Текст книги "Избранница забытых богов (СИ)"

Автор книги: Дарья Вознесенская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

8

Я не знаю, как решилась к нему прийти.

Точнее, знаю. Так же, как и решилась предложить ему то, чего так хотела.От чего не спала по ночам...

Просто какая-то часть моей разумности и осторожности отключалась каждый раз, когда я оказывалась рядом с этим воплощением Духа Воина.И не имело уже значения ни наше знакомство, ни его прошлое, что я чувствовала рекой тоски, порой просачивающейся сквозь его самообладание – мне очень бы хотелось знать, что же у него произошло.Не имело значение наше противостояние. И мое будущее...

Я не хотела больше останавливаться.

Мы стояли и смотрели друг на друга в темноте его покоев, которые он запер и накрыл магической завесой.

Стояли молча, не зажигая ламп...

Нам не нужен был свет, чтобы рассмотреть желание. Не нужны были слова, чтобы выразить его...

Не нужно было торопиться, потому как мы знали – у нас вся ночь впереди. И даже если она будет единственной... я собиралась насладиться каждым мгновением.

Я вздрогнула, когда Малхаз поднял руку и осторожно провел по моим волосам, виску, очертил щеку и подбородок. Сердце зачастило в бешеном ритме, а дыхание перехватило, когда он скользнул по шее, чуть задержался на ключицах в распахнутом вороте черной шелковой рубашки – я так и не переоделасьи пришла к нему в том, в чем была за ужином, в рубашке, укороченной юбке и сапогах – а соски напряженно заныли, когда он чуть наклонился и опалил дыханием открытое ухо. А потом очень осторожно прикусил мочку...

Я застонала и тут же захлебнулась стоном, потому что его язык проникв полуоткрытые губы и с безумие дорвавшегося до самого желанного увлек меня в развратную игру.

Его пальцы легко расплели косу и зарылись в мои волосы, надавили назатылок, притягивая к себе еще ближе.

Его тело сначала напряглось, превратилось в камень, а потом обтекло меня жаром твердых мышц – бедра Малхаза терлись об мои, одна его нога вклинилась междуколенями, его взымающаяся грудь задевала напряженные соски, а пальцыпробежались вдоль позвоночникаи властно леглина ягодицы.

Я всхлипнула и сжала ноги, потерлась о него, пытаясь хоть немного унять сладострастное томление, но сделала еще хуже. Огонь в крови превратился в настоящий пожар, грозящий испепелить меня дотла.Вцепилась в его талию, как в последнюю возможность не утонуть в горячем вихре наслаждения, продлить хоть немного прелюдию, но сама же не сдержалась, двинула бедрами, дурея отего твердости, вдавила пальцы в жесткие мышцы, выдернула рубашку из-под ремня и с восторгом провела, наконец, ладонями по широкой мужчской спине, где каждая мышца была создана для того, чтобы... убивать.

Но сегодня...

Любить.

Малхаз оторвался от моих губ, выругался тихонько – что-то было в этих тихих ругательствах, что, определенно, сводило меня с ума еще сильнее – а потом с едва сдерживаемойстрастью вгрызся поцелуем в мою шею.

Я откинула голову, и втиснула руку между нами, чтобы поцарапать дрогнувшие мышцы живота и опустить её еще ниже, погладить его член сквозь ткань брюк, наслаждаясь хриплым и громким стоном.

Я не была столь уж опытна – по меркам некоторых абб я и вовсе была невинна. Меня не слишком раньше волновала эта сторона отношений. Из интереса и проснувшегося желания молодого тела у меня были попытки отношений, причем вполне приятных, но они никак не подготовили меня к тому, что я чувствовала сейчас.

И что хотела делать...

Да ладно, делала уже.

Подставляла свою шею, грудь под плотоядные укусы.

Стонала и изгибалась, мечтая, что Малхаз сорвет одежду с жаждущей его прикосновений кожи.

Теребила ремень его брюк, желая на ощупь познать то, что так меня заинтересовало.

Шаталась от потребности оказаться под ним, раздвинуть ноги и соединиться, наконец, в одно целое – да если бы он не держал меня одной рукой, я бы уже давно опустилась на ковер в замысловатом узоре и накрылась бы им сверху, как теплым одеялом в разгар лютой зимней стужи...

Ремень, наконец, поддался, я скользнула внутрь ладонью и рвано выдохнула, почувствовав его мощь, попытавшись обхватить его.Буря, да его член был просто огромным, подстать ему самому!

Ну хорошо что хоть не железным...

Неуместный в данной ситуации нервный смешок заставил Малхаза рыкнуть и подхватить меня на руки, а потом осторожно опустить на кровать.

Интересно, в какой момент я лишилась обуви и, почти полностью, рубашки, которая повисла лишь на запястьях? И откуда он знал, что не стоит закрывать окно? Чтобыночные светила далиему возможность рассмотреть мое лицо, полупрозрачную нижнюю сорочку, которая почти слезла с груди – я чувствовала как чуть царапает кружевной край сосок, удержавший её в последнее мгновение – сжатые в томительном ожидании ноги...

Малхаз нависал надо мной, стоя возле кровати, на которую он оперся одним коленом.

Его грудь часто вздымалась, лицо было привычно бесстрастным, но взгляд...

Он сжирал меня своим взглядом и не мог насытится, пока не обглодает мою плоть до кости.

Я, не отрывая от него своего взгляда, медленно согнула ноги и развела колени в сторону...

Малхаз на мгновение прикрыл глаза... а потом на меня снова обрушилась Буря, сродни той, что я чувствовала внутри себя.Наша одежда оказалась разорвана на тряпки, кожа горела от поцелуев и посасываний, руки и ноги сплетались и расплетались в одном ритме с языками, а тела потряхивало и подпрасывало в такт обоюдных стонов.

Но мне хотелось большего...

Хотелось так, что распирающее чувство внутри грозило убить меня.

А он только продлял мою агонию своими ненасытными ласками, горячим дыханием, длинными пальцами, выводившими на бедрах незнакомые руны...

Я мельком подумала, что он, похоже, боится притрагиваться ко мне железной рукой, только опирается на нее, нависая, но не была способна сконцентрироваться на этой мысли...

Потому что в этот момент его пальцы скользнули между ног и длинным движением погладили там. А потом снова и снова, пока меня не затрясло и не выгнуло от желания.

– Малха-аз...– я приподняла бедра, пытаясь оказаться к нему как можно ближе. Да что ж он медлит-то! Слепо потянулась, прошлась пальцами по всей длине его члена, перевитого вздувшимися венами, погладила головку, размазывая каплю смазки...

– Не сейчас, – мужчина рыкнул и убрал мою руку. – Иначе...

– Хочу этого иначе!

Да ну и что, что прозвучало капризно!

Я уже не-мог-ла ждать!

Схватилась руками за его бедра, вонзая короткие ногти в кожу, притягивая к себе, злобно шипя от того, что он все еще медлил, готовил меня, обхватив себя у основания и поглаживая головкой набухшие складочки...

А потом надсадно дыша, подрагивая, начал входить, наполняя до краев, до сладкой боли, до потери сознания...

Кажется, по моему лицу текли слезы – но вовсе не от страха или неприятных ощущений.Напротив, то, что я чувствовала, было лучшим, что происходило когда-либо...

Я первая качнула бедрами вперед, насколько это было вообще возможно в этой позе.

А потом скрестила ноги на его пояснице, сжала бога коленями и ударила пятками по его крепким ягодицам, поторапливая и требуя.

И он, наконец, ответил мне тем же напором. Начал вдавливать меня в кровать равными, мощными толчками, хаотично выстанывая мое имя, впиваясь губами и зубами в каждый доступный кусочек кожи. Я кричала, не сдерживаясь, водила руками по его вспотевшей спине, вдавивалась все сильнее, боясь упустить хоть мгновение этого потрясающего безумия, подавалась вперед, требуя все большей скорости, все большей глубины проникновения.

Надолго нас не хватило.

Малхаз простонал извинения и вбился в последний раз так, что мне показалось, что кровать рухнет.

Но я уже сама содрогаласьна пике удовольствия, то ли стремясь сбросить своего наездника, то ли утянуть в ту воронку чувственности, которую он во мне открыл.

Мы бесконечно долго лежали, подрагивая и растягивая собственное удовольствие тем, что даже не стремились расцепиться, ни одной частью тела. И когда мужчина попытался таки отстраниться, я лишь плотнее обхватила его ногами.

– Тебе ведь тяжело, – хрипло прошептал он. Я и правда была, фактически, погребена под ним, как под обвалом, хоть он и постарался перенести вес на руку.

– Плевать, – хмыкнула. А потом осторожно погладила железные шестеренки, прошлась пальцами по нескольким длинным дугам и вздохнула. – Не понимаю, как это работает. Они будто скреплены и, в то же время, нет... Нет, я вижу – магия. Но даже не могу предположить, сколько в этом совершенстве заклинаний...

– Сотни, – мужчина вздохнул. – И даже я не всегда понимаю, как это работает...Я долго привыкал и учился управлять ею.

Я кивнула, но лезть дальше не стала. Давно уже заметила, насколько его напрягает собственное отличие и решила, что при желании он сам расскажет.

– Зато я знаю, как работает другое... – мужчина уже склонился надо мной и недвусмысленно подался вперед. Я почувствовала, что внутри меня становится много горячее...

– Для этого не надо быть великим механиком... знать такое, – я тоже заерзала, чуть зашипела от небольшого ощущения дискомфорта и тут же была наказана тем, что Малхаз остановился и обеспокоено на меня посмотрел. Пришлось показывать, что все хорошодоступными методами.

Мне поверили, судя по тому, что перевернули на живот, и, прикусив шею сзади, поставили на четвереньки. Я нетерпеливо прогнулась в пояснице, чувствуя себя самкой животного, не больше, предвкушая рывок и...

Дрогнула, когда вместо члена почувствовала его язык.

Я слышала о такой ласке, но...

Протяжно застонала и едва не рухнула на кровать от острого удовольствия.

– Малхаз... – прошептала, чувствуя столь опаснуюсмесь стыда и вожделения, что у меня затряслись колени.

– Т-шш...Я должен был попробовать, какая ты...Сладкая... – и он снова принялся дразнить, вылизывать, погружать самый кончик в меня, пока в голове не помутилось, и я не начала мотать головой, вцепляясь в подушку и грозя прорвать её до перьевого состояния... Внутри меня рокотал вулкан, который уже взметнул горячие искры, а теперь готов был разразиться и лавой...

И именно это произошло, когда язык сменило что-то больше, твердое...

Мужчина вошел в меня легко, сразу на всю длину, и я вскрикнула и взвилась, распадаясь на сотни частей, сокращаясь в дикой тряске, а потом принялась подмахивать его толчкам, прогибаясь и открываясь перед ним все сильнее, чувствуя вновь накапливающуюся сладкую тяжесть, снова погружаясь в пучину восторга, желая только одного – доставить и ему удовольствие, растворить его в себе так, как я растворялась в нем, стать еще ближе...

Будто чувствуя это, Малхаз схватил меня за распущенные волосы, чуть потянул, чтобы я приподнялась на локтях, наклонился, повернул мою голову за подбородок, и принялся яростно целовать, не прекращая своих движений.

Из глаз посыпались искры, когда он, похоже, достиг максимальной глубины. Я вцепилась зубами в его нижнюю губу, не в силах совладать с сумасшедшим восторгом, заполнившим каждую клеточку моего тело, и еще больше усиленным его рычанием и горячим семенем, плеснувшим у меня внутри.

Мы на мгновение застыли в этом положении.

А потом я со стоном улеглась, выпуская его из плена собственного тела, и тут же оказалась прижата спиной к влажной, горячей груди.

Малхаз притянул меня насколько возможно близко, обнял одной рукой и уткнулся носом в мою макушку, с шумом вдыхая и выдыхая.

Я закрыла глаза, уносясь к берегу сновидений.

Нам нечего было сказать друг другу.

Но не потому, что нам нечего было сказать друг-другу.А потому что без всяких слов мы понимали – эта ночь изменила между нами все...

9

– Ротон, рот-идиот, ну куда ты это тащишь, а?!

Я проснулась от вопля Дза-Дза и еще какое-то время пыталась понять, почему это она вопит у меня над ухом, и почему я вдруг стала её слугой Ротоном?

Но потом догадалась: заглушающая магическая завеса спала, а утро, пусть и раннее – «принцесса свалки» вставала с первыми лучами солнца – началось.

А еще кто-то открыл окно, из которого и доносились все эти звуки.

Ну как, «кто-то». Тот из-за которого я чувствовала себя, будто меня переехал паробус. Дважды вечером и еще один раз ночью. Пусть мы так и не обзавелись подобными механизмами – наши города не были настолько населены, чтобы предположить необходимость уличного общественного транспорта. Но на картинках я его видела и силу, на которую он способен, предполагала.

И ощущала себя соответствующе.

Потянулась, запуская развернутые лепестки восстанавливающего заклинания, и глубоко вдохнула.

Как я и ожидала, Малхаза рядом не было.

Я его чувствовала всю ночь – даже во сне. Его отсекающее от проблем внешнего мира бескомпромиссное тепло. Горячую руку. Мерно ходящую вверх-вниз грудь. Запах, который удивительно вторил нашему мируи местности, в которой мы оказались.

Так пахнут рубиновые листья лале, сбитые на рыхлую землю сильным дождем.Инотка машинного масла, запах, который я обожала с детства.

Теперь этот запах пусть и был рядом, но отгороженный стеной молчания и...угрызений совести. Я почувствовала их настолько явственно, будто испытывала сама.И едва подавила волну гнева.

Буря, ну зачем? Сейчас?

Все эти сложности...Его сомнения...С которыми я не хочу разбираться!

Боюсь, не умею, не готова взять на себя еще и это! Почему не могло быть все просто и легко?

Потому что для легкости следовало выбирать аб Рэши...

Эта мысль взбесила еще больше. Можно подумать я выбирала, думала вообще об этом! Да если бы думала, а не действовала на голых инстинктах и желаниях, я бы даже не попыталась...

Открыла глаза и села.

– Уже жалеешь? – прозвучало даже резче и громче,чем я планировала. Малхаз, стоявший недвижимо у окна и не обращавший внимание на мою возню на кровати вздрогнул и стремительно повернулся ко мне.

А я...

Только увидела подтверждение своим предположениям.

Застегнутый на все пуговицы камзол с эффектным выпущенным воротником рубашки. Кожаный пояс, на котором нашлось место множеству приборов и оружию. Штаны и сапоги, плотно охватывающие ноги...

И отстраненное выражение лица.

В таком виде идут на аудиенцию к представителю королевской крови, а не вытаскивают её из постели, чтобы поцеловать...

Эр Тито прикрыл глаза на мгновение, а потом выдохнул:

– Тамар, я...

И замолчал.

– Что? Не то имел в виду? – хмыкнула раздраженно.

Бесит!

Хотя, собственно, с чего?Я сама говорила лишь об одной ночи, да и его поведение было наилучшим выходом...

Для всего.

Так почему у меня на коже вдруг ощетинились железные шипы, как на тех доспехах, что мы вчера наблюдали у механиков? Только там они по указке ключа выступали наружу...

А мои прорвались внутрь.

Я спрыгнула с кровати и с некоторым удовлетворением отметила сиплый вздох со стороны мужчины. Не ожидал?

Ну и пусть проваливает к Буре! Или я отправлюсь туда...

Где же мои вещи?

Хм, мне не зря показалось, что одежду на мне порвали на лоскуты – её и правда порвали. И если чем и можно было воспользоваться, так это сапогами.

Свет с ними, оставлю Малхазу на память! Даже для меня натягивать их на ноги голой было как-то... слишком. Кожа и так горела от неотрывного взгляда – этикету егоучили отвратительного...Хотя...Интересно в какой-то из книг по этикету есть правило, каким образом надо себя вести с голой девицей в твоей спальне, чтобы соответствовать образу абба?

Забытые Боги, ну о чем я думаю?!

Я уже стояла замотанная в простыню и примерялась к порталу. Дом этот я знала хорошо и не должна была промазать, носовсем уж раздетой попадать к себе в комнату я не планировала – ребенком меня учили, что не только между многочисленными планетами, но в межпространстве царил Хаос, и перед ним мне точно не хотелось щеголять обнаженной...

– Тамар, эта была потрясающая ночь... – снова сиплый голос.

И огромное «но», повисшее между нами.

– Да-да, все было... не плохо, – я пожала плечами выверенным движением. И удовлетворенно отметила болезненное недоумение...Ну почему я его так хорошо чувствую?

– Послушай, я не с того начал. – он сделал новую попытку. – Просто я...

– Не прост...И это я тоже понимаю. Но спасибо тебе, что первым решил расставить все по своим местам – так даже лучше.

Так и правда было лучше.

Для кого?

Да какая разница!

Я на него не смотрела. Вот не могла заставить себя смотреть с тех пор, как он повернулся, и все.Боялась, что увижу в его глазах боль...Которую мне придется разделить.А еще больше боялась увидеть равнодушие.

– Тамар! – прозвучаловзбешено. – Ты же не уйдешь...

Меня уже не было в комнате.

Тонкая струйка магического вливания наполняла прозрачную емкость артефакта, которой еще предстояло быть оплетенной – для защиты – железными скобами.Аесли у Кети возникнет желание -искусно украшенными.

Старший механик любил работать на зрителя, потому поток магии, в сущности, вообще невидимый и не поток,превратился в меняющую цвет воду. А, попадая в шар из специального стекла, способного не только защитить артефакт от неловких движений, но и не препятствующеговыходу магии, превращалась в дым и как-бы рассеивалась.

Создание механических артефактов было искусством, подвластным не многим.

Нет, в нашем мире было множество талантливых механиков, мастерящих механизмы, работающие на магическом кристалле или еще на каком магическом топливе – порой извращенная фантазия доходила до того, чтобы пропитывать деревянные щепы особым маг-составом, а потом заставлять это гореть. Было и множество магов, способных так вплести заклинания в железный скелет механизма, что те, фактически, превращались в мышцы, двигающие шестеренки, пружины и стальные дуги.

Но было и особое искусство, сродни священному таинству божественного проявления.

Отдавать свою или чужую магию артефакту и механизму, наделяя тот жизнью и сердцем, превращая в почти живое существо, что будет служить своему хозяину до тех пор, пока энергия не иссякнет. А при определенной сноровке создателя еще и подпитываться энергией самостоятельно – или же с помощью энергетических накопителей.

Механиков с такими навыками и даром было не много.Несколько жили в столичном дворце, двое, насколько я знала, преподавали в Академии.Кто-то творил в своих мастерских, а вот Кети...

Ему по душе была свобода этого острова.

И, если я не ошибалась, Дзаглика. Причем мне никогда было не понять их взаимоотношений, потому как Кети вполне добродушно смотрел на её похождения.

Результат же этих «похождений» – довольно-таки помятый и слегка отвернутый от реальности эр Патриа – стоял сейчас рядом и отсутствующим взором смотрел на магию, что творилась прямо у него под носом. Шида и Шерон проявляли активное восторженное внимание. А вот Малхаз...

Как всегда, по его лицу нельзя было ничего понять.

А чувствовать его я запретила себе. Ни к чему... расстраиваться.

У меня было время подумать о произошедшем, когда я вернулась в свои покои, чтобы принять ванну, одеться и позавтракать.

И я пришла к выводу, что все к лучшему.

Для двух взрослых людей, что не могли дать друг другу что-то большее, чем мгновения страсти и порочного удовольствия, у нас все прошло даже отлично. И ожидать чего-то еще... глупо.А то, что в основе любого моего жеста и эмоции сегодня шлоглухое раздражение -на него, на себя, на глупость ситуации в целом -так это пройдет.

Наверное...

Стеклянный шар с кулачок ребенка снова сделался прозрачным, собрав внутрь себя «защиту и призыв» как выразился Кети, и механикпринялся легко, будто даже ничего не делая, оплетать его серебристым легким сплавом, заклинаниями закручивая на нем звезды, луны и цветы. А потом ловким движением приладил туда бубенцы и довольно короткую палку.

Мы как зачарованные смотрели на скупые, выверенные движения пальцев, похожие на танец и удивленно воззрились на результат.

Я не сразу поняла, что это такое. А потом...

– Позвольте преподнести подарок королевской семье, – напрямую вручить детскую погремушку заалевшей от намека невесте было бы верхом неприличия, потому Кети обратился ко мне. – А то, боюсь, я и не поспею за событиями во дворце.

Теперь уже чуть покраснел Шерон, все это время придерживавший сестру за талию.

Свадьба должна была состояться в следующем месяце и я – впрочем, как и все остальные – предполагала, что Боги не задержатся снаследником...

Я сглотнула комок грусти, глядя на лежащий на мощной ладони с мозолями ценнейший, даже для нашей семьи подарок.Глаза защипало...

Подавила в себе не нужные сейчас эмоции и порывисто потянулась за погремушкой.

И чуть не выругалась, когда увидела, что Малхаз отшатнулся, не желая даже краем рукава соприкасаться со мной.

Чтоб его... Шарахается еще теперь?

Буря!

Поджала губы, поблагодарила подмигнувшего механикаи осторожно завернула игрушку в бархатную тряпицу, которую мне дали помощника Кети.А потом решительно вышла из мастерской...

Подавленные чувства взметнулись черной копотью и мгновенно отравили мои легкие и мысли.

Я уже жаждала завершить это мучительное путешествие – хотя еще сутки назад мечтала, чтобы оно длилось вечность. Но не зря благородных джандарцев старцы называли «двуликими» – кроме Шерона здесь, пожалуй, все демонстрировали ту маску, что была наиболее подходящей на данный момент.

А если сбрасывали её... глубоко об этом сожалели.

Меня нагнали Тени:

– Тамар... – осторожно прикоснулась к моей рукеНино, а я постаралась успокоиться. Я знаю, они любили меня – по-своему – и переживали, но что они могли поделать?

Не прожить же мою жизнь?

– Вот что с ним не так, а? – пробормотала я, скорее, про себя.

Девушки переглянулись. А потом Нино осторожно спросила:

– Кроме того, что он очень похож на тебя?

Я аж споткнулась...но останавливаться не стала. И говорить об этом тоже.

– Как ваш вчерашний выбор? – решила перевести разговор.

– Очень... не плох, – девицы разулыбались. Вот уж у кого не было проблем, чтобы повеселиться в удовольствие без всяких мук и переживаний. Они мне как-то заявили даже, что вообще не собираются выходить замуж и жить скучной семейной жизнью – лес,война и свободные мужчины привлекали их гораздо больше.Да и отряды Бури будут счастливы заполучить Теней под свое начало.

Я пожимала плечами – пусть играют. Не только Свет, но и интуиция подсказывали – время и природа возьмут свое.

Мы вернулись в особняк, закончили все необходимые дела, списки и обмены, и я проследила, чтобы загрузили на маг-пароход несколько огромных ящиков, предназначенных для Старшего дома.Атакже подарков Симону эр Джан-Ари, что было личной инициативой Дза-Дза, которая втайне держала портрет джандарского императора у себя на туалетном столике.

И поднялись на борт.

Ужин на корабле прошел более напряженно, нежели накануне.

И я, и Малхаз отмалчивались.Тени, чувствуя мое настроение, почти не флиртовали с воинами, эр Патриа пока еще не отпустили его собственные эмоции... Даже Шида с Шероном не могли не поддаться всеобщей мрачности, но старались поддерживать легкий разговор.

Я вышла на палубу не дожидаясь десерта.

Так ничего и не уяснив для себя – и не объяснив себе.

Просто глотнуть свежего воздуха... и пойти спать. Все эти переживания утомляли меня больше, чем любая битва...

– Принцесса...

Вздрогнула.

Малхаз застыл недалеко от меня и больше не делал и шагу...смотрел куда-то вдаль, в темноту. Только по стиснутым кулакам можно было предположить, что у него в голове и сердце не только шестеренки...

Мне вдруг захотелось, чтобы он преодолел эти несколько шагов, крепко меня обнял и, не говоря ни одного слова – все они были бы неуместны – поцеловал. А потом затащил в свою каюту и взял со всей возможной страстью...

– Тамар, я бы хотел поговорить...

Когда это боги исполняли мои желания?

Я вздохнула и отвернулась от него,вцепившись в поручень.

– Ну так говори, – прозвучало насмешливо.

А когда я разговаривала по-другому?

– Эта ночь...ты...была невероятна...

Но-о?

Он замолчал, а я не выдержала:

– Подсказать еще какие-то выражения?

– Я воин, а не поэт! – рыкнул.

– Ты действуешь, а не говоришь, – я кивнула. – И твои действия говорят сами за себя...

– Мне следовало немедленно покаяться и предъявить тебе брачный браслетпоутру? – сделал неожиданный вывод мужчина, а меня накрыла стылая волна ярости, смешанной с отчаянием...

Не моей ярости и не моего отчаяния!

Я развернулась, продолжая держать себя в руках, а руки – на медных, натертых трудолюбивыми матросами поручнях. Иначе бы вырвалось оттуда...

Ох.

– Тебе следовало хотя бы не кривиться, когда ты увидел меня в своей постели! – слова тоже могли быть оружием.

– И преклонить колени, как все твои многочисленные поклонники, которых ты...выбирала?

Еще каким оружием... Он считал, что я так с каждым?

Дернулась, как от пощечины.

– Их было не так много, в отличие от твоих мнимых обид и терзаний.

– Мнимых? Да что ты знаешь об этом, принцесса непонятного королевства?

– А ты дал мне возможность узнать? Возможность приблизиться, а не бороться?

Мы даже не кричали – шипели, что змеевидимые.

– Да ты и не пыталась бороться!

– А там есть за что бороться?

Даже в темноте было видно, как Малхаз побледнел.

А потом, не сказав ни слова, ушел прочь.

Запоздало я поняла, что именно он услышал и какой смысл вложил в мои слова... Хотя я всего лишь попыталась прояснить, как он ко мне относится...Я было дернулась за ним... но осталась на месте.

Лед подо мной и так был слишком хрупок.

Не знаю, сколько я еще простояло недвижимо, пока неуслышала неугомонную парочку, прогуливающуюся по палубе.

Заметив меня, они остановились. Но, на удивление, подошел ко мне Шерон, а не сестра – та же, напротив, пробормотав что-то жениху, отправилась прочь.

– Прекрасный вечер, Тамар...– начал он.

Но я была слишком была уставшей, чтобы проходить весь путь придворного диалога.

Поговорить о погоде.

О произошедшем за день.

О планах на завтра...

И только потом задать интересующий вопрос.

– Замечательный, – ответила довольно резко. – И день тоже был...разнообразен. А то, что у нам предстоит два дня плавания и отдыха и вовсе меня...утешает. Ты что-то хотел сказать?

– Происходящее между тобой и Малхазом...

Я изумленно воззрилась на него.

Может это Шида подошла ко мне в облике младшего принца Джандара?Слышать подобные вещи от почти далекого мне человека было... странно.Он это тоже понимал, потому отчаянно нервничал.

– И что между нами происходит? – я не собиралась ему потакать, но спросила мягко. В конце концов, мне и правда было интересно, насколько зрят окружающие...

– Вы как два вражеских войска, которые уже стояли на позициях с мечами наперевес, когданеожиданно узнали, что правители подписали мир, – сказал рыжий неожиданно твердо. – И теперь не знаете – то ли идти извиняться за преждевременноубитых, то ли брататься, то ли повернуться друг к другу спиной...

– И что нам мешает сделать выбор? – спросила я чуть иронично, даже очарованная описанной картиной.

– Я не знаю, что мешает тебе... но Малхазу мешает его прошлое.

– Ты не удивил, – я пожала плечами и собралась уходить. – Прости, я хочу отдохнуть и...

Слова младшего принца меня все-таки заставили замереть на какое-то время:

– Я вряд ли имею право рассказывать подробности – не потому, что это дипломатическая тайна, но потому, что это слишком личное.Да и меня не было рядом, когда все произошло – могу ли я быть уверенным? Но я скажу то, что при нашем дворе и так известно слишком многим... – принц чуть помедлил. – Малхаз убил свою истинную. Эленэ.