потом я украду тебя и буду реабилитировать. Поняла меня?
Рассмеялась, как всегда бывало во время разговора с Антоном.
– Я соскучился. Не думал, что буду испытывать подобное к женщине, которую видел пару раз в жизни.
Странно, но я тоже скучала по Антону. Каждый день ждала его звонка, который ложился целебным бальзамом на израненную душу. И наверное, хорошо, что наши отношения начинаются подобным образом – по телефону, плавно и неторопливо. Мы постепенно узнаём друг друга: привычки, интересы и прочие мелочи. И сейчас я ощущаю готовность к отношениям. Нормальным, здоровым, не осквернённым принуждением и обидами. Мне хочется чувствовать себя интересным собеседником, человеком с мнением которого считаются, а не только объектом сексуальных фантазий. Я вообще к сексу иначе стала относиться. Мне нравилось заниматься любовью с мужем. Рома всегда был нежным и внимательным. Да, не хватало перчинки, особенно после рождения Маришки, но ни разу я не ощутила себя вещью.
С Громовым всё наоборот – перца в избытке, удовольствие только под допингом и это мерзкое ощущение, что тебя пользуют. Профессионально, пытаясь доставить удовольствие, но пользуют. Кстати, Влад стал всё сильнее раздражаться из-за того, что не могу с ним кончить на трезвую голову. Вот и сегодня до самого утра изводил, пытаясь выдавить оргазм. А потом пообещал к концу недели сводить меня к сексопатологу. Он реально не понимает, что невозможно получить удовольствие с человеком, который лишь отвращение вызывает?
– О чём задумалась?
Вздрагиваю и чуть кружку не роняю.
– О приватностях судьбы?
Брови Влада в удивлении ползут вверх.
– И что надумала?
– Да, в общем, ничего. Просто вспомнила, какой мечтательницей раньше была. Ждала большую и светлую любовь. А она вот так на осколки разлетелась.
Вижу, как заходили желваки на лице Влада.
– Пойдём, мне на работу уже пора.
Громов помогает надеть пальто, а после того как привозит домой, ещё долго целует, не отпуская.
– Когда я дождусь твоего согласия переехать ко мне? – стонет. – Фея, ты меня извела.
Молчу, мечтая побыстрее сбежать. Считаю уже не минуты, а секунды.
– Мы уже всё обсудили, Влад.
– Да, контракт, – Громов сжимает кулаки. – И чего ты так на нём зациклилась?
– Действительно, – издаю горький смешок.
– Не хочу снова обмусоливать эту тему, – Влад морщится. – Но я добьюсь своего, ангел. Дождусь, когда этот чёртов срок истечёт и сделаю всё, чтобы ты замуж за меня пошла.
– Сделанного не воротишь. Ты первые месяцы всё время меня тыкал носом в этот злополучный договор. Думаешь, я просто вычеркну это из памяти?
– Но у нас ведь и много хорошего было, Юль. Почему ты драматизируешь?
– Поездка на Мальдивы, где ты меня унизил, как только мог? Париж… Да, за него спасибо. Маришка запомнила эту поездку на всю жизнь. В остальном я ощущала себя задыхающейся. Как будто мне кулёк на голову одели и постепенно перекрывают кислород. Это, по-твоему, забота? Я должна добровольно хотеть остаться с пакетом на голове? Вспомни, какую ты истерику закатил по поводу работы.
Да, Влад узнал, что я его обманула. Навёл справки, а потом приехал к Гале и буквально силком увёз от подруги.
– А ты считаешь нормальным врать?
– Я? – задыхаюсь от подобного вопроса. Уж кто бы говорил о вранье.
– Зачем тогда этот фортель выкинула?
– Может, мне хотелось немного свободы? – кидаю с вызовом. На самом деле, мы уже обсуждали всё, но опять сдержаться не могу. Раздражение неконтролируемыми волнами накатывает. – Я хочу общаться с подругами, иметь личную жизнь, любимую работу. Это ненормальная потребность?
– Не начинай!
– Да это ты начал!
– Юль, остынь немного. Встретимся завтра. Хочу отвезти тебя в одно шикарное место, – Влад, как всегда, переводит тему.
– Угу, – отвечаю, ощущая, как буквально пар из ушей валит.
Каждый скандал Громов сглаживает поездкой в какое-нибудь шикарное место. Когда у него случился приступ бешенства в прошлый раз, он отвёз меня кататься на лыжах в Альпы на пару дней. Как же мне не хотелось оставаться с ним наедине, но пришлось подчиниться. В итоге лыжами мы занимались не больше пары часов. В остальное время, как я и боялась, Громов доказывал, что я его женщина, трахая до изнеможения. Мне кажется, он нашёл новый способ сбрасывать своё бешенство. Раньше это была скорость, а теперь секс со мной.
Но сегодня я стану свободна. Подставляю щёку для последнего поцелуя и буквально бегом скрываюсь в подъезде, а там уже даю волю эмоциям. Меня трясёт и выламывает, слёзы катятся по щекам. Не верится, что всё закончилось. Ещё одна встреча, где я выскажу этому ублюдку всё и больше его не увижу!
Глава 48
Владислав
– Какого чёрта?! – не сдерживаюсь, ударяя кулаками о стол. Юля вздрагивает, но продолжает смотреть в глаза. Прями и несгибаемо.
– Я хочу разорвать договор, – повторяет она твёрдо, а я теряю связь с реальностью.
Отшвыриваю сумку с деньгами и начинаю медленно приближаться к ней. Пятится, в глазах страх и непокорность. И не одна ведь пришла, а с юристом – будь он неладен. По закону состряпанная бумага одиноким прямоугольником белеет на столе.
– Подпиши, – в тоне Юли сталь, хотя я вижу, как непросто ей даётся подобная выдержка.
– Я не понимаю, – сжимаю зубы до боли, в глазах темнеет. – Почему? Где ты нашла такую сумму?
– Волошин одолжил, – на губах феи расцветает кривая усмешка.
– Продалась этому гаду?! – взрываюсь. Ещё немного и меня в клочья разнесёт.
– По себе всех меришь? – снова эта саркастическая усмешка. – Поверь, не все такие мрази как ты! – выплёвывает. – Ненавижу! Я тебя настолько ненавижу, что едва сдерживаюсь, чтобы смерти не пожелать. Знаю, что нельзя подобные вещи произносить, только поэтому проклятия в твой адрес ещё не прозвучали.
– Выйдите! – рявкаю на юриста, но того будто к полу приклеили.
И только после кивка Юли мужчина покидает кабинет.
– На улице меня дожидается Антон с охраной. Даже не думай что-нибудь выкинуть.
– Так вот, какова твоя благодарность? – не удаётся скрыть горечь в голосе.
– Благодарность?! – взвизгивает Юля. В глазах настоящее бешенство. – Ты рассудком тронулся! – не вопрос – утверждение. – Долбанный искалеченный психически мерзавец, который ломает людей ради прихотей! Думаешь, я не знаю, что авария мужа была подстроена тобой? Что ты заплатил свидетелям, подкупил полицию и уничтожил все улики?! Какой же мразью надо быть, чтобы лицемерно предлагать помощь, попавшей в беду женщине. Спаситель грёбаный! Ублюдок! Вынудил меня прийти и подписать контракт, делая вид, что это моё решение. Но по факту ты не оставил мне выбора. Либо в петлю, либо к тебе в постель. Думал, что я расплывусь в благодарности? Растаю перед благодетелем, который подарками меня засыпает? На чужом несчастье не построить счастье! Слышал эту поговорку? Манипулятор и мразь. Я знаю, что ты таблетки подменил! – Юля почти в истерике, но продолжает держаться. Ещё ни одна слезинка не скатилась из огромных серых глаз. Настоящее грозовое небо, принёсшее мне погибель.
– И это я сама выяснила. Без чьей-либо помощи! Не на ту нарвался, Громов. Я не набитая идиотка, которой можно глаза замылить подарками. Твоё гнилое нутро я почувствовала сразу. Как жаль, что внешне люди не отражают внутреннее содержание. Ты точно был бы самым отвратительным гоблином, Влад. Гори в аду!
Последние слова Юля выкрикивает сорвавшимся голосом.
– Поверила Антону? – цежу с холодной усмешкой. – Это он тебе про аварию наплёл и подкуп полиции?
Знаю, что Волошин каким-то невероятным образом правду нарыл, но пытаюсь выкрутиться из ситуации, разыгрывая последний козырь. Юля всегда была подозрительной, на этом сейчас и пытаюсь выгрести. В её глазах на мгновение мелькает сомнение. Мне хватает этой секунды, чтобы выбрать тактику.
– С чего ты решила, что Волошин не воспользуется ситуацией и не запудрит тебе мозги, выставив меня в самом отвратительном свете? Неприязнь ко мне настолько велика, что затмила твой разум? Что потребовал Антон взамен? М?
– Ничего, – хрипло. И я понимаю, что просчитался.
– Да ладно. Святой Антон безвозмездно тебе миллионы отдал? Не такой он человек, Юля.
– Не просто так, – лицо феи перекашивается от неестественной улыбки. – За шанс отомстить. Настю помнишь?
Чёрт! Он эту девку сюда приплёл. До сих пор обиду держит, что проиграл? Не думал, что Волошин такой мелочный и злопамятный.
– При чём тут она?
– Ты привык играть чужими жизнями, настолько опаскудился, что даже не понимаешь?
– Юля! – рычу, пытаясь схватить девушку за руку, чтобы хорошенько встряхнуть.
– Не смей прикасаться. Больше никогда, Громов. Меня тошнит от тебя! Я вообще не понимаю, как продержалась последние два месяца. Меня выворачивало от каждого касания, поцелуя и твоего запаха.
Замираю. Это признание бьёт больнее всех предыдущих обвинений и оскорблений.
– Ещё никогда в жизни я не испытывала настолько сильного омерзения, – продолжает Юля, и на её лице проступает гримаса отвращения, подтверждающая слова. – Подпиши документ и больше никогда не появляйся в моей жизни.
Она дрожащей рукой лезет в сумочку и достаёт конверт, а потом швыряет его к моим ногам.
– Здесь оба браслета. Подавись ими! Все вещи, что ты мне покупал, уже отправлены на твой адрес.
– Юля… Волошин воспользовался тобой.
– А ты нет?! – выкрикивает она.
– Я люблю тебя. До сих пор. Несмотря на все мерзости, что услышал от тебя.
– Ты их в полной мере достоин. И даже больше, Громов, – шипит. – Посмотри мне в глаза и поклянись, что авария – это не твоих рук дело.
Сжимаю кулаки и впиваюсь в неё взглядом.
– Я не имею к ней отношения, – говорю холодно. За несколько лет научился отменно врать. В крупном бизнесе выживают только лицемеры и законченные мрази. Если Юля считает, что Волошин другой – она сильно заблуждается. Миллиарды не удержать бесхребетному хлюпику, неспособному на жёсткие меры. Часто противозаконные. Когда попадаешь в десятку знаменитого журнала, границы добра и зла уже полностью стёрты. Подставы, интриги, ложь, убийства. Если необходимо, идёшь на всё, чтобы самому не стать жертвой более крупного хищника. Волошин в десятке вместе со мной. Он ничем не отличается. Душа его давно почернела.
– Настя покончила с собой, – тихо и невпопад говорит Юля. – А тебе я не верю. И если ты сейчас же не подпишешь бумаги, то пойду в прессу и расскажу всё об аварии и о контракте. Моё имя будет втоптано в грязь, но и ты чистым не выйдешь.
– Не боишься, девочка?! – не выдерживаю, хватая Юлю за подбородок.
Глава 49
Юлия
– Помнишь, как мы собирались отметить твоё освобождение? – Антон лукаво улыбается.
– Угу. За просмотром фильма и поеданием вредной гадости.
– Поехали?
– К тебе?
– Естественно!
Киваю. Сейчас мне необходима поддержка этого мужчины. Пусть временная, но в данный момент катастрофически важная.
Дом Волошина расположен в одном из элитных посёлков Москвы. Трёхэтажный особняк, выполненный в интересном стиле. Везде дерево, натуральный камень и огромные панорамные окна.
Когда вхожу в дом, немного теряюсь и начинаю испытывать чувство тревоги. Что если я обманываюсь, доверяя этому человеку?
– Что будем пить? – Антон ведёт меня в большую гостиную с серым пушистым ковром и огромным телевизором. – Шампанское, вино или что-то покрепче?
– А можно безалкогольное?
– Желание дамы – закон. Хотя я на твоём месте точно нажрался бы до поросячьего визга, – Волошин издаёт громкий смешок. – Располагайся.
Небольшой, но удобный на вид диванчик, манит свернуться на нём калачиком и просто поспать, восстанавливая нервные клетки, но я не могу себе позволить такой наглости. Стол ломится от всяческих угощений, начиная с пиццы, заканчивая бургерами и стрипсами. Антон не обманул; сегодня мы будем объедаться очень вредной пищей. На сердце становится легче.
Сажусь на диван и беру бокал с апельсиновым соком.
– Он лютовал, – усмехаюсь. Даже пытался опровергнуть обвинения.
– Ну, это было предсказуемо, – Антон с размаха усаживается рядом. – Влад знает, что это я тебе деньги дал?
Киваю.
– И как? Наверняка сказал, что ты попала в новую паутину, а я коварный огромный паук, который непременно высосет из жертвы все соки.
– Пока что сравнение с пауком Громову подходит больше, – кидаю осторожный взгляд на Антона.
– Надеюсь, ты меня никогда не захочешь сравнить с этим мерзким существом. Ненавижу пауков.
– Я тоже их боюсь, – улыбка невольно расползается по лицу.
– А ещё я не люблю тёмную, глубокую воду. И мутную… мороз по коже, как представлю, что там может обитать.
На этот раз не выдерживаю и начинаю смеяться.
– Что?
– Ничего. Я тоже этого боюсь. А ещё темноты.
– Да-да. До сих пор иногда представляю, что у меня под кроватью монстр прячется! – Антон забавно округляет глаза.
– Вот не пойму, серьёзно ты сейчас или нет, – качаю головой.
– Я рушу имидж властного, сексуального и бесстрашного самца? – Антон забавно играет бровями.
– Совершенно. Вдребезги.
– Печалька, – вздыхает. – Я сам у себя украл шанс покорить сердце такой красавицы. Теперь она меня будет считать трусом.
– Антон, а если серьёзно. Тот контракт… Ты ведь его читал. Там столько грязи. Зачем тебе связываться с женщиной, которая была по факту элитной проституткой?
– Не сравнивай, – с лица Волошина вмиг слетает маска дурашливости. – Громов поставил тебя в безвыходное положение. Ты не по своей воле прошла через всё.
– Я добровольно подписала бумаги.
– Нет. Ты спасала мужа. Это другое.
– Ты оправдываешь мою продажность благородством? Ведь я могла не идти на подобный шаг.
– Никогда! Слышишь? Никогда не смей думать о себе в подобном ключе! Юлька, это же полный пи*дец! Насколько нужно было растоптать твою самооценку?
Опускаю взгляд.
– Иди сюда, – Антон сгребает меня в объятия и включает сериал. – Запомни: ты – восхитительная, сильная, умная и самоотверженная женщина. На этом всё. Дополнений не будет. Хватит грызть себя. Договорились? Чтобы я не слышал больше подобного из твоих уст. А сейчас нас ждёт доктор Хаус.
И мы, действительно, целый день смотрели телевизор и поедали горы вкусностей, перекидываясь лёгкими шутками и только в самом конце вечера, когда я собиралась домой, мы замерли на пороге в неловкости. Мне хотелось поцеловать его, но я не понимала, будет ли уместно первой сделать это, а мужчина тоже не торопился. Возможно, боялся напугать. Так мы и стояли несколько секунда, пока синхронно не сделали шаг навстречу, забываясь в поцелуе. И каким же он был восхитительным! Я давно не ощущала подобного. Казалось, что земля уходит из-под ног, а в животе порхают бабочки.
Антон поначалу действовал осторожно, будто сапёр, ступающий по минному полю. Но постепенно мягкий, нежный, почти невесомый поцелуй становился более напористым и жарким. Я чувствовала себя тонкой свечой в его руках, которую подожгли, и она плавится от каждого прикосновения. Я чувствовала себя в безопасности в руках Антона и готова была пойти дальше, но он отстранился первым.
– Тебя точно ждут дома, – он с улыбкой заправил прядь волос мне за ухо. – И не смей себе сейчас придумывать всякие гадости. Я очень хочу тебя, но считаю, что столь стремительное развитие событий – это неправильно в нашем случае. Ты слишком многое пережила, и я не хочу пользоваться ситуацией. Хочу, чтобы у тебя был нормальный период ухаживаний. Ты заслужила, Юль. А потом, если не передумаешь, не разочаруешься во мне, то… – Антон снова забавно поиграл бровями, а я брызнула со смеху.
Ну как можно быть таким? Чертовски сексуальным, забавным и сильным одновременно. Ведь правильно заметил Громов; в десятку самых богатых в мире людей просто так не попадают.
– В таком случае, я хочу узнать Волошина не только со стороны лёгкого и юморного человека, а полностью. Все, даже неприглядные стороны. И только тогда смогу сделать верный, осознанный выбор.
– А может, не стоит?
– В таком случае всё снова будет обманом. Ширмой, созданной специально для меня. Я устала от отношений, в которых сплошная ложь и недомолвки, Антон.
– Хорошо. И как ты себе это представляешь?
– Не знаю. Пожалуй, стоит начать с рассказов. Правдивых и неприглядных. То, что сам посчитаешь нужным.
– Не думаю, что тебе стоит знать обо всех моих деяниях, Юля.
– Не обо всех. Лишь то, что покажет какой ты на самом деле.
– А давай поступим иначе?
Заинтересованно смотрю на Волошина.
– Предлагаю на этих выходных погрузить тебя в мой мир. Пара дней, проведённая рядом со мной, даст тебе представление. И обойдёмся без историй. Я совершал многие вещи, которыми гордиться не могу.
– Например?
– Сливал конкурентов. Грязно, Юльчик.
– Убивал? – в груди шевельнулось нечто неприятное.
– Нет, до этого не доходило. У меня есть свои принципы. Эту черту я поклялся никогда не переступать.
– Подставлял?
– Да, – смотрит прямо в глаза, затаскивая меня в дремучий зелёный лес, в котором так легко заблудиться и сгинуть с концами.
– Громова?
– Нет. Этого ублюдка ни разу, хотя именно с ним мне хотелось преступить черту.
И снова я не улавливаю лжи. В кабинете у Влада, когда попросила его сказать правду, ощущала, что Громов врёт. Не знаю… буквально кожей чувствовала, хотя у него ни один мускул не дрогнул. С Антоном всё иначе. Может, сейчас я хочу обмануться?
