Текст книги "Избранница забытых богов (СИ)"

Автор книги: Дарья Вознесенская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Он вскочил.

Прошелся туда-обратно, тогда как девушка продолжала спокойно оставаться на месте.

И даже не смотрелана него.

Почему она так спокойна?!

В его душе клокотала и булькала горячая чернь, грозящая переполнить его сосуды и выплеснуться прочь. А мысли и чувства в то же время... заржавели, как старые шестеренки и причинялиболь одним своим существованием...А она спокойна!

– Ты собралась возложить себя на алтарь, принцесса? – его голос неприятно скрипел, как те самые шестеренки.

И сделался злым и...обвиняющим. Да, он понимал, что не имел права обвинять ее в чем-либо, но... винил.

Она вскинула голову, и он с гадким удовлетворением отметил, что щеки ее вспыхнули...

Не так уж она и сдержана.

– Не волнуйся, у меня много помощников, которые меня туда отнесут, – прошипела.

– Не перечислишь имена, принцесса?

– Хватит называть меня принцессой! У меня есть имя!

– Имя есть у людей, а не у бесправных животных, которых ведут на заклание в угоду нелепым предположениям! – проревел, и, наконец, сделал то, что требовала его суть.

К Буре повалил несколько хрупких деревьев, смерчем прошелся по ярусным клумбам и стеклянным водопадом обрушилодну из стеклянных стен...

Она даже не повернулась на грохот.

– Я согласна с каждым своим шагом, – процедила сквозь зубы.

– Они не оставили тебе даже шанса!

– Как ты не понимаешь... Этих шансов не было изначально! Потому что...

Малхаз шагнул вперед и впился в её губы почти ненавидящим поцелуем.

Его, это его принцесса!Не жертва, не идиотский ключ, не чужая невеста – его собственный шанс на счастье, и он не хотелникому её отдавать!

Он целовал бешено, зло,пробуя на вкус ее кровь, ее гнев и обиду, вплетая в свои поцелуи и укусы так много чувств, что разрывали его на части, что их обоих шатало и вело. Поглощал ненасытноеё страсть и вжималв собственную грудь, впиваясь в податливую плоть пальцами...

Его, его принцесса!

А потом отпустил, прижал голову с растрепавшейся прической к себе, и сказал глухо.

– Не пущу. Я не могу потерять еще и тебя...

– Потерять можно того, ктопринадлежит тебе, а это не так...

Дернулся.

Что же так больно?

Жить...

Он понимал.Все, что она говорит – правда. Он понимал, что все, что тут происходит – не наигранная необходимость. Буря внутри него соглашалась с каждым ее словом, его разум – с каждым ее предыдущим и последующим действием.

Понимал, но принять не был готов!

Он взял её за подбородок и приподнял лицо так, чтобы видеть потемневшие глаза со сверкающими каплями слез. Темные, чуть нахмуренные брови. Алеющие страстью щеки и растерзанные губы...

– Объясни мне.... объясни мне так, чтобы согласился отпустить...

Она согласно смежила веки.

– Я не обречена, если ты так подумал... все много сложнее. – вздохнула. – Есть те, кто вплетен в ткань этого мира. И наши действия способны поколебать основы – или удержать то, что уже валится с огромной высоты. Мы знаем достаточно, чтобы отследить происходящее и предпринять попытку зарастить трещину и успокоить грядущее. Ритуал,который еще не проводили. Между собой мы иногда называем его «свадьбой», потому что единение с Хаосом... оно, наверное, похоже на магическое единение со своим избранником. Но никто – ни я, ни Круг, ни все те исследователи, что работают над этим много лет не знают достоверно, как это будет происходить. Мы только знаем, что сильно рискуем – но рискуем гораздо меньше, чем если оставим все как есть. У нас есть одна попытка... и мы ею воспользуемся. Меня обучали лучшие последователи каждого культа, лучшие наставники и воины. Мою магию развивали во всех направлениях, моей сути помогали раскрыться на природе и вне её... Мы и правда сделали все, чтобы миссия была успешной. А насколько это так и будет... Узнаем. Грядет ночь.

– И ты собралась ценой своей жизни превратить её в день?

– Я вполне могу и выжить после этого ритуала.

– Но ты не уверена!

– Но я не уверена...только вот дело в том, что для меня это не важно.Или было менее важным пока...

Она замолчала.

Отпрянула и отошла, обхватив себя руками, будто её знобило. А он... он не притянул её снова, чтобы обнять.

– Пока? – поторопил.

– Пока я не увидела, как это могло бы быть... по-другому,– горько усмехнулась.

Он ничего не ответил на это.

А что он мог сказать? И готов ли?

Сам себя не понимал... и её – еще меньше.

– Другие пути? Уничтожить нарыв, вступить в схватку, спрятаться? Наплевать на всех и вся – и жить, принцесса?

И сам же осознал, насколько глупо звучат его жалкие попытки...Помочь? Найти выход?

Он знал – искали.Он знал – принцессаникогда не сбежит.

Он знал...Тамар была права. На самом деле он оказался не готов к ответам. Но еще кое-что хотел узнать.Потому что... просто надо было.

– Когда?

– Через восемь циклов.

Шумно вдохнул воздух. И выдохнул последний вопрос:

– Скажи... Ты собиралась мне сообщить обо всем этом?

Вскинулась. Окаменела. Поджала губы.И выдавила:

– Нет. Сначала – нет. Потом...все произошло слишком быстро. Я еще не успела даже осознать тебя кем-то кроме...

Запнулась.

А он хрипло рассмеялся:

– Кроме страстного любовника, удовлетворявшего твои желания? Теперь понятно, почему ты так просто легла под меня...

Дернулась как от удара.

А он возненавидел себя за эти слова... Больше, чем возненавидел ее за то, что её проявленные Линии уже начали свою песнь.

Посмотрела на него внимательно, будто впитывая всё то, что он хотел бы сказать – но не мог.Хотел бы сделать – но не мог!

Как не мог даже для себя решить, способенли он... и дальше смотреть на нее спокойно, зная, что происходит? Снова... приблизиться к планете настолько близко, чтобы стать её спутником,а потом наблюдать, как она разлетается кусками и его отшвыривает в черноту Величия...И вокруг не остаетсяничего...

Дряные философы оказались правы – наличие эленэ в Джандаре снималомножество вопросов и сомнений, присущих взрослым людям. Делалонеизбежным выбор и непогрешимым решение... И почти уничтожалоспособность решать самостоятельно.

Открыл рот, чтобы извиниться, объяснить, в каком смятении он сейчас пребывает, высказать свой страх, но... не выдавилиз себя ни звука.

Будто горло перехватило железным ошейником.

Зато она заговорила.Мягкие черты её лица вдруг потускнели и очерствели, а губы скривились в сардонической усмешке...

– Ты так боишься, Малхаз... Боишься боли. Не волнуйся, в нашем диком королевстве никто давно уже не заставляет всходить на костер вместе с вождем, как в древности... Продолжай бояться. Ведь это гораздо проще, чем жить.

И спокойно вышла, оставив его посреди смятых лепестков и хрусталя беспомощных осколков...

14

Взмах... и теплая живая волна света окутывает противника, привычно пробираясь под его кольчугу.

Он меня не видит, как и я его.

Но мы чувствуем другдруга,даже замаскированныев лучах солнца. И я также слышу,как он затаил дыхание.

Нельзя вдыхать пропущенную волну, но сколько он продержится...

Судорожный вдох и разочарованный стон.И плотная зыбь приобретает очертания мужчины, снова пытающегося укрыться в свете. Поздно.

Мы уже его заметили.

Нино и Ахал с легкостью птиц взлетают двумя смазанными пятнами. Они почти не умеют маскироваться, но оружию это и не нужно.

Берут его в водоворот из рук, ног и длинных копий, которыми обе девушки управляют мастерски, и почти не щадя ни себя, ни противника, начинают биться с присущей им упертостью, вынуждая воина Света уворачиваться и крутиться, тратить время на защиту от многочисленных ударов и не иметь возможности наступать.

Они знают – если хоть немного прервутся, он выйдет из замкнутого их телами круга, и они потеряют свое преимущество.

Я тяжело дышу после предыдущей схватки, но подумываю присоединиться к ним.Хочется дойти до той точки, после которой лишь усталость и беспробудный сон. Почти беспамятство от пика физической активности.

Я потому и напросилась сегодня на тренировочную площадку. Первый не отказал, напротив, попросил принять экзамен у четырнадцатого... Судя по недовольному лицу Абоци, подпирающего стену,тот его не сдал. Может проявился раньше, чем положено– я не отслеживала время, полностью погрузившись в невидимый бой...

Первый перехватил мой взгляд и поощрительно кивнул.

Ого, кажется четырнадцатого хотят наказать... Воины Света долго учились, и первые номера вкладывали в последние множество усилий и времени.Подобное разрешение добить означало, что Абоци посчитал четырнадцатого недостаточно усердным...

Мои размышления и нашперегляд заняли совсем немного времени – Тени даже не устали. И тогда на длинном выдохе я к ним присоединилась, вплетясь в схватку.

Ахал и Нино были рядом со мной почти с рождения. Девушки, предназначенные разделить мою судьбу, в чем бы она ни заключалась. Нет, я не собиралась бросать и их в жерло вулкана – в этом не было необходимости. Но они были моими канатами, не дающими улететь вверх.

Моей защитой от идиотов, не думающих о проявлении.Тем самым клышем, которым я рублю джунгли в продвижении вперед. С ними – чуть легче. Немного понятней.

И капельку спокойней.

Я превращаюсь в тело, а они – в мои руки и колья.

Я становлюсь луком, а они – моими стрелами.

У четырнадцатого больше ни единого шанса. Нет, мы не убьем его – тренировка этого не предполагает. Но нам позволили изрядно его потрепать, нанося множественные уколы, и удары каблуками, и тонкие, глубокие царапины, от которых слабеешь и сгораешь.

Кому-то могло бы показаться, что это слишком жестокие методы...Но не нам. Единственный шанс остаться в живых в сложном бою – это быть готовым к нему.И потому готовят максимально жестко.

Я практически не думаю, что делаю. Инстинкты, навыки и эмоции мужчины ведут меня по верному пути почти без усилий. Я отражаю удары и наношу свои, перехватываю огромные кулаки, перекатываюсь по подставленным спинам Теней, раскручиваю их на манер палицы.

Что-то внедряется в мои мысли и эмоции. Чужеродное.И будто каменная стена вырастает в процессе боя...

Я еще не вижу препятствия глазами, не слышу его, но понимаю, что мы больше не одни – унас появился еще наблюдатель кроме Абоци... и очень хорошо мне знакомый наблюдатель.

Почему-то это вызывает раздражение.

Я наношу серию самых жестких ударов... И швыряю сразу несколько ножей. Если хоть один попадет...Попал. Воткнулся в бедро четырнадцатого – не глубоко, целители справятся за сутки.

Но обидно...

Наша девочка

Гонг.

И бой окончен.

А я резко поворачиваюсь к чужаку.

Малхаз стоит возле дверного проема и смотрит на меня, не отрываясь. Под глазами у него залегли огромные тени, а взгляд... Он будто убивает меня этим взглядом и ласкает...И я, одетая для тренировки привычно закрыто, защищенная железными пластинами, чувствую себя...почти обнаженной.

Это поднимает клокочущую ярость в моей душе.

Я резко дергаю рукой, прогоняя Теней и четырнадцатого с площадки, а потом делаю приглашающий жест... Раз уж он прервал тренировку и не дал мне довести себя до ощущения опустошенности, пусть расплачивается...

Малхаз демонстративно отбрасывает оружие, что всегда носит с собой...Что ж, мне тоже не нужен подобный козырь.А вот другой...

Как только он приближается, я натягиваю на себя солнечные лучи, как защитный полог, и становлюсь почти невидимой...

Сбившийся шаг... Ивот он уже сгибается от моего удара, который не смог ни предугадать, ни заметить. Я снова отступаю, не сдержав усмешки от его озадаченного вида.Он же хотел познакомиться с воинами Света? Так пожалуйста...Они так были названы вовсе не за то, что обладают силой мудрого брата...

Росчерк световой ленты оплетает ноги мужчины, и я валю его на пол резким рывком – и уверена, мы оба вспоминаем наше знакомство. Но я на этот раз готова к его быстройреакции. И за мгновение до того, как он пытается дернуть на себя то, чего уже не существует, отскакиваю прочь.

Фыркает и делает подсечку.

Хм, настолько точно, будто видит меня...

Выбрасывает руку в попытке захвата...и я понимаю – видит. Не зрением, нутром. Пришел в себя, разобрался что к чему и воспользовался нашей связью...

Мы деремся молча и почти бесшумно. Лихо. Задевая друг друга по касательной и успевая отпрянуть. Нам нет необходимости ранить друг друга, каждый из нас просто хочет взять верх над другим... Во всех смыслах.

Я не знаю, сколько продолжается наша схватка. Для меня перестало существовать время и мир за пределами тренировочной площадки...

Лишь я. Он. И наши эмоции...И в какой-то момент именно мои растрепанные чувства, а может усталость вынуждают совершить ошибку. Не тот подхват, не тот поворот...

И вот уже резкий рывок оставшегося настороже Малхаза, и я валюсь навзничь на спину... Но в последний момент он успевает подставить свою руку мне под лопатки.

И опускает почти бережно, вынуждая содрать световой полог...

Мы тяжело дышим и смотрим друг другу в глаза.

С каким-то даже отчаянием...

Его взгляд вдруг наполняется чернотой и решимостью. А я понимаю, что если он наклонится еще совсем немного, его губы прижмутся к моим и почти хочу этого... Почти. И облизываю губы, не зная, зачем я это делаю...Наверное, чтобы просто выдохнуть, наконец.

А может сказать...

– Зачем ты здесь, Малхаз?

– Пришел за тобой, принцесса, – его тихие слова почти неразличимы за стуком сердца. – Я хочу быть с тобой...

– Как долго? – против воли в моих словах обида и боль.

И словно целительской магией, холодным и мягким потоком меня окутывают его слова.

– Столько, сколько позволят боги. Столько, сколько ты позволишь сама...

Я вдыхаю эти слова почти со стоном. А потом резко сжимаю кулак и выбрасываю кисть вверх, открывая портал в свою комнату.

Мы перемещаемся туда уже целуясь.Его язык сплетается с моим то ли в схватке, то ли в танце...

Впрочем, это одно и то же.

Его руки почти болезненно стягивают капюшон с моей головы и вытаскивают шпильки, апальцы погружаются в мои волосы, окунаются в них полностью, как окунается уставший путник в благословенные воды бурной реки.

Ласкают, тянут, путают пряди.

Он покрывает легкими поцелуями мои губы, нос, лоб, щеки, потом несдержанно рычит и кусает за кожу на скуле, чуть сдавливает шею...

– Хочу быть в тебе, принцесса... Хочу оттрахать так, чтобы ты не могла даже пошевелиться, а потом нежно-нежно и долго-долго лизать тебя, пока ты не взмолишься о пощаде...

– Опять только слова? – я хотела сказать насмешливо, а получилось... с придыханием.

Меня возбуждало все, что он говорил. Что он делал.

Каждое его торопливое, порой грубое и неловкое движение.

Он спешил... И никак не мог справиться с многочисленными застежками и деталями тренировочного костюма. Тянул, рвал и резал,если не мог что-то снять – но мне было плевать.Мне до одури хотелось оказаться под ним, на нем, рядом с ним, потому я тоже торопилась. Стаскивалатряпки, которые были на нем, царапалась, гладила, кусала обнажавшуюся кожу и тут же зализывала укусы.

Мы катались по кровати как дикие звери, свихнувшиеся от запаха крови.

Он, наконец, оголил мою грудь и с утробным рыком вобрал в рот сосок, выкручивая до боли второй.

В голове помутилось, а между ног стало так мокро, что я защипела. И рывком выдрала шнуровку его брюк, запустила туда руку и плотно обхватила его твердость, притираясь всем телом и сжимая пальцами крупную головку.

Малхаз застонал.

А потом отшвырнул меня прочь, стянул мои брюки, чудом выжившие в этом поединке, обнажая бедра, и резко поставил меня на колени, подхватив одной рукой под живот а другой нанося чувствительный шлепок по ягодицам.

И еще один.

Я взвилась от похоти:

– Возьми меня! Малха-аз...

Одним движением он вошел в готовое его принять лоно, и,помогая себе руками, всем телом, принялся насаживать меня на свой член, высекая искры вмоей крови, которые вскоре превратились в пожар.

Я кончила почти сразу.

Но он не пощадил – не останавливаясь, не сходяс безумного ритма, которые себе задал, продолжал вбиваться в меня с такой силой, что монолитная кровать начала раскачиваться, а я почти перестала чувствовать свое тело – лишь вновь раскручивающуюся спираль между ног, готовую поглотить и меня, и пространство вокруг.

Он опустил механическую руку, что была на животе, ниже, и принялся грубо теребить доступные ему складочки, выводя мое желание и удовольствие на новый уровнь. А второй рукой обхватил за подбородок, притягивая еще ближе к себе, как будто это было вообще возможно, и засунул сразудва пальца мне в рот.

Я плотно обхватила их губами и зубами и принялась посасывать, чувствуя, как меня разрывает на части от необычных ощущений.

Каждый наш следущий секс с Малхазом был ярче предыдущего, каждый раз я думала, что лучше и вкуснее быть не может – и каждый раз понимала, насколько ошибалась,и сколько открытий нам предстоит еще совершить...

Я закричала и впилась пальцами во влажные простыни, снова достигаяпика и обмякая, не в силах больше выдерживать его напор...

А мужчина резко вышел из меня, перевернул на спину и устроился возле моего лица.

Его черты хищно заострились, а глаза горели незнакомым светом.

– Пожалуйста...

Но меня не надо было упрашивать. Я повернулась и вобрала его в себя, насколько возможно, чувствуя, как натягиваются от усилия мои губы, сходя с ума от взрывной смеси наших вкусов, лаская его головку языком...

Он кончил в несколько движений и зачарованно смотрел, как я слизываю чуть терпкую жидкость и обмякаю окончательно, улыбаясь.

Малхаз сдержал свое обещание.

Шевелиться я не могла. А когда смог он, то осторожно раздел меня догола – на нас, как ни странно, оставалось еще много одежды -и уложил в теплую ванну.

А потом и правда долго ласкал, разминая сначала натруженные мышцы, а потом и более интимные места... Раскрывая меня языком и вылизывая, пока я тихо стонала. Впитывая в себя каждый звук и мою финальную дрожь...

Встал возле меня на колени, и, не отрывая взгляда от моего распростертого голого тела, обхватил свою налитую твердость, принялся водить сжатыми пальцами по всей длине в рваном ритме, пока не выгнулся и не выплеснулся мне на живот горячими каплями...

Мы провели в Храме еще два дня.

Он не отпускал меня ни на шаг.

Вместе гуляли, изучали книги, тренировались.

Ели и спали, само собой.

Вместе осматривали механические мастерские и горные шахты, деревню.

Даже в Круг он пошел вместе со мной – и не пререкаясь, не задавая вопросов внимательно выслушал все изыскания и мысли жрецов о будущей миссии.

Я чувствовала себя...умиротворенной.Удовлетворенной...и счастливой.Я была благодарна ему за его выбор – и за то, что он принял мой.Я была... да, счастлива. И с такой легкостью отбрасывала любые беспокойные мысли, будто их и не было вовсе.

Мы вернулись на маг-пароход холодным утром, и я дала команду отправляться в столицу. Экскурсия для джандарцев была закончена – и нам предстояло закончить приготовленияк свадьбе в королевском дворце. А потом... Отпустить миссию в Джандар.

Экскурсия, которая превратилась для каждого из нас в путь... навстречу друг другу и к самим себе.

Малхаз притянул меня к своей груди, глядя как начинают работать лопасти. И нежно поцеловал в висок, не стесняясь ни своих эмоций, ни неоднозначности наших отношений...

Я смотрела как исчезает в туманной дымке выдающийся в море мыс.

А потом повернулась к мужчине.

– Пойдем, покажу тебе кое-что.

Он посмотрел с недоумением,но согласно отправился за мной.

Я повернула ключ в двери капитанской каюты и продемонстрировала наши новые покои.

– Это...

– Самая большая кровать на корабле. Капитан был очень...любезен.

Смешок:

– Ты угрожала ему?

Я тоже рассмеялась:

– Не было необходимости. Пусть я не наследная принцесса, но мои просьбы... сродни королевскому приказу.

– Даже так? – нарочито поднятая бровь. – Может ты и мне хочешь приказать, принцесса?

– Конечно, – я плотно закрыла дверь, отрезая нас от внешнего мира. – Приказываю тебе провести в этой каюте все время до нашего возвращения...

– Хм, и всего-то?

– Голым.

15

– Тебе тоже надо поехать, – спокойно сказал отец, даже не вставая из-за своего стола и не пытаясь подхватить падающую в обморок дочь.

В обморок я упала, конечно, образно, но вот ступор у меня сделался самый настоящий.

– Ты...о чем? – протолкнула я вопрос через внезапно охрипшее горло.

Был второй день, как мы вернулись в королевский дворец – домой – и погрузились в приятные хлопоты, связанные со свадьбой Шерона и Шиды. И только сейчас у нас с королем нашлось время, чтобы встретиться и спокойно обсудить все, что происходило в экспедиции. Отчеты я написала еще во время плавания – надо же мне было хоть иногда...отвлекаться. И они теперь лежали на резной поверхности, умело прикрытой гладким кристаллом – отец обожал деревянные предметы мебели и весь лес извел бы на дворцовые панели и столы со стульями, если бы мы с Шидой, желая следовать современным веяниям, не сопротивлялись.

Но он говорил совсем не о том...

– В Джандарскую империю...Ты же давно хотела её увидеть.

– Но папа! – я в изумлении посмотрела на него. – Через восемь циклов отбывает миссия к ледникам...

– А через шесть вы уже вернетесь вместе с молодоженами – и успеете до начала сковывающих холодов. Да и мне и Шиде будет радостней и спокойней, если вы будете вместе.

– Подожди...

Я потрясла головой, встала с кресла, где до того уютно устроилась со своим блокнотом и чашкой горячего травяного напитка, и прошлась по толстому ковру.

– Ты предлагаешь мне потратить оставшееся время не на тренировки и подготовку, а на путешествие?

– Именно.

– Рискуя уже одним фактом моего отъезда?

– Я уверен в твоей защите.

– Отправляя меня на другой континент накануне самого важного проявления в наших жизнях?

– Которому мы никогда не позволяли управлять твоей жизнью...

Я закусила губу.

Это была правда. Я не жила с ощущением нависшей надо мной угрозой – да, я знала, что произойдет с детства, и много училась, но мои учителя вкладывали, помимо знаний, в мою голову еще и мысль, что все, что происходит со мной здесь и сейчас,не менее, а даже более важно.

А значит можно жить. Наслаждаться. Любить...

Что я, собственно, и делала.

Нопредложение отца застало врасплох. Конечно, втайне я мечтала увидеть Имерет и мучалась от того, что моя сестра улетит на столь долгий срок, прихватив с собой еще и всех джандарцев – они обязаны были вернуться в Империю перед тем как окончательно перебраться в Иосиби. Но у меня не было даже попытки получить возможность полететь вместе с ними. Более того, не раз и не два мелькала мысль, что, несмотря на то, что я доверилась Малхазу, а он – мне, наше расставание будет в какой-то мере благом.

Отдалит нас не только расстоянием и временем...

– Не думаю, что это хорошая идея, – на короля я не смотрела.

– Не надо пока думать, – тот все-таки встал, подошел ко мне и осторожно привлек меня к себе. – Хватает того, что я сам думаю обо всем этом постоянно. Я хочу, чтобы у тебя было столько счастья и удовольствия, сколько вообще возможно...И твой этот Малхаз... он не плохой выбор.

Я вздрогнула.

– Знаешь?

– Знаю.

– Не осуждаешь?

– Никогда.

– Я... приму решение...

И мы заговорили о деле.

Предложение отца настойчиво стучало в моем сердце, кололо кончики пальцев, отдавалось в каждом вдохе. В бесконечных делах подготовки церемонии – а значит и отъезда – этих мыслей было больше, чем нужно.

Этой поездки хотелось больше, чем позволено.

А я не была уверена, что имею права требовать от Линий еще счастья...

Малхаз будто чувствовал мое напряжение – а может и сам нервничал из-за скорого расставания. Шида постоянно смотрела на меня со слезами на глазах. Но не это сподвигло меня наокончательное решение.Скорее,озарение, на стыке с магией, что Линии не могли были бы быть столь беспечны, привнеся в мою судьбу новые возможности. А значит, все будет хорошо.

И потому на малом ужине по случаю завтрашней свадьбы я уверенно направилась к своему мужчине.

Тот был немного более бледен, чем обычно, и смотрел на меня как-то особенно решительно:

– Мне надо поговорить с тобой, – сказал он и повел меня в сторону.

– Мне тоже, – я улыбнулась совпадению. – Но раз ты сказал это первым..

Хмуро посмотрел и поджал губы. А потом бухнул.

– Я подал Шерону прошение об отставке. Он передаст его императору.

Я открыла рот от удивления, напрочь позабыв, что принцессы так не делают.

– П-почему?

– Потому что не хочу тратить время на все эти перелеты... Хочу остаться здесь с тобой.

Восхитительно и просто.

И он не сомневается. Только делает.

Я почувствовала прилив невероятной нежности к этому мужчине...

– Правда за такое прошение, да еще и посреди миссии... – Малхаз продолжил и как-то неловко пожал плечами, отводя взгляд. – Меня лишат имени рода и того, что мне принадлежит... Но я надеюсь... это не станет препятствием для нашего общения, принцесса.

– То есть я возьму тебя на содержание? – сыто протянула и незаметно для окружающих прижалась к нему сильнее, чем позволяли приличия.

Малхаз дрогнул.

– Надеюсь до этого дело не дойдет...У вас же тоже есть отряды черной Бури...

– Есть. Что ж, жаль это все, конечно, – притворно вздохнула.

– Чего жаль? – рыкнул.

– Что мы так долго не увидимся...

Замер.

А потом привлек к себе и настороженно посмотрел в глаза:

– Почему?

– Потому что я-то как раз решилась прогуляться по Имерету.

Моргнул. Вздохнул.

И мы совершенно скандально поцеловались прямо на глазах у моих близких и дальних родственников.

– Как думаешь...– прошептал Малхаз мне на ухо. – Мы сумеем выкрасть прошение?

– Думаю мы поступим еще проще, – хихикнула и тоже пошутила. – Подговорим Шиду...

– Тамар ты не спишь?

Я улыбнулась про себя и щелкнула пальцами, зажигая свет в маг-светильниках и обозначая застывшую посреди спальни фигуру сестры.

Вот не зря попросила Малхаза накануне свадьбы принцессы переночевать у себя.

Шида выглядела откровенно...напуганной. Куталась в шаль поверх скромной ночной рубашкии кусала губы, улыбаясь чуть извиняющей улыбкой.

– Я же... ничему не помешала?

– Нет,– я похлопала по кровати рядом с собой, и девушка мгновенно залезла ко мне и прижалась к боку, как делала когда-то маленькой, боясь самых разных вещей – от лесных монстров до Порывов.

Вот странно, иногда она была такой взрослой и уверенной в себе, даже местами циничной, а иногда превращалась вдевочку, которой так не хватало поддержки.

И я была рада тому, что Шерон, судя по его поведению, эту поддержку всегда ей сможет оказать.

– Глупо, да? Я боюсь... – она хмыкнула и спрятала лицо у меня на плече. – Хотя чего мне бояться?

– Первой брачной ночи? – пошутила я.

Мы обе знали, что она уже... состоялась. Два огненных не смогли долго удерживать пламя в клетке и я была бы последней, кто строил об этом иллюзию.

– Того что... не знаю....Странное чувство -впереди так много и так непонятно, справлюсь ли я? Ведь мне теперь предстоит быть не просто принцессой, но женой, потом матерью...А еще отец решил отдать юг Шерону, ты слышала? И для меня это означает еще ибольшую ответственность. Да и в целом... Вдруг нам окажется сложно жить вместе? Или я ошибусь в чем-то? Не смогу? Сделаю все совершенно не так и... не совершенно?

– Ошибешься, сделаешь не совершенно, будешь скандалить со своим улыбчивым рыжим, кричать на своих маленьких шкод, обязательно издашь какой-нибудь глупый указ... Вы оба будете ошибаться. Все это будет, – я погладила ее по голове. – И это как раз нормально. Меня бы напугал правитель или его жена, которые делали бы все в совершенстве. Я бы сразу предположила, что они под воздействием какой-нибудь сложной магии...

– Скажешь тоже, – хихикнула Шида. – Можно я у тебя останусь? – спросила ожидаемое.

– Конечно, можно. Отдыхай – завтра ты будешь самой красивой принцессой, уж я об этом позабочусь. Отдыхай, и завтрашний день принесет тебе только радость и удовольствие. Отдыхай и...

Я говорила и говорила, выключив свет, все понижая голос, вплетая искорки магии в свои слова, пока Шида не затихла и не засопела ровно.

А сама долго еще лежала, уставившись в темноту.

В столице Иосиби Даро на кустарниках и деревьях распустились цветы.

Маги ли это постарались или же пришло самое подходящее время, но город и дворцовый комплекс утопал в сладких ароматах и переливах розово-оранжевого, сиреневого, серебристого и желтого. Особенно красиво было на Верхней площади, на которой собрался практически все жители столицы и окрестных земель и с волнением наблюдали за украшенными искрами мостом, по которому должна была пройти королевская процессия.

В нашем государстве считалось, что пара должна дать обет трижды – своим близким, богам и друг другу.

Вот только для королевского рода «близкими» считался весь народ. И потому уже с утра на каскадом спускающуюся к городу площадь начали прибывать экипажи и пешеходы, а на малом вокзале позади королевского дворца было не протолкнуться от дирижаблей, которые доставляли в течение недели на церемонию правителей и придворных дружественных государств, а также наших собственных наместников с семьями.

Кто забыл как выглядит дворец со стороны площади))

Я, вместе с Гала, советниками, супружеской парой эр Дави и самим женихом стояла на полукруглом постаменте в самом начале площади и терпеливо ожидала церемонии прохода.

Наконец в конце моста, сейчас защищенного прозрачным пузырем, который не позволил бы навредить самоубийце, решившемуся напасть на короля и его дочь, показался отец под руку с невестой.

Фигурки едва просматривались с такого расстояния, но я услышала как судорожно вздохнул Шерон. Ничего, за то время, как они дойдут до конца и встанут рядом с нами, он успеет сполна оценить красоту своей будущей жены и роскошь ее наряда.

Если «обычная» мода благородных домов во многом ориентировалась на Джандар или же удобство и род деятельности, то свадебные наряды традиционно брали свои истоки в глубине времен, когда королевство Иосиби никаким королевством не было, а большая часть людей жила в окружении леса.И на каждое важное событие в жизни – праздник Рождения, день Свершений и Единения со своей парой – одевалась так, чтобы слиться с окружающей средой.

Считалось, что мы таким образом отдаем дань нашим покровителям – изначальной Природе. И за сотни лет, несмотря на то, что железа и камня, порой, вокруг было больше, чем деревьев, ничего не изменилось.

Ритуальный наряд Шиды был похож на огромный цветок,обильно украшенный драгоценными камнями, и окутывал хрупкую фигурку сестры, как будто она и была средоточием этого оранжево-розовогоцветка. Волосы были спрятаны под головной убор, напоминавший перевернутый лунный месяц и символизировавший плодородие.

Наряд Шиды – помучали же меня девчонки с этими нарядами)))

Чем ближе были родственные отношения с невестой, тем больше должны были наряды обращаться к лесу. Остальные приглашенные гости надевали привычные глазу бальные наряды, окружая «оранжерею», как часто шутили мужчины, «железными пиками». Жениху и его сопровождающим тоже досталось. И если Шерон выглядел вполне уверенно в светло-красном шелке с обильными волнами, то Малхаз, надевший пусть бархатный, но непривычного кроя костюм явно чувствовал себя неуютно.